Глава 10: Какая репутация?
11 февраля 2026 г., 10:00
Примечания:
Наилучшая месть — это хорошо прожитая жизнь. — Джордж Герберт
На следующий вечер я благополучно добралась до Квадранта Писцов и вышла оттуда, когда встретилась с Есинией, чтобы забрать свою любимую книгу о ядах. Это был подарок от Бреннана, и я годами её обновляла. Поля испещрены моими пометками от руки, ещё детскими каракулями, которые я делала гораздо раньше. За эти годы мне дважды приходилось переплетать книгу, чтобы добавить новые страницы. Забавно, но я изучала яды гораздо дольше, чем готовилась стать всадником. Никогда бы не подумала, что моё маленькое хобби когда-нибудь станет таким полезным.
Найдя укромное место, где можно обосноваться и составить план, я выношу всё. Мне приходится, в буквальном смысле, выбирать яды. Я сравниваю свою маленькую фиолетовую книжечку с картами в «Книге Бреннана», чтобы составить список ингредиентов и других материалов, которые мне понадобятся. Если я буду каждую ночь отсутствовать, находясь в казармах для первокурсников, это будет подозрительно, поэтому мне нужно тщательно планировать свои миссии по сбору. Мои знания о Басгиате тоже пригодятся, поскольку множество скрытых проходов значительно сокращают время, которое я трачу на обход цитадели.
Со списком и картой с пометками в руках я наконец-то крадусь обратно в кровать, когда все уже спят. Рианнон открывает глаза, когда я опускаю вещи, но лишь сонно улыбается и поворачивается ко мне. Она не спрашивает, где я была и что делала. Что-то в этом убеждает меня, что было бы разумнее довериться ей. Хотя бы немного.
Эта мысль приводит меня к следующей ночи. Я делаю глубокий вдох и ловлю взгляд Рианнон, прежде чем она уходит на встречу с Тарой. Она приподнимает бровь, когда я спрашиваю, не хочет ли она прогуляться перед уходом. Она кивает, и мы выходим в тёмный двор. Она с любопытством смотрит, как я внимательно осматриваю окрестности, и перевожу нас на хорошую позицию, откуда я могла увидеть всех, кто приближается.
— Что случилось, Ви?
Я просто смотрю на неё несколько долгих мгновений, прежде чем сделать глубокий вдох. — Я знаю, всем ясно, что я сбегаю тайком, и мне хотелось придумать удобную ложь. Но дело в том, что я почти уверена, что ты моя лучшая подруга, Ри. Я хочу быть с тобой честной во всём, но есть вещи, которые меня останавливают. — Я стону от разочарования. Ненавижу говорить загадками и полуправдой.
— Ничего, если я расскажу тебе всё, что знаю? Это не совсем соответствует Кодексу, так что я не буду винить тебя за то, что ты, возможно, будешь держаться от меня подальше, — тихо спрашиваю я.
Она тут же кивает: — Конечно. Тебе не обязательно рассказывать мне всё, чтобы я тебе поверила, Вайолет. Вот что значит доверие.
Мой рот открывается, а затем снова закрывается. — Чёрт, это сложно, — бормочу я, прежде чем попробовать снова. — Давай начнём с моего брата.
Я показываю Рианнон «Книгу Бреннана». К счастью, она не считает мошенничеством или безнравственным воспользоваться тем, что мне подарили брат и сестра. На самом деле, она очень воодушевляется, пока я объясняю ей свой план: проникнуть в профессорскую. Я показала ей набор отмычек, который стащила у рассеянного пехотинца несколько месяцев назад. Я тайком сунула его в рюкзак после того, как Мира закончила упаковывать мои вещи для парапета, вместе с несколькими другими важными инструментами, которые когда-нибудь могут спасти мне жизнь.
— Я выросла в маленькой приграничной деревушке, так что уловки — для меня не новость. Мне кажется, забавным, что ты лазишь по домам, чтобы собрать информацию.
«Боги, ты понятия не имеешь», — хочется сказать мне.
— Ты же не думаешь, что я слаба, раз не могу справляться с трудностями обычным способом? — спрашиваю я, даже боясь ответа.
Её улыбка добрая. — Я уже сказала, что ты не слабая, Ви. У каждого есть свои преимущества перед другими, и я не собираюсь стыдить тебя за то, что ты ими пользуешься.
