only friends: masks off

Попытки Есана поговорить с Уеном проваливаются трижды, и он опускает руки. С той встречи у Кана дома, они больше так и не виделись, потому что у того всегда находились какие-то дела. Совесть у Есана, конечно, есть, но в конце концов, если его не хотят видеть, то он навязываться не станет. Возможно, будь кто-то другой на его месте, то боролся бы активнее за дружбу. Но чтобы это сделать, нужно много думать, так ли он все-таки дорожит этой дружбой с Уеном или в нем просто играет ностальгия по старым временам? Но думать не хотелось совсем, ему сейчас более чем есть, чем заняться, потому что чертов спектакль занимает кучу времени. Очень много времени. — Ты в порядке? — спрашивает Хонджун, заметив, как он пытается сам себе помассировать шею. Репетиция закончилась. Все начинают расходиться. Он и не заметил за работой, как она прошла. Так и жизнь пройдет — моргнуть не успеешь. — Болит шея. Кто же знал, что ставя спектакль, нужно столько бумажек перебирать? Есан не пытается принизить интеллектуальные способности Уена, но он не представляет, как тот бы с этим справился. Хотя, может, это он себя переоценивает. Хонджун опускается на второй стул у шатающегося стола, который притащили в актовый зал с какого-то богом забытого склада, чтобы Есану было где расположиться с его бумажками. — Ты уже сделал достаточно, отдохни, — он похлопывает Кана по плечу. — Ты мне столько бабла отваливаешь, — тихо говорит Есан, — я за это должен тебе, помимо этого всего, завтраки, обеды и ужины таскать. И гладить рубашки. Выгуливать собаку. — У меня нет собаки, люблю кошек. — Мяу? — они оба смеются. — Я правда хочу отработать каждый цент честно, поэтому я сделаю все для этого. Смех продолжается недолго: Уен заходит в актовый зал. К счастью или к сожалению, он делает вид, что не заметил их. Проскальзывает мимо, направляясь к Минги, отдает ему какие-то бумаги и также быстро исчезает, будто его и не было, но его появление заставило присутствующих тут же обратить внимание на Есана и Хонджуна, сидящих рядом. С одной стороны, глупость — загоняться из-за того, что пара сплетников от нечего делать, пофыркали в сторону Есана, что не такой уж он и хороший человек, как о нем думали, его не так уж и волнует общественное мнение, не настолько. С другой стороны, ему все же, как бы он ни отрицал, было не по себе. В конце концов, он действительно не строил коварные планы, чтобы подсидеть друга и захомутать Хонджуна, он вообще к их драме отношения не имеет, да и Ким его как мужчина не интересует, но никому его правда не нужна. Но куда больше его беспокоило то, каким довольным из-за этого ходил Чонхо. Есан старательно гнал от себя воспоминания о том вечере, когда они снова переспали, делая вид, что это был сон. Этого не было. Он закончил давно главу с Чхве Чонхо и всем, что с ним связано. Минутная слабость не более. У него просто был тяжелый день. Есан придумал тысячу оправданий тому сексу. Чонхо сам прекрасно понимал, что тоже поддался ненужным чувствам, и его план с шантажом ради денег провалился, когда он легкомысленно отправил их секс-видео ему, потеряв голову, но в итоге все сложилось так, как он и хотел: Кан, не желая иметь больше ничего общего с ним окончательно, все же возвращает ему его кровно заработанные деньги, и при этом его маска хорошего мальчика дала трещину и показала, что под ней куда менее приятная личность, чем хотелось казаться. И Есан с ума сходит из-за этого. Заснуть он не может уже несколько ночей, пытаясь придумать, как тоже поднасрать Чонхо, а когда