only friends: masks off

Обычно Сан не особо растрачивается на поцелуи с теми, с кем не планирует ничего, кроме одного перепихона. Но Есана целовать было приятно. Таких людей в своей жизни он встречал только пару раз. В армии у него был такой приятель, с которым они никогда не доходили до чего-то больше, только целовались по углам. Нет, Сан бы не отказался от секса, если бы тот приятель предложил бы это, но не ждал этого. Ему было достаточно с ним обычных поцелуев. Юнхо не понимал в чем прикол двум мужикам, которые даже не испытывают никаких романтических чувств, засасывать друг друга при каждом удобном случае, а он и не знал, как это объяснить: просто приятно целовать человека. И Кан Есан оказался именно тем человеком, с которым очень приятно целоваться. Тот тоже, видимо, не против того, чтобы потратить на это немало времени. Только когда губы начинают побаливать, а вода в душевой становится совсем холодной, они отрываются друг от друга. — Нам лучше пойти в раздевалку, — предлагает Сан. Они вытираются одним полотенцем, покрываясь гусиной кожей, привыкая к температуре вне душевой. — Я даже не знаю, целовал ли кого-то так долго раньше, — говорит Есан, прижимая Сана к шкафчикам, — ты, видимо, много практиковался? — Не так много, как хотелось бы, — Сан пожимает плечами и кладет руки ему на поясницу. Он гладит его спину, спускаясь к ягодицам. Есан же целует его за ухом и касается большими пальцами его сосков. Сан млеет от этого, потому что уже давно не был тем, кого обхаживают. — Помнишь тот день, когда ты пришел поснимать меня на баскетболе? — спрашивает Сан, пока Есан спускается поцелуями с его шеи к ключице. — Угу, — отвечает Кан и дразняще касается языком его соска. Сан прижимает его к груди сильнее, а свободной рукой тянется к члену Есана, от чего тот прикусывает слегка кожу на его груди. — В тот день Юнхо и Минги тоже дрочили в раздевалке друг другу, — говорит Сан, между слов тихо постанывая. — Ну, я собираюсь не только дрочить. Есан еще раз присасывается к его соску, а потом тянет Сана к скамейкам, которые к счастью достаточно широкие, чтобы можно было лечь и не свалиться. Кан нависает над ним и продолжает целовать его тело, прогнувшись в спине. Сан полагал, что они быстро справятся с возбуждением и разойдутся, но он совсем не против того, что происходит сейчас, хотя было бы в разы лучше, если бы они делали это на кровати, а не в холодной раздевалке с мигающим светом, куда может внезапно нагрянуть охрана. Задница Есана и прогиб в спине с ракурса Сана выглядят очень соблазнительно, было бы неплохо пойти с ним до конца, но вряд ли они себе могут это позволить здесь и сейчас. — Ты такой горячий, — бормочет Есан, утыкаясь лбом ему в грудь. Его рука обхватывает член Сана и проводит по нему несколько раз, пока он продолжает одаривать его поцелуями, спускаясь по телу ниже. Сан расслабляется и тихо охая на каждое действие парня. Ему определенно нравится, как завершается этот день. Есан проводит языком по всей длине его члена прежде, чем взять его в рот с довольным стоном. Сан весь напрягается и приподнимает голову, смотря на то, как старательно и умело парень отсасывает. Вкупе с ощущениями от того, что Кан делает своим ртом, это зрелище возбуждает его до предела. — Ох, блять, — вырывается у него. То, что он видит, даже не назовешь сексуальным, слишком простое слово. Зачем они вообще так долго ходили вокруг да около? Давно бы уже сделали это и успокоились. — Иди сюда, — говорит Сан, отрывая его от своего члена. Его голос становится немного хриплым от возбуждения. Он целует Есана и протискивает руку между ними, обхватив оба члена. Второй рукой Сан шлепает его по заднице. Парень стонет в поцелуй. — У меня есть предложение, — мурчит Есан ему в губы, оставляя короткие поцелуи на них, — давай быстренько кончим сейчас, а потом поедем… Сан начинает быстро двигать руку по его члену, наслаждаясь тем, как Кана ведет от таких простых действий, что он забывает, что говорил. — Договаривай, — на лице Сана расползается довольная улыбка, — мы сейчас кончим, а потом поедем куда? — Ко мне, — стон срывается с губ Есана, — ты же хочешь трахнуть меня? — О да. Подхватив парня за бедра, Сан поднимается со скамейки и укладывает на спину теперь его. Есан сам разводит ноги шире без тени смущения в лице и сам сжимает свой сосок. Наклонившись Сан слегка кусает пару раз внутреннюю сторону его бедра, а потом проводит по местам укусов языком. Изо рта парня вперемешку льются стоны и