only friends: masks off

Сонхва нечем дышать. В спальне закрыты и окно, и дверь. И Хонджун, нависающий над ним, не помогает, только усугубляет ситуацию. — П-подожди, — просит Сонхва, надавливая на плечи Кима. — Спина болит? — обеспокоенно спрашивает он. — Нет, воздуха не хватает. Как завороженный Сонхва следит за тем, как абсолютно голый Хонджун встает с постели, обходит кровать, подходит к окну и, бросив быстрый взгляд на улицу, приоткрывает его. Холодный воздух позволяет немного остыть, но марево возбуждения не рассеивается, становится только хуже. Стыдно признаться, сколько раз, лежа на своей кровати, Сонхва удовлетворял себя, вспоминая Хонджуна, прикосновения его рук и губ. Заканчивалось всё это слезами и отвращением к себе. Каждый раз это ощущалось так, будто он наступает из раза в раз на те же грабли, но теперь ему кажется, будто грабли вонзились ему в живот. Сколько бы он не старался оставить прошлое в прошлом, не получается. — Лучше? — спрашивает Хонджун, возвращаясь на кровать. Сонхва только кивает. Его снова утягивают в томный поцелуй, который словно возвращает в то самое прошлое, когда между ними не было года разлуки и бесконечных мучений. Снова руки Хонджуна держат его по-свойски, и это так хорошо ощущается, что Сонхва сам не замечает, как стонет. Поцелуй прерывается. Хонджун смотрит на него так, что по коже бегут мурашки. Они ничего не говорят. Ким целует его еще раз, быстро и жадно, потом спускается ниже. Сонхва ужасно вспотел, пока было всё закрыто, но Хонджуна это не останавливает. Он обласкивает его всего, доводя до того, что Сонхва начинает буквально скулить. — Пожалуйста, — просит он шепотом. Его слова заставляют Хонджуна прекратить целовать внутреннюю сторону его бедра. Но это длится лишь секунду, он сразу возвращается к тому, что делал. Сонхва кажется, что его покидает рассудок, когда поцелуями Ким доходит до щиколотки и свода стопы. Пак крупно вздрагивает и толкается бедрами вверх в слепой надежде получить хоть какую-то разрядку, но тщетно, только ушибленная поясница дает о себе знать. Он морщится от неприятных ощущений в спине. — Больно? — Чуть-чуть, — выдыхает Сонхва и опускает взгляд на Хонджуна. Тот сидит между его ног, смотря на него исподлобья. В его глазах плещется столько желания, что Сонхва спешно закрывает глаза и едва сдерживает очередной стон. Он видел Хонджуна в таком положении сотню раз, и каждый раз этот взгляд доводит его почти до исступления. Тот выглядит подчиненным и одновременно с этим полностью контролирующим ситуацию, и эта смесь еще ни разу не оставила Сонхва равнодушным. — Я больше не могу терпеть, — шепчет он, закидывая руки за голову. Хонджун приподнимается, но остается стоять на коленях. Перед ним обнаженный, до предела возбужденный и наконец-то доступный Сонхва. Все, случившееся сегодня в этой спальне, кажется Киму самым сладким сном в его жизни. Никак не верится в то, что кожа под его пальцами — не фантазия, а реальность. Он старается напоминать себе, что это не значит, что они воссоединились, старается не радоваться, старается заглушить неуместное ощущение счастья. Но все же наивная надежда, что это новое начало, что это шаг Сонхва в его сторону, продолжает расцветать в его душе. Хонджуну хочется его сожрать. Если бы Сонхва из-за него не пострадал сегодня, то он бы затрахал его до беспамятства. Эта долгая прелюдия и ему далась непросто, но он упорно игнорирует свое возбуждение. Сегодня в приоритете удовольствие Сонхва, который по старой привычке не смел касаться себя, пока Ким доставляет ему