only friends: masks off

Сердце Юнхо, пропускает удар. Минги не шутил, когда говорил, что хочет настоящее свидание. Он оплатил ему такси до японского ресторана, встретил там, стоя в костюме и со смущенной улыбкой. — Хорошо, что ты без галстука, а то я бы решил, что ты женишься на мне сегодня, — говорит Юнхо после приветствия. Он все еще испытывает смешанные чувства не только из-за этого свидания, но и из-за их отношений в целом. Это не проходит. Но несмотря на все его тревоги и неуверенность, близость с Минги заставляет его чувствовать столько всего нового, что он никогда и ни с кем не испытывал. Пусть ему жутко некомфортно от мысли, что кто-то ему нравится так сильно, что имеет огромное влияние на него, но в тоже время ему хорошо от этого. И совершенно особенное чувство в нем вызывает то, что с Минги у них это взаимно. Впервые в жизни Юнхо нравится тот факт, что он кому-то небезразличен, не потому что он имеет пресловутую власть над этим человеком. — Ты тоже отлично выглядишь, — подмечает Минги. Рубашка, которую ему одолжил Есан, была немного коротковата, но Юнхо это даже было по вкусу, к тому же она отлично смотрелась с брюками, которые он недавно сам же и сшил. Когда он снимает пальто, то от взгляда Минги не укрывается его на мгновение оголившийся живот. Прошлой ночью он видел его полностью голым, но почему-то это всё равно его не оставляет равнодушным. Когда они встретились впервые в том баре, Минги тоже обратил внимание на то, как задиралась короткая футболка Юнхо при каждом его движении. — Сон Минги, ты же не влез в долги? — спрашивает Юнхо, когда они садятся за столик у окна с красивым видом. — Я не богатый, но я неплохо слежу за своими финансами. Я могу себе позволить сводить тебя в такое место, — говорит Минги, — раз в пару месяцев. Они смеются. — Спасибо, что ты здесь, — говорит Минги. — В смысле? Разве это не я должен тебя благодарить? Ты же меня обхаживаешь, разве нет? — Ну, когда я пришел сегодня домой, Уен спросил, куда я собираюсь. И мы вообще редко с ним откровенничаем. Но тут меня прорвало, мне так хотелось поделиться, что я рассказал о нашем свидании, и он сказал, что это глупость. Не то чтобы меня вообще когда-либо волновало его мнение, но… Я подумал, вдруг ты тоже считаешь это глупостью. И я только трачу тут твое время. — Нет, Минги, я так не считаю, — Юнхо протягивает ему руку, тот берет ее в свою, — я никогда не думал о чем-то таком, это правда. Но мне приятно, что ты привел меня сюда. Не парься, мне всё нравится. — Мы еще даже не ели, — смущается Минги. Они мучают официанта вопросами по меню минут десять, пока он помогает им определиться с заказом. У них завязывается привычный разговор об учебе, работе, гиковских новостях. Как всегда они скачут с темы на тему: от уродских очков профессора Ли к курсу доллара, а потом ко второму сезону «Агентов времени», который они собираются смотреть по вечерам, как это было с первым. Обо всем этом Юнхо мог говорить и с Саном, и с другими приятелями, и теперь еще с Есаном, с которым у него какой-то особенный уровень откровенности. Но в случае с Минги эти ниочемные беседы приобретали какой-то иной смысл, обрели ценность. Он провел немало времени, думая, почему так получилось? И недавно у него появилось предположение, к которому он склонялся больше всего: с Минги он не чувствует себя слишком навязчивым. Нет, не так уж его сильно мучила мысль о том, а не задалбливает ли он кого-то своими рассуждениями или рассказами о том, что он поел или попил, но периодически его что-то такое все же накрывало. Однако с Минги он такого не испытывал. Почему? Юнхо понятия не имеет. Но так сложилось еще с их первой встречи и, возможно, это то из-за чего он и начал терять контроль над ситуацией, перестал видеть границы, которые обычно не пересекал со своими краткосрочными интересами, и теперь провалился с головой в нежные чувства к Сон Минги. Ну, или их встреча — это судьба. — Количество этого гребешка на тарелке, при том что он еще и безумно вкусный, должно расцениваться как преступление, — ворчит Юнхо. Минги выбрал отличное место, но, по традиции, блюда в дорогих ресторанах, как этот, довольно скромны в своих размерах. И это немного расстраивает. Но все равно все очень вкусно и красиво. Юнхо даже делает несколько фото еды и выкладывает в сторис, хотя обычно таким не занимается. — Поддерживаю, — соглашается Минги, — но