only friends: masks off

Кожа Сонхва такая нежная и мягкая. Минги даже хочется еще раз запороть сцену, которую они репетировали, чтобы он снова коснулся его лица своей рукой, а потом прижаться к ней щекой, но нет. Он сдерживается. Раньше на такие вещи он никогда не обращал внимания, даже когда имел дело с более чем ухоженными девушками. Но в случае с Паком не обратить внимания на это не получалось. Интересно, все остальное его тело такое же приятное на ощупь? — Нет, тебя всё-таки надо снимать для больших экранов, — говорит Сонхва, когда они заканчивают отыгрывать сцену, — у меня мурашки по коже бегут, когда ты делаешь этот свой преданно-влюбленный взгляд. Сонхва не врет. На нем огромная футболка, открывающая вид на тонкие ключицы и руки. Они и правда покрываются гусиной кожей. Он выключает запись видео на своем телефоне и отсматривает, как они сыграли. Сначала Минги был уверен, что Сонхва получил роль исключительно из-за того, что Хонджун таким образом пытается возобновить с ним отношения. Но уже после кастинга он убедился, что даже если Ким и дал ему эту роль из таких мотивов, Пак справлялся с ней на ура. У него действительно был талант играть. Видимо поэтому никто из команды не возмущался такой «протекции». У Минги тоже порой шли мурашки от игры Сонхва. Иногда ему даже казалось, что этот спектакль слишком прост и банален, он явно может больше. Сонхва точно понимает, что делает. Ему не безразлично, что по итогу с постановкой получится. Поэтому они еще до начала официальных репетиций начали отыгрывать свои сцены, чтобы понять, есть ли какие-то трудности. Раньше Минги относился к Сонхва не особо положительно. Во многом на такое отношение его натолкнул Уен, который видел в Паке все плохое и не уставал про это говорить. Но теперь у него было совсем иное мнение об этом человеке. — Я думаю, что вариант, где ты отворачиваешься, а я поворачиваю твою голову обратно и говорю о том, что буду ждать, самый удачный, — говорит Сонхва, блокируя телефон, — надо сказать Джуну об этом. Эта маленькая деталь, но она не ускользает от Минги: Сонхва, несмотря на то, что уже не был вместе с Хонджуном, продолжал его иногда в речи, когда забывался, называть совсем уж неформально. Его разрывало от неожиданного любопытства, хотелось узнать, что же там у них за отношения были, почему закончились и почему Ким так отчаянно вертится вокруг него в надежде вернуть то, что было. Но Минги не спрашивает. Это как-то некультурно. — Я думаю, на сегодня мы закончили. Когда ты еще свободен? — спрашивает Сонхва, вытаскивая свой ежедневник. — Завтра с двух до пяти у меня свободное время, что насчет тебя? — Я в принципе завтра могу в любое время, — говорит Минги. В этом семестре по четвергам у него нет занятий, так что обычно в это время он занят чужими заданиями, благодаря которым зарабатывает себе на чашку риса. Втиснуть между ними репетицию он может когда угодно. — Тогда встретимся здесь в два? — Окей. Сонхва делает запись в ежедневнике. Минги не понимает, зачем таскать за собой лишнее, когда это можно записать в планере в телефоне. «Мне так удобнее», — сказал Пак, когда он у него спросил об этом после знакомства на кастинге. После Минги узнал, что тот слушает к тому же музыку дома на пластинках и дисках, а еще читает бумажные книги. И дома тот предпочитает готовить сам, а не заказывать доставку, и если не хочется стоять у плиты, то он идет куда-нибудь в кафе или ресторан и ест там. Поэтому он знал огромное количество мест, где подавали действительно вкусные блюда. Они уже успели сходить в несколько таких, где Минги пробовал самую вкусную еду за всю жизнь, а потом каждый раз чувствовал неловкость, потому что платил за них всегда Сонхва. Это нормально, тот приглашал