удовольствие. Поцеловав парня еще раз, Хонджун касается влажной головки члена Сонхва, от чего тот стонет прямо в его рот. — О Боже, — скрывается с губ Пака, стоит поцелую прерваться. Рука Хонджуна плотно обхватывает его член и проводит рукой вверх и вниз. Второй рукой, он удерживает его бедра на месте, чтобы тому снова не стало больно от непроизвольных движений. Губами он обхватывает правый сосок. — Обещай не смеяться надо мной, если я кончу через минуту, — просит Сонхва. — Кажется, — Ким приподнимается так, чтобы их лица были напротив друг друга, — ты путаешь меня с кем-то из тех сученышей, которых ты пустил в нашу постель. Сонхва проглатывает очередной стон, утопая в сдерживаемой ярости, горящей в глазах Хонджуна. Это почти доводит его до края. Руками он хватается то за спину Кима, то за простыни. — Никто, — говорит Хонджун ему на ухо и прикусывает мочку, — никто из них не доставит тебе такого удовольствия, как я. — Только ты, — в бреду соглашается Сонхва. Он возбужден до предела. Рука Хонджуна движется все быстрее на его члене. Вместе с этим он жадно присасывается к его шее, оставляя засос. Оргазм обрушивается на Сонхва быстрее, чем он успевает предупредить. Он больше не стонет — кричит, притягивая Хонджуна к себе максимально близко. Ощущения такие сильные, что он даже не замечает дискомфорта в спине от того, как подрагивает его тело. — Молодец, — говорит ему Хонджун, окончательно добивая его этим. — Я ненавижу тебя, — говорит Сонхва охрипшим голосом, но без злобы. — Я знаю. Я люблю тебя, — Ким мягко целует его в лоб. Он падает на кровать рядом с Сонхва. Рукой, испачканной чужой спермой, Хонджун обхватывает свой член и тут же шипит. За всеми этим ласками он перевозбудился, и теперь это было даже немного неприятно. Сонхва поворачивается на бок. Его рука скользит по груди Хонджуна, по животу. — Что ты делаешь? — спрашивает Ким хриплым голосом. Сегодня он ничего не ждёт от Сонхва. Тот не в том состоянии, чтобы беспокоиться о его оргазме. — Чуть-чуть помогаю, — отвечает он, дразняще касаясь чужого соска. Хонджун шумно выдыхает и ускоряет движение собственной руки. — Знаешь, — теперь уже Сонхва подбирается к его уху, — если я снова по тебе сильно соскучусь… Не договорив, он снова сжимает чужой сосок и целует его в плечо. — Если ты соскучишься, то что? Вопрос Хонджуна тонет в поцелуе. Сонхва резко поворачивает его голову к себе и целует, буквально засасывая язык Кима в свой рот. Это приближает его к краю. — Если я снова по тебе соскучусь, Ким Хонджун, я хочу, чтобы ты поставил меня на колени, схватил за волосы и трахнул мой рот, не сдерживаясь. Хонджун заливает спермой свой живот еще на середине чужой реплики с несдержанным стоном. — Ты предупреждай заранее, когда говоришь такое. Я же уже не молод. Мог вместо оргазма словить приступ, — отшучивается он, но от одной мысли о том, что сказал Сонхва, его член заинтересованно дергается, несмотря на разрядку минуту назад. С губ Пака срывается смешок. — Ты же помнишь, что, несмотря на то, что я скучаю по тебе, в том числе в этом смысле, — Сонхва кивком указывает на беспорядок на животе Хонджуна, — это не значит, что мы снова вместе? Это не значит ничего. — Я помню. Хонджун не пытается скрыть того, что его эти слова расстраивают. Но наивная надежда опять напоминает о себе, и он успокаивается. В любом случае, они наконец-то сдвинулись с мертвой точки. — Я хочу пить, — говорит Сонхва, ложась обратно на спину. — Минуту. Со стоном Хонджун подрывается с места и тащится на кухню за водой, прихватывая по дороге пачку влажных салфеток.

