only friends: masks off

— Я все жду, когда ты со мной поделишься, — Юнхо вздрагивает, когда на кухне появляется Сан, и едва не роняет телефон из рук. Он протягивает другу свой йогурт, который только-только открыл. — Я не про еду, — говорит Сан, скрещивая руки на груди, — с кем ты полчаса прощался возле дома? — Да это так, ничего серьезного, — отмахивается он. Юнхо блокирует телефон, но экран тут же загорается от уведомлений о новых сообщениях. — Полчаса вы не могли разойтись и сосались. Вот прям сосались. Поцелуем такое не назовешь, — пошлая улыбка расплывается по лицу Сана, — аж завидно, пока я с балкона вас рассматривал. — Пока ничего серьезного, — говорит Юнхо, — но я был бы не против, чтобы потом стало что-то посерьезнее. У нас даже было свидание. — Свидание? — удивляется Сан. — С каких пор ты по свиданиям ходишь? Ты же сразу в койку прыгаешь обычно. И обычно Юнхо как раз смеялся над любителем банальной романтики в лице Сана. Определенно что-то особенное происходит. — Да я и в этот раз собирался, но… — Юнхо закусывает губу. — Не знаю, что-то в нем есть, поэтому я немножко строю из себя недотрогу, проверяю, насколько его хватит. Сегодня мы ходили играть в лазертаг. — Детский сад, — беззлобно фыркает Сан. — Мне нравится. Интересно, что он придумает в следующий раз. Эта неделя у Юнхо выдалась удивительно свободной: с заданиями по учебе была передышка, эскизы костюмов для спектакля утверждены, а до пошива еще далеко, нужно сначала утвердить актеров, на собрания теперь ему ходить незачем. Так что он с радостью соглашался на все, что за эту неделю предлагал ему Минги. Они каждый день вместе ели и сходили на какой-то ужастик в кино, которого Минги неожиданно испугался (может быть это, конечно, был просто повод подержаться за руки). А сегодня они вот ходили на лазертаг. Юнхо улыбается, вспоминая, как они гонялись друг за другом. Это детский сад, тут он согласен с Саном, но ему это понравилось. Давно ему не было так легко с кем-то, поэтому-то он и продолжает общение с Минги. Они, кажется, обсудили уже все, что можно было. Но даже после того, как они провели целый день вместе сегодня, они продолжали переписываться. Их мнения часто не совпадают, но почему-то они из-за этого не ругаются. Но вот о том, какие именно между ними отношения, речь ни разу не зашла. Но сегодняшняя встреча была свиданием, Минги сам это так назвал. И первый полез потом целовать его. Так что пока интересно, что из этого общения будет выливаться. Юнхо не строит никаких воздушных замков о Минги, но он заинтригован. — А ты куда? — спрашивает Юнхо, наблюдая за тем, как собирается его друг. — Я думал, мы что-нибудь вместе закажем на ужин. Когда еще ты в пятницу вечером не будешь работать? — У меня встреча, приду… Не знаю, когда приду. Не жди. Сан спешит к университету. Уен сегодня наконец-то написал ему и предложил встретиться, чтобы отдать деньги. Ему, разумеется, на эти копейки все равно, но нужен был повод встретиться снова с этим парнем, который явно был излишне щепетилен в вопросе денег. Сан о причинах такого поведения Уена еще не размышлял глубоко. Пока из головы все не выходила та ночь, когда Сан сидел над ним, пока тому было плохо. Уен буквально ныл ему о своем одиночестве и о тому, как он устал. И что-то эта сцена внутри Сана задела и не давала покоя. Припарковавшись на уже почти пустой парковке, он спешит к большому актовому залу. Когда он входит, то тут же застает Хонджуна, который что-то увлеченно говорит о декорациях. Его слушают внимательно, не обращая внимания на то, что кто-то вошел. Только Пак Сонхва сидит со скучающим видом в первом ряду и разглядывает свои ногти. Сан закатывает глаза. Какие-то вещи не меняются, самолюбование Сонхва например. Он тихо проходит и садится рядом с Паком. Сегодня у него было настроение сцапаться. — Что