маты. Когда его член оказывается в чужом рту, он сразу же пытается толкнуться глубже, снова красиво выгибаясь в спине. Сан крепко прижимает его бедра к деревянной поверхности скамейки и сам опускается ртом до основания. Есан стонет, шепчет какие-то непристойности, хватает его за волосы и не оставляет попыток трахнуть его рот. — Я тоже хочу тебе отсосать, — хнычет он, его глаза закатываются от удовольствия, когда Сан особенно сильно втягивает щеки, — иди сюда. — Я не любитель позы «69», — говорит Сан, понимая, к чему он клонит, и обхватывает губами чувствительную головку. — Пожалуйста, я тоже хочу тебе помочь, прямо сейчас. Их взгляды встречаются. Есан смотрит с таким желанием и нуждой, что Сан тут же оставляет попытки сопротивляться. — Ну пожалуйста, а потом я сделаю то, что хочешь ты. Надутые губы, само по себе миловидное лицо и еще несколько хнычущих «пожалуйста», и Сан сдается окончательно. Это не особо принципиальный момент для него, но даже если бы это был бы его твердый принцип, то он бы им поступился ради этой моськи. Кто-то вообще ему отказывал хоть в чем-то, когда он делал такое лицо? Сан разворачивается, упираясь коленями в скамейку по обе стороны от головы Есана и, наклонившись, снова берет его член в рот, одновременно с тем, как тоже самое делает и Кан. Много времени это не занимает: льющееся через край возбуждение делает свое дело. Есан успевает предупредить его о том, что кончает, и через пару секунд сперма уже заливает его живот, а тело крупно дрожит. Сан хочет подняться и дать Кану передохнуть, но тот удерживает его на месте и доводит до оргазма тоже. Кончая, он едва не падает на Есана, который с самым довольным видом, вытирая сперму с лица, заявляет: — Точно едем ко мне.

***

— У тебя были какие-то другие планы? — спрашивает Сонхва, облокачиваясь на перила. Он останавливается посередине надземного перехода и смотрит на вечерний город. Минги встает рядом. Под ними бесконечным потоком шумят машины. Куда-то спешат люди. — Да нет. — Тогда чего у тебя весь вечер такой вид, будто ты едешь без билета в поезде, а контролер на подходе? Минги подмечает, какой красивый профиль у Сонхва, но быстро отводит взгляд и тоже смотрит на город. Сонхва весь красивый, бессмысленно выделять что-то одно. — Юнхо просто тоже хотел встретиться, но ты его опередил. И он немного расстроился. «Взбесился» куда более подходящее слово для его реакции, но Минги умалчивает это. — Вы встречаетесь? Вопрос Сонхва простой, но ответ в голову не приходит, точнее не приходит в голову однозначный ответ. Минги встречался с кем-то последний раз еще в школе, и это сложно было назвать серьезными отношениями. Он не уверен, нужно ли проговаривать с Юнхо, пара они или нет? Вроде бы все понятно, не так ли? Или всё-таки нет? Взбесился он точно как ревнивая жена, у которой муж отправился куда-то с друзьями в годовщину отношений с ней. — Он нравится мне, — говорит Минги, — но я не уверен, что именно между нами. Точно не знаю. — А ты ему нравишься? — спрашивает Пак, в его взгляде читается какое-то будто бы неуместное сочувствие. Вопрос снова простой, но он теряется еще сильнее. Какое-то неприятное чувство разрастается в груди. Как-то резко слова Сонхва поубавили в нем уверенности в том, что между ним и Юнхо происходит. Возможно, Минги умен в экономических науках, но не в романтических отношениях. Он понятия не имеет, что и как делается вообще, да и адекватных примеров вокруг нет. Вдруг Юнхо считает уже, что они вместе, тогда предложение встречаться может добавить неловкости или даже оскорбить. — Д-да. Наверно. Я думаю, что нравлюсь. Иначе бы мы не виделись и не общались бы каждый день. И не… — румянец расползается по лицу Минги пятнами, когда он думает о поцелуях с Юнхо. И не только о поцелуях. Он засыпает каждый вечер только после того, как кончает, вспоминая их близость. Хотелось большего, но чертова загруженность все портила. Сонхва замечает его смущение и расплывается в понимающей улыбке. — Сон Минги, ты очарователен, — говорит он. — Это очень странная характеристика для парня вроде меня, — Минги смущается еще больше. — Ты весь такой бэд бой, которого первокурсницы провожают томными взглядами и визгами в коридорах, но на самом деле ты — плюшевый мишка с преданными глазками, — Сонхва снимает перчатку и поправляет ему растрепавшиеся на ветру волосы, — ты определенно типаж Юнхо. Слова Пака заинтересовывают его. Ему было известно, что Юнхо и Сонхва знакомы, потому что уже работали