даже так, это стоит всех своих денег. — О да, — говорит Юнхо. — Хотя, я знаю, какая еда вкуснее этой. — И какая? — Твоя. Палочки Юнхо замирают в воздухе. Он ловит теплый, влюбленный взгляд Минги на себе, и это заставляет его сердце начать плавиться. — Да из меня такой повар, — отмахивается Юнхо, — я умею готовить только что-то простое. — Дело не в простоте или сложности, а в том, что кто-то тратит свое время, чтобы ты был сыт. — И кто-то потом ланчбоксы не возвращает. Юнхо как-то не придавал большого значения своей готовке. Его родители озаботились тем, чтобы научить его готовить хотя бы что-то простое, чтобы он мог себя обслужить. Не сказать, что он любит это дело, но оно нисколько его не напрягает. Он и подумать не мог, что для Минги важен тот факт, что он подумал о нем и приготовил несколько раз и для него тоже. — Я принесу твои ланчбоксы, завтра же, — обещает Минги, — ну, или мы можем пойти ко мне после ужина, и ты заберешь их сам. — Думаю, твой сосед не будет рад моему визиту, — Юнхо наклоняется ближе к Минги, тот вторит его действиям, — мы довольно шумные. — Это проблема. Минги уже не первый раз думает о том, что им было бы проще съехаться с Юнхо. Да, они встречаются едва ли неделю, но и до этого, и сейчас они проводят очень много времени вместе. Минги разве что ночует у себя дома и то не каждый день. Но озвучить эту мысль он не решается. Это будет все же слишком поспешно, а спешка ни к чему. Может быть даже хорошо, если у них будет именно такой опыт отношений, когда ради встреч друг с другом и возможности побыть только вдвоем приходится выкручиваться. — Хотя я могу попросить Сана, чтобы он не дал ему прийти домой сегодня, — говорит Юнхо. — Сана? Причем тут он? — удивляется Минги. — Как он сам мне сказал, они «контактируют». Что он имел в виду под этим, понятия не имею. Но я знаю, что он с Уеном сегодня потащился тусить. Может быть, им стоит потусить подольше. — Как интересно порой всё оборачивается, — говорит Минги, — но твое предложение мне нравится. Юнхо действительно просит Сана по возможности занять Уена как можно дольше. Сан: развратничать собираетесь? Сан: одобряю Сан: постараюсь не дать Уену вам помешать. Если не получится, я сообщу Сан: предохраняйтесь Он показывает ответ Сана Минги. — Но я не хочу еще домой, — говорит Юнхо. — Вообще-то я думал, что мы немного погуляем по набережной, — отвечает Минги, — мы можем дойти до того дерева, где мы… Он не договаривает с таким лицом, будто они там делали что-то большее, чем просто поцелуи. Много поцелуев и поползновений под одежду, если быть совсем уж честными. Это было в тот день, когда они пошли гулять после «случая» в раздевалке, и осталось приятным воспоминанием. — Хорошая идея, — соглашается Юнхо. Минги оплачивает счет, помогает ему надеть пальто, а потом берет за руку и уводит на улицу. В ближайшем киоске они покупают фрукты в карамели и пытаются одновременно накормить ими друг друга и сделать фото. Получаются не самые удачные фотографии, но удалить их рука не поднимается ни у одного, ни у другого. — Я хочу физическое фото в память об этом вечере, — говорит Юнхо и после этих слов ведет Минги искать ближайший фотосалон. Во время поисков они пару раз крадут друг у друга пару быстрых поцелуев. Фотосалон находится спустя минут пятнадцать. Со своим ростом они едва помещаются в единственной свободной фотобудке, что способствует четырем фото, где они выглядят совершенно нелепо в попытках поместиться в кадре. Это забавно. — Я хочу еще, — говорит Юнхо. Устав от неудобной позы, он уверенно усаживается на колени Минги. На первом фото они просто улыбаются в камеру, на этот раз уже не корча смешные рожи. На втором фото — смотря друг на друга. На третьем фото запечатляется вполне себе невинный чмок в губы. А на четвертом — невинный поцелуй превращается во что-то более откровенное. Они были в разлуке меньше половины дня. Их губы, кажется, до сих пор не пришли в первозданный вид после ночи, полной поцелуев и прочих удовольствий. Но Юнхо хочет еще. Снова и снова. Ему мало. Встреча с Минги одновременно ощущается и благословением, и наказанием. С одной стороны Юнхо счастлив, как никогда раньше, с другой — сходит с ума от страха, что ему разобьют сердце. Хотя если разбитое сердце и растоптанная гордость будет платой за ощущение этих губ на своих и этих рук, которые его прижимают ближе к себе, то это того