the life of spies is to know, not to be known/жизнь шпионов — знать, а не быть узнанным

      Всё идёт как надо… пока я не падаю.       Тейрн выравнивается, когда мы поднимаемся достаточно высоко, и я вижу вдали поле, куда мы должны лететь. Уже от подъёма я чувствую, как мои конечности отказывают, особенно ноги, и пытаюсь напрячь мышцы и крепко держаться. Разум превыше тела. Но тут Тейрн резко виляет влево. С таким ветром, таким углом и моими травмами у меня нет никакой надежды удержаться.        — Нет, нет, нет! Чёрт! — кричу я, глядя, как приближается земля.       Я умру, и всё из-за моего предательски слабого тела, как я всегда и боялась. Мой худший кошмар: доказать всем, что это правда.        Но я чувствую, как огромные когти обхватывают мои плечи и резко тянут меня вверх. Моё тело дёргается от силы удара, но я не жалуюсь. Лучше, чтобы всё болело, чем быть мёртвой.        Когти Тейрна держат меня гораздо бережнее, чем мог бы гигантский дракон. Он поймал меня. Он не дал мне упасть. Он не дал мне умереть.        «Ты выставляешь нас в плохом свете. Прекрати», — рычит он, прежде чем подбросить меня высоко над собой. Я чувствую панику всего пару ударов сердца, прежде чем он пролетает ниже моей траектории, и я идеально приземляюсь ему на спину между его крыльев. Мой дракон отлично целится. Это заставляет меня улыбаться, хотя ноги протестуют против грубого обращения. — «Если ты не сможешь усидеть на месте, никто не поверит, что я действительно выбрал тебя».       — Я сама всё ещё не могу поверить, что ты выбрал меня! — кричу я сквозь порывы ветра. Я почти ничего не вижу и не слышу, когда он ускоряется.        «Не нужно кричать, Серебристая. Я внутри твоего разума».        Ах да. Я пытаюсь сосредоточиться на передаче конкретных мыслей через связь, когда он снова делает вираж, на этот раз мягче, в сторону Басгиата и всех тех, кто хочет моей смерти. — «Спасибо, что поймал меня. Но я не знаю, смогу ли выдержать ещё какие-нибудь акробатические трюки. Я уже едва могу держаться».       Моя собственная несостоятельность так тяжело давит мне на грудь, что грозит задушить. Я стараюсь не подавать виду, будто жалею себя перед огромным боевым драконом, потому что не думаю, что это так. Я просто устроена иначе, и, возможно, я обманывала себя, думая, что когда-нибудь смогу преодолеть этот барьер и по-настоящему оседлать дракона, тем более такого огромного.        «Мне жаль, что моё тело всё ещё такое слабое. Я стараюсь стать лучше, но то, что я позволила себе получить травму в пещере, не помогает. Я… я не такая, как другие всадники». Мой голос звучит слабее, даже в моей голове.        «Я точно знаю, кто ты и что ты, Вайолет Сорренгейл».       Чувствую, как из ниоткуда возникают невидимые ленты и крепко обхватывают мои ноги и туловище, надёжно удерживая меня на месте. Ноги тут же перестают дрожать от давления, которое они оказывают на тело. Даже когда я с облегчением опускаюсь вперёд, меня тянет вниз чувство вины. Тейрну приходится использовать свою магию, чтобы удержать меня в седле, потому что я недостаточно хороша, чтобы быть его всадницей без посторонней помощи. Выбрал бы он другого всадника, если бы знал, что я буду такой обузой?        «Я вообще не планировал искать всадника. Я смирился с одиночеством ещё до того, как увидел тебя. Ты понимаешь, какая сила духа нужна, чтобы изменить мнение дракона? Ты должна поверить, что я не ошибся. Что Золотистая не ошиблась. Ты несёшь на своих плечах больше, чем почти любой кадет в квадранте, но теперь мы понесём это бремя вместе. Мы понесём всё вместе».       Я бросаю взгляд налево и вижу, как маленький золотой перьехвост бешено машет крыльями, чтобы не отставать. Я больше никогда не буду нести свою ношу одна. Никогда в жизни не слышала ничего прекраснее.       «Нам придётся устроить представление», — предупреждающе ворчит Тейрн, но я почему-то понимаю, что втайне ему это нравится.        Я закатываю глаза, но это, несомненно, проявление нежности. — «Я не знала, что драконы любят театральные представления».        «Ты не упадёшь, Серебристая. Я не позволю тебе упасть. Ты должна мне доверять».        Доверие. С ним у меня было не так много практики в последнее время, но я, конечно, могла бы попробовать.        «Перед началом шоу, расскажи, почему ты выбрал именно меня? Не хочу показаться жалким человеком, но мне действительно нужно знать. В этом и заключается вся моя суть. Мне нужно знать всё».       Он замедляется, и мы переходим к парению. Я рада, что мой дракон готов ответить на мои вопросы, которых у меня будет немало. — «Возможно, именно поэтому я выбрал тебя. Твою жажду знаний. Чёрные драконы всегда ценили хитрость в наших союзах. Используя инструменты, которые ты создала своими руками, ты разработала эффективный план спасения и себя, и Золотистой. Ты можешь считать свои действия в пещере жестокими или даже бесчеловечными, но мои глаза видят интеллект, который затмевает всех остальных в квадранте. Ты должна была стать моим последним всадником».       Тейрн стал свидетелем моего худшего состояния, когда я была погружена в пелену собственной ярости. Он увидел меня именно в тот момент, когда я была вынуждена осознать, что всё это время была права. Не было такой черты, которую я бы не переступила.        И всё же, вместо того чтобы отвернуться от меня или убить, едва я об этом подумала, Тейрн посмотрел на меня и увидел те качества, которые он оценил. Хитрость, эффективность, интеллект. Моя жалость к себе не ослепляет меня; я знала, что обладаю этими качествами. Без них я бы не прожила так долго. Но та жестокость и бесчеловечность, которые я видела в себе и которых боялась? Возможно, Тейрн ценит и их. Эта мысль успокаивает меня. Если мой дракон может найти ценность в самых тёмных уголках моей души, возможно, я не так уж и обречена.       «Я никогда не буду осуждать тебя за поступки, которые ты совершаешь ради выживания», — добавляет Тейрн уже тише в ответ на мои мысли.        «Спасибо». — Я пытаюсь убедить себя, что слёзы, которые текут из моих глаз, — это от ветра.       «Я выбрала тебя, потому что увидела тебя и поняла, что ты моя», — вставляет Андарна. Её звонкий, щебечущий голос заставляет меня улыбаться сквозь слёзы. Не совсем логичный аргумент, но от него в груди становится легко и свободно. Андарне не нужно быть логичной, быстро решаю я. Ей просто нужно быть моей.        «Ну что ж», — ворчит Тейрн. — «Может, пора уже закончить эти эмоциональные человеческие глупости? Теперь ты мой всадник, и ты должна гордиться этим, иначе опозоришь весь мой род».        Не могу удержаться от смеха. Он чертовски ворчливый, но я всё больше убеждаюсь, что Тейрн должен был быть моим. И Андарна тоже. Мои драконы. Теперь я принадлежу им.       А если мой дракон захочет устроить представление для других драконов и всего Басгиата… — «Считай меня добровольным соучастником. Задай им жару».       Тейрн отвечает мне яростным одобрительным рыком, а затем стремительно бросается вперёд по спирали, от которой у меня перехватывает дыхание.        Я так долго жила в тени, что мысль о том, чтобы застать их врасплох — генерала, Маркема, полковника, мать его, Аэтоса, — приводит меня в восторг.        Исходя из имеющейся у меня информации, я пришла к выводу, что отец Дайна хочет моей смерти. Я осознала это где-то между тем, как убегала, спасая свою жизнь, и смыванием крови с рук. Есть и другие варианты, но ни один из них не кажется мне столь убедительным. Это несколько удивительно, учитывая, что я знаю этого человека с пяти лет, но не совсем не в его характере. Даже когда я была милой маленькой ученицей писца и знала его через Дайна, я никогда не доверяла его расчётливому взгляду.        