раньше вместе над спектаклем, но Минги не думал, что они знают такие подробности друг о друге, учитывая, что Чон его не жалует. — С чего ты решил, что я его типаж? Юнхо вообще не особо его тип. Обычно если ему и нравились парни, то пониже и помилее. Но, видимо, если есть чувства, то не так уж важно, как именно выглядит человек. Хотя Минги сходил с ума каждый раз, когда Юнхо надевал тесные короткие футболки, как в их первую встречу. Жаль, что холодная погода к ним больше не располагает. — С некоторой периодичностью за ним таскаются парни, похожие на тебя: высокие и с щенячьим взглядом, но насколько я знаю, он еще никому не позволил стать кем-то большим, — Сонхва опускает руку с его волос на плечо, смахивая невидимые пылинки, — я просто наблюдательный. Взгляд Минги немного тухнет. Ему не хочется стать очередным для Юнхо. — Что ты так скуксился? — Сонхва на этот раз дарит ему снисходительную улыбку. — Как долго он обычно общается с парнями? — Неделю, максимум две, — Минги облегченно вздыхает. Они общаются уже два месяца, значит, что для Юнхо он все же не очередной, правильно? — Идем дальше? — спрашивает Пак, приобнимая его за талию. — Я не лучший советчик в делах любовных, ты в курсе, как все сложно у меня самого, но просто поговори с ним напрямую. Как по мне, это лучший способ разобраться во всем и перестать накручивать себя. — Это как-то… — Минги пытается подобрать слова. — Неромантично? — Вроде того. Ну знаешь, будто бы все должно быть понятно без слов. Очевидно для вас обоих и для всех остальных. А когда есть какая-то неопределенность и неуверенность в другом человеке… То как-то страшно. Страшно говорить об этом, будто можешь потерять то, что уже есть. А я не хочу его терять, — Минги чешет затылок, — не слишком ли у нас с Юнхо всё тихо? Разве не должны быть чувства «на разрыв», чтобы ни спать, ни есть не могли из-за них? Сонхва молчит некоторое время, смотря на тропинку перед собой. — Думаю, за пределами литературы и кинематографа любовь куда чаще не «на разрыв». И это к лучшему. Отношения должны наоборот приумножать хорошее в людях, а не «разрывать», — он все еще избегает взгляда на Минги, но продолжает держать руку на его пояснице, — если ваши чувства окажутся взаимны, если вы двигаетесь в одном направлении, то сильная любовь построится со временем. Мне кажется, настоящие крепкие отношения, когда становится понятно без слов, складываются именно так. Постепенно, а не обрушиваются на головы из ниоткуда. Но чтобы выяснить все, нужно поговорить, прояснить. Кажется, что Сонхва немного перегибает. Минги не задумывался о чем-то прям по-настоящему серьезном с Юнхо, пока что. Они еще слишком молоды, чтобы думать о чем-то таком, практически семейном. Наверно. Вдруг так думает только он? Что если Юнхо хочет чего-то такого, что описывает Сонхва? Минги нравится Юнхо, и он бы хотел с ним встречаться, но не больше. Не сейчас. Может быть в будущем из этого выльется долгая и прекрасная история любви, но сейчас думать об этом не стоит, слишком рано. Они и знакомы-то всего ничего. Им бы определиться с тем, что есть сейчас. Но размышления Сонхва наводят его на другую мысль. У них ведь небольшая разница в возрасте, но сейчас кажется, что между ними огромная пропасть. Минги чувствует себя несмышленым, неопытным подростком, а Сонхва кажется человеком, у которого за плечами двадцать лет брака и развод из-за глупости, несвоевременно возведенной в абсолют, о которой он жалеет, но и не может переступить через себя. Их история с Ким Хонджуном становится еще более интересной для него, хочется подробностей, но спросить Минги не решается, не столько потому что это нетактично — вот так лезть в душу, сколько потому что не знает, что именно хочет узнать. Он надеется, что Сонхва сам когда-нибудь поделится деталями. За разговором Минги не замечает, как они оказываются у дома Пака. — Спасибо, что проводил, — говорит Сонхва, поворачиваясь к нему лицом. Наконец-то его рука покидает спину Минги, но расстояние между ними остается по-прежнему небольшим. — Да не за что, — Минги почти поднимает руку, чтобы убрать челку с глаз Сонхва, но в итоге почему-то не решается, — спасибо за ужин, было очень вкусно. Удивительно, что это заведение непопулярно. Порыв ветра убирает волосы со лба сам. — Может быть, в следующий раз я сам что-нибудь приготовлю, — говорит Сонхва. Минги вспоминает вечер знакомства с Юнхо, когда тот приготовил пасту с морепродуктами, отчего легкая улыбка трогает его