все же засыпает, то ему снится, как он воплощает эти планы. Но на утро запала мстить остается почему-то куда меньше. Чтобы больше не было поводов его шантажировать, ему просто хочется честно отработать пристойным трудом деньги, которые ему одалживает Хонджун, вернуть их Чонхо и навсегда вычеркнуть его из своей жизни. А еще лучше, снова сбежать куда-нибудь подальше. Оглядываясь назад, Есан поражается собственной беспечности год назад, когда он уезжал с их общими деньгами и даже не думал, что Чонхо что-то может выкинуть из ряда вон, даже имея кучу компромата на него, он был совершенно уверен, что то, кем он является для него, спасает его от любого проявления недовольства. А теперь даже наличие на руках того видео из машины, где они оба прекрасно видны, не замедляет рост его паранойи. Вдруг Чонхо перестанет бояться раскрытия своей тайной деятельности и сольет весь компромат с ними? Это была вторая причина бессонницы. Есан трет глаза, а потом прячет лицо в ладонях. Что-то он загнал себя в дерьмо, а теперь не знает, как из этого выпутаться. И перманентное желание сбежать туда, где его никто не знает и прошлая жизнь его не найдет, ему совсем не помогает. Сколько раз Есан себя корил за то, что не нашел способ остаться в США, он не знает, перестал считать. Вернулся в Сеул и сразу проблемы с Уеном, большие проблемы с Чонхо… А еще куча ненужных мыслей о нем, которые выносить куда сложнее здесь, нежели когда вас разделяет океан. Он пытается себя настроить на то, что сначала нужно разобраться со всеми проблемами, а потом сбегать. — Ты чего? — обеспокоенно спрашивает Хонджун. — Это ты из-за Уена так расстроен? Хочешь, я поговорю с ним и скажу, что ты тут ни при чем, просто… — Нет, не надо. Не из-за Уена, — Есан обессиленно облокачивается на спинку стула, который жалобно скрипит, — точнее не только из-за Уена. Из-за всего. — В какое дерьмо ты вляпался? Лицо Хонджуна становится резко таким серьезным, что Есан чувствует себя нашкодившим ребенком. Они недостаточно близки, нет, они вообще не близки, чтобы делиться переживаниями. Хотя ему очень хочется. Это тоже плохая привычка, нужно научить себя не ныть кому попало о своих проблемах. — Ну, в такое, которое сначала показалось мне отличной идеей. А потом еще добавилось слишком много самомнения… — Есан замолкает, побоявшись взболтнуть лишнего. — Но все нормально уже, не парься. Я просто немного устал. — Отдохни сегодня вечером, я сам займусь этим, — Хонджун указывает на документы. — Неужели у тебя нет планов на вечер пятницы? — Были планы, — Хонджун грустно вздыхает, — но всем будет лучше, если я вместо этого займусь документами. Есан не спорит, потому что сил на это нет, собирает свои вещи и планирует смотреть весь вечер какое-нибудь глупое шоу, но его планам мешает сообщение от Юнхо. Юнхо: у меня есть ключ от бассейна в универе и бутылка какого-то дорогущего вина. Придешь? Он мнется в раздумьях. Последние дни вокруг было так много людей, что хотелось изолироваться от общества. Но все же Юнхо, пожалуй, единственное светлое пятно в его жизни. Разумеется, всех подробностей про себя и Чонхо он не рассказал, но в целом смог поведать ему о многом и не столкнулся с осуждением. Юнхо в ответ тоже много чем поделился, что разрушило в его глазах образ простого приятного парня. И этот около аморальный союз был предначертан судьбой, не меньше. Только рядом с ним недоверчивость, перерастающая в паранойю, успокаивалась хоть немного. Юнхо: Сан тоже хочет прийти, но это не точно. Но больше никого. Есан: я приду в любом случае.