***

Есан сбрасывает с себя пальто, едва войдя в квартиру Чонхо, который аккуратно вешает его на плечики. Пока они сюда добирались между ними повисла напряженная неловкость. Слишком много откровений с одной и с другой стороны. У Чонхо все еще не уложилось полноценно, что ему никто так извращенно не мстил, а у Есана — что его кто-то любит настолько, что готов уехать в другую страну. Кан с подросткового возраста, как только мысль о переезде поселилась в его голове, слышал о том, что это глупости, а когда он с этим не соглашался, то следующим аргументом становилось то, что это серьезный шаг. Оставить родителей одних, оставить друзей, оставить привычный уклад жизни. Говорить на чужом языке, уживаться в совсем другой культуре. Быть одному. Для него самого это было не сложно. Он как раз и грезил о другом укладе жизни, но понимал, что другие люди также не думают. Уен все время, когда речь заходила о жизни за границей, отрицательно мотал головой и приговаривал, что это не для него, он бы так не смог, ему было стремно только от одной мысли, что можно остаться совсем одному в чужой стране. Злая ирония в том, что одиночество его настигло в том же месте, где он и был, не пришлось в другую страну уезжать. Но и помимо Уена, прочее окружение Есана относилось к переезду также: слишком отчаянный шаг, не для всех. Эта мысль прочно закрепилась в его голове. Он и подумать не мог, что Чонхо окажется тем, кто мыслит так же, как он, хотя бы отчасти. Если он, конечно, не соврал. — Так ты, — говорит Есан, — правда хочешь уехать со мной? — Да. — И что, ты готов бросить все ради моей прихоти? — Есан опускается на диван. Чонхо садится рядом. — Да. Что меня тут держит? — Семья, друзья, учеба, работа. Стандартно, — говорит Есан, — да и мне бы не хотелось делать кого-то несчастным, потому что этот кто-то ради меня живет там, где ему не нравится. — У моих родителей есть еще сын и дочь, внук и еще один, вероятно, на подходе. Им будет чем заняться и без меня. Да и с тех пор, как я поступил в университет, мы видимся не чаще национальных праздничных дней, — отвечает Чонхо. Есан верит этим словам. Чонхо и правда не особо привязан к своей семье. Да и его родители не навязчивы. — Друзей у меня нет теперь, — продолжает он, — а даже если и были бы, вряд ли бы меня это удержало. Учебу бы закончить, мне немного осталось, но по специальности я бы все равно работать не стал. Чонхо говорит об этом спокойно, в тоне его голоса не сквозит вина, но Есан ее чувствует все равно, уже второй раз за вечер. И факт того, что он испытывает что-то такое его совсем не радует. С каких пор его вообще мучает совесть? Он себя успокаивает тем, что теперь, когда Чонхо знает, что он не мстил ему с помощью Сана, они вероятно помирятся. Ну, Есан на это надеется. И что совесть его снова заткнется после этого. — Прости меня, — выдавливает Кан. — За что? — За Сана. Чонхо тут же мрачнеет. На мгновение Есану кажется, что сейчас они снова начнут ругаться, и все в итоге закончится синяками. Но этого не происходит. — Ты правда не собирался мне так мстить? — Если бы я хотел тебе отомстить, я бы начал с ним встречаться и лично бы тебе отправил наше секс-видео, — говорит Есан, — и это было бы только началом. И это правда. Просто переспать с лучшим другом парня, с которым у вас очень сложные отношения, — как-то мелковато для него. Есан все же куда более изобретательный. Чонхо согласно кивает и тяжело вздыхает. Он все еще чувствует себя дураком. С тех пор, как он понял, что было между Саном и Есаном, он едва не сошел с ума, думая об этом. И ему ни разу за все это время не пришла в голову мысль, что если бы дело было именно в мести за шантаж, да и за все остальное, то Чонхо бы узнал об этом не случайно. И нет, то, что Есан не собирался таким образом сделать ему больно, не значит, что ему не больно в итоге. Да, они не вместе, никогда не были по-настоящему вместе. Это даже не измена по факту. Но