губы. Интересно, что ему приготовит Сонхва? — Ладно, Ромео, беги к своему Юнхо, извелся же весь, — говоря это, Сонхва целует его в щеку. Он делает так постоянно, Минги уже успел привыкнуть, но ему кажется, что в этот раз поцелуй был оставлен слишком близко к губам. Или он себе это выдумывает. Кожей он ощущает на лице небольшую липкость, оставленную чужим бальзамом для губ. — Спасибо за совет. Я попробую с ним поговорить и определиться с тем, что между нами. — Не благодари, — он похлопывает Минги по плечу и делает шаг назад. Попрощавшись, Минги уходит. Сонхва смотрит вслед удаляющемуся парню некоторое время, пока позади не слышатся шаги, которые ему сложно не узнать. — Для каких целей ты его пытаешься охмурить? — Пак не оборачивается на голос. — Он мне нравится, — спокойно отвечает он. За его признанием следует пауза. Сонхва практически слышит, как Хонджун прокручивает кучу мыслей в своей голове сейчас. — Не многовато ли для тебя мужчин? Сонхва с трудом сдерживает смешок. Не Кан Есан ли подсел на ухо Хонджуну с этим? Тот тоже о целости его задницы побеспокоился недавно. Этот вопрос — не та реакция, которую он ожидал от Кима. — А для тебя? — отвечает он вопросом на вопрос. — Что ты имеешь в виду? — Хонджун обходит его и встает перед ним. — У тебя есть этот Ким Джунхо или как там его, я и еще Сон Минги. Может еще кто-то, о ком я не знаю. А у меня никого. Сонхва наконец-то поднимает на него взгляд. — Ты уже год как не в списке моих мужчин, — он тыкает Хонджуна в грудь, — даже больше, чем год. — Я бы поспорил, — отвечает он тут же, на что Пак закатывает глаза. — Ты лучше своих пассий посчитай, — Сонхва скрещивает руки на груди, — мне загоняешь, как меня любишь и хочешь вернуть все, как было раньше, но в тоже время сам трахаешься с Липучкой. А теперь еще с Есаном рядом крутишься. Бостон от Нью-Йорка не так далеко, да? Успели еще там начать? Или может, вы начали здесь и вместе укатили в США, чтобы никто не мешал? Взгляд Хонджуна темнеет. Ничто его не выводило из себя так же сильно, как те моменты, когда Сонхва пытался уличить его в измене. Он даже не смотрел больше ни на кого, когда они были вместе, не то что крутил романы на стороне. — Ты же не хочешь вернуться ко мне. Мне тогда, что, оставаться в одиночестве? До конца жизни трахать свою руку? — Уйди в монахи, — фыркает Сонхва, — с обетом безбрачия. — Тебе разве должно быть не все равно, с кем я сплю, раз ты не хочешь быть со мной? Хонджун не чувствует удовлетворения от того, что подловил его на этом. По опыту знает, что сделал этим только хуже, но его рот часто не дожидался, пока мозг додумает. — Иди черту, а? — бросает Сонхва. Развернувшись, он собирается пойти домой, но Хонджун преграждает ему путь. — Я вычеркну из жизни всех, на кого ты пальцем укажешь, Хва. Ты же знаешь, что я это сделаю ради тебя. Только дай мне шанс все исправиться, прошу, — атмосфера разговора меняется, — все, что ты хочешь, я сделаю. Сонхва смотрит на него с обидой, и этот взгляд снится Хонджуну в кошмарах. — Ты лезешь ко мне с этим через день, надеясь, что я не выдержу и сдамся? — Ким поджимает губы. — Будь таким же решительным, как год назад, когда все за меня решил и свалил, и свали от меня снова. Желательно в этот раз насовсем. — И ты хотел этого, когда целовал меня, прося избавиться от Уена. Хотел, чтобы я свалил снова? И прибежал ко мне среди ночи, узнав, что твой хрен с горы меня отмудохал вместе со своими друзьями-долбоебами, тоже потому что хотел, чтобы я свалил? Ты согласился на роль, чтобы я тебя оставил? Ты ведь все еще беспокоишься обо мне, — Хонджун берет его за руку, — почему бы тогда не перестать ломаться? Между его словами и болью от пощечины проходит секунда. Щека горит. Спасибо, что не кулаком заехал, а то Пак может. Его внешняя хрупкость была более чем обманчивой. — Перестать ломаться? А потом ты что-то снова за меня решишь и кинешь? Мне одного раза хватило, спасибо, — Сонхва говорит так эмоционально, что на него обращают внимание немногочисленные прохожие, — я не просто беспокоюсь о тебе до сих пор, я все еще люблю тебя. Сердце Хонджуна пропускает удар. Ему казалось, что эти слова из уст Сонхва он уже никогда не услышит. И даже несмотря на то, что они приправлены самыми горькими специями, ощущаются они медом. — Но ни мое беспокойство, ни моя любовь к тебе не имеют таких же огромных масштабов, как моя обида на тебя. Он скрывается в доме, пытаясь сдержать слезы, но Хонджун все же их замечает, пока сам проливает свои.

