the life of spies is to know, not to be known/жизнь шпионов — знать, а не быть узнанным

      На следующий день после построения я иду рядом с Рианнон собирать вещи для занятий, когда слышу знакомый птичий свист. Рианнон останавливается рядом со мной, когда я замолкаю и тяжело вздыхаю. Я вижу, как он многозначительно стоит у дверей Драконьей Ротонды. Чувствую, как его взгляд сверлит меня в висок. Честно говоря, Дайну не хватает той тонкости, которую я так ценю. Он просто слишком прямолинеен.        — Что это было?       — Дайн. Кажется, он зовёт меня. Если меня не будет на инструктаже, отправляй поисковую группу в Квадрант Писцов. Если его не будет на инструктаже, не отправляй поисковую группу никуда, потому что я, скорее всего, его убила, и мне понадобится сообщник.        Рианнон смеётся и закатывает глаза. — Я уже присмотрела, где спрятать тело, Ви. Я возьму твою сумку, и ты сразу же отправишься туда.        — Ты лучшая. Если Тара когда-нибудь тебя обидит, я обязательно буду драться с ней за твою честь.        Рианнон смущённо морщится и пихает меня в сторону зова. — Заткнись, я только сказала, что считаю её красивой.        — Как будто это не расплата за то дерьмо, что вчера творилось во дворе, — дразню я Рианнон, уклоняясь от её шлепка.        Я лишь мгновение могла любоваться прекрасными витиеватыми резными драконами в ротонде, пока Дайн не утащил меня за руку к колонне красного дракона, причиняя мне почти боль. Я с раздражением оттолкнула его и разжала пальцы. Дайн всегда так сильно меня хватал? Или это ещё одна черта характера всадников?         — Чем я могу вам помочь, командир отряда?       Он стонет и пытается снова схватить меня за руку, но я отталкиваю его. — Не будь такой, Ви. Ты же знаешь, я хочу для тебя только самого лучшего. Пожалуйста, просто позволь мне помочь тебе выбраться отсюда. Скоро у тебя будет твоё первое испытание, и на мате я ничем не смогу тебе помочь.        — Не тебе решать, что для меня лучше, Дайн. Мы давно не виделись. Я теперь другая, и желания у меня другие.       — Что, теперь ты хочешь умереть? Пожалуйста, пожалуйста, просто выживи. Ради меня.        — Нет, я хочу жить для себя. Ты бесишься, что я не хочу «просто выжить», чтобы тебе было легче.       Дайн поворачивается и начинает расхаживать передо мной. Я вижу отчаяние в очертаниях его плеч. На мгновение мне кажется, что он вот-вот расплачется, как всегда в детстве, когда я получала травму.       — Вайолет, ты всегда была упрямой, но это просто смешно. То, что ты читала книги о том, как быть всадником, ещё не значит, что ты вообще что-то знаешь!       Моя растущая симпатия к нему иссякает, словно водоём во время засухи. Я вздрагиваю, и он протягивает ко мне руку, словно хочет забрать слова обратно. Я кладу обе руки на кинжалы по бокам, и он позволяет своей руке упасть в пространство между нами, вместо того чтобы прикоснуться.       — Позволь мне быть предельно ясной, Дайн Аэтос. Да, моя мать заставила меня прийти сюда. Нет, я не уйду. Да, у меня проблемы со здоровьем. Нет, я не слабая, и нет, мне не нужна твоя помощь. Говори со мной так, как я этого заслуживаю — потому что я, чёрт возьми, заслуживаю — или можешь вообще со мной не разговаривать. Я не буду тебя в этом винить.        Его глаза расширились. — Ви, я умоляю тебя…       Я перебила его: — Умоляй. Но это ничего не изменит.       Я знаю, что Дайн заботится обо мне, но он не может вечно меня защитить. Я бы и не хотела, чтобы он это делал.        — Беспокоиться стоит не только о трудностях, Ви! Твоя мать нажила себе врагов. Ты станешь ходячей мишенью для любого, кто имеет претензии к Генералу. Как думаешь, почему Риорсон перевёл наш отряд? Если ты не уберёшься отсюда, он тебя убьёт!       