***

Чонхо, когда замечает Уена в баре, снова удивляется. Не заметить его сложно: в толпе напомаженных парней и девушек, он выглядит, как дворник. Кто только его в таком виде сюда пустил? Когда он бегал за Хонджуном, то выглядел сильно лучше. Тот ошивается у пустующей пока что сцены, переминается с ноги на ногу у стены и кого-то высматривает. В итоге, все же перебирается к барной стойке и расцветает, увидев знакомое лицо. — Привет, — говорит он, — у меня вопрос. — У меня тоже: тебе кто-то из охраны денег должен? Кто тебя сюда пускает в таких ободранных шмотках? Уен весь кривится в недовольстве. Есан когда-то пытался их сдружить, не получилось. Чон сам не подарок, но Чонхо еще хуже. — Недовольные рожи амбалов на входе все же как-то пропускают. Хотя кого ваше заведение пытается обмануть этим напускным пафосом? Тут не то чтобы какие-то реально важные шишки бывают, что так запариваться, — кажется, это первый раз, когда он слышит от Уена так много слов таким уверенным тоном, — я хотел узнать, будет ли сегодня здесь Сан? — Зачем он тебе? — Это важно? Просто скажи, здесь он сегодня или нет? — Ты спишь с ним что ли? Он не из тех парней, кто обременяет себя отношениями, так что можешь за ним не бегать, — отмахивается Чонхо. «А еще он вероятно трахается с твоим другом», — но это Чонхо оставляет при себе. Возможно это пригодится ему позже. Сан вел себя как всегда. Ничего в нем не выдавало того, что он как-то близок с Есаном. Вообще из него был никакой актер, все на лице написано, поэтому в Чонхо теплилась надежда на то, что он просто что-то не так понял из их переписки. Может быть, они и правда просто соседи, как выяснилось. И все, ничего большего. Хоть они с Есаном и проводили в прошлом очень много времени вместе, но Чонхо не особо про это распространялся и Сану тоже не говорил, с кем развлекался. Не потому что не доверял другу, а потому что хотел сохранить Кана только для себя. Рассказал ли Есан ему, что между ними что-то было? Или может ему рассказал Уен, раз уж они тоже крутятся вокруг друг друга? У него слишком мало информации о том, что происходит, чтобы делать какие-то выводы. Бесит. Чонхо не привык быть тем, кто знает меньше остальных. За постановкой спектакля следит весь университет и даже люди за его пределами, как за реалити-шоу. Предположения, что Есан трахается с Хонджуном, поэтому и произошли кадровые перестановки, почему-то не особо беспокоили его. Нет, он конечно злорадствовал, что Кан получил свою порцию косых взглядов наконец-то, но все же куда больше ему не давала жить вероятность того, что на самом деле тесные отношения у Есана не с Кимом. Знает Сан про их связь или нет, если окажется правдой то, что они спят, это будет двойным предательством для Чонхо. Плевать, что теперь Чонхо и Есан друг другу по сути никто. Для него это удар в спину, как бы он не смотрел на ситуацию. Он скрипит зубами, думая об этом, а руки только от мыслей сжимаются в кулаки. И после того, как они снова переспали с Каном, все стало еще запутаннее и больнее. Раньше он тешился воспоминаниями о том, что было до отъезда Есана в Бостон, теперь же у него имеются воспоминания об их близости наисвежайшие. Наверно, так же себя чувствуют наркоманы или алкоголики, когда после завязки снова начинают употреблять: и хорошо, и паршиво одновременно. И бесит до трясучки. Уен куда-то ретируется. Судя по тому, что Чонхо его больше не может найти взглядом во все прибывающей толпе, тот ушел. Это к лучшему. Чон только побуждал его думать о Есане. Он возвращается к работе, пока не прибегает другой бармен, которого он подменял половину смены. Упав на скамейку в раздевалке для персонала, Чонхо достает телефон и бездумно проверяет соцсети, где впрочем не находится ничего интересного. Только оказавшись там, где почти не слышен шум музыки, он понимает, что у него болит голова. Боль усиливается, когда он доходит до сторис Есана для близких друзей. С каких пор он снова стал «близким другом»? На фото бутылка вина и отмечен аккаунт Чон Юнхо. На фоне знакомая плитка. Чонхо напрягает трещащую голову, вспоминая, где же он видел такую.