***

Увидеть Юнхо, спящего на его постели, — последнее, чего ожидает Минги, войдя в квартиру. Он звонил и писал ему много раз — без ответа, даже приехал к нему домой, но ему никто не открыл. Расстроившись, что встретиться не получится, он пришел домой и застал неожиданную и милую картину. Юнхо занял все пространство его кровати своими длинными конечностями и посапывал во сне. Его куртка, кофта и джинсы висели на стуле. Спал он нагло в футболке хозяина комнаты. А телефон совершенно бесшумно подсвечивался от уведомлений из какой-то игры. Похоже его звонков и сообщений он банально не слышал, потому что дрых тут. Тихо выйдя в коридор, Минги заходит к Уену, который что-то увлеченно строчит на ноутбуке с измученным лицом. — Хэй, Уен, — сосед оборачивается на него, — ты впустил Юнхо? — Ага, он пришел в тоже время, что и я, поэтому я его впустил. — Ты не против, что он здесь? Уен вспоминает те разы, когда приводил сюда Сана, нарушая правила. Пусть Минги и не знает об этом, но он все же считает, что было бы нечестно после этого выгнать Юнхо. — Если полезете друг другу в трусы, делайте это так, чтобы я не слышал, — это единственное, что говорит Уен по этому поводу, — мне нужно доделать задание сегодня. — Ты много учишься последнее время, — подмечает Минги. — У меня много долгов из-за… Он не договаривает, но и так понятно, что из-за спектакля, из-за Хонджуна. Может быть, на неуверенность Минги в том, что между ним и Юнхо происходит, растет еще и отсюда. Когда в жизни Уена появился Хонджун, его сосед буквально крышей поехал. Одеваться стал по-другому, ходить и говорить иначе, забил болт на все, кроме человека, в которого влюблен. Минги понимает, что это пример скорее нездоровой одержимости кем-то и сравнивать с его ситуацией это не следует, но все же он был свидетелем сумасшествия Уена, и это посеяло совсем не те мысли. Он ведь не готов менять в себе все в корне, чтобы понравится кому-то, да и не требует этого от Юхно. Они оба вполне могут жить нормально друг без друга. Разве люди, которые влюблены друг в друга, так себя чувствуют? Минги трясет головой. — Ты бы отдохнул немного, неважно выглядишь, — говорит он Чону. Больше они не разговаривают, потому что Уен на это никак не отвечает, Минги уходит к себе. Приняв быстрый душ, он возвращается в свою комнату и закрывает дверь. Сев на колени на пол у кровати, он осторожно касается плеча Юнхо. Будить его не хочется, возможно он и не проснется полноценно, главное, чтобы немного сдвинулся. Открыв один глаз, затуманенный дремой, Юнхо морщится и потягивается, как кот, перекатываясь на спину. Минги шустро занимает освободившееся место, намереваясь лечь спать. День был долгий и насыщенный, может и к лучшему, что ему не удалось завести разговор с Юнхо этим вечером, вряд ли бы из этого получилось что-то хорошее. Но прижиматься к его спине, забравшись рукой под собственную футболку, тоже более чем неплохой вариант времяпрепровождения. Но он дает себе твердое обещание поговорить завтра. Сон не идет. Минги думает о том, что ему нравится вот так лежать с Юнхо. Нравится работать рядом с ним. Нравится ныть ему о рутинных проблемах. Нравится слушать его. Нравится просто смотреть на него. Хочется надеяться, что Юнхо думает так же. Очень хочется. — Как ужин прошел? — Минги вздрагивает от неожиданности, услышав немного хриплый голос парня. Все-таки разбудил. — Нормально, — отвечает он и обнимает Юнхо крепче. Когда они сегодня прощались, Чон был очень зол. Не разозлит ли его ответ еще больше? Минги замирает в беспокойном ожидании. — Я все еще злюсь на тебя, — говорит Юнхо, словно прочитав его мысли, — если Сонхва тебе нужен больше, чем я, так и скажи. — Нет, это не так, — почти сразу отвечает Минги. Он целует его в шею и гладит его живот под футболкой. Его не отталкивают, и это хороший знак. — Я не хочу оставаться в дураках. Если тебе нравится он, то зачем ты еще со мной в передрузей играешь? Ты мне говорил, что ждешь не дождешься, когда будет свободное время, чтобы провести его со мной. Но когда оно появилось, то Сонхва у тебя оказался важнее. Что мне после этого думать? — Ты не дурак. Это я дурак. Я