ему все еще больно, хоть и теперь ему дышится сильно легче. Но за свой идиотизм он себя корит, в голове не укладывается, как он не сопоставил это все раньше. Хотя дело не только в том, что Есан в отношении него не вынашивал коварных планов, еще и в том, что Чонхо наконец-то озвучил то, что так и не сказал перед отъездом Есана. Как только эти слова сорвались с его губ, так будто камень с души упал. Наконец-то Кан знает, насколько глубоки его чувства. — Я уже отвык от таких спокойный разговоров с тобой, — говорит он, Есан согласно кивает. — Ты не снимаешь больше? — переводит он тему и указывает на штативы и софтбоксы, стоящие в углу. Они покрылись толстым слоем пыли за год простоя. — Без тебя больше не снимал, — честно говорит Чонхо. — Сан знает, что ты зарабатывал так деньги? — Конечно, нет. Он бы назвал меня лицемером. И был бы прав. — Это действительно лицемерно: снимать домашнее порно и при этом осуждать друга за то, что тот работает стриптизером. — Я его за это не осуждаю, просто не совсем понимаю, как ему такое может нравиться. А мы в наших видео лицами не светили с гордостью все-таки… Хотя это такой себе агремент, — Чонхо чешет затылок. Время от времени Есан удивляется сам себе. Как он мог вообще согласиться на что-то подобное? Но как-то все же это случилось. Думал он явно не головой тогда. Два десятка видео в доказательство этому. — Ты бы правда слил видео со мной с незаблюренным лицом, если бы я не вернул тебе деньги? — спрашивает Есан. — Нет, — отвечает Чонхо, — я просто был зол на тебя. Это показалось мне хорошей идеей — помучить тебя. Но я сразу же пожалел об этом. — Поэтому бездумно скинул мне то видео, что снял в машине? И весь шантаж псу под хвост. — Нет, видео тогда я скинул по первой твоей просьбе, потому что мозг вытек вместе со спермой. Я тогда думал, что больше не прикоснусь к тебе никогда, но оказалось, что это не так. Да и я изначально не собирался ничего такого делать. Мне просто было приятно видеть твое испуганное лицо. Но недолго. Потом стало мерзко от самого себя, и я пожалел об этом. — Ну, я почти вернул твою часть денег. Так что можно считать, что моя совесть чиста. Но если бы ты тогда не обиделся на меня за то, что я не стал слушать твое признание, я бы сразу тебе все отдал, — говорит Есан, — я думал, что ты так пытаешься меня остановить. А ты сам знаешь, как я это терпеть не могу. Я и представить не мог, что ты хотел быть со мной так сильно. — Я все еще хочу быть с тобой. Несмотря ни на что, я все еще этого хочу. Даже сильнее, чем раньше, потому что теперь я знаю, насколько мне без тебя хуево. — Ты мне так встречаться предлагаешь? — спрашивает Есан, стараясь скрыть рвущийся наружу нервный смех. Кто вообще, имея за плечами дружбу с привилегиями, общую страничку на онлифанс, болезненное молчаливое расставание, шантаж и секс с лучшим другом, начинает встречаться? Нет, даже просто думать о каком-либо будущем вместе после такого совершенно тупо. А отношения? Это вообще абсурдно. Есан не рассматривал для себя как вариант отношения в принципе. Тем более с Чонхо. Его вообще такие вещи пугают. В этом смысле он прекрасно понимает страх Юнхо. — Ты согласишься? Кану тут же хочется сказать нет, но слова застревают в горле, поэтому он отводит взгляд и молчит. Какие отношения? В прошлую встречу они били друг другу морды. Это совершенно нелепо. — Если не согласишься, то исчезни из моей жизни, пожалуйста, — тихо добавляет Чонхо, — исчезни так, чтобы я тебя не нашел, даже если бы очень захотел. У Есана сердце сжимается. Наверняка найдется много тех, кто за такие чувства готов все отдать, но он не знает, что делать с ними. Даже если он открыто перестанет отрицать, что тоже чувствует к Чонхо очень много, это даже близко не то, как Чонхо любит его. И он не уверен, что сможет полюбить его в ответ так же сильно. — Я не говорю нет, просто мне нужно время. Я не могу вот так сразу… — говорит Есан. — Хорошо.