и был старше, но… Пак Сонхва — дива, за такого парня нужно платить кому-то другому, не наоборот. В голове Минги это представлялось именно так, отсюда и чувство неправильности происходящего. Пусть с Сонхва и можно было обсудить и сколачивание полок, и машины, и даже рыбалку, но в его ежедневнике были ежемесячные записи на маникюр и к косметологу, и пахнет от него женскими ароматами. А еще он одевается не так, как обычно одеваются парни. Минги уверен, что такие парни ни за кого платить не должны. — Тебя подбросить до дома? — спрашивает Сонхва. Несмотря на конец сентября, погода была аномально жаркой. Скорее всего именно из-за этого он надел шорты, край которых едва ли выглядывал из-под этой огромной футболки. Минги уже несколько раз за сегодняшнюю встречу словил себя на том, что бессовестно пялится на его ноги. — А? Нет, не нужно, у меня еще есть дела в университете. — Хорошо, тогда до завтра и отнесешь ключи от зала охране, — Сонхва отдает ему связку, берет свою сумку, целует его в щеку на прощание и быстро уходит из актового зала. От этого было еще более неловко, чем от того, что Пак водил его по ресторанам. Тот так делал буквально с первой их встречи после кастинга, а у Минги не нашлось нужных слов, чтобы спросить, как это расценивать. С другими Сонхва вроде себя так не вел, а может он просто не видел этого. Единственное, что его успокаивало, что Пак называл их коллегами, так что, видимо, за этими чмоками в щеки ничего не стояло. Он закрывает зал, отдает ключи охране и идет в спортивный корпус. Юнхо наконец-то нашел время, чтобы с ним встретиться. Минги не дурак, он понимает, что тот обиделся или что-то вроде того из-за игнора с его стороны, но он правда не заметил, как пролетело время после проб. Круговорот со спектаклем затянул его так, что он совсем в днях потерялся, а когда смог выстроить новый график, то, конечно, подумал о Юнхо, который отказал ему во встрече трижды, ссылаясь на занятость, Минги едва не опустил руки, но на четвертый Чон все же согласился встретиться. Не на это Минги рассчитывал, когда сунулся на кастинг. Он наоборот думал, что, если он получит роль, то они с Юнхо будут проводить больше времени вместе. Оказалось, что он ошибался, но деваться уже было некуда. Надо было лучше думать раньше. Они договорились встретиться у баскетбольного зала. Из раздевалок уже выходили парни, значит тренировка закончилась. Но Минги ждёт пятнадцать минут под дверью, а Юнхо так и не появляется. Заглянув в сам зал, он его не находит, зато становится свидетелем интересной сцены. Кан Есан беззастенчиво лапает рельефный пресс Сана, задравшего майку к подбородку. Того самого Сана, который друг Юнхо, делящий с ним квартиру, раскуривающий с ним одну сигарету и открывающий ему двери своей машины. Минги не на шутку разозлился, когда стал свидетелем их обжиманий на парковке. И та фотография, сделанная тем же Есаном, где Юнхо и Сан сидели слишком близко друг к другу, его злость не уменьшила, только усилила. У Минги особо не было друзей последние годы, занятые учебой и подработками, но он точно уверен в том, что так себя с друзьями он не вел никогда. — Подглядываешь? — Минги вздрагивает и оборачивается. Юнхо стоит перед ним в одних джинсах и не кажется расстроенным из-за того, что происходит с зале. Волосы еще немного влажные после душа. Футболка в руке. Минги невольно вспоминает, как они целовались на столе на кухне, и сглатывает скопившуюся слюну во рту. Тогда он в первый и последний раз видел его в таком виде. — Я тебя искал, — говорит Минги. — Так куда ты хочешь пойти? — спрашивает Юнхо. — Ты не хочешь одеться? Взгляд Юнхо игривый. Это немного успокаивает Минги. Нет, он точно не против того, что парень перед ним полураздет, да и