Тейрн не единственный, кто хочет что-то передать. Стоит дать понять полковнику, что убить меня будет не так-то просто. Возможно, он думал, что легко избавиться от самого слабого из Сорренгейлов на Молотьбе, но он лишь раскрыл свои карты.       С этой мыслью я расслабляюсь, наслаждаясь каждым дерзким витком и пируэтом Тейрна. Сила ветра в лицо, когда он стремительно мчится вперед, намекает на его истинное величие, на ту мощь, которая могла бы изменить ход битвы. Так и должно быть. Мне нужно стать достаточно сильной, чтобы быть хорошей всадницей для Тейрна, потому что сегодня я увидела настоящего врага. Это не тот противник, с которым можно сразиться на поле боя с драконом и одержать победу.        Если вейнители существуют, то и виверны тоже. Я бы поставила на это свою жизнь. Мы должны быть готовы.        Особенно сейчас, когда я знаю, что у них есть связи совсем рядом, и я понятия не имею, насколько они глубоки.        Забавно, что часть меня думала, что Квадрант Всадников станет менее опасным местом после того, как я связалась с драконом. Но я только что пережила покушение на свою жизнь, которое, я уверена, станет первым из многих. Несвязанные напали бы на меня из-за шанса заполучить Тейрна. Тот, кто послал убийцу, ни за что не сдастся, даже если я ошибаюсь и это не полковник Аэтос. Ах да, и тот вейнитель? Он был одним из слабых.       Шансы Вайолет Сорренгейл невелики. Мне трудно представить будущее, в котором я не умру, но я буду над этим работать.        «Ты не умрёшь», — рычит Тейрн у меня в голове, словно мне нужно было напоминание. — «Ты выживешь. Ты должна оставаться рядом с командиром крыла, когда я не смогу тебя защитить».        Я моргаю от ветра, бьющего мне в лицо. — «Ксейден?»       Почему Тейрн упомянул его? Потому что он знает правду? Я предполагала, что вейнители не станут для Ксейдена новостью, учитывая серьезность его обещаний рассказать мне «всё» однажды.        «Да. С этого момента вы оба должны заботиться друг о друге. От этого зависят наши жизни».        Мой разум отключается, а затем снова начинает быстро работать. — «Все наши жизни... Ксейден... ты... эта чёртова драконья похоть», — я красочно ругаюсь.        «Эй...» — предупреждающе рычит Тейрн, но я игнорирую его. Мы наконец приземляемся на лётном поле, к изумлению и трепету всех всадников и драконов. Я игнорирую их внимание и вытираю с лица остатки слёз, прежде чем кто-либо успеет их увидеть.        «Вы со Сгаэль — пара». — Я знаю, что права. Я стараюсь игнорировать выводы, которые приходят мне в голову после ночи перед Полосой. Мало что меня не интересует, но то, что Тейрн вытворяет со Сгаэль, — определённо одно из них.        Мы с Ксейденом связаны с драконьей парой. Это единственная связь, более сильная, чем связь дракона и всадника. Драконы умирали вместе со своими парами. Всадник умирал вместе со своим драконом, а дракон умирал только в том случае, если его связь с человеком была особенно сильной. Однако у сильных драконов были и сильные связи, а Тейрн и Сгаэль были одними из самых могущественных в Наварре. Тейрн даже называл меня своим последним всадником. Если бы кто-то из нас погиб...       «Я знал, что ты умная».        Если меня убьют, это может вызвать цепную реакцию, которая лишит континент двух самых могущественных драконов и самого могущественного всадника нашего поколения. О, отлично, я только начала думать, что ставки слишком низкие.        Я так много шутила о нашем взаимном уничтожении, что мне кажется, будто я сглазила. Ксейден и я связаны странным стечением обстоятельств. После моего окончания академии нам придётся служить вместе, и мы никогда не сможем проводить много времени порознь. У нас и близко нет той степени открытости, которая необходима, чтобы планировать совместную жизнь.        