***

Сан уже сбился со счета, в какой раз он размышляет над тем, заблокировать Уена или нет. И снова не решается на это. Но и не отвечает на его звонки и сообщения. Ему казалось, что после их разговора на парковке тот что-то осознал. Видимо, Сан все же слишком наивен. Уен писал ему сообщения с просьбой встретиться и поговорить еще раз. Сначала он думал сразу согласиться, но что-то его останавливало. Оставшись без ответа, Чон все же в своих просьбах о встрече признался, что обсудить хочет Хонджуна, Сана как отрезало. Ему было жаль, очень жаль Уена, потому что в своей одержимости его братом он был жалким в самом ярком значении этого слова. Но теперь на место жалости пришло раздражение. Не то чтобы Сан как-то соперничал с Хонджуном, в его случае это была был борьба шпица с ротвейлером, и шпиц — это он. Но его страшно раздражало, что парень, который выглядит так, будто вышел из его головы с табличкой «идеальный тип Чхве Сана», заинтересован в нем только как в инструменте по добыче Хонджуна. На такое он точно подписываться не хочет. Тем более у Сана всё еще был неприятный осадок от вчерашнего семейного ужина. Обычно ему доставалось за то, что его работа в баре может потом негативно сказаться на его юридической карьере после окончания обучения, и его эти нравоучения страшно бесили. Порой у него сводило челюсть о того, как сильно он сдерживался, чтобы не сорваться на родителей. Терпел он, только потому что ему не хотелось их обижать, ведь он понимает, что они желают ему лучшего. Но вчера его, если бы он не пришел на ужин, то вряд ли бы вообще это кто-то заметил. Весь вечер Сан был свидетелем перепалки Хонджуна с родителями, которые все еще не понимали, почему их любимый сын творит черт знает что. Единственный раз, когда про него вспомнили, произошел, когда отец наткнулся взглядом на Сана, медленно поедающего свинину, и возмутился его спокойствию: — Неужели тебе все равно? Неужели тебя не беспокоит поведение твоего брата? Или ты знаешь что-то, чего не знаем мы? Хонджун бросил на него испепеляющий взгляд. О Сонхва родители знали, как о близком друге, вдохновителе, возможно догадывались, что какие-то «особенные» отношения между ними присутствовали, но вряд ли осознавали значимость личности Сонхва для Хонджуна. Сам Сан о масштабах влюбленности узнал случайно: его брат внезапно начал вести с ним задушевные беседы, когда выпил лишнего. Но вчера он просто отрицательно помотал головой и продолжил есть. Пока его брат пытался отделаться от беспокоящихся родителей, Сан думал о своем, например, о Чонхо, который вел себя как-то странно последнее время, будто пытался подловить его на чем-то. Но в один момент его ухо все же зацепилось за слова матери, и он прислушался: — Ладно твой брат, там никаких больших перспектив и не намечалось, но ты… Сан не стремился хватать звезды с неба никогда и открыто об этом заявлял, но слышать это из уст матери было немного… Это задело его и не выходило из головы. Он не мог уснуть три часа, ворочаясь среди одеял и мыслей, что во всем проигрывает Хонджуну. И раздражение из-за ситуации с Уеном, который все не оставлял попыток добиться внимания его брата, достигло высшего уровня. Поэтому он оставляет очередные сообщения Уена без ответа и направляется к бассейну, куда его позвал Юнхо, планируя напиться и забыться. Войдя внутрь, он застает друга, лежащего головой на ноге Есана. — О, ты всё-таки пришел, — Кан замечает его первым. — Я надеюсь, ты принёс еще выпить, — бубнит Юнхо, не открывая прикрытые глаза. — Немного, — говорит Сан, бросая свой рюкзак рядом с ними, — а нас тут не спалят? Откуда у тебя ключи? — В этом корпусе охранник — брат жены моего двоюродного брата, — Сан еще не выпил, но уже плохо соображает, — и он мне должен за костюмы их детям, поэтому мы можем тут провести время. Бассейн на крыше у нас дома, к сожалению, уже не доступен. — Понятно, я в душ. Есан смотрит ему вслед, а потом возвращается к перебиранию волос Юнхо. Когда они пришли, то Чон, ничего не