его в таком виде наверняка видела куча народа до этого кучу раз, но… Ему все равно не хочется, что кто-то, кроме него видел Юнхо таким. — Разве тебе не нравится то, что ты видишь? — спрашивает Чон и поправляет волосы. — Нравится, — тут же вырывается у Минги. Он не ожидает, что Юнхо схватит его за руку и затащит в теперь уже пустующую раздевалку. Там он облокачивается на ближайшие шкафчики, а Минги опирается на них руками по обе стороны от головы парня. — Если нравится, то можешь полюбоваться, — вместе с этими словами он укладывает одну руку Минги на свой живот, — и потрогать. Вообще-то ни на что такое Минги не рассчитывал. Он уже стал склоняться к тому, что то, что между ними началось, так и закончится на начальной стадии. Все пошло по одному месту из-за спектакля, и он уже успел несколько раз пожалеть, что ввязался в это, потому что это только отдалило их. Но возможно, сейчас перед ним еще один шанс на развитие отношений. Потому что Юнхо нравится ему. Нравится, как легко они нашли общий язык. Он первый человек, с кем случился такой идеальный мэтч. Общаться с ним было так легко, как ни с кем другим. Минги впервые к кому-то привязался и очаровался быстро. Ему страшно не хватало их разговоров обо всем на свете, при которых можно было не бояться осуждения. И Минги бесконечно нравится, что Юнхо вроде и откровенен с ним, но в тоже время полон загадочности. И он хочет разгадать все его тайны. Хочет распаковать его слой за слоем, как самый ценный подарок. И просто хочет его. Очень сильно хочет. Особенно, когда он смотрит на него немного снизу вверх своим лукавым взглядом. — Скучал по мне? — спрашивает Юнхо, укладывая руки ему шею и прижимая его ближе к себе. — Да, — Минги обнимает его за талию и снова получает особенное удовольствие, что может обхватить ее одной рукой, — прости, что так получилось. Я не думал, что спектакль так быстро займет все мое время. Но я обещаю, что этого не повторится. Я выстроил свой график… — Ну же, не строй такую моську виноватую. Я не злюсь. Я тоже был занят и уставал. Я все понимаю. Юнхо выглядит очень искренним, когда говорит это, поэтому Минги ему верит и решается поцеловать его. Они еще не говорили напрямую о том, какие именно между ними отношения, но он считает, что его намерения и так понятны. Минги хочется с ним отношений. На его поцелуй Юнхо охотно отвечает, даже перехватывает инициативу на себя. Груз неопределенности наконец-то покидает Минги. Ему кажется, что теперь легче дышится. Руки Юнхо спускаются по его телу с шеи вниз. Он цепляет его футболку и забирается руками под нее. Лишь несколько поцелуев и пара прикосновений к его спине, подстегивают возбуждение Минги. Прижимающийся к нему Юнхо чувствует это. Он отстраняется и тянет его в глубь раздевалки. Они прячутся где-то между стеной и шкафчиками. Если кто-то зайдёт, то точно не наткнется на них сразу. — Постой, давай наоборот, — предлагает Минги и меняет их местами, чтобы Юнхо не касался голой спиной шероховатой стены. — Ты такой милый, — он целует его за ухом. Если у Сонхва от его взгляда бегут мурашки, то у него самого — от поцелуев с Юнхо. Минги плавится от этих действий. С его рта срывается первый стон предвкушения, когда чужие руки опускаются на его пряжку ремня. — Я никогда не занимался таким вне дома, — признается Минги, облизывать губы. — Я тоже, — уши Юнхо очаровательно краснеют, — но с тобой я хочу попробовать. Хотя бы чуть-чуть. Слова парня подстегивают возбуждение Минги еще сильнее. Сколько он дрочил, вспоминая день их знакомства и их бесконечные поцелуи после лазертага, он даже не сможет сосчитать. Даже не верится, что наконец-то получил почти полный доступ к Юнхо. Минги целует его снова и тоже тянется к его джинсам. Не так он