ты тут забыл? — шепотом спрашивает Сонхва. Оглядывает Пак его брезгливо, впрочем иначе тот на Сана никогда и не смотрел. За парой исключений. — Не по твою душу, продолжай гипнотизировать ногти. Уен, наконец, замечает его и смущенно улыбается, указывая на Хонджуна, который все еще говорит о декорациях. Сан одними губами говорит, что подождет, он сам пришел слишком рано. — Он, что, и к тебе липнет? — Сонхва одаривает его еще более презрительным взглядом. — Тебе в кайф что ли за Хонджуном подбирать? — Тебя не подберу, не надейся, — отмахивается Сан. Как только он заинтересовался Уеном, то, конечно, до него дошли слухи, что тот вроде как пытается завести какие-то отношения с Хонджуном, но тот его морозит. И понятно почему: у его брата свет клином сошелся только на Сонхва. Он аж оставил многообещающую Америку, чтобы ползать в ногах у него, только бы Пак дал ему еще один шанс. Их мать все еще пила успокоительное после новости, что ее драгоценный талантливейший сын оставил Бродвей после удачной постановки, когда двери успеха открылись перед ним особенно широко, а все ради не пойми чего?! — Знаешь, Чон Уен встречался с наркоманом и с парнем, который сейчас сидит, а еще какое-то время трахался с женатым, пока жена этого мужика не побила их обоих. Так что стриптизер в твоем лице — как раз подходящая партия для него. Подсядь ему на ухо, чтобы он оставил спектакль, а то он меня бесит. — Жадная до денег шлюшка в твоем лице тоже подходит моему брату, на приличных людей у него не стоит. Сонхва подскакивает с места и отвешивает ему звонкую пощечину. Сан смеется в ответ. Все внимание теперь обращено на них. — Какого черта ты тут забыл? — кричит Хонджун. Его тут же перестают интересовать декорации. — Расслабься, хен, я не к тебе, — Сан поднимает руки. Пак хватает свои вещи и, психанув, уходит. Ким спешит за ним, объявив, что встреча окончена, и кинув ключи от актового зала Уену. Вся команда спектакля быстро уходит следом, радуясь тому, что пятничный вечер освобождается. — Я сегодня получил зарплату, ты скажи, сколько я должен тебе за ту еду и за такси, — говорит Уен, когда зал пустеет. Он расстроен тем, что Хонджун побежал за Сонхва, и про себя кроет Пака благим матом. Снова возможность провести время с Кимом накрылась. Бесит. Хочется поскорее отделаться от этого парня и пойти поплакать в подушку. — Я довез тебя на своей машине, — Сан поднимается с места и тепло улыбается парню. — Тогда за бензин… — Уен, я не обеднел от того, что чуть-чуть на тебя потратился, не беспокойся, ты мне ничего не должен, — он хлопает Чона по плечам, — расслабься. — Я так не могу, я не хочу быть должным, — Уену явно неуютно, — да и зачем-то же ты всё-таки пришел. — Составь мне компанию за ужином, а то мне страшно надоело есть одному. Это было бы предпочтительнее для меня. Сан врет. Безбожно врет. Каждый день он обедает с Чонхо в кафе возле их факультета. Когда не работает в баре, то всегда ужинает с Юнхо. У него вообще нет проблем с компанией, но он помнит плач Уена об одиночестве, так что решает сыграть немного грязно, упомянув больную тему. — Ну, ладно. Но я заплачу за нас, ладно? — Сан соглашается на это условие. Он ждет, пока Уен закроет все двери, потом они вместе сдают ключ. Сан ведет его в дешевую забегаловку. Вряд ли у Уена есть деньги на то, чтобы оплатить ужин в ресторане. И правда, на лицо парня опускается облегчение, когда они подходят к дешевому кафе. — Кстати, что ты сказал Сонхва, что он отвесил тебе пощечину? Вы знакомы? — спрашивает Уен, когда они ждут свои острые супы. Ему все еще хочется плакать в подушку, а не ужинать с человеком, которого надеялся больше не видеть лишний раз. Его мучила совесть из-за того, что между ними что-то было, когда Уен как бы с Хонджуном. Точнее официально они пока что не пара, но это пока. Все еще