просто согласился на его предложение, не подумав. Прости меня. Мне правда жаль. Он правда должен был подумать о Юнхо, но почему-то этого не сделал и чувствовал весь вечер вину. Когда Сонхва позвал его на ужин, у Минги даже мысли не промелькнуло отказаться. Поставив себя на место Юнхо, он более чем понимает его чувства. — Прости, пожалуйста. Сонхва просто старше, и я на автомате ответил согласием, потому что не привык перечить. Я уже тысячу раз пожалел об этом. Положив руку на сердце, Минги немного лукавит: дело не в том, что Сонхва его старший, у них как-то сразу сложилось довольно неформальное общение, просто за их недолгое знакомство, он ни раз не отказывал ему ни в чем, даже не думал об этом, и это как бы стало нормой. Но прощение Юнхо для него важно. — Я хочу быть больше, чем другом для тебя, — признается он, оставляя еще один поцелуй на шее парня. Юнхо поворачивается к нему лицом. Окна не зашторены, так что он может видеть его. Минги по лицу перед собой не может ничего прочитать. Юнхо замирает как статуя, даже не моргая. — И кем же ты хочешь быть для меня? — спрашивает он, облизывая губы. — Я вообще думал отложить этот разговор на утро, — неуверенно отвечает Минги. Он прикрывает глаза. Взрослый парень и рядом с ним человек, который ему нравится, но почему-то произнести простые слова о своих чувствах ему оказывается сложно. — Ты прав, лучше отложить это до утра, — говорит Юнхо, и он почти облегченно вздыхает, — а сейчас… То, что они не падают с кровати, — чудо. Юнхо все же умудряется оседлать его как-то так, что они не оказываются на полу. Минги ахает от неожиданности. Его руки сами опускаются на чужие бедра, которые крепко сжимают его, а губы с радостью встречают губы Юнхо. Поцелуй впрочем долго не длится. Оторвавшись от его губ, Чон собирается снять с себя футболку, но его тормозят. — Не надо, — просит Минги, — мне нравится, что ты в моих вещах. Юнхо оставляет вещь на себе и порывисто целует его, прижимаясь к нему всем телом. Минги давит в себе стон, вспоминая об Уене. Они должны быть тихими, о чем он шепчет парню на ухо. Юнхо едва заметно дрожит, пока он говорит. — Думаешь, Уен сильно разозлится, если мы все же немного потревожим его? — О да, — Минги проводит руками по бедрам Юнхо выше и обхватывает его задницу. — Зачем вам вообще такое дурацкое правило? — Ну, мы оба искали таких соседей, которые смогут жить вместе максимально незаметно друг с другом, чтобы не мешать учебе и отдыху. С каждым его словом говорить становится труднее, потому что Юнхо спускается вниз по его телу, оставляя не то поцелуи, не то укусы, но что бы то ни было, оно заставляет его член окончательно затвердеть. — И что, можно подумать, что вы не водили сюда никого, — фыркает Юнхо. — Не знаю, как Уен, но ты у меня здесь первый, — признается Минги. Ночная темнота не скрывает хищно блеснувших глаз Юнхо. Он встает на ноги, быстро снимает сначала с себя, а потом с Минги белье. Футболка все еще остается на нем. — Первым, — Юнхо это слово смакует, как дорогое вино, — что насчет первого минета в этой комнате? — А? — до Минги туговато доходит, потому что мозг уже потек от возбуждения, хотя еще ничего не произошло. В его пустой голове только горячий рот Юнхо вокруг его члена, который в нетерпении дергается. Однако Чон планы Минги не разделяет, заставляя его облокотиться спиной на подушки. Быстрым движением Юнхо практически садится на его грудь, а его возбужденный член задевает губы Минги, у которого рот приоткрывается скорее от неожиданности, но головка тут же оказывается внутри. — Соси прощение, Сон Минги, — говорит Юнхо, приподнимая длинную футболку, чтобы она не мешалась. Его взгляд сверху вниз и приказной тон совсем не вяжутся с тем образом Чона, который уже успел закрепиться в голове Минги. Юнхо мог быть дерзким и соблазнительным, он это уже успел познать, но так себя никогда не вел. Это непривычно, но… возбуждающе. И возбуждение только растет, когда Минги послушно берет член в рот сначала наполовину. Ему так хотелось добраться наконец-то до секса с Юнхо, что теперь он, кажется, согласен выполнить все, что тот ему скажет. Такое он чувствует