себе представлял их первую близость, но отказываться точно не будет. Минги и так осознавал, что скучает, но именно в этот момент, когда они оказались в объятиях друг друга понял, что не осознавал степень своего «скучания». Он был голоден до Юнхо. Страшно. Тот смело тянет вниз его джинсы и белье и, бросив быстрый взгляд на его член, обхватывает его рукой. Минги хочется заскулить. Одновременно с этим свободная рука Юнхо забирается под его футболку и касается сосков, аккуратно сжимая их по очереди. — Ах, — стонет Минги и тут же сжимает губы. — Не сдерживайся, тут же никого нет, — шепчет Юнхо ему на ухо. Он отпускает его соски, но оставляет футболку задранной, и пытается этой рукой расстегнуть до конца свои джинсы. Минги, заметив это, смущается. Одно прикосновение к его члену, и он совсем забыл, что Юнхо тоже нужно помочь с его возбуждением. Вместе они также стягивают джинсы и трусы ниже по ногам, но не снимают. Головки их членов касаются друг друга. Минги судорожно вздыхает. Они поднимают взгляды и практически набрасываются друг на друга с новым поцелуем. Минги вторит действиям Юнхо, который стонет ему в рот, продолжая целовать его, и начинает дрочить ему тоже. На памяти Минги это его самые грязные и влажные поцелуи, но ему это так нравится, что хочется пробежать по кампусу с транспарантом, чтобы все были в курсе. Он спускается на подбородок Юнхо и целует его, целует его шею, ключицы. Наклоняется ниже и обхватывает губами сосок. Он дергается и сжимает его член в своей руке сильнее. От этого Минги стонет ему в грудь. Юнхо сам притягивает его голову к другому соску, который он послушно втягивает в рот, пока его не тянут обратно, чтобы поцеловать. Юнхо ускоряет движения своей руки на его члене, Минги делает также. Они непрекращаемо стонут в поцелуи. От простой дрочки. С ума сойти. Юнхо кончает первым с судорожным стоном, вдавливая его в стену своим телом. Он дрожит. Почувствовав чужую сперму на своем животе, Минги сжимает своей ладонью ослабевшую руку и толкается несколько раз к нее, доводя себя до разрядки. Его удовольствие, волной накрывшее его, побуждает его укусить Юнхо за плечо. — Ты, что, укусил меня? — Немножко, прости, — Минги целует место укуса, — не знаю, что на меня нашло. — Не извиняйся, мне нравится, — Юнхо гладит его по голове и глупо улыбается, — сводишь меня поесть? — Что угодно.

***

Хонджун кричит на Уена, и крики разносятся на весь коридор. Пара человек, проходящих мимо, усмехаются. О том, что Чон настойчиво пытается с ним замутить, известно всему универу, а тут такой повод обсосать тщетность его попыток в очередной раз. Уен быстро оставляет попытки оправдаться, смиренно признает вину и склоняет голову под криками. Он был уверен, что отправил Киму сообщение о смене места переговоров с очередными потенциальными спонсорами, но плохая связь в столовой подвела его. Сообщение не дошло до Хонджуна, поэтому встреча сорвалась, спонсор потерян. Поэтому он и выволок Уена прямо в фартуке и перчатках со смены в коридор и устроил разборки. — Зачем мне вообще такой помощник, от которого нет никакого толку? Намывал бы посуду дальше, зачем лезть в серьезное дело? От каждого слова Хонджуна Уен, кажется, врастает в пол. Ему так хочется исчезнуть, как и всегда в подобных ситуациях. — Не хочешь за друга заступиться? — спрашивает Чонхо, заставляя Есана вздрогнуть. Он издалека наблюдал за этой сценой, застав ее, когда шел к выходу из университета. Чонхо обходит его, загораживая собой несостоявшуюся парочку. На нем легкая почти полностью расстегнутая рубашка, а волосы красиво уложены. Видимо, его ждёт смена в баре. — Не хочу лезть, я утешу его позже, — говорит Есан. — Если вспомнишь об этом, — язвит Чонхо, скрещивая руки на