впереди. Уен пытается себя ободрить этим. Но все же лучше, чтобы Ким не узнал, что у него был секс с кем-то еще после того, как они уже сблизились. — Да, знаком, довольно давно уже, — Сан поправляет свою челку, заметив в отражении окна, что она совсем растрепалась от ветра, — Хонджун — мой брат. У Уена челюсть едва на пол не падает. Если бы у него что-то было в руках, то он бы выронил. Они братья? Положение Чона точно ухудшается в разы. — Это как? Он никогда не упоминал, что у него есть брат. — Мои родители усыновили его еще до моего рождения, думая, что у них не получится завести ребенка, но потом я все же родился, — пояснил Сан, — и мы не особо близки с Хонджуном. Четыре года разницы между нами — это слишком много. Наши интересы никогда не совпадали. Ну и за любовь родителей мы постоянно ругались. Уен понятливо кивает. Ему становится жаль Хонджуна. Расти в приемной семье, да еще и со сводным братом, которого любили больше, потому что он родной. Эта жалость подпитывает нежные чувства к Киму еще сильнее. Не то чтобы они особо много говорили друг с другом, когда виделись, но иногда Хонджуна прорывало на порассуждать. Он говорил о всяком, его заботили и влекли вещи, о которых Уен даже близко не задумывался. Интеллектуальность Хонджуна делала его еще более привлекательным, но осознавая, насколько Ким более образован и развит в сравнении с ним, Уену настолько же хотелось содрать с себя кожу. Но он пытается, очень пытается тоже поумнеть, чтобы соответствовать ему. Выходит как всегда так себе, но Чон надеется, что все же сможет. Однако, никогда Хонджун не говорил о своей семье. Может быть просто к слову пока еще не пришлось, они все же были знакомы совсем ничего, но Уен склонялся к тому, что скорее всего это просто больная тема. И в некотором роде, он облегченно вздыхает: если Хонджун и Сан не близки, то вряд ли они делятся друг с другом тем, кто с кем спал. Но все равно Уен делает себе пометку попросить не рассказывать о том, что было между ними. — Я не знаю, как Хонджун познакомился с Сонхва. Он просто появился однажды в жизни брата. Мне он не понравился сразу, но брат был ослеплен чувствами. Что ж, видимо, это та самая любовь на всю жизнь. — Но они же расстались. Они не вместе сейчас, — говорит Уен, убеждая будто бы сам себя в этом. — Думаю, они сойдутся. Ну или Хонджун уйдет в монахи, если крепость «Сонхва» не падет. Но, думаю, он оттает, и они снова будут вместе. Жалость к Хонджуну сменяется притупленной печалью злостью. Уен готов начать молиться, чтобы эта парочка никогда не сошлась снова. Лучше уж пусть Ким не достанется ни ему, ни Сонхва и правда уйдет в монахи. — Выпьем? — спрашивает Уен. — Хочешь, чтобы я снова у тебя переночевал? — игриво спрашивает Сан и тут же просит у официанта бутылку соджу. — Я же предлагаю выпить, а не напиться. А даже если я буду в стельку, то можешь просто кинуть меня. Так даже лучше… Уену лучше проваляться пьяным на земле, чем снова кто-то будет с ним возиться, когда он не в себе. — За что пьем? — спрашивает Сан, никак не комментируя слова Уена. — Просто пьем. — Кстати, я слышал, что Сонхва пытался столкнуть тебя с лестницы. У меня есть для тебя кое-что. Из своей сумки Сан достает айпад. Уен тут же начинает отрицательно махать руками. — Нет-нет. — Да, и ты возьмешь. Я новый купил, этот без дела лежит. Твой разбился из-за Сонхва, вот тебе новый, чтобы он взбесился, когда увидит, что его пакость не удалась. На самом деле Сану нет такого большого дела до Пака, его куда больше интересует Уен. Печальный такой, щетинится парниша, но тем и заинтересовывает. Что там у него за его колючками и почему он одинок по его же словам, Сану интересно и… Если вдруг их общение принесет немного хорошего в жизнь Уена, то он будет рад. Аргумент Сана Чона после нескольких минут уговоров все же устраивает. Но