стоит. Эта мысль заставляет его застыть во время поцелуя. Минги вопросительно смотрит на него, но не отпускает. — Что-то не так? — спрашивает он. Одна его рука гладит спину Юнхо, другая колено. — Да, все нормально. Просто кое о чем подумал… — Я не сделал что-то не так? — в ответ Юхно снова его целует. — Наоборот. Все так. Все очень хорошо. Я и не думал, что мне будет так хорошо с кем-то. Мне очень хорошо с тобой. Он крепко обнимает Минги. Тот тоже обнимает его сильнее и прячет в чужом плече улыбку. Ему даже в некотором роде становится стыдно за то, что во время их, скажем так, разногласий он собирался в принципе отделаться от всех новых людей в его жизни, в том числе и Юнхо. Как много бы он потерял, если бы все действительно так сложилось? Несоизмеримо много. Забрав фото, они возвращаются на набережную. Пожилая пара, прошедшая мимо, недовольно косится на их переплетенные руки, что побуждает Юнхо специально поцеловать Минги в щеку у них на глазах. — Провокатор, — подмечает Минги с улыбкой. — Вообще я не из тех, кто любит выставлять отношения напоказ. Но иногда вот такое бесит. — Кстати об этом. Если вдруг кто-то спросит, я могу сказать, что мы встречаемся? — Да. Тебя же такой формат отношений устраивает? — Угу, мне так комфортнее всего. Минги договаривает и чувствует, как что-то коснулось его носа. Он смотрит наверх. Снег. Первый снег. Он переводит взгляд на Юнхо. Их взгляды встречаются. — Теперь мы точно словно герои романтической дорамы, — говорит тот, — шикарный ужин в ресторане, прогулка в сумерках, совместные фото и первый снег, как по заказу. — Это плохо? — уточняет Минги. — Это идеально.

***

Уен чувствует себя ужасно. Сначала он сломал голову вопросом, что надеть. Большинство его вещей, как некстати, были в стирке. Потом еще Минги приперся, окрыленный своим банальным свиданием с Юхно, на которое поперся в рубашке и костюме, и этот его прикид посеял еще больше сомнений в голове у Уена. Сан его, конечно, не на свидание позвал, но все же стоит хотя бы в день рождения одеться красиво. Так ведь? В итоге в ход пошла одежда, которую он покупал, чтобы больше походить на Сонхва, потому что она выглядела приличнее всего и самое главное была чистой. Брюки, свободный кардиган, который почти полностью скрывал футболку с уродским рисунком с Губкой Бобом. Другого варианта не было, потому что она было единственная чистой. Потом негативно на его настроение повлияли попытки уложить волосы, которые так и не увенчались успехом. Понял Уен только то, что ему пора стричься и покороче, чтобы таких проблем не было. Но на этом все не закончилось. В метро он жутко вспотел, и какой-то мужик наступил ему на ногу, испачкав ботинки. Пришлось заходить в магазин за салфетками. Протирая свою обувь, Уен надеялся только на то, что Сан не припрется в каком-нибудь ослепительно прекрасном виде, на фоне которого он сам будет выглядеть как картошка. Проросшая. И подгнившая. Вообще о Сане он в принципе старался не думать, что совсем тупо, когда идешь проводить непосредственно с ним свой день рождения. Но если Уен позволит мыслям о нем и его мотивах роиться, то все станет еще хуже. Для себя он решил, что раз Сану его жалко и хочется потратить деньги, то ладно. Пусть. Может, Уен хоть поест не за свой счет. Уже плюс. Но окончательно настроение портит звонок от родителей. Стандартное пожелание счастья, успехов и здоровья не очень-то его и радует. — Как будешь отмечать? Не хочешь приехать домой? — спрашивает отец. — Эм, я буду с другом отмечать, — отмахивается Уен. Только не домой, только не в этот день. Он точно знает, что поздравления от них быстро перерастут в чтение моралей и в сравнения с детьми их друзей и коллег. Обычно после такого Уену хочется сигануть с моста. — С Есаном? Вы все еще общаетесь? Ты давно про него ничего не говорил. — Эм, с другим другом. Вообще-то Сана даже с натяжкой другом не назовешь, но лучше так, чем объяснять тонкости их взаимоотношений родителям. Им лучше вообще знать про его жизнь поменьше, чтобы не волноваться. — С другим? У тебя, что, есть еще друзья? Это не было сказано с издевкой, но искреннее удивление будто скребет его сердце изнутри, а потом сыпет солью на рану. Насколько жалкая его жизнь, что родители удивляются тому, что у него есть друг? Хотя, еще более унизительно то, что это даже не так на самом-то деле. И он снова им врет, что не доставляет ему