сказав, проплыл несколько кругов прежде, чем улечься на него. После этого он спокойно рассказал, почему вообще так разозлился. Причина для ссор и обид у него и Минги была одна — Пак Сонхва. Только он. Уберите его из их жизней, и их отношения станут идеальными. Пятница и свободный вечер — такая редкость для Юнхо и Минги, у которых сейчас дни были забиты с утра и до ночи. Но если у одного вечер действительно оказался свободным, то у другого — планы с хеном. Снова. Снова Минги потащился куда-то с Сонхва, которого видит почти каждый день на репетициях, вместо того, чтобы наконец-то нормально провести время с Юнхо. На кой хрен тогда было написывать столько сообщений о том, как он скучает и что ему страшно хочется провести вместе время нормально, а не каждый за своим делом? Кажется, Чон себя переоценил. То, что планировалось просто как флирт и пара недель веселья, обернулось для него борьбой с Сонхва за мужика. Ему было не по себе каждый раз, когда он злился из-за того, что ему предпочитали Сонхва, потому что это значило, что Минги значит для него больше, чем просто интрижка. Ну и еще он невольно сам себе напоминал Уена, а ему не хотелось опускаться до забегов за кем-то. Вспомнив, каким он был окрыленным после свидания с Минги, что даже сказал Сану, что не против чего-то более серьезного, Юнхо и вовсе становится жутко. Игр с Минги точно хватит, нужно получить от него то, что планировалось изначально, и кинуть его, как он и собирался. Потом тот сможет хоть восемь детей завести с Сонхва. Но Юнхо никак не может отделаться от мысли, что ему нравится общаться с Минги. Может ли как-то сложиться ситуация, когда они смогут остаться друзьями? Он даже думал, а не оставить ли свой глупый план поиграть с ним? Но в итоге Юнхо отмахнулся от собственных дум. Ему не нужны друзья, хватает парочки тех, что уже есть. Куда больше ему нравится ощущать себя тем, кто смог запудрить мозги кому-нибудь флиртом, а потом сделать вид, что это ничего не значило и недолго наблюдать, как человек немного страдает от этого. Еще в школьные годы с ним самим провернули что-то подобное, будто бы даже не специально, кажется, та девушка, искренне сожалела, а Юнхо даже не особо и злился, на первый взгляд. Она не то чтобы и нравилась ему, но он зациклился. Чувство, что его одурачили, было неприятным и никак его не отпускало. Позже он действительно случайно оказался в ситуации, когда очень понравился парню, но, не подозревая этого, оставил его после пары ночей вместе. Тот парень некоторое время ходил за ним хвостиком, надеясь на то, что ему дадут шанс, но в итоге сдался. Тогда Юнхо получил какое-то неожиданное и извращенное чувство удовлетворения, к которому быстро пристрастился. Ему не нужно, чтобы о его победах на любовном фронте знали, главное — подтвердить, что он может быть тем, кто «управляет» чувствами. Ему нравится занимать положение как бы «над» другим человеком и иметь контроль над чувствами, но в ситуации с Минги этот контроль будто бы ускользает из его рук. Зато не ускользает от него то, как Есан облизал взглядом вышедшего из душа в плавках Сана. Он усмехается про себя. Рано или поздно эти двое окажутся в одной постели, после чего вряд ли они снова соберутся втроем. Сан не тот, кто контактирует с теми, с кем спал, чтобы не привязаться. Есан тоже человек, который избегает любых контактов, которые принесут дискомфорт. Они созданы друг для друга только как единоразовые половые партнеры. Пока Сан достает из своего рюкзака пару бутылок соджу и готовые закуски из магазина, Есан пересказывает ему историю с Минги, который ускакал веселиться с Сонхва. Юнхо только поддакивает ему. У Сана вырывается смешок, но он никак не комментирует то, что услышал. Он уже слышал такую же, полную недовольства из-за Сонхва, речь от пьяного Уена. Интересно, тому не икается сейчас? Проплыв пару кругов, он возвращается к друзьям. Юнхо, оставивший колени Есана в покое, протягивает ему стаканчик с вином. Был бы здесь Чонхо, знаток всего алкоголя, которым