принимает айпад он все равно несмело, в нем все еще бурлит жажда отплатить и избавиться от долга перед этим человеком. Он не верит в то, что кто-то может быть к нему добрым и готовится к тому, что Сану что-то от него понадобиться еще. Они едят, выпивают одну бутылку. Даже такое маленькое количество алкоголя затуманивает разум Уена, и становится немного легче жить эту жизнь. Все время, что они проводят вместе, Сан пытается вывести Уена на какой-нибудь отстраненный разговор, но тот не особо поддается, продолжает сидеть угрюмым. Все мысли Уена крутятся только вокруг Хонджуна. Он пытается придумать, как дать понять, что тот заслуживает кого-то, кто будет его ценить, а не воротить нос. Кто-то, кто отправится куда угодно за ним, чтобы не пришлось бросать перспективную карьеру снова. И Уен может быть таким человеком для него. Сонхва — это прошлое. После ужина они едут на такси до дома Уена. Он думал, что Сан потом на этой же машине поедет к себе, но тот выходит за ним, предлагая выпить еще. Не думая, Чон соглашается, потому что настроение скатывается на дно окончательно, хочется забыться. На этот раз Сан оплачивает еще одну бутылку и какие-то закуски, Уен даже не протестует. — Блин, у меня сосед дома, — говорит он, заметив включенный свет в окнах, когда они подходят к дому. — Это проблема? — Вообще мы не приводим никого домой, что-то типа правила, — Уен чешет затылок, пытаясь думать нетрезвым мозгом, — идем. Он берет Сана за руку и ведет в противоположную сторону от дома. Уен не придает большого значения тому, что они по сути идут, держась за руки. Сану же становится неожиданно тепло на душе. Даже будучи в отношениях, он ни с кем не ходил так никогда, хотя очень хотел. Уен, кажется, объясняет, куда они идут, но он не слушает. Его мысли заняты фантазиями о том, как было бы здорово обзавестись человеком в своей жизни, с кем можно было бы разделись подобные моменты. В итоге они оказываются под развязкой. Над ними ездят машины. Уен садится на бетонный блок и хлопает по месту рядом с собой. Опомнившись, когда их руки расцепляются, Сан мотает головой и снимает, обвязанную вокруг бедер толстовку, и кладет ее на блок. — Садись на нее. Не морозь жопу, — Уен пару секунд пялится на толстовку, потом на него, но все же садится, как сказал Сан. Тот присаживается совсем рядом, насколько это позволяет кофта. Пьют они с бутылки, передавая ее друг другу и закусывают паровыми булочками в молчании. Уен в принципе не понимает, почему проводит этот вечер с Саном? Наверно потому что его очередная попытка провести вечер с Хонджуном накрылась опять, а ему не хочется оставаться одному. — Эй, мне немного оставь, — Сан вырывает бутылку у Уена и вливает оставшееся в себя. Будучи прилично захмелевшими, они с трудом настраивают старый айпад Сана под нового владельца и глупо хихикают с того, как тупят. Пытаясь придумать пароль, Уен даже не замечает, как его обнимают за талию, а на его плечо опускается чужой подбородок. Зато замечает, когда Сан его целует. Просто прижимается к губам и тут же отстраняется, всматриваясь в лицо туго соображающего Уена, а потом набрасывается с поцелуем куда более напористым. Чон облизывал губы, пока думал, и они красиво блестели в свете фонарей. А еще они были так близко, что Сан не сдержался. Уен сначала отвечает ему, но быстро приходит в себя и отпихивает парня. Не рассчитав силы, вместо того, чтобы пихнуть Сана, чуть сам едва не падает. — Не надо. Я не хочу с тобой спать, — шепчет Чон. — Мы просто поцеловались, — Сан встает на ноги, чувствуя себя виноватым и немного раздраженным. Он сам не понимает, что делает. — Мне нравится Хонджун. Я хочу быть с ним, — продолжает Уен, смотря Сану в спину, — не говори ему о том, что между нами что-то было, ладно? — Без проблем, — бросает Сан и, так и не обернувшись уходит.