удовольствия тоже. — Да, пап, мне уже пора. Я приеду как-нибудь до нового года, — обещает он. Разговор на этом заканчивается, когда он как раз входит в торговый центр. Сан уже ждет его у входа. Пальто расстегнуто, сумка висит на плече, в руках телефон, на котором он что-то быстро печатает. Выглядит он… Свежо. Наверно, это подходящее слово. Девочки-подростки, проходя мимо него, заглядываются, а потом смущенно хихикают. Это заставляет Уена тяжело вздохнуть. Они здороваются, и Сан ведет его в сторону фуд-корта, но, к удивлению Уена, они так и не занимают ни один из столов в общем зале. Вместо этого Сан приводит его ко входу в отдельное заведение, где значительно дороже. И это уже чересчур, о чем он и говорит ему. — Да брось, мы же празднуем. Да и я плачу. Ты вообще не должен париться. — Это неправильно, — ворчит Уен, — мы на такое не договаривались. Я думал, мы перекусим чем-то простым и дешевым. — Два плюс два равно пять — неправильно, а это правильно. Я тут бескорыстно на тебя деньги хочу потратить, просто наслаждайся. Ну и заодно я хочу съесть стейк именно отсюда. Перестань думать. Да кто вообще на кого-то просто так деньги тратит? Жалость Сана к нему заходит как-то слишком далеко. Ну или на самом деле он нагло врет и что-то ему все-таки от Уена нужно, раз уж он его задабривает стейками. — Милая футболка, — говорит Сан, когда они садятся за стол уже без верхней одежды. Верхняя пуговица кардигана расстегнулась, показывая рисунок с Губкой Бобом. Уен быстро ее застегивает. — Издеваешься? — Сан закатывает глаза на его вопрос. — Нет, — отрезает он, — прекращай искать подвох в каждом моем слове или действии. Это оскорбительно. — Точно, извини. Если для Сана это оскорбительно, то для Уена это все, мягко говоря, непонятно. — Я как-то выступал в футболке со Сквидвардом в розовой пачке, — говорит Сан, — была бы она нормального размера, я бы ее носил каждый день. — Серьезно? У вас же там обычно грязные танцы, как футболка со Сквидвардом в розовой пачке может вписаться во что-то такое? — Это была пенная вечеринка с морской тематикой. — Как скучно я живу, — как бы про себя говорит Уен, утыкаясь в меню. Неважно, насколько нелепый рисунок на футболке, если она мокрая липнет к такому телу, как у Сана. Подумав об этом, Уен поджимает губы и старается сосредоточиться на выборе еды. Невольно он выискивает взглядом самое дешевое, но даже на эти позиции в меню цены довольно сильно кусаются. — Ты можешь выбрать сам? — спрашивает Уен. — Тебе разве не хочется чего-то самому? — Я обычно ем то, что осталось невостребованным в столовой и лапшу быстрого приготовления, мне все будет вкусно. — Ладно, у меня нет настроения спорить, — говорит Сан, фыркнув, — алкоголь будешь? — Эм, нет. Не надо. Сан заказывает им стандартные горячие закуски и по стейку. Уен надеется, что это не будет то полусырое нечто, которое частенько мелькает у него в ленте рекомендаций от фуд-блогеров. — У меня такое чувство, будто я тебя мучаю, — говорит Сан, подпирая голову рукой. — В смысле? — У тебя реально вид мученика. Если ты не хочешь быть тут со мной, то можешь не терпеть и уйти. Серьезно. Последнее, чего мне хотелось бы, — это заставлять тебя чувствовать себя плохо. Тем более в такой день. В его словах нет недовольства и раздражения, и это только усиливает растерянность Уена. Никто никогда не запаривался насчет его дня рождения. В его семье вообще особо пышно ничего не праздновали, да и у него не было компании друзей, которая врывалась бы с тортом и поздравлениями в полночь. — Почему ты это делаешь? — спрашивает Уен. — Почему ты пытаешься меня порадовать? — А почему нет? Сан отвечает вопросом на вопрос, потому что сам не знает ответа. То, что происходило и происходит сейчас между ними сложно даже назвать каким-то одним словом. И он не уверен, что все дело только в его натуре, которая не может пройти мимо того, с чем он может помочь. Возможно, дело еще в том, что ему хочется увидеть Уена в хорошем настроении хотя бы один раз. А может быть это связано с тем, что теперь, когда Хонджун для Уена стал болезненным, но все равно уже прошлым, изначальная симпатия к нему стала возвращаться. Сан хоть и пытается гнать эти мысли куда подальше, но все же не может отрицать свою симпатию к нему. Удивительно, что она не испарилась окончательно после всего, что Уен выкинул за время их знакомства. — Чувствую себя твои