— Спасибо, Ри. Так, э-э… ты хочешь узнать, какие у тебя будут противники?
Её тёмные глаза сверкают. — Конечно. Быть твоей лучшей подругой — это, очевидно, одно из моих преимуществ. Я бы не отказалась от возможности оценить конкурентов.
Я рассмеялась, и тяжесть, которая так долго давила на мои плечи, немного спала. — Рада быть полезной. Хочу тебе ещё кое-что рассказать.
Мои планы как начинающего мастера ядов. Сила печати Дайна. Даже мои частные уроки с Маркемом, но не причины. Она воспринимает всё лучше, чем я ожидала.
Она впечатлена тем, что я с детства вместе с братом изучала разные яды и противоядия. — Ты такая страшная, Ви. — Я нарочито лукаво ухмыляюсь, и мы вместе смеёмся.
В шоке от того, что Дайн может заглядывать в наши воспоминания, и обоснованно раздражена тем, что он пытался сделать то же самое со мной. — Мудак. Я прослежу, чтобы он не распускал руки. — Судя по её взгляду, я ей верю. Не хотела бы я быть Дайном, который издевается надо мной, даже если он меня просто защищает.
Не удивилась, что я продолжаю брать уроки в Архивах. — Ты всю жизнь училась быть писцом. Эта любовь никуда не исчезла, даже когда ты перешла через парапет. — Нет, не исчезнет. Часть меня всегда будет оплакивать писца, которым я могла бы стать, но большая часть этой любви уже была утеряна задолго до того, как я ступила на парапет.
— Вы с Маркемом, должно быть, близки. — Моё лицо, должно быть, выражает мои чувства. — Или… нет? — пытается она.
Я тяжело вздыхаю и поправляю сумку на плече. — Это сложно. Я не доверяю Маркему настолько, что могу кинуться на него в любой момент. Но есть вещи, которым я ещё хочу научиться, а мои возможности ограничены.
Рианнон серьёзно смотрит на меня. — Ты что, скрываешь что-то, что может причинить тебе вред?
— Нет, если я могу помочь, — честно отвечаю я. — Могу лишь сказать, что я кое-что ищу. Как только найду ответы или пойму, что с этим делать, я расскажу тебе больше.
Она тепло обнимает меня за плечи и быстро притягивает к себе. Я быстро прогоняю её, чтобы она пошла к Таре, хотя моё сердце замирает при мысли о том, что у меня появился первый настоящий союзник. Я обещаю себе, что буду доверять Рианнон во всём, чём смогу. Слишком много времени, проведённого наедине с собой, начинает меня изматывать.
***
По словам моего товарища по отряду — Ридока, у меня начинает складываться своего рода репутация. — Некоторые всадники сплетничали о том, что случилось на парапете. А потом ещё и твои совершенно крутые, но в то же время отвратительные акробатические трюки с плечом на первом испытании. Люди обсуждают. Я останавливаюсь, не откусив. — А? Ридок кивает. — Ага, один человек рассказал мне, что слышал, как ты сцепилась с кем-то вдвое крупнее тебя и голыми руками сбросила его с парапета. Другой рассказал, что ты убила двух человек, прежде чем оказалась во дворе, и пригрозила одному из них, что отрежешь ему яйца. Я давлюсь едой и громко кашляю. Рианнон протягивает мне стакан воды, я делаю глоток и пытаюсь моргнуть, чтобы сдержать слёзы, собирающиеся в уголках глаз. — Прости, что я сделала? — Некоторые даже говорят, что твоя мама тайно тренировала тебя с самого твоего рождения, и слухи о твоей слабости были намеренно фальсифицированы, чтобы тебя недооценивали. Мы с Рианнон резко поворачиваем головы и смотрим друг на друга, а потом обе начинаем истерически смеяться и нам приходится опираться друг на друга, чтобы удержаться на скамейке. Я вытираю остатки слёз, которые всё же вырвались наружу. — Боги, как же это было бы удобно! К сожалению, Ридок, все слишком преувеличивают: я не какой-то секретный, высококвалифицированный агент Генерала. Я узнала, что меня отправят сюда, около года назад, а до этого была либо в Архивах, читая, либо у Целителей… ну, на лечении. Я убила только одного человека на парапете, и то