***

Первый стон раздается в наушниках, и Чонхо начинает быстро расстегивать свои джинсы. Он стягивает их вместе с бельем и отшвыривает ногой в сторону. Стоны продолжают раздаваться в наушниках, и с каждым новым его член твердеет все сильнее. От собственной бурной реакции только на звуки Чонхо горько усмехается. С ним все плохо. Очень плохо. Его рука опускается на член, он шумно выдыхает и двигает ей в такт со звуком в наушниках. Хочет Чонхо того или нет, перед глазами все равно возникает стонущий от удовольствия Есан. После того, как они переспали в первый раз, Чонхо почувствовал себя животным. Все его мысли были только о том, как завалить его снова. Контраст между милой мордашкой Есана с закатившимися глазами и его низкими стонами был невероятен. Чонхо приходилось закрывать глаза, чтобы не видеть его лица, чтобы не кончить сию секунду. И это все еще его не отпускает, даже после такой долгой разлуки. Стоны звучат все чаще, рука на его члене ускоряется тоже. Он думает о Есане, которого увидел сегодня на баскетбольной площадке, вспоминает его еще более идеальное тело, чем год назад, туго обтянутое майкой. И то, как он собирал отросшие волосы в хвостик… Чонхо резко убирает руку, почувствовав, что вот-вот кончит, и снимает наушники. Его тело покрылось испариной, в паху болит от перевозбуждения, а на душе гадко. Он тяжело дышит, откидываясь на спинку стула. Даже если бы ему очень хотелось согласиться на предложение Есана стать снова просто друзьями, то его вечный стояк рядом с ним не дал бы этому случиться. Только он снова обхватывает член, как в дверь стучат. Проигнорировав стук, Чонхо доводит себя до оргазма быстрыми, грубыми движениями. Удовольствия от этого никакого. Только отвращение к собственной натуре. Стук продолжается. Приходится быстро привести себя в порядок и открыть дверь. — Хер ли ты бухой ко мне приперся? — возмущается он. Сан глупо улыбается ему, заваливаясь в квартиру. — Не хочу домой, Юнхо там фонит счастьем от свидания и переписывается с глупой улыбкой. А мне грустно, — говорит он, падая на диван, — ты дрочил что ли? Расстегнутые, наспех натдетые джинсы на Чонхо говорят сами за себя. — Да, ты мне помешал. — Прости, можешь продолжать, я просто тихонько посплю здесь. Сан обнимает длинную подушку и прикрывает глаза. — Спасибо, дорогой друг, за разрешение, — Чонхо даже кланяется ему и снова садится на стул. — Кажется, мне приглянулся парень, который хочет моего брата. Но мой брат его только использует, пока Сонхва не сдастся и не вернется к нему. — Ну и забей хуй на него. Пусть мучается. У тебя отбоя нет ни от баб, ни от мужиков. Трахаться что ли не с кем? — Мне его жаль, — тихо говорит Сан. — Потому что ты дурак и всех жалеешь. Не надо пытаться спасать тех, кто об этом не просит. Чонхо закуривает прямо в квартире, потому что может себе это позволить. Теперь рядом нет Есана, который был зажимал свой нос пальцами и начинал ворчать о вреде курения. Он смотрит на приунывшего Сана и хочет хорошенько стукнуть его по голове. Быть добрым хорошо, но всего хорошего должно быть в меру. Сан не умеет отказывать людям и не понимает, когда им начинают пользоваться. Стоит немного кому-то поплакаться, так он сразу вовлекается в проблемы этого человека. Чонхо не раз был свидетелем, как на его друге бессовестно ездили. Сколько раз он вмешивался в это — не счесть. Теперь, кажется, новая беда наступила. Он ждёт, что Сан как всегда начнет убеждать его в обратном, но тот лишь согласно кивает, а потом засыпает. Чонхо ставит напоминалку на телефоне, поговорить об этом с Саном еще раз, когда тот будет трезвым.