благотворительным проектом. —- Это не так, — тут же отрицает Сан, — я просто хочу тебя порадовать в твой день рождения, ладно? Хотя бы вкусной едой. — Ты делал такое для кого еще? — Что именно? — Ну, вот такое внезапное празднование дня рождения для малознакомого человека за твой счет, такое бывало уже? — Нет, это впервые. И ты считаешь нас малознакомыми? Разве я не знаю о тебе больше, чем кто-либо другой? Точно. Уен почти впадает в ступор от осознания, что Сан и правда знает о нем то, что не знает больше никто. Эта мысль заставляет его поежиться. Как же так жизнь сложилась? — Тебе не по себе от этого? — спрашивает Сан, заметив его реакцию. — Да, — Уен делает глоток газировки, — но скорее от того, что я и не заметил, что так получилось. — Я тоже не думал, что буду тебе плакаться. В принципе не думал, что буду плакаться. Я, кстати, так толком и не поблагодарил тебя толком за то, что ты поддержал меня после ссоры с Чонхо. Спасибо за это. Уен даже не помнит, когда ему кто-то говорил спасибо последний раз. Слышать это приятно. На его губах даже проступает едва заметная улыбка. — Да ладно, я ничего особенного не сделал. Ты возился со мной куда больше. Я бы на твоем месте давно бы себя отпиздил, — он говорит это слишком громко. Люди за соседним столиком оборачиваются на него с недовольством во взгляде. Сан прыскает со смеху из-за уморительного лица сконфуженного Уена. — Какие нежные уши у местного контингента, — ворчит Чон и делает еще один глоток газировки. — Сделай еще раз такое лицо, — просит Сан. — Что? Какое? — Ну, когда ты смутился сейчас, у тебя было такое смешное лицо, — Уен показывает ему язык, — ты очаровательный. Чон шумно сглатывает. Очаровательный? Придумал же. От дальнейшей неловкой тишины их спасает официант, принесший им их заказ. Стейки, заказанные Саном, не сырые, это радует. Разговор уходит в сторону еды. Безопасная тема, за исключением того момента, когда Сан тянется через стол к нему с салфеткой, чтобы вытереть его рот от соуса. Уену хочется убежать каждый раз, когда он выдает что-то такое. Ему не по себе от этих актов заботы. Или как это еще можно назвать? После еды они покупают билеты в кино. В ожидании сеанса они играют в аэрохоккей, Уен выигрывает, но он абсолютно уверен, что Сан ему поддался. Зал кинотеатра занят лишь на треть. Желающих посмотреть тупейший пошлый ромком было немного. Уен первую половину фильма закатывает глаза на каждую туалетную шутку, а потом начинает пялиться на парочку, сидящую чуть ниже. Видно, что до фильма им совсем нет дела. Они то и дело поворачивают головы в сторону друг друга, говорят что-то, но никто из них так и не решается на поцелуй, хотя понятно, что оба очень этого хотят. Он случается почти в самом конце фильма, когда они оба не выдерживают напряжения и желания. Внутри Уена что-то ноет, когда он видит их поцелуй, но взгляда не отводит. Ему очень интересно, каково это, когда чувства взаимны? Он бы многое отдал за то, чтобы испытать это. — Пойдешь со мной в бар? — спрашивает Сан, когда в зале включается свет. — Мне нужно там поработать немного. — А я буду смотреть, как ты танцуешь? Я уже видел. Я лучше домой пойду. — Танцевать не буду, сегодня только девушки выступают. Другая работа. Покажу тебе закулисье. Да и что тебе дома делать? Потаскайся со мной еще. Сан не упоминает, что Юнхо и Минги собрались продолжать свое свидание в квартире Уена и Минги. Чон мнется, но в итоге снова позволяет ему повести его туда, куда Сану вздумается. По дороге до бара они обсирают ту чушь, которую посмотрели, но приходят к выводу, что лучше это посмотреть в день рождения, чем фильм на какую-то тяжелую социальную тему, который недавно вышел в прокат. Общественные проблемы — не то, что им нужно, не сейчас. В бар Сан его проводит через служебный вход, бросив скучающему охраннику то, что он с ним. Достав ключ из сумки, он открывает одну из дверей в длинном коридоре и пропускает Уена вперед. — Я и забыл, когда здесь было так тихо в последний раз, — говорит Сан и закрывает за собой дверь. Уен осматривает помещение, что-то среднее между костюмерной, гримерной и комнатой отдыха. Сан бросает пальто и сумку на один из стульев неподалеку от входа. — Это мой стол, можешь туда скинуть шмотки. Он так и делает. — Вам бы отдельное помещение для костюмов заиметь, — подмечает Уен, наблюдая за Саном, который перебирает вешалки с костюмами, — тут бы