впервые. Возможно, если бы он не был заведен по самое не хочу, то как-то бы попытался проанализировать то, почему так легко подчиняется, но сейчас ему все же не до этого. Он бросает взгляд на лицо Юхно, но оно не выдает ничего, кроме этой совершенно новой для него хищности. Только его живот то напрягается от его действий, то расслабляется. Большим мастерством в оральном сексе Минги не отличался, но старается выложиться на полную. Если Юнхо хочет, чтобы он извинился так, то он извинится именно так. Помня о тишине и картонных стенах в этом доме, он старается быть очень тихим, но хлюпающие звуки своим ртом он все же невольно издает, когда пытается взять до основания. — Хороший мальчик. В любой другой ситуации Минги бы пробило на истерику от таких фразочек, но не тогда, когда он давится чужим членом и получает от этого какое-то странное удовольствие. Его член от этого будто каменеет, а когда Юнхо опускает свободную руку ему на голову и невесомо гладит по голове, он не выдерживает и тихо стонет, вскидывая бедра. Вытащив член из его рта, Юнхо дает ему минуту, чтобы отдышаться, продолжая гладить его по голове. Обернувшись, он убеждается, что у Минги от его действий все равно стоит, и усмехается, а потом проводит своим членом по его щеке, пока губы парня блестят от слюны, а глаза от выступивших слез. Поистине порнушный вид. Юнхо снова говорит взять в рот, и Минги слушается. Но на этот раз ему не дают двигаться. Удерживая рукой его затылок, Юнхо сам толкается бедрами вперед, закусив губу, чтобы не застонать. Алкоголь в его крови и чувство, что он теряет над ситуацией контроль, добавляют ему смелости действовать именно так, как ему хотелось в глубине его не самой светлой души. Если бы кто-то еще сегодня утром сказал Минги, что Юнхо трахнет его в рот, а его это возбудит до боли в члене, он бы не поверил. Он и сейчас не верит, что ему так это все по душе пришлось. Мысленно он усмехается сам с себя. На деле же он начинает дрочить себе, пока Юнхо использует его как игрушку. — Если ты кончишь сейчас, — начинает говорить Чон угрожающим шепотом. Продолжать ему не нужно. Минги заставляет себя убрать руку от своего члена. — Молодец, — хвалит его Юнхо, головка его члена упирается ему в горло, — попробуй сглотнуть. Минги не знает, как и что он делает, но кажется делает правильно. Юнхо закрывает себе рукой рот, на его лице наконец-то отражается удовольствие. Он быстро вытаскивает член из его рта. Весь подбородок Минги залит слюной. Наклонившись, Юнхо целует его сначала аккуратно, слегка посасывая его язык. Минги гладит его по бедрам и животу. Ему хочется повалить его на кровать, прижаться сзади и выебать его до потери сознания, но что-то его сдерживает. Возможно дело в его внезапных мазохистских наклонностях, о которых он не знал до этого дня. Юнхо начинает целовать его настойчивей. Они оба несдержанно стонут в поцелуй, но быстро вспоминают, что должны быть, мать вашу, тихими. Не хотелось бы, чтобы Уен прервал их настойчивым стуком в дверь и криком. Разорвав поцелуй, Юнхо снова встает, говоря ему лежать смирно, и на ощупь находит свою сумку. В Минги прилетает презерватив, попадая прямо по лбу. — У меня есть смазка, — тихо говорит он, вытаскивая полупустую баночку из-под подушки трясущимися руками. — Я купил новую в любом случае, — Юнхо ложится рядом с ним на бок и оставляется на его губах еще один быстрый поцелуй, — зачем она тебе? — Ну в смысле зачем, — он видит, как Чон смазывает свои пальцы и заводит руку за спину, — также дрочить приятнее. — Плюнуть в руку уже не вариант? — спрашивает Юнхо. — Мне же не тринадцать. — Действительно, — Минги ахает, когда чужое колено задевает его член, — а я то думал, что ты ночами, так же как сейчас стараясь вести себя очень тихо, раздвигаешь ноги и трахаешь себя пальцами или чем-то поинтереснее. Юнхо говорит это с придыханием, то ли представляя себе эту картину в красках, то ли от того, что растягивает себя. Он горячо дышит ему на сосок, а, закончив говорить, втягивает его в рот. Минги почти складывается пополам. Юнхо напоминает, что сказал ему лежать смирно, поэтому ему приходится сдерживаться изо всех сил, пока