Нам с Ксейденом определённо нужно было поговорить. Почему-то разговор теперь стал гораздо более пугающим, чем Молотьба. Сегодня утром эта мысль вызывала у меня трепет, а теперь у меня просто болит живот. На сегодняшней повестке дня так много вопросов.        Потому что если он знает, значит, у него есть информация обо всём, что я видела сегодня. Гораздо больше, чем та, которой я сейчас владею. Если он заставит меня ждать неопределённое время, пока я смогу защититься, мне, возможно, придётся его зарезать. Совсем чуть-чуть, ничего смертельного. Я точно зарежу Дайна, если он приблизится ко мне после сегодняшнего дня.         Есть ещё и тот небольшой нюанс, что мне нужно придумать, как я снова буду смотреть в глаза Ксейдену или кому-либо ещё после всего, что я видела. После всего, что я сделала.       Я замираю на спине Тейрна и даю себе целую минуту, чтобы перевести дыхание и привести мысли в порядок. Можно сказать, переупаковать свою коробку.        Боль в ногах, страх перед тем, что меня ждёт, когда я спущусь, мои непрекращающиеся сомнения в Ксейдене и его роли во всём, даже моя обида на Генерала и остальных лидеров — сейчас было не время для всего этого. Возможно, я больше не в долине, но Молотьба ещё далеко не закончена.        По истечении отведённых шестидесяти секунд я открываю глаза и осторожно спускаюсь вниз, перебирая ногами. Это, мягко говоря, некрасиво, но мне удаётся.        «Ты должна пойти к распорядителю со свитком и сказать...»        «Знаю», — мягко перебиваю я. Мне нужно заявить права на них обоих, так же, как они заявляли права на меня, назвав свои полные имена, чтобы доказать связь. — «А если они попытаются убить меня за мою дерзость, за то, что я заявила права на двух драконов?»        «Им придётся пройти через меня», — рычит Тейрн.        Андарна вмешивается: — «И меня!»       Я улыбаюсь и наклоняюсь ближе к их успокаивающему теплу. Это действительно помогает. Я стояла перед одной из массивных ног Тейрна, а Андарна расположилась прямо за мной, прикрывая от остальных. Шёпот и ворчание дали мне понять, что я была горячей темой для разговоров как среди людей, так и среди драконов.        «Люди не будут иметь права голоса. Драконы соберутся, и Эмпирей примет решение. Всё будет так, как и должно быть».       Тейрн говорит с уверенностью, которой он достиг более чем за столетие, и я решаю ему довериться. Глубоко вздохнув, я прикладываю руку к каждому из них. — «Спасибо, что выбрали меня», — шепчу я про себя.       Не оглядываясь, я выхожу из-за Андарны и с высоко поднятой головой иду к хранителю списков. Я игнорирую новых всадников, с которыми никогда раньше не разговаривала, которые осмелились подойти поближе. Я стараюсь сохранять невозмутимость и спокойствие, даже когда ноги грозят подкоситься с каждым шагом. Я не смею искать Ксейдена или кого-либо из своих друзей.        Меня пугающе тревожит вид крови, прилипшей к моей одежде, которая отчётливо видна с близкого расстояния, а также полосы, которые я не заметила на лице и шее. Уверена, что выглядела так, будто только что устроила резню, если бы не мои очевидные травмы.       К тому моменту, когда я поднимаюсь на трибуну и сталкиваюсь с удивлённым хранителем списков, который смотрит то на меня, то на Тейрна, я уже решаю, что скажу. Это определённо будет смелый шаг. Обычно я приберегаю свою безрассудность для тайных операций или для словесных перепалок и, конечно же, для флирта с Ксейденом. Здесь же у меня будет гораздо больше возможностей для дерзких высказываний.       Я демонстративно избегаю взгляда матери и встаю перед остальными собравшимися лидерами, лицом к хранителю.        — Я здесь, чтобы забрать своих драконов, Тейрнеанах и Андарнауррам.        «Над произношением не мешало бы поработать», — говорит мне Тейрн, но в его голосе слышится несомненная гордость.        