дышалось легче. — Большинство костюмов мы храним у себя дома, особенно которые для более зрелищных выступлений на выходных или по праздникам. И девушки-танцовщицы тоже так делают. Здесь только то, что используют по будням, ничего особенного. Нет смысла для пары рейлов выделять какое-то еще помещение. — М-м-м, понятно. — Вот она, — Сан действительно достает футболку, о которой говорил в ресторане, — хочешь подарю? — Она мне мала. — Она не мала, просто укороченная и по фигуре. — Это часть костюма. — Вряд ли я ее надену снова. Держи. Она чистая. Сан все равно сует ее ему в руки, а сам уходит, обещая вернуться через пару минут. Уен осматривает помещение еще раз, задаваясь вопросом, что он тут вообще делает? Лучше бы пошел домой. Хватит ему этого акта социализации, хочется свернуться под одеялом и провести пару часов скроля тиктоки. Возвращается Сан и правда быстро. Дает ему банку газировки, а сам садится за свободный гримерный стол, раскладывает перед собой какие-то документы и достает свой айпад. Уен заинтересованно глазеет, не понимая, что тот делает. — Разве ты не танцор? Что за документы? — спрашивает он из любопытства. — Я танцор, а еще раньше я здесь работал барменом. И официантом. А теперь помогают управляющему с бумажной волокитой. Я же типа на юриста учусь, немного разбираюсь. — Об электронном документообороте здесь не слышали? — Сан только хмыкает на его вопрос. — Столько бумаги. — Мне нужно минут двадцать, максимум полчаса. Потом можем потанцевать или выпить, если хочешь. — Посмотрим. Уен пялится на то, как Сан читает поправки в трудовые договоры и удивляется в принципе наличию чего-то такого в таком месте. Почему-то ему казалось, что такие заведения официально не нанимают сотрудников. Хотя с другой стороны, это довольно «приличное» место. Не люксовое, конечно, но и не совсем уж сомнительное. Он садится на небольшой диванчик, играет в игру на телефоне, попивая газировку, пока ему не надоедает. На его коленях все еще лежит футболка со Сквидвардом в пачке. Сан продолжает сидеть с умным видом над документами, что удивляет Уена. Ему почему-то казалось раньше, что он такой типа бунтарь. Учится из-под палки как попало из-за родителей, пока с куда большим удовольствием зажигает у шеста полуголым. Но раз он помогает с документами, то видимо не так уж и как попало он учится. Неприятное чувство оседает на коже Уена. Ему с его не самыми приглядными оценками всегда неприятно обнаруживать, что те, кто, казалось бы, не блещут умом, как и он, на самом деле не такие уж и глупые. Но в тоже время, он не может не подметить, что за этой стороной Сана интересно наблюдать. Он знает об Уене все, но сам Уен знает о нем совсем немного. Ему было бы спокойней, если бы он тоже знал больше о Сане, чтобы уравновесить осведомленность друг о друге. Дело лишь в этом. — Еще пять минут, хорошо? — просит Сан, заставив его вздрогнуть. — Да, не торопись. Взгляд Уена падает на футболку опять. Он не знает, зачем, но решает примерить ее. Кардиган и его собственная футболка остаются лежать не аккуратной кучкой на диване. Уен подходит к зеркалу в пол. На нем эта футболка смотрится странно. Он никогда не носил такие вещи. Возможно на спортивной фигуре Сана она и выглядела сексуально, несмотря на кринжовость рисунка, но на нем она выглядит просто кринжово. Сан опять заставляет его вздрогнуть, когда внезапно оказывается за его спиной. — Что ты.? — спрашивает Чон, когда Сан тянется руками к его волосам. — Стой смирно. Уен слушается, удивляя этим сам себя. Сан завязывает часть его волос в хвостик. Он сам тоже так делал, когда они мешались, но это никогда не выглядело так симпатично. После этого Сан бесцеремонно оттягивает его брюки под недовольство Уена, в чем-то убеждается и расстегивает его ремень. — Если я его сниму, брюки не свалятся к коленям? — спрашивает он. Его дыхание задевает шею Уена, который и без этого вытянулся, как струна от его странных действий. — Нет, но будут на бедрах болтаться, — отвечает он неуверенно, но позволяет Сану вытащить ремень из шлевок. Брюки действительно сползают ниже на несколько сантиметров, показывая резинку его трусов, лишенную названия какого-либо бренда, потому что они были куплены в супермаркете. Со скидкой. — Тебе бы еще глаза подкрасить. Получилось бы… — говорит Сан. — Развязно, — заканчивает за него Уен. — Серьезно, давай накрашу? — Зачем? Сан не