Я вздыхаю от усталости. — У Риорсона была прекрасная возможность столкнуть меня у входа на парапет. Судя по тому, как на него смотрят все вокруг, держу пари, если он действительно хочет моей смерти, даже прогулка отсюда до Архивов его не остановит.        Дайн качает головой. — Ты и половины не знаешь, Ви. Он силён, безжалостен и кровожаден; недаром его выбрал синий дракон, особенно такой, как Сгаэль. Она ничуть не хуже. Кэт говорил мне, что другие драконы даже не любят находиться рядом с ней.       Синий дракон связан с Ксейденом. С той, что смотрела на меня так, словно пыталась заглянуть мне в душу. Вполне логично. У Ксейдена в башне было похожее выражение лица. Но слова Дайна меня не смущают. Я уже решила, что не буду бояться Ксейдена, пока он не даст мне повода, а, как так ласково заметил Дайн, я всегда была упрямой.          Я всё ещё могу воспользоваться возможностью раздобыть побольше информации. Назовём это моим фатальным недостатком. — А какая у него печать? Я заметила, что он не носит нашивку.         — Он — повелитель теней. Что, по-твоему, это говорит о его внутренней сути?       Сила печати — не так буквальна, как намекает Дайн. Он хочет, чтобы я считала повелителя теней злом, словно проявление его сил доказывает, что он будет прятаться за углом, готовый перерезать мне горло, просто потому что может. Это единственное доказательство, которое мне нужно, что Дайн всё ещё видел мир в чёрно-белом цвете. Как будто всё так, блядь, просто.        Может быть, Ксейден — человек, который видел слишком много тьмы в своей жизни? Может быть, он чувствует себя в безопасности, когда окутан тенями и скрыт от других? Может быть, он просто по-настоящему наслаждается тишиной и красотой ночи?        О чём я думаю?        — А какая у тебя печать, Дайн? — вдруг спрашиваю я. Он мне скажет? Или мне придётся самой догадываться?        Он на мгновение замирает, но его ответ ожидаем, даже отрепетирован. — Моя — секретная.        И что это говорит о тебе, Дайн?        Я тяжело вздыхаю. — Поняла. Но нельзя ожидать доверия, если сам его не оказываешь, Дайн.       Он колеблется быстрее, чем я ожидала. — Я доверяю тебе, Вайолет. Ты должна знать, что ты важна для меня. Я… я умею читать недавние воспоминания.       У меня кровь стынет в жилах от мысли о последствиях. Это может обернуться для меня очень плохо.        — Разве они тебя не убили бы? Это очень похоже на чтение мыслей. — Я стараюсь говорить обеспокоенным тоном.        Дайн качает головой. — Она ограничена тактильным контактом, так что я представляю меньшую угрозу безопасности.        Блядь, он для меня опасен. Я отчаянно пытаюсь придумать ответ. Мне нужно знать, как это работает, иначе он вытащит воспоминания из моей памяти и всё испортит. Думай, думай, думай. Манипулировать, заигрывать или отвлекать?        Больно думать о том, чтобы манипулировать Дайном, предавать его таким образом, но я не могу колебаться ради чего-то столь важного.        Мои руки опускаются, словно готовы схватить кинжалы. Я выдавливаю из себя улыбку облегчения и делаю шаг к нему, но мне приходится поднять взгляд, чтобы встретиться с ним взглядом из-под ресниц. — О, слава богам. Я так рада, что они тебя не тронули. И, если честно… это довольно крутая печать.        Его карие глаза смягчаются, и он дарит мне лучезарную улыбку. — Спасибо, Ви. Мне повезло.        — Должно быть, у тебя очень сильный дракон, раз ты получил такую ​​силу. Как ты понял, что это она? — спросил я с наигранным невинным любопытством. — Мне кажется, я бы подумала, что схожу с ума.        Дайн потирает затылок и тихонько смеётся. — Это случилось прямо во время спарринга, можешь себе представить. Второкурсник захватил меня в захват, и я потянулся назад, чтобы схватить его за плечи. В ту же секунду, как я коснулся его лица, я вдруг увидел, как он ест овсянку на завтрак. Я практически рванул обратно в свою комнату.        