***

Хонджун объявляет перерыв. Осталось еще три кандидата на роль Ромео номер один. Все предыдущие были совершенно мимо. Это расстраивало. А то, что двадцать человек зажимались с Сонхва на сцене перед ним, отыгрывая сцену, раздражало. И еще он устал от женщины, которая приперлась на кастинг от спонсорской компании. Производители сока согласились дать им денег взамен на то, что актеры, исполняющие главные роли и сам Хонджун снимуться потом в рекламной кампании. Поэтому эта госпожа Хан зудела у него под боком целый день, высказывая свое «ценное» мнение о том, хорошо бы смотрелся тот или иной претендент на рекламных баннерах. Видя его состояние, Уен уводит ее перекусить. Надо будет сказать ему за это спасибо. Сонхва, услышав о перерыве, настолько громко облегченно вздыхает, что Хонджуну становится совестно. Он хочет подойти к нему, но Пак тут же исчезает со сцены. Киму остается только смотреть ему в спину. Пройдя мимо толпящихся у актового зала претендентов на роль Ромео, Сонхва плетется в туалет. Он чертовски задолбался за этот день. Голова трещит. Хочется есть. Хочется лечь. Но больше всего ему хочется принять долгую обжигающую ванну, чтобы отмыться от всех прикосновений к себе за этот день. Объективно, он понимал, что Хонджун вычеркивает одного за другим в своем списке не из вредности. Никто из кандидатов даже близко не соответствовал тому, что ожидалось. Но все же хотелось уже найти того самого поскорее, чтобы уйти. И чтобы не было других дней кастинга. Слишком утомительно. Он моет руки в туалете, когда кровь капает откуда-то сверху и быстро утекает вместе с водой. Сонхва поднимает на себя взгляд в зеркале и видит, что кровь капает из его носа. Вот тебе и притомился. Выключив воду, он оглядывается в поисках бумажных полотенец или хотя бы туалетной бумаги, но ни тем, ни другим университетский туалет не богат. Кровь капает на его новую светло-голубую рубашку, расползаясь по ткани уродливым пятном. — Блядство, — выпаливает он, когда дверь в туалет открывается. Внутрь входит высокий парень, кажется, Сонхва видел его в толпе кандидатов, но на сцену к нему он еще не поднимался. Тот молча достает из своего огромного рюкзака платочки и протягивает ему. — Сядь, — он указывает узенький подоконник и роется в рюкзаке, — приложи к носу, она только из холодильника. Бутылка воды, вся влажная от конденсата, оказывается у носа Сонхва. — Если у тебя найдется что-нибудь из одежды для меня, то я выйду за тебя, — шутит он, сидя с холодной бутылкой у носа, периодически вытирая его от крови. Молча парень достает из рюкзака черную футболку. — Где поженимся? — поддерживает он шутку Сонхва и улыбается. Весь его суровый вид тут же рушится, и это очаровательно. Когда Сонхва возвращается к кастингу, то тут же ловит на себе любопытный взгляд Хонджуна. Футболка парня из туалета ему очень велика и оголяет ключицы, которые всегда Киму покоя не давали. То, как режиссер замирает, смотря на него, льстит ему немного. Очередной кандидат оказывается совсем ужасным, Ходжун даже не дает им отыграть сцену полностью. А вот за ним входит его спаситель от носового кровотечения. — Сон Минги, — представляется он. Госпожа Хан, снова сидящая рядом с Хонджуном, вся приободряется, когда он выходит на сцену и говорит о том, что его актерский опыт так скуден, что практически отсутствует. Но стоит ему только начать произносить первые реплики сцены первой встречи на балу, Сонхва понимает, что это то самое, и едва сдерживает неуместную улыбку и стон облегчения. Он знает, что этого парня одобрят и пытка кастингом закончится. Сонхва включается и отыгрывает с ним сцену с полной отдачей, которая от него на первом этапе кастинга не требовалась. Когда ему верится в то, что партнер говорит на сцене, то самому играть становится сильно проще. Зрительный зал исчезает, он перестает беспокоиться и живет сценой. А сейчас ему наконец-то впервые за весь этот мучительный день верится, что очередной Ромео действительно очарован им и жаждет более близкого знакомства. Нужный текст отскакивает от зубов, но при этом звучит естественно. — Мне нужно обещание, — говорит Минги. Он притягивает Сонхва к себе вплотную за талию. Это первое прикосновение за сегодня, от которого не воротит. — Обещание, что мы встретимся вновь, — продолжает он. Сонхва смотрит ему в глаза и понимает, что этого парня надо снимать крупным планом. Такой восхищенный взгляд, полный надежды, должен быть показан на больших экранах. Минги выше его, но так смотрит, что это ощущается так, будто он стоит на коленях перед ним. На этом сцена, которую давали претендентам на роль, заканчивалась. Но Сонхва читал сценарий полностью. Он знает, что за обещание дает его герой, поэтому поддавшись эмоциям от отлично сыгранной сцены, гладит Минги по щеке, а потом жадно целует его.