the life of spies is to know, not to be known/жизнь шпионов — знать, а не быть узнанным

      Я потратила почти целый год на подготовку к Квадранту Всадников, но за бесчисленные часы тренировок и планирования мне удалось упустить из виду одну существенную деталь.        Я предполагала, будто, будучи бывшим учеником писца, я легко справлюсь с академической частью и не буду готовиться. Я готовилась к борьбе с коррумпированным правительством, скрывающим пагубные секреты от собственного народа, так что немного учёбы меня точно не убьёт. И по большей части я была права. История и математика дались легко, а инструктаж и лекции о драконах поддерживали мой интерес более чем достаточно, чтобы добиться успеха. Я посещаю занятия и внимательно слушаю, и ничто не кажется мне слишком сложным.       И тут я знакомлюсь с новым врагом. Физика. У меня такое чувство, будто я пытаюсь выучить ещё один мёртвый язык. Жаль, что эта часть моего разума всё ещё занята моррейнским.        Писцам не нужна физика. Неважно изучать движущиеся объекты, если сам объект редко перемещается из Архивов. Физика входит в стандартное обучение большинства будущих всадников, а я просто… забыла о ней? Я?        Полагаю, что хотя бы что-то я должна была упустить. Я просто не думала, что это будет моя учёба. Я странно обижена на свою собственную оплошность.        Я снова благодарна своему отряду, потому что, по крайней мере, я нахожусь в группе, где учатся люди, которые действительно ожидали, что им придётся изучать эту ерунду.        — Если я спрыгну с крыши, чтобы сбежать от этого задания, я — сама себе инерция, — ворчу я, постоянно ударяясь лбом о стол в общей комнате. Рианнон смеётся над моей болью и подталкивает мой учебник вперёд, чтобы создать подушку между моим лицом и деревом.        Тяжело вздохнув, я поднимаю голову и дуюсь на неё. — Я никогда этого не пойму, — заявляю я.        Рианнон смотрит на мои достижения, и по её гримасе я понимаю, что я на верном пути. — Да ладно тебе, Ви. Ты самая умная кадетка на нашем курсе. Посмотри, чего ты уже достигла! Физика тебя не победит.       Хотела бы я отравить физику, чтобы она знала, что со мной лучше не связываться, но увы.        Я пытаюсь изобразить на лице нечто вроде ободряющей улыбки. Все эти громкие слова о том, что не стоит терять концентрацию, но, кажется, я перечитала эту главу три раза и ничего не запомнила. — Всё будет хорошо. Просто буду больше учиться.        Позже. Я чувствую беспокойство, зудящее под кожей, и мне нужно уйти отсюда.        — Пойду прогуляюсь, — заявляю я. — Может, побегаю. Не знаю. Как быстро мне нужно бежать, чтобы обогнать этот класс? Разве физика это знает? Я ещё не дошла до этой главы.        Рианнон ласково закатила глаза. — Хорошо, Ви. Ты можешь вернуться через час? Сойер встречает нас, чтобы решать задание по истории.        Я быстро киваю. Историю я могу читать и с закрытыми глазами. — Конечно. Ты пригласила Ридока?       — Он занят своей новой игрушкой.       Эх, трахаться бы с чем-то иным, кроме законов движения Ньютона. На мгновение я почти завидую. Редкие ночные встречи с красавчиком — повелителем теней, ничуть не помогают унять моё либидо.        Я быстро иду к казарме, чтобы оставить сумку. Сбросив лишний вес, я иду по своей обычной тропе, по которой бегаю, и тут встречаю Ивана. В буквальном смысле.        — Чёрт! — вскрикиваю я, заворачивая за угол и тут же спотыкаясь о торчащие длинные ноги. Я пытаюсь погасить инерцию, прежде чем упасть вперёд, но, похоже, это тоже физика, потому что я была в ней совершенно некомпетентна.        Я ударилась о бетонный пол сильнее, чем ожидала, колени больно ударились об пол. Устроившись, я машинально сгибаю ноги и убеждаюсь, что они лишь немного болят. Слава богу, завтра у меня первый вызов с Ореном Сейфертом, а смещение коленной чашечки — не самое приятное времяпрепровождение.        Я наконец поднимаю взгляд, чтобы посмотреть, что случилось, и вижу, как Иван смотрит на меня широко раскрытыми виноватыми глазами. — Прости меня, Вайолет! Обычно сюда никто не ходит.        Именно поэтому это место идеально подходит для моих пробежек. Честно говоря, я обычно бегаю рано утром, а не после ужина. Я слегка вздыхаю и поворачиваюсь, чтобы вместо этого сидеть на полу. Похоже, физика сегодня победила. Я не смогу бегать, не беспокоясь всё время о коленях.        — Всё в порядке, Иван, — пыталась я успокоить его, потому что он всё ещё отчаянно тянется ко мне, словно хочет помочь, но всё ещё сидит на полу, так что я не знаю, насколько успешными были бы его усилия. — Ничего не сломано и даже не лежит не на своих местах.       Тень падает на его глаза, и я понимаю, что он вспоминает мои… как там Ридок это назвал? Ах да, акробатические трюки с плечом. Я продолжаю говорить, чтобы отвлечь его.        — Что ты делаешь, развалившись на полу? — с любопытством спрашиваю я.        — Страдаю, — невозмутимо отвечает Иван.        Я подавляю смех. — Нужна компания? — Я пробираюсь вперёд и сажусь рядом с ним у стены. Не могу забыть, как на прошлой неделе Иван заступился за меня перед другими отмеченными. — У меня это неплохо получается.        Он стонет и с глухим стуком откидывает голову назад.        — Я просто драматизирую. Я не очень хорошо учусь на уроках и плохо справился с первым заданием по истории. Чтение даётся мне нелегко, и мне нужно было отвлечься от учебника.       Я хмурю брови. — Как будто буквы перепутались? Или, может быть, перевернулись? — Я читала о чём-то подобном. Есть как минимум два текста, которые, как мне кажется, можно найти в Архивах, чтобы получить дополнительную информацию.          — Точно. Просто мне тяжело. Учительница, которая давала нам уроки в приёмной семье, ненавидела читать мои работы.        Приёмный дом? Я думала, что их расселили где-то в Наварре, но, услышав подтверждение, у меня сжался желудок. Осиротели и отправлены ​​жить в королевство, которое забрало у них всё. Пытаюсь отогнать мрачные мысли.        — Тебе стоит присоединиться ко мне и нескольким членам моего отряда и учиться вместе, — тут же предлагаю я. — Будет весело. Я веду историю по вечерам, а потом молю о пощаде, пока Рианнон пытается научить меня физике.       Иван хрипло рассмеялся, услышав моё описание. — Ты уверена, что они будут не против моего присоединения? Мнения о нас пока довольно неоднозначные.       — Если это не так, то они мне вообще не друзья, — настаиваю я. — А тебе что-нибудь нравится изучать?       Иван на мгновение задумался. — Мне нравились жизненные навыки. Разводить костёр, ставить ловушки для дичи, строить безопасный лагерь. Нас воспитывали недалеко от гор, поэтому мы проводили много времени в лесу, учась выживать. Ориентирование на местности и оказание первой помощи были очень важны.       Его карие глаза загораются, когда речь заходит об этой теме. Я вижу, что он действительно наслаждался временем, проведённым на природе. Не могу понять, но мне нравится видеть его таким воодушевлённым. В другой жизни Иван, вероятно, пошёл бы в пехоту, и у него это бы хорошо получалось.        Мои глаза загораются. — Ты так хорошо справишься, когда нас похитят в следующем году!       — Прости, что? — спросил он. Я замерла. Кадеты не говорят о Курсе Выживания Всадников. Разве что подвыпившие всадники, которые не знают, что я спряталась неподалёку. Упс.        Я чешу затылок и неловко смеюсь. — Ага, я слышала что-то такое. — Это ещё мягко сказано, если я когда-либо слышала что-то подобное. — Просто поверь мне, эти навыки пригодятся в следующем году. Теоретически.       Он качает головой в ответ на мои выходки. — Ты какая-то странная.        Я задыхаюсь от возмущения. — Да ладно! В следующем году у нас будет целый курс по навигации, уж поверь. Среди прочего, там твои таланты проявятся с блеском. Обещаю, у тебя будут области, в которых ты силён от природы, а для всего остального мы поможем разработать план.        — Спасибо, Вайолет, — бормочет он и смотрит на свои колени. Он всё ещё не уверен в мысли провести время с моими друзьями, и это нужно немедленно исправить. Я поднимаюсь, чтобы встать, и намеренно не вздрагиваю от ноющей боли в коленях. Не хочу расстраивать Ивана.         — Пойдём.       — Что, сейчас?       — Да. Мы сейчас возьмём мою сумку и пойдём в зал, чтобы познакомиться с Рианнон и Сойером на уроке истории. Понаблюдай, как я пытаюсь вбить им в головы даты, а потом я прочту задание. Звучит заманчиво?       Он нерешительно кивает, но всё же встаёт вместе со мной. Я лучезарно улыбаюсь ему и веду нас к казармам.        Рианнон удивляется, когда я возвращаюсь с незнакомым кадетом, но радушно встречает нас обоих. — Это Иван Луперко! Он из секции хвоста. Иван, это Рианнон Маттиас.         