полнится этот мир, то оценил бы, насколько хорошо это пойло, но Сан просто пьет, залпом. — Скажи, что мне делать с этим… с этим человеком? — спрашивает Юнхо, плюхаясь в бассейн рядом с ним. — Никакие твои пассии для того, чтобы потешить эго, не проводили столько вечеров у нас на кухне, — говорит Сан, — так что я даже не знаю, что тебе сказать. Он ведь тебе нравится, прям по-настоящему, разве нет? Друг пожимает плечами, потому что боится даже задумываться над этим. Ему не нужны чувства, отношения и прочее дерьмо. Не на серьезных щах. Мысли о таком после свидания так, влияние момента, не больше. — Хотя если учитывать, что он крутится рядом с Сонхва, который может выкинуть какую-нибудь херню, то может имеет смысл избавиться от Сон Минги как можно быстрее, — говорит Сан. — Какую херню может выкинуть Сонхва? — Есан задает вопрос и тоже прыгает в бассейн. В его памяти проносится случай, когда Пак толкнул Уена не так давно у лестницы, из-за чего тот разбил планшет. — Он однажды приревновал Хонджуна к коллеге его отца, который пел ему хвалебные оды за ужином, а тот уши развесил и поплыл. Так Сонхва бросился под машину этого коллеги, когда он с парковки выезжал. А мать Сонхва — влиятельная женщина, которая в нем души не чает. Коллега нашего отца едва не обзавелся уголовной статьей в своей биографии. — Погоди, — Есан подбирается ближе, — вашего отца? — Да, Хонджун — мой брат. Неродной. Усыновленный моими родителями еще до меня. Мы выросли вместе. — Мир тесен, черт возьми, — Кан шокированно пялится на него. — Ладно, никаких «нравится», — делает вывод Юнхо. Сан похлопывает его по плечу. — Просто закрой свой гештальт и найди кого-то, кто не связан с этой чокнутой парочкой, — говорит он, думая, что и себе тоже самое может посоветовать. Подтянувшись на руках, Сан садится на бортик, оставляя ноги в воде. Есан бросает на него взгляд и просит достать камеру из его сумки. За то недолгое время, что они общались, он уже привык к тому, что его фотографируют. У Кана получались действительно классные фотографии, поэтому он не сопротивлялся. — Может, мне тоже пресс накачать, — Юнхо тыкает Сана в живот, когда Есан спустя минут пять прекращает кружить с камерой вокруг него. — Не смей, у тебя и так красивое лицо, — фыркает Кан, убирая камеру, — и ты высокий. Если ты еще раскачаешься, то справедливость исчезнет окончательно из этого мира. Есан подплывает к Юнхо, обнимая его со спины, пока тот пьет вино прямо из бутылки. С этой стороны бассейна воды едва доходит Кану до груди. Капля стекает по подбородку Юнхо, и Сан не успевает уследить за тем, как Есан слизывает ее с шеи его друга. Тот едва не роняет уже пустую бутылку в воду, но, вернув на секунду ясность ума, ставит ее на бортик. — Прости, не удержался, — в глазах Есана ни капли сожаления. К удивлению Сана, Юнхо оказывается совсем не против разделить игривый настрой Есана. Он разворачивается в объятиях Кана, склоняет голову и оставляет поцелуй на чужой шее. Сан шумно сглатывает, наблюдая за этим. У Есана от прикосновения губ к своей шее приоткрывается рот. В прохладной воде бассейна становится жарко. Вечер начинает быть томным. То, как руки Есана обвиваются вокруг шеи его друга, и то, как сам Юнхо прижимает его ближе к себе, напоминает Сану переплетение змей почему-то. Одна секунда. Юнхо облизывает губы. Две секунды. Есан оказывается совсем близко к нему. Три секунды. Сан наблюдает, как два его друга сливаются в жадном поцелуе. Это зрелище настолько возбуждающее, что его член начинает твердеть. Он не чувствует себя третьим лишним, будучи скорее благодарным, что в первом ряду видит эту картину. С восемнадцати лет Сан успел поработать в разных клубах, барах и даже месяц отработал в кабаре. Повидать он успел очень много всего тоже. Перед его глазами бывали и куда более развратные зрелища, но именно это всколыхнуло в нем что-то совершенно низменное. Юнхо — его друг. Познакомившись в армии, они сразу стали не разлей вода. Они оба не скрывали никогда