Почему бы просто не пойти ва-банк? Толпа, уже замершая в молчании, впадает в хаос. Хранитель списков белеет. Я повторяю их имена намеренно медленно, чтобы его руки перестали дрожать. Мне бы не хотелось, чтобы он что-нибудь написал неправильно. Несколько членов руководства и один полковник краснеют от моей наглости.        Возможно, это был не самый деликатный способ, но он принёс наибольшее удовлетворение.       — Ты не можешь... — бормочет один из генералов.        Я стиснула зубы и хладнокровно перебила, демонстрируя свою дерзость, словно окровавленную кожу. — Они выбрали меня. Эмпирей примет решение.        Слегка кивнув, я, не дожидаясь разрешения уйти, отворачиваюсь от собравшегося руководства и направляюсь к палатке целителей. Мне неинтересна реакция генерала, и я не могу продолжать стоять без медицинской помощи. Я и так сегодня потеряла слишком много крови.       Молотьба — опасное место, и это даже не учитывая количество драконов, которые решают оставить шрам на своём всаднике. Я не удивлена, обнаружив в палатке несколько кадетов, но мой взгляд сразу же остановился на одном знакомом лице.       — Чёрт, — громко ругаюсь я и шагаю вперёд, забыв о боли в ногах.        Иван лежит на одной из коек, его туловище перебинтовано. Но, по крайней мере, он в сознании и бодрствует. — Вайолет!       — Что случилось? — спрашиваю я. Я не чувствую запаха горелой кожи, и рана не настолько заметна, чтобы это было типичным признаком нападения дракона, поэтому я предполагаю, что это рана от оружия. Я убью того, кто это сделал, и не буду чувствовать себя виноватой.        Иван пытается отмахнуться и морщится. — Ну, на меня напал этот ублюдок из Второго крыла. Но твой маленький подарок очень пригодился.        Я заставляю себя расслабиться. С Иваном всё в порядке. Он здесь, он жив, и я смогла помочь ему, даже если бы меня не было рядом. Хочу спросить, погиб ли кадет, но останавливаюсь. Позже выясню, выжил ли кадет, жаждущий смерти, во время Молотьбы. Если Иван или кто-то из драконов не позаботился о нём, я с радостью сделаю это за них.       Одно имя вычеркнуто из списка людей, которым сегодня необходимо выжить.        — Слава богам, — шепчу я. — Ты в порядке?       — Неглубокий порез на груди. Я отскочил достаточно быстро, чтобы он меня лишь задел, а затем я его отравил. — Его нос сморщился. — Я взял с собой в долину бинты, но мне всё равно нужно было залечить рану.       Я смеюсь над выражением его лица. — Болит, да?       Он кивает. — Ужасно больно. Лучше бы я взял другой меч. А что с тобой, чёрт возьми, случилось?       Это напомнило мне: — Меня немного порезали.       Глаза Ивана расширяются, он смотрит на мои окровавленные, дрожащие ноги. Он ругается и громко зовёт целителя.        Прежде чем я успела спросить Ивана об остальных членах моего отряда, меня проводили за занавеску, чтобы я могла снять самодельные бинты, повязки на суставы, ботинки и кожаную экипировку. Кровь просочилась из моих ран и покрыла также повязки на коленях. Сняв их, я осмотрела свои кожаные штаны — они видали лучшие времена. На них была одна большая дыра с левой стороны, которая тянулась до самого бедра, и несколько средних порезов на другом бедре. Также были небольшие разрывы в нескольких других местах, о которых я не подозревала, зацепившись за скалу во время подъёма.         — Чёрт! — ругаюсь я. — Может, Нолон умеет чинить кожаную одежду?       — Ты сейчас спрашиваешь о штанах, а не о ранах на ногах? — недоверчиво спрашивает целитель.        Я моргаю. — Ну, я имею в виду… мне придётся снова выйти на улицу.        