груди. — Знаешь, ты уже второй раз оказываешься рядом с Уеном, когда у него неприятности. Если случится третий раз, я уверюсь в том, что ты следишь за ним. Неровно дышишь к нему? Чонхо стоит больших усилий не выдать тот трепет, который вызывают в нем прикосновения Есана к его шее в этом момент, пока он поправляет ему воротник, выплевывая свои слова. — А если неровно дышу, то что? — спрашивает он с вызовом. — Мне все равно. Между мной и тобой больше ничего нет. Можешь быть, с кем хочешь. Об этом Чонхо напоминает себе каждый день, но эта светлая мысль никак не приживается в его голове. Несмотря на то, что он сам говорил Есану, ему все еще хотелось быть с ним. И он ненавидел себя за это. — Ты имеешь в виду нас с тобой или тебя и Уена? — переводит он тему. — Продолжаешь зваться его другом, но на самом деле тебя ведь он раздражает, да? Я помню, как ты жаловался мне на его излишнюю драматичность и что ему нравится быть жертвой, а тебя его драма до чертиков задолбала. — Ты не захотел быть мне другом, так что такие разговоры мы с тобой вести не будем. — Может мне рассказать Уену, что ты недавно ходил на ужин с его драгоценным Ким Хонджуном? Зная Уена, он наверняка устроит сцену, публичную вдобавок. Он же не умеет контролировать свои эмоции. Представляю, какие про тебя пойдут разговоры. Ты же дорожишь своей репутацией хорошего мальчика. Кану совсем не страшен такой исход. При таком раскладе достанется скорее Уену. Он и так ходячее посмешище со своими тщетными попытками стать парнем Хонджуна, если что-то такое произойдет, этот статус только утвердится. Хотя Есан все же надеется, что Чонхо не станет подсаживаться Уену на ухо с тем, что его друг и предмет обожания вместе были в ресторане. Хотя на всякий случай, лучше ему самому рассказать, что в том конверте, что Уен передал ему, было как раз приглашение в ресторан, чтобы выразить благодарность за то, что Есан помог Хонджуну и отвез его в больницу. Уен и правда его бесил тем, что у того в жизни бесконечно что-то случалось и любая мелочь становилось поводом для истерик. Порой ситуации были совсем уж абсурдные, вроде якобы подозрительно смотрящей на него соседки, из-за чего его друг бесился каждый день, это-то и раздражало. Но Есан не был совсем уж монстром. Когда Уен жаловался на что-то действительно серьезное, он не игнорировал его. В их отношениях много воды утекло со временем, с возрастом. Они стали разными. Но все же, он не был бы против, если бы они снова сблизились, как раньше. — Расскажи, — бросает он. Есан собирается пойти дальше по своим делам, но Чонхо останавливает его одним вопросом вслед: — Кстати, а что насчет моей части денег? — Что? — спрашивает Кан, обернувшись. — Месяц, Есан-и, я даю тебе месяц. Или… — Или что? Испортишь мою репутацию разборками с Уеном из-за Хонджуна? Вряд ли меня осудят, учитывая, как местный контингент к нему относится. — Нет, я воспользуюсь тем, благодаря чему у нас с тобой появились деньги. Внутри Есана все холодеет. Он смотрит в горящие обидой и жаждой задеть побольнее глаза Чонхо, и ему становится страшно. До этого он был уверен, что тот никогда до такого не опустится. Несмотря на то, что они заработали деньги, мягко говоря, неправильным путем, Чонхо все же был в глазах Есана хорошим человеком, который бы не опустился до такой грязи. Тем более, если он потянет его, то утонет и сам. Это как раз и развязало Кану руки, он не боялся никаких последствий своего поступка. Видимо, зря. — Ты не посмеешь, — говорит он, нервно улыбаясь. — Посмею, — Чонхо зло улыбается, — потому что ты обидел меня, Кан Есан. Задел мои чувства, понимаешь? А я становлюсь от такого мерзким и беспринципным. Так что, месяц. Он хлопает по плечу Есана и уходит первым, бросая взгляд на