***

Проснувшись, Уен понимает, что спал, уткнувшись носом в чужую спину, будучи большой ложкой. Порыв отодвинуться после осознания, в каком он положении, Чон давит, убеждая себя, что это только ради того, чтобы не разбудить Сана. В прошлый раз они проснулись на расстоянии друг от друга. В этот раз, Сан, видимо, пытался отодвинуться от него, но Уен прижал его к стенке собой, так что деваться было некуда. Продолжать лежать, обнимая его, неправильно. Внутри все кричит об этом, но тем не менее он так и не отодвигается. От Сана немного пахнет потом вперемешку с легким ароматом парфюма и лака для волос, но это нисколько не неприятно. Наоборот Уен продолжает дышать этим, чувствуя, как дремота снова утаскивает его в свои сети. Он понятия не имеет, сколько они проспали, но ему некуда спешить сегодня, так что нет смысла утруждать себя поиском телефона, чтобы посмотреть время. А если у Сана есть планы, то это его проблема, что он проспал. Вместо это он позволяет фантазиям, не менее неправильным, нежели его действия, заполонить его голову. Уен представляет, что в его жизни это нормальная картина — проснуться в обнимку с другим человеком. С любимым человеком. От этой мысли и приятно, и больно одновременно. Как же он завидует тем, для кого нечто подобное — рутина. Он бы многое отдал за это. Дальнейшие настойчивые мысли о Хонджуне на месте Сана Чон старается гнать, потому что иначе день будет испорчен с самого начала. Он все еще не примирился с тем, что с Кимом он упустил все шансы на какое-никакое совместное будущее. Нет, даже не так: в принципе не имел шансов. Ему отчаянно не хочется признавать то, что Хонджун им просто воспользовался, а когда он стал не нужен, то просто выбросил. Если он это признает, то тогда их конец будет не только болезненным и печальным для него, но еще и унизительно-уничтожающим. Поэтому Уен старается вовсе не думать об этом. Получается через раз. Он сосредотачивается на запахе Сана и вспоминает его слова, сказанные ночью, о том, что Чон ему понравился тогда, в первую встречу. В это очень хочется поверить, потому что это то, чего он так желает, но не верится. Вероятно под «нравится» Сан имел в виду не какую-то зарождающуюся симпатию, а все же что-то плотское. В это Уен хотя бы может поверить, но никак не в большее. Сан шевелится, тоже проснувшись. Уен теряется. Притвориться спящим? Или… — Я тебя разбудил? — спрашивает его ночной гость, развернувшись буквально в его объятиях. — Угу, — невнятно бормочет Уен и целенаправленно спокойно отодвигается от Сана. — Хочешь сходить куда-нибудь? — Что? — все еще сонный мозг Уена не совсем понимает, что именно у него спрашивают. — Ну, повеселиться. У тебя же день рождения. — У меня нет денег, — обычно после этих слов от него сразу отстают. Но Сан только закатывает глаза на то, что он говорит. — Я плачу, — заявляет он. — Нет. Это неуместно. — Да брось. Я выспался тут у тебя, несмотря на то, что твой матрас просто ужасен, и я сегодня добрый, — все еще немного сонно бормочет Сан, — поедим чего-нибудь вкусненького, сходим в кино или еще куда. Я свободен до вечера. Уен не соглашается еще минут десять, но в итоге сдается. Они договариваются встретиться в два часа в торговом центре поблизости. Сан, умывшись и отказавшись от завтрака, возвращается к себе, чтобы переодеться, и застает сладкую парочку, страстно прощающуюся в дверях. — Вам ночи не хватило на примирение? — спрашивает Сан с пошлой ухмылкой на лице. Минги вздрагивает и пытается оторваться от Юнхо, но тот прижимает его сильнее к себе, схватив за задницу, и целует снова. Сан протискивается между другом и дверью в квартиру и направляется в ванную, не мешая больше голубкам прощаться. Там он стонет от облегчения, когда смывает с себя вчерашний день, и расслабляется. Но стоит ему покинуть ванную, он тут же натыкается на излишне заинтересованный взгляд Юнхо. — Ты хочешь что-то спросить? — Да, Сан-и, мне очень интересно, что там у тебя вчера за внезапные дела появились? И где ты снова ночевал? — Я же и раньше не ночевал дома. Чего это тебя в этот раз заинтересовало? — спрашивает Сан, направляясь к холодильнику. Юнхо идет за ним. — Это ведь не очередная интрижка с кем-то из бара, я прав? — Я тебе разочарую, это даже не интрижка, — отвечает Сан, откусывая сэндвич. — Ты помирился с Чонхо что ли? — К сожалению, нет, — он тяжело вздыхает. — Прости. — Да ничего. — Но мне правда интересно, ты какой-то… Необычный. Что у тебя происходит? — глаза Юнхо округляются, когда ему приходит в голову мысль. — О Боже мой, ты же не крутишь роман с Есаном за моей спиной? — Нет, детка, Есан-и весь твой. У меня теперь, даже если я очень сильно