того, что находят друг друга привлекательными, но все же ни в сексуальном, ни в романтическом смысле не воспринимают друг друга. Но сейчас происходило то, что явно станет одним большим исключением. Назвать Есана полноценным другом у Сана язык не поворачивался. Слишком мало они знакомы. И общение у них было изначально на грани флирта. Что об этом думал Есан, он не знал, да и не стремился узнать, потому что голова была забита другим. Однако сегодня для Сана он определенно переходит границу простого флирта. Особенно, когда отрывается, тяжело дыша, от Юнхо и смотрит на него. Одна его рука тянется к нему, побуждая опуститься в воду и присоединиться к ним. Поцелуй с Есаном на вкус как вино, которой они пили. Сан почти стонет ему в губы. Под водой он чувствует, что его прижимает к себе Юнхо тоже. Член твердеет окончательно. У него давно не было никого, с кем можно было бы выпустить пар, так что неудивительно, что он так быстро завелся. По крайней мере Сан так оправдывает свою реакцию на происходящее. Есан снова прерывает поцелуй первым. Сан успевает заметить его дикий взгляд до того, как он, схватив его подбородок, поворачивает его лицом к Юнхо. Они уже целовались однажды, когда отмечали завершение службы в армии. Но тогда это была больше дурость, а сейчас это поцелуй, полный желания. Есан подбирается ближе, Юнхо переключается на него, а Сан оказывается за его спиной, целуя в шею. Так Кан Есан оказывается зажат между ними. Одной рукой он обнимает за шею Юнхо, а другую заводит за спину, прижимая Сана, у которого голова кругом идет от происходящего, к своей спине. Ему кажется, что вода действительно закипит от того, насколько они распаляются, обмениваясь друг с другом по очереди поцелуями. Сан все-таки срывается на стон первым. Есан трется задницей о его член с особым упорством, а Юнхо прикусывает его губу. — Нет, подождите, — Чон отрывает от Сана, — это слишком. Удивительно, что выпивший больше всех Юнхо, остановил безумие на троих. — Ты в порядке? — обеспокоенно спрашивает Есан. Его губы такие красные от поцелуев. Сану кажется это невероятно привлекательным. — Да, но тройничок с друзьями на пьяную голову — плохая идея, — говорит он, проводя рукой по волосам, — я лучше пойду воплощу в жизнь другую плохую идею. — Какую? — Сану непросто соображать, потому что Есан не сдвинулся ни на сантиметр от него. — Минги должен был уже освободиться от гребешков и креветок, которые его повел есть Сонхва. Найду его и закончу с ним, а вы… Отдайте ключи охране, когда будете уходить. Юнхо сбегает, кажется, даже не приняв душ после бассейна. Сан отплывает от Есана сам и уходит под воду с головой в надежде остыть. Сосаться с другом было плохой идеей, все же Чон Юнхо дорог ему именно как друг. Он надеется, что сегодняшний инцидент не добавит неловкости в их отношения. Но насколько плохой идеей было делать это с Каном? Когда Сан выныривает, тот уже стоит, вытираясь полотенцем, никак не скрывая, что все еще возбужден. Если общение, пронизанное флиртом с первого дня знакомства, достигнет своего пика сегодня, как это повлияет на их дальнейшее взаимодействие? У Сана есть два близких друга, если после того, к чему ведет сегодняшний вечер, они с Есаном прекратят контактировать, то он не сильно расстроится. Зато он сможет удовлетворить свои потребности и заглушить голос Уена в его голове, который продолжал изо дня в день предлагать себя взамен на помощь с Хонджуном. Сан тоже покидает бассейн и, прихватив свои вещи, топает босыми ногами к раздевалке, чувствуя чужой взгляд спиной. Бросив вещи на скамейку, он скрывается в ближайшей душевой, отогреваясь под горячей водой пару минут. Уверенность, что Есан пойдет за ним, успевает покинуть его, но шторка отодвигается, впуская холодный воздух и холодное тело, что обнимает со спины. — Мы просто поможем друг другу, хорошо? — дыхание Есана в противовес его коже адски горячее. В мгновение Сан покрывается мурашками. — Просто поможем, — говорит он, и рука Есана опускается к его паху.