the life of spies is to know, not to be known/жизнь шпионов — знать, а не быть узнанным

      Дежурство по завтраку оказалось именно таким полезным, как я и ожидала. С неограниченным доступом к кухням, которые питают все четыре квадранта, в Басгиате отравить людей почти невозможно. Честно говоря, им стоило бы подумать о более эффективных мерах безопасности, если бы одна девушка с растениями могла приковать всё население к постели, если бы ей захотелось. Хорошо, что у меня лучше самообладание.        Я таскаю материалы из кладовки, чтобы сшить потайной карман к куртке для своего арсенала ядов. Некоторые свежие ингредиенты, которые мне бы очень хотелось заполучить, сезонные или их невозможно найти поблизости, но я запаслась всеми доступными и спрятала их в стратегических местах Басгиата, где, я знаю, их никто не найдёт. Мне понадобится всего несколько доз для испытаний, но всегда полезно быть готовой к любым непредвиденным ситуациям. Это не самая изысканная из моих работ, но они справляются со своей задачей.       Отравление Орена Сейферта почти не стоит усилий, потраченных на то, чтобы залезть на дерево. Он дерётся как бык, бросаясь вперёд без малейшей грации. А после того, как он увернулся от Имоджен и попытался угнаться за Рианнон, его движения стали неловкими и предсказуемыми. Яд только усугубил его недостатки. К тому времени, как ягоды фонили подействовали по-настоящему, я уже прижала колено к его спине и приставила клинок к шее. Я отбежала, прежде чем его вырвало, и молча извинилась перед четырьмя членами его отряда, которых я решила отравить вместе с ним. Они тоже получили дозу сегодня утром.        Базовая тактика. Сложнее определить мотив или преступника, если не удаётся определить истинную цель.        Следующие пять испытаний проходят по плану. В начале недели я проникаю в профессорскую, чтобы узнать своего противника, трачу несколько дней на его опознание и изучение, а затем решаю, нужен ли мне яд для получения преимущества. Если да, то тщательно продумываю тип яда, способ его применения и то, как буду заметать следы. Я решила отравить ещё трёх претендентов после Орена, основываясь исключительно на том, что смогу узнать об их физических способностях и о том, используют ли они смертельные приёмы во время поединков. Или слышала ли я от них какие-нибудь слова о моей слабости или о том, что я Сорренгейл.       Я предельно рациональна в отношении возможностей своего тела, даже если замечаю улучшения во время спаррингов с Рианнон. В двух других состязаниях я сражаюсь без каких-либо ограничений и зарабатываю за это синяк под глазом и растяжение запястья. Тем не менее, мне всё равно удаётся победить. Это необходимая жертва, чтобы люди не заметили закономерности в моих боях. Я планирую использовать яд только в случае крайней необходимости для выживания.        Но этот план летит в тартарары, когда я слышу, как группа кадетов из Первого крыла загоняет в угол троих первокурсников с метками отступников. Я лишь смутно узнаю их из-под дерева и не могу вспомнить ни одного имени. Кровь стынет в жилах, когда я вижу отвратительные ухмылки на лицах старших кадетов, а потом вскипает, когда они бросаются словами вроде «предатели». Я остаюсь в своём укромном углу коридора и долго и тщательно запоминаю каждую из их черт, пока они наконец не уйдут. Их шестеро.        Когда меньше чем через двадцать минут я подаю завтрак Первому Крылу, я выявляю нарушителей. Хорошо, что куски дерьма держатся вместе, ведь они идут к линии раздачи небольшой группой. С отработанной точностью я наклоняю запястье вниз, чтобы посыпать прозрачный порошок на поднос с яйцами, одновременно перемещая его, чтобы освободить место. Стеклянный флакон я прикрепила к внутренней стороне запястья кожаным хомутом.        Каждый из кадетов, которых я видела, попробовал одну из моих самых отвратительных смесей. Я делала это не ради простых побед в состязаниях. Это был тот яд, который выводил человека из строя на несколько дней. Тошнота, затуманенное зрение, диарея, а если особенно не везло, то даже жар.        Иван вместе с ещё одним высоким блондином с меткой подходит к очереди сразу за последней из моих жертв. Иван лучезарно улыбается мне и протягивает тарелку для своей порции. Даже блондин улыбается, показывая ямочки на щеках, что случается так редко, что я моргаю, сдерживая удивление.        — У нас закончились яйца, — говорю я Ивану с широкой улыбкой и улыбаюсь стоящему рядом с ним светловолосому кадету.        Он в замешательстве смотрит на совершенно очевидный поднос с яичницей передо мной. — Э-э…       — Да, совсем нет, какая жалость. Вот, возьми лучше ещё картошки. — Я демонстративно выкладываю им на тарелки по две порции картошки и ещё по одной сосиске. Белок важен.        Иван смотрит на меня, на свою тарелку, на яйца передо мной, на кадета рядом, а потом снова на меня. — Вайолет?       — Хорошего завтрака.        Он делает долгую паузу. — Это всё, что я получу?       Я пожимаю плечами. — Да. — Я прогоняю их обоих, чтобы успеть заменить поднос со свежей партией яиц с кухни, пока не пришли другие. Я избавляюсь от остатков отравленной еды и ухожу собираться на занятия.        Это определённо не самый умный мой ход. Слишком многое поставлено на карту, чтобы действовать под влиянием гнева вместо логики, особенно по мелочам. Но я не могу заставить себя пожалеть об этом, когда вижу, как трое из них в спешке покидают тренировочный зал, выглядя совершенно зелёными. Один из них уже блюёт в углу комнаты, не в силах даже добежать до туалета или до Целителя. Жаль, что я не вижу последствий для двух других, но я верю, что им так же плохо.         Одна из незнакомых девушек с меткой отступника, стоявшая в коридоре, смотрит на моих жертв с неподдельной радостью на лице. Я бы сделала это снова.        Я прячу ухмылку в бурдюке, когда делаю глоток. Чуть не захлебываюсь, когда чувствую, как кто-то беззвучно приближается ко мне. — Чёрт! Мне придётся купить тебе колокольчик.       — Привет, Вайоленс, — приветствует её Ксейден с ехидной ухмылкой на лице. — Я знаю, ты говорила, что занята, но я этого не ожидал.        — Чего не ожидал? — спрашиваю я, вытирая рот тыльной стороной ладони. У меня очень плохое предчувствие.        Его глубокий голос переходит на шёпот. — Знаешь, у меня были подозрения после твоего первого вызова, но ничего конкретного. Ты мастерски заметаешь следы. Кто бы мог подумать, что Сорренгейл может быть такой нарушительницей правил?       Блядь. Он знает. Как минимум, о том, как я манипулирую трудностями. — Не понимаю, о чём ты говоришь, — говорю я спокойно.        Его ониксовые глаза загораются весельем. — О, конечно. Так что, если бы я дал разрешение на твой обыск… — его голос многозначительно затихает.        Я чувствую вспышку гнева и с силой подавляю её. Сейчас не время говорить что-то необдуманно. — Что ж, Командир Крыла, это в ваших правах. Возможно, сначала мы обсудим определение о взаимном обмене информацией. Возможно, это послужит вам уроком.        — Давай устроим спарринг, — внезапно говорит он, как будто мы не просто обмениваемся едва замаскированными угрозами.        — Значит ли это, что ты передумал убивать меня? — не могу не спросить я.        Ксейден выхватывает у меня из рук лук, которым я стреляла с Рианнон и Ридоком, возвращает его на место и ведёт нас к одному из пустых тренировочных матов в дальнем конце зала, где мы можем уединиться. Я вижу, как они оба оглядываются, когда мы проходим мимо, но остаются на месте. По крайней мере, двое из моей команды сегодня ведут себя по умному, потому что я не могу сказать того же.       — Не будь таким параноиком, Вайоленс. Кто-то может подумать, что ты что-то скрываешь. Доставай оружие.       Мне хочется сбить самодовольное выражение с его лица. Я довольствуюсь тем, что принимаю боевую стойку и выхватываю свой любимый кинжал. Моя коллекция растёт с каждой победой в испытании, но ни один из них мне не нравится так сильно, как тот, что я украла у Миры и который идеально подошёл мне по руке. Тот самый, который я скинула в овраг вместе с Джеком Барлоу, всё ещё причиняет боль.        — Это паранойя, только если на тебя никто не охотится. — Я стою на месте, ожидая, что он сделает. Ксейден был лучшим бойцом в квадранте, и я ни за что не смогу победить. Но будь я проклята, если облегчу ему задачу. — Что касается меня, я бы назвала это просто рациональным подходом.        Ублюдок даже не достаёт оружие. Он делает выпад, и я бросаюсь в сторону, чтобы уклониться от него, держа кинжал наготове. Я изо всех сил стараюсь контролировать инерцию, сделать всё возможное, чтобы уйти от него, но это безнадёжно. Он быстрее меня, сильнее меня, и он даже не вооружён.        