отвечает, тащит его к своему столу, усаживает прямо поверх их верхней одежды, лежащей на стуле, и достает из выдвижного ящика косметику. Уен ворчит и пытается увернуться, не понимая, почему вообще сюда приперся. Но Сан упорно продолжает измываться над его лицом. Красит не только глаза, но и губы. — Что ты пытаешься из меня сделать? Стриптизера? — Мы здесь танцоры, — автоматически исправляет Сан, — будет классно. Может, даже подцепишь кого-нибудь сегодня. — Кто ко мне подойдет, если сегодня ко мне уже прицепился ты? — ворчит Уен. Сомнительные знакомства в баре — не то, что ему сейчас нужно, Чон уверен. Кровать, одеяло и тиктоки — вот, что ему сейчас надо, а не вот это вот все. — Что ты вообще сегодня со мной делаешь? — Развлекаю тебя, — говорит Сан, наконец-то убирая косметику обратно. — Мне не весело, — отрезает он. Сан опирается на подлокотники стула по обеим сторонам от Уена и, наклонившись ближе, впивается в него жутким взглядом. Будто место приветливого и заботливого человека занимает кто-то другой. — Правда что ли? — спрашивает Сан. — Так уж не весело? У Уена не находится слов для ответа, хотя, казалось бы, меньше минуты назад он утверждал это вполне уверенно. Ему хочется отвести взгляд, но он так и не делает это. Не решается. Что-то распространяется в воздухе, отчего становится жарко. — Иди сюда, — Сан тащит его обратно к зеркалу в пол, — красиво ведь. В интернете Уен видел парней, которые одевались подобным образом. На ком-то другом ему может и нравилось, как это выглядит, но не на нем. Он чувствует себя голым. — Значит, тебе такие парни нравятся? — спрашивает Уен. Хонджуну нравится утонченный Сонхва, который носит преимущественно закрытую одежду, более официальную, пусть и часто довольно необычного кроя. Сану похоже нравятся те, кто одеваются как развязные малолетки. Интересные контрасты в предпочтениях. — Не совсем, — Сан прижимается к нему со спины, голову кладет на его плечо, одну руку кладет на оголенный живот. Его рука горячая. Очень горячая. — Тогда зачем ты меня так разукрасил? — спрашивает Уен, облизывая пересохшие губы. — Думаешь, я сделал это для себя? — А, точно, ты же хочешь, чтобы я кого-то подцепил, — он пытается вырваться из чужой хватки, но его удерживают на месте. — Чего ты такой нервный? Не думал, что тебя можно смутить таким нарядом. Почти все прикрыто. Идем. Сан берет свой телефон, ключ от гримерной и его за руку, а потом ведет по длинному коридору в основной зал. — Я совершенно деревянный, помни об этом и не смейся, — предупреждает Уен. — Всем будет плевать на твои навыки танцев, — Сан закатывает глаза, — и я бы не стал смеяться над тобой в любом случае. Когда они вливаются в танцующую толпу, Уен снова задумывается о том, что вообще он сегодня делает? Почему он согласился на все, что затеял Сан? Неужели он настолько отчаялся от одиночества, что готов позволить платить за себя в ресторане и кино и вывести в таком виде на танцпол? И все еще точно не ясно, почему Сан это все делает? Потому что Юнхо занят сейчас с Минги, с которым начал встречаться, а Чонхо с ним больше не общается из-за Есана? Ему просто не с кем тусить? Поэтому он такой добренький? — Хэй, ты сегодня тут, — к Сану прилипает какой-то парень, — посидишь с нами? Сану ведь не составило бы труда найти компанию или даже нечто большее и сегодня, и в любой другой день. Почему он предпочел играть с Чоном в благотворительность? — Нет, извини, — Сан отпускает руку Уена, но тут же прижимает его к себе за талию, — я уже занят. — Жаль, — парень бросает быстрый, оценивающий взгляд на Уена, — значит в другой раз. — Ты можешь пойти с ним, — говорит Чон, — ты уже достаточно нянчился со мной сегодня. — Ты не рассматривал вариант, — Сан снова обжигает горячим дыханием его ухо, — что я просто хочу провести время с тобой? — С чего бы? Мы даже не друзья. — Определенно не друзья. После этих слов Сан опускает руки ему на бедра и побуждает двигать ими в такт музыке, бьющей по ушам. Они танцуют вместе, прижимаясь друг к другу. Конечно, они не одни такие, вокруг немало парочек, который делают куда более непристойные вещи. Но даже от менее откровенных действий, у Уена кипит кровь. Испарина покрывает его тело. То, что он старательно гасил сегодня весь день, надвигается на него лавиной. Это так не хотелось признавать, но ему нравится. На самом деле ему очень сильно нравится все то внимание, которым