метнула кинжал. Даже не нужно было драться. Ридок громко смеётся. — О, я знаю. Ни один человек, который не планировал стать писцом, не знает всей этой малоизвестной исторической ерунды, которую знаешь ты. — Эй! — протестую я. — Тебе наверняка пригодится моя ерунда про малоизвестную историю! Он смеётся ещё громче и молча протягивает мне нетронутое яблоко со своей тарелки. Может, это извинение за то, что я подавилась картошкой? Приму. — Я просто говорю. Это ещё более впечатляет — достичь всего этого и надрать всем задницы практически без подготовки. И ты ещё такая умная, как чёрт? Это потрясающе. Я радостно вспыхнула и поблагодарила его. Ридок, должно быть, один из самых добрых людей, которых я когда-либо встречала, и я принимаю все его слова за чистую монету. Кроме тех, что были про заигрывания, хотя, вероятно, он и их имел в виду. Я слишком занята, чтобы думать о сексе хотя бы вполовину меньше, чем он. К сожалению, послушав десять минут, как он рассуждает о прессе нашего командира, я пришла к выводу, что у нас одинаковые вкусы на мужчин. Хотя я никогда не раскрою эту тайну. Он тоже хороший боец. Не такой сильный, как Рианнон, но достаточно хороший, чтобы я была рада его комплиментам. Честно говоря, Рианнон всё ещё сбивает меня с ног девять раз из десяти, но я стараюсь изо всех сил, чтобы улучшить свои шансы. С Сойером у меня получается лучше, потому что он далеко не такой быстрый и ловкий. Зато он высокий, что стало хорошей практикой для обхода защиты соперника, когда у него длинный размах рук. — Но да, у тебя уже определённо хорошая репутация. Некоторые думают, что в следующем испытании ты вытворишь что-то совершенно безумное, — продолжает Ридок. Что-то безумнее, чем вправить себе плечо на место, а потом размахивать спрятанным кинжалом, не привлекая к себе внимания? Ну, мне бы не хотелось разочаровывать своих поклонников. Я быстро доедаю ужин и засовываю яблоко в карман, прежде чем идти дальше. Сегодня четверг, и мне предстоит долгая ночь. Мне нужно в Архив на уроки с Маркемом. А поскольку сегодня полнолуние, придётся воспользоваться улучшенной видимостью после того, как все уснут. Это было идеальное время для поиска ингредиентов, особенно учитывая, что чуть больше чем через неделю начнутся испытания. Я так поглощена мыслями о своих планах, что чуть не врезаюсь в высокую, худощавую фигуру, выходящую из-за угла. Я отшатываюсь от неожиданности и инстинктивно отхожу назад, чтобы увеличить дистанцию между нами. Мой взгляд скользит по его лицу, и я замираю. — Иван, — выдыхаю я. Я сознательно не искала его при построении или в столовой. Но я всё ещё прислушиваюсь, когда оглашают список погибших. — П-привет, Вайолет, — заикается он. Его карие глаза нервно бегают по коридору, а веснушки ещё больше выделяются на бледном лице. Он что, думает, я его обижу или что? Чёрт, как же больно. Я уступаю ему дорогу, чтобы он мог уйти, но он останавливается и смотрит на меня. Этот момент тянется дольше, чем хотелось бы. Мы оба одновременно открываем рты. — Мне жаль... — Мне жаль... Мы перебиваем друг друга, и я жду, когда он продолжит, но он молчит. И мы снова смотрим друг на друга. Я прочищаю горло. — За что ты извиняешься, Иван? Он вздыхает и проводит рукой по тёмным волосам. — Мне не следовало сбегать после парапета. Т-ты спасла меня, как бы тебя ни звали. Я обязан тебе гораздо большим. Я обязан тебе жизнью. Я серьёзно качаю головой. — Нет. — Нет? — Нет, — повторяю я. — Послушай меня. Ты мне ни хрена не должен. Всё, что тебе нужно было сделать там, — это выжить, и ты это сделал. Я не знаю всех отвратительных вещей, которые Генерал, вероятно, сотворила с вами, и это было её замыслом. Ненавидь меня, если хочешь, и не расстраивайся. Но ты мне ничего не должен за то, что я сделала на парапете. Я сделала это не поэтому. Иван