человека, который скрывается за дверями столовой вслед за расстроенным Уеном. Кажется, ужинать Чонхо будет один. Хонджун же выходит из здания университета взбешенным донельзя. Словами не передать, как он ненавидит, когда все идет не по плану. Его трясет от злости до головокружения. Даже вроде уже зажившие ушибы снова начинают болеть. Единственное, что ему нравилось в Уене, — это его неуемное желание ему угодить. Он всегда выполнял все беспрекословно, но надо же было ему подвести его именно в таком важном деле. Блять. Тяжело вздохнув, Хонджун идет к своей машине. — Эй, может не надо, — перед ним возникает Есан, — не садись в таком состоянии за руль. — Ну только ты меня не беси. — Давай я тебя отвезу, куда тебе нужно, хорошо? Хонджун снова вздыхает, что ни капли его не успокаивает, и сдается. Он позволяет Есану сесть на водительское сиденье, а сам падает на пассажирское. Мысленно Ким благодарит парня за то, что тот не задаёт никаких вопросов и отвозит его туда, куда он просит. В дороге они молчат. Хонджун все же успокаивается немного. Совсем немного. — Я вызову тебе такси, — говорит он, когда Есан аккуратно паркует его машину. — Спасибо. — Нет, тебе спасибо. Мне действительно не стоило садиться за руль. Он дожидается с Каном такси. Теперь Хонджун замечает, какой он тоже нервный. Будто что-то над ним нависает дамокловым мечом. Ким хорошо знает это состояние. Возможно не будь он на взводе, то даже позволил бы Есану выговориться, но нет, не сегодня. Сейчас он определенно не лучшая жилетка и не советчик. Поэтому он просто убеждается, что Кан сел в машину, и отправляется совершать очередную ошибку.

***

Уен возвращается в столовую после выволочки Хонджуна разбитым. Старшая отчитывает его за то, что он самовольно ушел. Он сносит и это. Просто продолжает работать. Держится до последнего, пока не остается один. И уже тогда ложка летит в стену. И еще одна. И еще. Уен хватается за голову и тянет себя за волосы. Он ненавидит себя за свой промах. Почему он не сделал такую простую мелочь, как проверить отправлено ли сообщение? Почему? Он так старался угодить Хонджуну. И все теперь насмарку. Всё. Выносить смешки за спиной и неприятное «липучка» было возможно, пока еще маячила какая-то возможность стать для Хонджуна кем-то важным. Тогда Уен бы всем, кто над ним смеялся, утер бы нос. Но после того, что случилось сегодня, шансы на сближение к ним достигли нуля. — Эй, ты в порядке? — знакомый голос раздается рядом. Сан поднимает ложки и кладет их в мойку. — Что ты тут делаешь? Уже закрыто, — огрызается Уен. Только этого человека здесь не хватало. Чон вообще никого не хочет видеть сейчас. Точнее никому не хочет показываться. Ему хочется исчезнуть из этой жизни здесь и сейчас. — Я видел… — Заткнись. Просто заткнись и свали нахер. Мне не нужна твоя жалость. Он хватается за подносы, которые нужно отнести в обеденный зал, но они валятся из рук. Уен со злости пинает один из них и обессиленно садится на пол. Все идет по пизде. Вся его жалкая жизнь идет по пизде. Несмотря на то, что Уен очень грубо себя повел с ним, Сан все равно собирает подносы и моет их вместе с ложками. — Пошли, тебе надо переодеться. И я отвезу тебя домой. — Зачем ты это делаешь? Из жалости, да? Засунь себе в жопу свою жалость. Мне это не нужно. — Я просто помогаю человеку, которому нужна поддержка. Вот и всё. Услышав это, Уен сдувается. Он не верит в искренность Сана. Тот явно делает это все не из добрых побуждений. Кто бы захотел ему просто так помочь? Никто. Тем более, он брат Хонджуна, который с ним не в ладах. Доверять ему нельзя. Он уже отдал ему айпад, чтобы позлить Сонхва, может в этот раз Сан собирается злить Хонджуна каким-то образом. А может что-то иное в его голове, но явно