его одарил сегодня Сан. Пусть оно и вызывает больше вопросов, нежели ответов, даже пугает в некотором роде. Но все равно от этого очень приятно, даже если на самом деле у Сана не добрые, а самые ужасные мотивы. Уену все же упорно не верится в то, что тот к нему добр просто из жалости. Не было еще такого, чтобы к нему так хорошо относились без причины. Но если он озвучит эту мысль, то Сана наверняка это снова заденет, поэтому он помалкивает. Молчит и позволяет ему лишить их последнего расстояния, которое мелькало между ними. Уен откидывает голову назад на плечо Сана, который тут же проводит по его шее носом, а потом оставляет едва ощутимый поцелуй. И после этого сразу же отстраняется, словно испугавшись. Не понятно почему, но Уен заводит свою руку назад, возвращая голову Сана на место, снова сокращая расстояние между ними. Что-то меняется в этот момент. Будто щелкает переключатель. Сан буквально присасывается к его шее, одной рукой удерживая Уена за подбородок, а другой залезает под футболку. В шуме музыки не слышно, как с его губ срывается стон. Но все резко заканчивается. В мареве возбуждения, они даже не сразу понимают, что музыка сменяется сиреной. В зал проникает дым и запах гари. Толпа начинает визжать и бежать в разные стороны в панике. Сан хватает его за руку и тащит к выходу, но сзади на них наваливается кто-то тяжелый, и их руки расцепляются. Уен теряется в толпе. Сана, несмотря на попытки найти его, поток людей выносит на улицу. Стоя у входа в бар и пытаясь высмотреть в лицах знакомое лицо, его окутывает такой жуткий страх, какого он не испытывал никогда раньше. Гарью начинает пахнуть даже у входа, а зал все больше заполняется дымом. Сану приходится отойти чуть дальше, чтобы им не надышаться. Еще несколько минут назад ему казалось, что самое ужасное, что он испытывал, это его попытки отговорить себя от того, что страшно хотелось сделать. Сделать с Уеном. С Уеном, который бы скорее всего легко согласился на все то, что он бы ему сегодня предложил под влиянием обстановки. И вероятно, если бы это случилось, то в моменте они бы испытали очень яркие чувства и эмоции, но потом это бы разрушило все. И тот косой картонный домик, который представляли из себя их странные отношения, и без того разрушенного Уена. Ничего бы не осталось, а этого ему не хотелось. Сан убеждал себя, что еще чуть-чуть, и он остановится. Еще чуть-чуть, и он отойдет, отвезет Уена домой, а сам уедет куда подальше от него. Он напоминал себе, что Хонджун Чоном еще не забыт, что с ним самим Уен хотел переспать не от желания, а в надежде на помощь взамен. Он напоминал себе обо всем том мусоре, который забивал голову Уена и мучил его. И все равно никак не мог остановиться. И что с этим всем делать, Сан не знал. Ему никогда не составляло труда оторваться от кого-то. Он легко мог прекратить близость в любой момент. Но не сегодня. Да, Уен ему понравился сразу же, просто потому что он симпатичный. Симпатичный и печальный. Ему нравились такие и раньше. Но никто не вызывал в нем ничего большего этой самой симпатии. А Уен вызывал в нем много чего. И симпатию, и разочарование, и отторжение, и обиду, и раздражение, и жалость, и желание помочь ему, и желание заставить его улыбнуться, и желание им обладать. Последнее сегодня особенно сильно дало о себе знать. Еще в кинотеатре Сану пришлось давить в себе желание его поцеловать. А Уен бы ему позволил, он уверен, судя по тому с какой завистью он смотрел на влюбленную парочку, сидящую впереди. И с течением вечера все только усугублялось. Но теперь, когда они потерялись в толпе, когда из бара валит дым, когда улицу заполняют крики и сирены пожарных машин и машин скорой помощи, Сан испытывает сковывающий все тело ужас, потому что среди этой толпы не может найти Уена. От мысли, что его затоптали паникующие клиенты бара, который был забит максимально в выходной день, и он задохнулся, Сан не может даже вздохнуть нормально, но упорно пытается пробраться обратно внутрь, забыв о собственной безопасности. Ему не дают это сделать чужие руки, которые резко разворачивают его к себе. Мгновение на узнавание, и Уен бросается к нему на шею. — Как хорошо, что ты тут, я боялся, что ты не вышел, — говорит Чон. Очень тихо говорит. Сан едва разбирает его слова. Секундное облегчение от того, что они нашлись, сменяется ужасом снова, потому Уен обмякает в его руках.