Я предпринимаю отчаянную попытку атаковать его, прежде чем он успевает опомниться, но он легко подходит сзади и хватает меня за руку выше клинка. Не останавливаясь, он заворачивает её мне за спину. Он явно нежен, поскольку я не чувствую никакого напряжения в плече. Однако я чувствую тепло его тела, прижимающегося ко мне, когда он наклоняется и шепчет мне на ухо.        — Ты определённо рациональна, Вайоленс. Я видел, как упал твой первый соперник, и подумал, что, возможно, это так, но потом заболели и другие. Ты позаботилась о том, чтобы не было никакой закономерности, и чтобы твои соперники были не единственными, кого это коснулось, что очень мило. После нескольких матчей, где тебе пришлось постараться, я почти убедился, что мне это показалось. До сих пор не понимаю, откуда ты знаешь, с кем тебя поставят.        Я сглатываю, чувствуя, как от острого укола страха кровь стынет в жилах. Если он меня сдаст, я ничего не смогу сделать. Я не продам жизни двух десятков отмеченных ради своего спасения, как бы я ни сопротивлялась. Я просто не могу этого сделать.        — Ты, конечно, слишком много на меня смотришь, командир крыла. — Как я ни стараюсь, голос мой не стихает. Никогда ещё я не была так близка к тому, чтобы меня разоблачили.        Он отпускает мою руку, и я резко поворачиваюсь к нему с серьёзным выражением лица. Мы встречаемся взглядами.        — Хочешь узнать, что же в итоге тебя сдало? — поддразнивает он, игнорируя мои слова. — Тебе было очень интересно, как я тебя раскусил в прошлый раз.        Я пользуюсь его отвлечением, чтобы попытаться выбить его ноги из-под него. Он с силой ударяется о мат, и я пытаюсь схватить его за голову. К сожалению, у меня не получается как следует захватить его, и он легко переворачивает нас и меняет захват.        — Ох, ну же, Вайоленс. Я знаю, тебе любопытно. — У меня перехватывает дыхание, когда он наклоняется и шепчет.        Хуже всего то, что мне немного любопытно. Придурок.        — Тогда расскажи мне, что, по-твоему, ты знаешь, — тихо требую я. Я уже чувствую, как начинаю тяжело дышать.       — Снова. — Ксейден быстро встаёт и предлагает мне руку. Я демонстративно игнорирую его и поднимаюсь на ноги.        Ксейден молча наблюдает за мной. Моё тело напрягается, готовясь к его атаке, но даже зная, что он приближается, я ничего не могу с этим поделать.       Он бросается вперёд и валит меня на мат быстрее, чем я успеваю отодвинуться. Одной рукой он придерживает мою руку с кинжалом, а другой подпирает мой затылок, прежде чем я ударюсь о мат. Убирая руку с затылка, он хватает мою свободную руку, которая уже тянулась к другому кинжалу, и прижимает её к мату вместе с другой. Он полностью обездвиживает меня без малейших усилий, и я сдерживаю желание закричать.         Он наклоняется и говорит мне прямо на ухо: — Сегодня ты поступила не так, как обычно. Ты не действовала по плану, когда отравила группу кадетов. Я видел твоё лицо, когда ты обнаружила, что они пристают к отмеченным, а потом увидел, как ты подаёшь им завтрак. Забавно, что Ивану и Лиаму сегодня не дали яиц, а ведь все шестеро сейчас находятся в квадранте Целителей.         Я ёрзаю, пытаясь хоть как-то обрести свободу движений. Где-то вдали понимаю, что блондина, должно быть, зовут Лиам. — О нет, надеюсь, с ними всё в порядке, — саркастически бормочу я. — Очень надеюсь, это не продлится ещё три-четыре дня.       Он приподнялся, чтобы посмотреть мне в глаза. — У тебя что, комплекс спасителя какой-то?       — Иди на хер, Риорсон, — выплюнула я ему, и яд капал с моего языка. — Я не пытаюсь быть чёртовым героем. Я просто пытаюсь выжить. Но и они тоже. Так что, что бы я ни сделала, я бы сделала это снова.       — Теперь я снова Риорсон, да? Мне очень понравилось, когда ты назвала меня по имени. — Он практически мурлычет. Придурок. Он поднимается с меня и делает шаг назад. — Снова.       Я поднимаю выпавший из рук кинжал и встаю. — В чём смысл? Месть, шантаж, извращённое удовольствие смотреть, как я проигрываю? — Я говорю тихо, не сводя с него глаз.        — В чём смысл? — повторяет он с притворно невинным выражением лица. — В том, что тебе нужно научиться справляться с трудностями без яда, иначе ты когда-нибудь умрёшь на поле боя. Мне совершенно всё равно, что ты травишь каких-то мерзавцев, которые этого заслуживают. Я же говорил, что играю нечестно. Почему я должен тебя за это винить?       — Что? — удивлённо спрашиваю я. Он не собирается меня сдавать?        — Ты не сможешь угостить врагов чашкой чая перед боем, и… — Он медленно подходит и указывает на один из больших кинжалов, висящих у меня на боку, который мне особенно неудобно держать в руках. — Тебе нужно найти оружие, которое подходит именно тебе, и научиться им правильно пользоваться.        Я настолько растеряна, что решаю сосредоточиться на единственной эмоции, которую я ясно понимаю: гневе. Это проще, чем думать о том, насколько он внезапно оказался близко.       — Знаю, Риорсон, — рычу я ему. — Мой арсенал почти так же универсален, как и я сама. Если ты думаешь, что мне нужно, чтобы ты проглотил что-то, чтобы отравиться, ты глубоко ошибаешься, и я буду рада доказать тебе обратное. Снова.       Наоборот, он, кажется, обрадовался моим словам. — Отличные новости. А твоё оружие? Эти большие, уродливые кинжалы? — он тычет в тот, что с красным камнем на рукояти. Это то, что я сняла с Орена.       — Оружие нужно заслужить. Я так же разочарована его вкусом, как и ты, — я закатываю глаза и поудобнее сжимаю кинжал в руке. — Я умею им пользоваться.       — О, Вайоленс. Не сомневаюсь, что ты меткая, но тебе нужно научиться использовать свои преимущества в ближнем бою, иначе ты умрёшь, как только у тебя закончатся острые предметы для метания. Хотя я уверен, ты бы проявила изобретательность. — Он что, только что мне подмигнул?       — Что, по-твоему, я пытаюсь сделать?       — Я прекрасно понимаю, что ты пытаешься сделать. Перестань практиковаться с луком и сосредоточься на оружии своего размера.        — У меня есть только одно оружие моего размера, — процедила я сквозь стиснутые зубы.        — Пока, — небрежно говорит Ксейден. Наконец он отступает на шаг. — Мы начнём тренироваться вместе. Тебе также стоит ходить в спортзал и поднимать тяжести в свободное время. Руки и ноги нуждаются в разминке.        — Это приказ, командир крыла? — Я пытаюсь скрыть свой шок негодованием. Ксейден ни с кем не тренируется, кроме Гаррика. Я убеждаю себя, что знаю это только благодаря часовой оде Ридока, посвящённой их обнажённым телам несколько недель назад, а не потому, что не могу не поглядывать на него краем глаза, когда мы в одной комнате.        — Считай это приглашением. В субботу вечером, в восемь. Думаю, нам есть чему поучиться друг у друга, Вайоленс, — он понижает голос до хриплого шёпота и отступает на несколько шагов назад. Я чувствую, как дыхание резко возвращается ко мне, и невольно киваю. Если Ксейден хочет научить меня вещам, которые когда-нибудь помогут мне выжить, я не вправе ему отказывать. Но это не значит, что я должна сдаваться.         Я смотрю, как Ксейден уходит, засунув руки в карманы, и внутренне злюсь, что последнее слово осталось за ним. Прежде чем я успеваю остановиться, я кричу ему: — Ксейден?       Он замирает, услышав своё имя, и поворачивается ко мне. — Скоро тебе придётся решить, хочешь ли ты драться со мной или трахаться. Я получаю противоречивые сигналы. — Я говорю небрежно и радуюсь искреннему потрясению на его лице. Удивление сменяется пылким взглядом.        — О, Вайоленс, я давно это решил, — серьёзно отвечает Ксейден, а затем быстро поворачивается и выходит из тренировочного зала.        Я пытаюсь не обращать внимания на тепло, разливающееся по лицу. Чёрт, у меня всё ещё такое чувство, будто он выиграл. Как только за ним закрываются двери, Рианнон быстро идёт ко мне. Если бы это не было недостойно, она бы, наверное, бежала со всех ног.        — Ну, э-э, — неловко начинает она. — Наш Командир Крыла всё ещё не спускает с тебя глаз.        О, Ксейден, помимо всего прочего, определённо следит за мной. Мне действительно нужно узнать пределы его теней, потому что я точно знаю, что сегодня утром в том коридоре его рядом со мной не было. Если они раскрыли мои действия, как я и ожидала, то рискуют раскрыть всё о моих целях здесь, в Басгиате. Особенно учитывая, что большая часть моей деятельности происходит ночью.        Сейчас мне нужно позаботиться о нескольких вещах, и все они требуют прикрытия темноты.        Ксейден не сдаст меня за отравление группы кадетов, но как насчёт измены? Не думаю, что он встал бы на сторону Наварры, королевства, которое у него всё отняло, но я не уверена.        Я с расчётливым взглядом обращаюсь к Рианнон: — Хм, придётся что-то с этим сделать.       Мы оба поднимаем глаза и видим, как Дайн бросается ко мне с пылающим выражением лица, и я тихо стону. Блин, этому никогда не будет конца.