Она кивает в знак приветствия. — Привет! Ты тоже не силён в истории и пользуешься прошлым Вайолет, когда она готовилась стать писцом?       Сойер внезапно возникает позади нас, словно его позвали. — О, ещё одна жертва школы истории Вайолет Сорренгейл? Должен предупредить, что она может быть строгой учительницей. Клянусь, она однажды чуть не пырнула меня пером. Кстати, я Сойер! Иван, верно? — Я закатываю глаза от их драматизма.        Иван неловко улыбается. — П-привет, спасибо, что пригласили.        Я рад, что и Рианнон, и Сойер относятся к нему по-доброму. Не знаю, что бы я делала, если бы ошиблась. Я лучезарно улыбаюсь и указываю Ивану на два свободных места по одну сторону стола. — Наш другой товарищ по отряду, Ридок, обычно к нам присоединяется, но он занят. Но он тебе понравится. Ридок всем нравится.       — Второкурсница действительно любит его, — многозначительно говорит Рианнон, и это заставляет меня хихикать.        Я поворачиваюсь к двум другим парням, чтобы объяснить: — Он решил, что переспать с симпатичной второкурсницей в Первом крыле сегодня важнее, чем учиться.        Сойер фыркает. — Не могу его винить. Клянусь, прошло уже две недели, и большинство первокурсников уже переспали. Через несколько месяцев это будет просто кровосмешение.               Мы все тихонько смеёмся, включая Ивана, и достаём все свои учебники. Не знаю, как Иван, но я точно единственная в нашем отряде, кто не пользуется тем, что находится в изоляции с группой привлекательных, физически подтянутых ребят моего возраста.        Глаза Рианнон сверкают, и я точно знаю, что меня ждёт. — Это хорошо для боевого духа. Может, если бы Ви трахалась, она бы не так сердилась, когда мы забываем точные даты какой-нибудь малоизвестной битвы. Меньше сексуальной неудовлетворённости было бы нам всем на пользу.        Сойер и Иван смеются, а я краснею. — Ри! — я рявкаю её имя. — Я не сексуально неудовлетворена, — заканчиваю я гораздо тише. Прошло всего… Я вспоминаю свои последние неудачные отношения и ту интрижку с пехотинцем… год и семь месяцев…        Чёрт. Я пошутила насчёт своего либидо, но, возможно, в этом больше честности, чем я ожидала.        Рианнон лукаво улыбается: — Не думаю, что ты сама в это веришь, Ви.               Я бросаю в неё одно из своих перьев без чернил. Не острой стороной вперёд, как оружие, а просто чтобы подчеркнуть свою точку зрения. Она смеётся, когда перо ударяется о её щёку, и падает на стол, не причинив вреда.        — У нас нет отдельных комнат. Я не собираюсь тусоваться в общих комнатах или кладовках, — настаиваю я. Я знаю другие, более секретные места Басгиата, которыми я бы воспользовалась в таком случае. Не то чтобы я так поступила, но я знаю, куда бы пошла, если бы ситуация потребовала. Но если бы я связалась с кем-то, кто уже был всадником… нет. Я останавливаю этот мыслительный процесс, прежде чем он приведёт к какому-либо результату.        Рианнон закатила глаза. — Просто дразнюсь, Ви. Ничего страшного, если Всадники не в твоём вкусе.       Ну, я бы так не сказала. — У меня нет типажа.        — Это ложь, у каждого есть свой типаж.        — Не у меня, — качаю я головой. Было двое пехотинцев, но они сильно отличались друг от друга по характеру, внешности и положению. Ни один из них не закончил свою жизнь благополучно.        — И ты хочешь сказать, что у людей, которые тебе интересны, нет ничего общего?       — Э-э, мой отец всегда их ненавидел? — нерешительно спрашиваю я. Мне трудно говорить о нём, делиться той частью себя, которую я отчаянно хочу сохранить в тайне.        Рианнон выглядит заинтригованной. — Типичная родительская опека, или у тебя просто плохой вкус?       Я издаю звук, похожий на закипающий чайник. — А, ладно, хватит. — Я игнорирую ответный смех Ивана и Сойера. — Продолжай в том же духе, и я выплесну свою злость, когда потом буду тебя проверять! Открывайте книги! — Я театрально хлопаю в ладоши, пока все стонут. Я игнорирую три гармонически тяжёлых вздоха и улыбаюсь про себя.        Я рада, что нашла Ивана. Я видела, как обращаются с отмеченными в их отрядах. Лучшим вариантом казалось игнорирование, как со стороны кадетов, так и профессоров, и я не хотела этого допустить.        Он прикрывал мою спину, и будь я проклята, если не отплачу ему тем, чем смогу.