не доброе. Но сил на сопротивление не остается. День был тяжелый и до того, как Ким отчитал его. Из-за его занятости спектаклем времени на учебу было очень мало. У него были большие проблемы с этим. А теперь еще все то, ради чего он жертвовал образованием, легко ускользнуло от него сегодня. Нет, конечно, внутри теплилась надежда, что Хонджун остынет и все наладится, но в это слабо верилось. Он сам был свидетелем того, как тот легко избавлялся от людей в команде по спектаклю, если они что-то делали не так. Видимо, его постигнет та же участь. «Незаменимых людей не бывает», — говорил Хонджун в таких случаях и действительно быстро находил замену. Уен едет домой с Саном, хотя обещал себе не пересекаться с ним больше. Он уверен, что общение с этим человеком ничем хорошим для него не закончится. Но сегодня он чувствует себя куклой, без всякой воли. — Просто отдохни, завтра будет новый день и… — Заткнись, — перебивает Сана Уен. Последнее, что ему сейчас нужно, — это подбадривания в таком духе. — Лучше напейся со мной, — предлагает он. — Нет, это плохая идея, — Сан тормозит у его дома. — Ты же сказала, что помогаешь человеку в беде. Так помоги мне. Сан мнется. Уена это раздражает. Он резко выходит из машины, решив, что напьется тогда один. Возможно он выпьет сегодня, больше не остановится и сопьется к чертям собачьим. И потом где-нибудь помрет в пьяном угаре. В магазине у дома не находится ничего крепче соджу, так что он берет побольше. На кассе его перехватывает Сан, который все же пошел за ним. Уен думает, что тот будет противостоять ему, но он наоборот оплачивает алкоголь. Чон хмыкает. Сегодня у него нет сил и на то, чтобы отстаивать право заплатить. Уен начинает пить еще по пути до квартиры. Сан выхватывает у него бутылку, но только для того, чтобы тоже сделать глоток. Минги успел предупредить, что его не будет и возможно на ночь он тоже не придет, так что Чон спокойно ведет собутыльника домой. Пока Сан решает сделать хоть что-то, чем можно закусить, Уен продолжает пить прямо из бутылки. Ему противно от себя. От всего, что с ним происходит. Хочется быть тем, кто поднимает себя и вытаскивает из любого дерьма, а потом гордо вещает от преодолении, но у него не получается. Возможно, ему не дали инструкцию к жизни. Дело в этом, наверно, иначе он не знает, как люди понимают, что и как надо делать. — Может, ты хочешь выговориться? — спрашивает Сан, ставя перед ним тарелку лапши и сосисок, такую же ставит себе. Он снова пьет из той же бутылки, что и Уен. Рюмки они оба игнорируют. Едят и пьют молча. Уен все перемывает сам себе кости и корит себя за такую жалкую мелочь, которая разрушила все. О чем думает Сан, пока пьет с ним, он понятия не имеет, да и знать, если честно, не хочет. Ему не до чужих страданий. Своих хватает. Насколько жалко приглашать к себе домой человека, который тебе по сути никто и от которого неизвестно, чего ждать, чтобы не пить одному? Собственное одиночество ощущается особенно сильно сейчас. Они съедают то, что сделал Сан, который потом даже моет посуду. Какой хороший гость. Они уходят в комнату Уена, который, опустившись на пол у своей кровати, резко начинает плакать. Будто все, что он усиленно держал в себе, опять оказалось сильнее и все же вырвалось наружу. Сан садится рядом, протягивая ему платочки из своей сумки. Уен трет глаза и нос добрые полчаса, пока поток слез и соплей не останавливается. Они допивают последнюю бутылку к этому моменту. Сообщение от Хонджуна приходит, когда Уен уходит в туалет. Телефон коротко вибрирует в кармане. Он вытирает руки о джинсы, игнорируя полотенце, и видит то, чего боялся увидеть весь вечер. Хонджун: я найду в ближайшие дни нового помощника, подготовь все, чтобы передать ему.