Чёрт, он пытался коснуться моего лица в первые пять минут нашей встречи. Мои сомнения манипулировать им тают и умирают. Я буду носить своё предательство на своём предательском сердце, как знак чести, если это поможет мне приблизиться к истине.        Я тихонько хихикаю. — Тебе повезло, что ты не увидел более ранние события. В этом квадранте? Ты бы наверняка увидел его сожительницу с прошлой ночи.        Его смех до сих пор душераздирающе знаком, словно находишь старый любимый свитер, который, казалось, потерял, но он уже не тот. — Использовать печать, чтобы подглядывать? Боже мой, Сорренгейл, как ты изменилась.        — Ты и половины не знаешь, Аэтос, — поддразниваю я в ответ. Мне нужно вежливо завершить этот разговор, чтобы избежать подозрений. Дайн Аэтос больше никогда не поднесёт руки к моему лицу. Я улыбаюсь и толкаю его плечом — это самое большее, на что я готова. — Я скучала по тебе, знаешь ли.        — Я тоже скучал по тебе, Вайолет. Не представляю своей жизни без тебя.        — Я сделаю всё возможное, чтобы тебе не пришлось этого делать, Дайн. Но если ты не начнёшь доверять мне больше и продолжишь давить на меня, ты потеряешь меня, даже если я выживу. — Я грустно улыбаюсь ему через плечо и направляюсь к выходу из ротонды.        — Вайолет, пожалуйста, — Дайн хватает меня за голую руку, чтобы остановить, и мне приходится сдержать дрожь. Я говорю себе, что его печать работает не так, но моя реакция «бей или беги» бьётся в груди, словно пытается вырваться наружу.       Я считаю удары сердца, пока мысли проносятся в голове: — «Уходи от него сейчас же. Зарежь его, чтобы он больше никогда не смог к тебе прикоснуться. Уходи от него сейчас же. Зарежь его, чтобы он больше никогда не смог к тебе прикоснуться. Уходи, убегай, убегай, убегай, убегай, убегай…»       Я останавливаюсь на наименее кровожадном варианте и нежно сжимаю его руку, прежде чем отстраниться.        — Пока, Дайн. Мне нужно идти на занятия.        Когда мне наконец удаётся оставить его там, я выхожу из относительного уединения высокой колонны и прохожу мимо нескольких кадетов, слоняющихся вокруг. Прежде чем я успеваю направиться к выходу, я чувствую на себе тяжёлый взгляд. Я небрежно кладу руку на один из своих кинжалов и осматриваюсь, не слишком поворачивая головы… вот, на верхней ступеньке лестницы, ведущей на четвёртый этаж. Ксейден Риорсон смотрит на меня издалека, игнорируя всё, что говорит рядом с ним третьекурсник, вытянувшийся, словно дерево.        Я встречаю его взгляд и поднимаю бровь. — Итак, мы снова встретились, и нет удобного парапета, с которого можно было бы сбросить друг друга. Тебе что-то было нужно, Риорсон?       Я почти не повышаю голос, но знаю, что он меня слышит. Он распрямляет свои массивные руки и быстро спускается по лестнице, так что мы оказываемся на одном уровне, но друг напротив друга. — Возможно, впервые слышу, чтобы кто-то назвал парапет удобным. Просто пытаюсь выполнять свои обязанности, раз уж ты теперь в моём крыле.        Я смеюсь. — И чья в этом вина? Мне что, чувствовать себя особенной из-за того, что ты притащил целый отряд, чтобы подобраться ко мне поближе? Или бояться?       Его глаза вспыхнули непривычным жаром, и он сделал несколько шагов вперёд. Он открыл рот, чтобы ответить, но замер, увидев, как Дайн вышел из колонны позади меня и бросился ко мне.        — Пытаешься нарушить субординацию на второй день? — спрашивает он Дайна с жестокой ухмылкой, без всякого игривого поддразнивания, которого я ожидала. — Я думал, что сам мистер Кодекс будет более строго соблюдать правила.        — Командир Крыла, — ворчит Дайн, но больше ничего не говорит. — Беги отсюда. Он воспользуется любой возможностью, чтобы убить тебя. Я останусь здесь, ему сложнее причинить мне вред, как командиру отряда. Мы продолжим разговор позже. — Он понижает голос, чтобы говорить как можно тише, но я вижу, что Ксейден знает, что он говорит, по тому, как его ухмылка становится всё шире. Рука Дайна тянется к моей, словно он хочет физически притянуть меня к себе, и от этого зрелища у меня закипает кровь.        «Держи свои грёбаные руки при себе», — хочется мне закричать. Я живо представляю, как пихаю его локтем в солнечное сплетение.       — Боги, ты всегда плохо принимал отказы, Аэтос. — Его фамилия возвращает мне немного дистанции, в которой я так нуждаюсь. Он отрывает взгляд от Ксейдена и удивлённо смотрит на меня. — Наш разговор окончен. Я говорила серьёзно.       Я не пытаюсь понизить голос. Я намеренно отхожу от него и поворачиваюсь к Ксейдену, не сводя глаз с Дайна.       Ксейден наблюдает за нами с самодовольной ухмылкой на лице. — Ты слышал её, Аэтос. Командиру отряда неприлично приставать к новичку. Почему бы тебе не свалить?       Дайн стискивает челюсти и хмурится. — Спасибо, Риорсон, но я могу проводить вице-кадета Сорренгейл до класса.        Я закатываю глаза так сильно, что они, возможно, никогда не вернутся на место, но Дайн даже не смотрит в мою сторону. — Ладно, командир отряда, хватит. Он отдал тебе приказ. До свидания, — многозначительно вставляю я.       Дайн ещё раз сердито смотрит на Ксейдена и устало смотрит на меня, но больше не испытывает судьбу. Я поворачиваюсь и провожаю его взглядом, пока он наконец не распахивает большие двери и не выходит из ротонды. Я замечаю, как третьекурсник, стоящий рядом с Ксейденом, с любопытством смотрит на командира крыла, который сокращает расстояние между нами. Он останавливается в нескольких футах от меня.        — Тебе правда нужна помощь с поиском класса, Сорренгейл? — спрашивает он, и я с облегчением вижу, как в его глазах снова появляется свет. Это просто день и ночь по сравнению с его разговором с Дайном. Может, мне не стоит быть осторожнее с Ксейденом?        Мне не терпится снова спросить его, собирается ли он убить меня, но это кажется невежливым после того, как он помог мне сбежать от Дайна.        — Нет, сэр, — отвечаю я, раздражённо кривя губы. — У командира отряда Аэтоса просто личные проблемы.        — И в чём же тогда проблема?       Сделал меня девицей, которой нужна помощь, замыслил нарушить Кодекс, убрав меня из квадранта, попытался прочитать мои чёртовы воспоминания. Выбирай.        — Ну, например, занимается своими делами. Я бы объяснила подробнее, но, думаю, нам обоим придётся идти на занятия до того, как я закончу. Опаздывать в первый день — это невежливо, и всё такое. — Я отвечаю ему, приподняв бровь.         Он целую минуту смотрел мне в глаза, не говоря ни слова. — Хм, интересно.        Я фыркнула. — Продолжай в том же духе, Риорсон, и я, пожалуй, подумаю, что ты хочешь оставить меня в живых ради собственного развлечения.        — Ну, я бы не назвал тебя скучной, Сорренгейл. — Я прикусываю губу, чтобы не улыбнуться, и мы смотрим друг на друга несколько долгих мгновений, пока мужчина рядом с ним не прочищает горло, и мы оба не приходим в себя. Мне нужно быть осторожнее; слишком легко упасть головой в глубину его ониксовых глаз.        — Рада, что нам обоим весело. Увидимся позже, Риорсон, ты об этом позаботился. — Я вежливо киваю им обоим и поворачиваюсь, чтобы наконец выйти из ротонды.        Знаю, я до сих пор не получила внятного ответа о планах Ксейдена убить меня, но мне всё равно нравится наше общение. Оно было и поддразнивающим, и саркастическим, и искренним… и, что самое главное, я не лгала, когда говорила, что мне было весело.