захочу, на него не встанет, — и Сан даже не шутит, — это Уен. — Ты мутишь с Уеном? — на этот раз глаза Юнхо едва не вываливаются из орбит от удивления. — Нет! Мы просто немного… Еще бы Сан сам знал, как обозначить отношения с Уеном. — Трахаететсь без обязательств? Господи, он, что, с Хонджуна решил на тебя перепрыгнуть? И ты согласился? — Да нет же. Мы просто… Контактируем. — И что это значит? — Юнхо хмурится. — Не знаю. Все сложно. Мы просто иногда волей случая пересекаемся, скажем так. Вчера он созвал меня отметить его день рождения, — объясняет Сан. — Тебя? — Угу, типа больше некого было. И сегодня мы идем гулять вместе, потому что у него день рождения, — Сан доедает сэндвич, — у него такая мордашка несчастная была, я не сдержался. Юнхо обреченно вздыхает. — Сан-а, ты же помнишь, что необязательно жалеть каждую бездомную псину, которая прибилась к твоему забору? Некоторые из них брошены не без причины. И Уен как раз такой. Он — бешеная псина. Сану становится неприятно, что Юнхо сравнивает Уена с псиной, тем более с бешеной, но он старается этого не выдать. — Все не так, как ты себе представляешь. Мне и самому хочется развеяться немного. — В следующий раз, когда захочется развеяться, — вспомни обо мне, я все еще твой друг. — Тогда я навлеку на себя гнев твоего парня, потому что если мы куда-то вместе пойдём, то тебе придется оторваться от него, — отшучивается Сан, — сходим куда-нибудь вместе, когда вы с Минги будете готовы отлипнуть друг от друга больше чем на полдня. — Ты тему не переводи, говнюк, — Юнхо тыкает его в плечо. — Так как ваше примирение прошло? — Да никак. Ну в плане, он всю ночь доказывал мне, что заинтересован исключительно во мне. И я скорее верю ему, чем нет. Но успокоиться я смогу только когда этот чертов спектакль закончится. И то не факт, что обрету дзен. — Ты в курсе, что его могут перенести на сцену побольше, если критики похвалят постановку? И скорее всего важных актеров оставят, — напоминает Сан. — Минги же не грезит актерской карьерой. Даже если такое произойдет, то он откажется от большой сцены. — Уверен? Юнхо не уверен. Он вообще уже забыл, каково это — чувствовать себя в чем-то уверенным. Минги постарался сделать все, чтобы лишние мысли покинули его голову. И это сработало. Где-то до утра. Юнхо практически в деталях помнил их первый раз, но прошлой ночью все было иначе. Выяснилось, что Минги может в самый нежный секс, который Юнхо вообще мог себе представить. Ничего подобного у него в жизни не было раньше: он находил долгие прелюдии, переплетенные руки и бесконечные поцелуи занятием довольно скучным, но теперь он берет свои слова назад. То ли в этом действительно что-то есть, то ли дело человеке, с которым делишь подобный опыт. Это был первый секс Юнхо, будучи с кем-то в настоящих отношениях. И это и правда вышибло все мозги и тревоги из него, пока снова не наступило утро. Но в моменте, он поверил, что Минги нужен только он. — Ты думаешь, эта постановка имеет какие-то шансы продвинуться дальше университетской сцены? — спрашивает он у Сана, вырывая себя из приятных воспоминаний. — Даже при условии, что твой брат знает, что делает, и достаточно засветил своё лицо публике, чтобы даже не заинтересованные пошли в театры, этот спектакль все еще перевирание классики на современный гейский лад. Наша публика вряд ли примет такое, не в большинстве своем точно. Тем более после его прошлых постановок, которые затрагивали важные социальные темы, этот случай — полный регресс. — Хорошо, чтобы случилось так, как ты говоришь. — Желаешь брату провала? На месте Сана, Юнхо бы хотел, чтобы Хонджун провалился и побыл без короны на голове. Объективно, их семья далеко не самая ужасная, вполне обычная. Но иногда их доебы до Сана страшно выводили Юнхо из себя, потому что их родители даже примерно не представляют, что такое реально неудачный ребенок. Очень часто к этим претензиям подключался и Хонджун, что выбешивало Юнхо еще больше, порой даже больше самого Сана. Он терпеть не может, когда кто-то непрошенно читает морали, особенно когда это кто-то сам далек от совершенства. А Хонджун как раз такой. — На него мне плевать. Хотя если по нему пройдутся катком критики, я позлорадствую минут пять. Твое личное счастье меня волнует куда больше. — Оу, ты такой милый, ты знаешь? — Юнхо обнимает друга за шею. — Знаю, — Сан самодовольно улыбается. Юнхо в итоге скрывается в соседней квартире, потому что у Есана что-то там случилось. Сан же ловит себя на том, что слишком долго размышляет, что надеть. В конце концов, какая разница, что за одежда на нем будет, это просто приятельская встреча. Да. Просто приятельская встреча.