тот дразнит его поцелуями везде, куда может дотянуться. У Минги даже не находится сил, чтобы сказать, что он себя так не удовлетворяет. — Тебе лучше постараться доставить мне удовольствие, чтобы я лег спать не расстроенным твоим сегодняшним поступком, — говорит Юнхо, утягивая его в поцелуй. Он ложится на спину, разводя ноги. Минги нащупывает презерватив, брошенный в него до этого. По классике жанра лохов у него не получается разорвать упаковку с первого раза, но благо с остальным он справляется. Юнхо сам размазывает смазку по его члену, что уже потрясающе ощущается. — Сначала помедленнее, а потом… — Я уже спал с парнями, я знаю, что надо делать, — самодовольно говорит Минги и тут же жалеет. — Правда что ли? — Понял, осознал, молчу и слушаюсь, — хрипит Минги, — отпусти мои яйца, пожалуйста. Юнхо фыркает, но выполняет эту просьбу. Он приподнимает бедра, чтобы Минги было удобнее войти. Приходится опять зажать себе рот рукой, чтобы не издать никаких лишних звуков. Надо было дать Уену денег на отель и попросить свалить на одну ночь, хотя нужда быть тихими придает какой-то пикантности ситуации. — Блять, — вырывается у Минги, когда он входит до конца. Еще ни в ком не было так тесно, как в тяжело дышащем Юнхо под ним. Пытаясь расслабиться, он невольно сжимает член внутри еще сильнее. Минги буквально падает на него, не в силах выдержать этих ощущений. Пот с обоих льется градом, пока он дает Чону привыкнуть, нависая над ним, опираясь на локти. — Двигайся, но не очень быстро, — отдает команду Юнхо, которую он бросается выполнять, как самый преданный пес. Минги выпрямляется, хватает ноги Юнхо под коленями, разводя их сильнее и удерживая в удобном для него положении. Сколько точно времени проходит прежде, чем он начинает ускоряться, он не знает, по ощущениям проходит вечность. Но ради этого парня он готов терпеть и ждать сколько угодно. — Блять, блять, — теперь не сдерживается Юнхо. — Больно? — Минги тут же останавливается. — Нет-нет, наоборот, продолжай. Он чувствует, что Юнхо действительно постепенно расслабляется, получая удовольствие от происходящего. Его руки то хватают его за плечи, то до треска сжимают простыни. Минги еще далек от оргазма, но уже нарекает это лучшим сексом в своей жизни. Будучи тем, кто трахает, Минги чувствует себя совершенно ведомым и получает от этого доселе неизведанное удовольствие. Он предполагает, что скорее всего будет осознавать и принимать это еще несколько дней и возможно даже отрицать, что ему что-то такое понравилось, но как бы то ни было, ему уже хочется повторить. Юнхо говорит ему ускорится, остановиться, поцеловать его, подрочить ему, он делает все, пока не начинает чувствовать, что сам скоро кончит. — Я больше не могу, — признается он, замедляя движения. — Терпи. — Я не могу. То, как Юнхо проводит пальцами по его животу и груди, подбираясь к шее, только усугубляет ситуацию. Другой рукой он обхватывает свой член. — Быстрее, — тихо говорит он. Минги подчиняется, стараясь думать о чем-нибудь отстраненном, но это не помогает. Юнхо помогает себе рукой, сильно сжимает его член внутри, а когда его шумное дыхание перемешивается со стонами, его рука у шеи Минги сжимается. Раньше Минги даже порно такое не смотрел, где кто-то кого-то придушивает, потому что ему это было неинтересно. Но сейчас он кончает от того, как Чон Юнхо крепко держит его за шею. Дрожь пробивает его с головы до ног вместе с сексуальным удовлетворением. Он выпадает из реальности на какое-то время, пытаясь осознать, что вообще произошло чувствует себя выдоенным, пока Юнхо не отпихивает его от себя, чтобы он наконец-то вытащил из него свой член. Только отпустив ноги парня, Минги понимает, как сильно сжал их во время оргазма. — Т-ты кончил? — спрашивает он заплетающимся языком. Вместо ответа Юнхо кладет его руку на свой запачканный спермой живот. Минги злится, что упустил такой момент, но утешает себя тем, что в следующий раз такого не допустит. Ему хочется видеть лицо Юнхо, когда тот кончает. — Я хочу провести всю жизнь у тебя между ног, — признается Минги. У Юнхо вырывается нервный смешок. — Не хочешь для начала сходить со мной в душ?