выглядит удивлённым, внимательно обдумывая мои слова. — А почему? — Зачем я это сделала? У меня нет ответа. — Почему ты повернулась к такому, как я? Я ожидал, что ты возненавидишь меня, возненавидишь всех нас. Мы знаем, что случилось с твоим братом. Я вздыхаю. — Ты ничего не сделал моему брату, и ты ничего не сделал мне. Никто из вас не сделал ничего, чтобы заслужить мою ненависть, кроме, разве что, Имоджен, но мы, наверное, справимся, если она перестанет пытаться меня убить, — добавляю я, пожимая плечами. — И, если честно, я даже не видела метки. Я видела только выражение твоего лица. — Если бы ты её увидела, ты бы всё равно обернулась? — Да, — говорю я без колебаний. — Послушай, я не думаю, что дети должны отвечать за поступки своих родителей. Я знаю, что не хотела бы отвечать за грехи Генерала. И я могу ошибаться, но моя теория заключается в том, что вас всех призвали в Квадрант Всадников, не дав вам возможности выбора. — Я делаю паузу, и Иван просто кивает. Я снова пожимаю плечами и задумчиво смотрю в потолок. — Так вот, может быть, поэтому я и обернулась, увидев твоё лицо. Даже если я не заметила метку, возможно, я распознала беспомощность, которая жила у меня в груди. Нас заставили быть там, и мы боялись, что они были правы, когда называли нас слабыми. Наши жизни были поставлены на карту из-за прихотей того, кому на нас плевать. Возможно, им даже хочется, чтобы мы упали. — Я опускаю взгляд, чтобы снова встретиться с ним взглядом. — Я поняла, что злиться легче, чем бояться, и худшее, что я могу сделать с людьми, которые меня недооценили, — это жить и жить хорошо. Я хотела, чтобы у тебя был такой шанс. У него перехватывает дыхание, и он прикусывает уже разбитую нижнюю губу. — Тебя правда отправили сюда силой? Твоя родная мать? — Скажем так, у нас общий враг, — говорю я, саркастически кривя уголки губ. — Но всё равно. Я тоже хотела извиниться. Я не собиралась скрывать свою фамилию. У меня нет никаких скрытых мотивов, и, как мы уже говорили, твоя жизнь по-прежнему твоя. Желаю тебе всего наилучшего в этой дыре, Иван. Искренне. Я обхожу его, чтобы продолжить путь к Архивам, но он оборачивается и кричит: — Подожди, Вайолет! — Я останавливаюсь и поворачиваюсь к нему лицом, ожидая продолжения. — Ты совсем не такая, как я ожидал. — Ты поверишь, что мне это часто говорят? Он смеётся, и это прекрасный смех, лёгкий, воздушный и полный жизни. Я рада, что мне довелось его услышать. — Хочу, чтобы ты знала, что я больше не буду бегать. — Я сдерживаю улыбку, видя, как его голос становится напористым, и как он бесстрашно смотрит в глаза. Он кажется таким далёким от того человека, которого я встретила на парапете. — Не от того, что меня пугает. Мне нужна была твоя помощь, чтобы это понять. И я тоже не хочу снова от тебя бегать. Я не ненавижу тебя, и я… я бы очень хотел, чтобы мы могли стать друзьями. Я улыбаюсь так широко, что, кажется, потом у меня будет болеть лицо. Кивнув, я поправляю ремень сумки и начинаю пятиться назад. Маркем рассердится, если я опоздаю. Не хотелось бы, чтобы он подумал, что я не ценю его драгоценное время. — Я бы очень хотела этого, Иван. Увидимся. А пока не умирай. Его карие глаза лучились весельем. — Ты тоже, Вайолет. Нам всё равно придётся говорить «пошли на хер» тем, кто назвал нас слабыми, верно? — Верно. Улыбка не сходит с моего лица до самого входа в Архивы. Мысль о том, что Иван меня ненавидел, тяжким бременем лежала на моей душе. Но увидеть его снова и заставить его захотеть дружить? Это доказательство того, что, возможно, когда-нибудь люди смогут смотреть на меня, не видя Генерала. Интересно, смогу ли я привлечь на свою сторону других кадетов с метками отступников... но условия было бы довольно сложно воспроизвести, учитывая явное отсутствие у меня парапета и психопата под рукой.