Она качает головой и зовёт Нолона, пока другой целитель обрабатывает ножевые раны и глубокую рану, которая шла от бедра до нескольких дюймов выше колена. Хотя рана была впечатляюще длинной, большая её часть была довольно поверхностной, лишь в нескольких местах она немного глубже врезалась в ткани и требовала наложения швов. Она не была опасной для жизни или серьёзной, но было неприятно.        Я опасалась выглядеть слабой, нуждаясь в лечении, но мне нужно было быть начеку, чтобы не подвергаться нападениям. Для этого мне были нужны ноги, и даже если рана от камней не очень серьёзная, на моём правом бедре было как минимум шесть ужасных и глубоких ран, которые определённо ограничили бы мои движения на недели или даже месяцы без посторонней помощи. Я не стала проверять, насколько были верны подсчёты количества ран в долине.        Нолон входит и начинает свою обычную суету. Две ножевые раны задели кость, говорит он мне с явной тревогой в голосе. Я погружаюсь в свои мысли, представляя, как буду обрабатывать и зашивать остальные раны. Когда приходит время заживления, я с благодарностью беру кожаную полоску от целителя.        Я стиснула зубы, пока Нолон делал своё дело, но только на колотых ранах на левой ноге из-за их неотложности. Я глубоко застонала, но не закричала. Я всё ещё слышу споры за пределами палатки о моём будущем. Они не услышат ни одного из моих звуков боли, если я смогу это предотвратить.        Нолон заканчивает обрабатывать мои ножевые раны и говорит, что я могу зайти в другой день, если потребуется дополнительная помощь. Мне кажется, я сейчас потеряю сознание, но я заставляю себя сесть и свесить ноги с края кровати. Мне нужно отвлечься. — Так ты умеешь чинить одежду?       Он моргает и тихонько посмеивается про себя. — Лучше приберечь восстановление для сегодняшних новичков.        Я понимающе киваю и с отвращением смотрю на свою кожаную одежду. Хотела бы я её сжечь. — Логично.       Мои травмы всё равно оставят шрамы, и все они всё ещё ужасно болят, но, по крайней мере, мне стало легче ходить. По крайней мере, у меня есть возможность перебинтовать колени чистой тканью. Это помогает, но мне нужен душ, а может, и не один, чтобы наконец снова почувствовать себя чистой.        Изуродованная ткань ясно показывает, что вся нижняя часть моего тела покрыта очень выразительным слоем ярко-белых бинтов и рваной кожи. Это резко контрастирует с верхней частью моего тела. У рубашки с длинными рукавами под корсетом отсутствует рукав, который я оторвала, чтобы умыться, и я ничего не могу с этим поделать. Также я потеряла куртку.       Я подхожу к маленькому зеркальцу и миске с чистой водой, которые они оставили, чтобы закончить смывать кровь, которую я пропустила, или, по крайней мере, как можно больше. От взгляда на зеркало у меня сжимается желудок, и я тороплюсь сделать это как можно быстрее.        Нет смысла откладывать неизбежное. Я выхожу в основную часть палатки и с удивлением обнаруживаю небольшую толпу, ожидающую меня у постели Ивана.        Рианнон, Сойер и Ридок появились после того, как я пошла залечивать раны. Я безумно рада видеть их всех целыми и невредимыми и не могу удержаться от того, чтобы внимательно осмотреть их, убедившись, что никто из них не пострадал.        — Вайолет! — их голоса сливаются в волнении. Затем раздается голос Ридока: — Мы видели, как ты бросилась прямо к хранителю списков, потом всё вышло из-под контроля, и ты пришла сюда!       Я поморщилась и слегка пожала плечами. — Они, э-э, обсуждали мою связь с драконами.       Наблюдать за тем, как группа из четырёх беспокойных всадников, включая Ивана, замирает на месте, — это нечто сюрреалистическое.        — Драконами? — спрашивает Рианнон, которая быстрее всех приходит в себя.        — Меня выбрал чёрный дракон Тейрн, а также Андарна, золотой перьехвост, — честь в моём голосе несомненна, и я чувствую два прилива гордости в ответ.        Они все так быстро перебивают друг друга, что я почти ничего не могу разобрать, но в целом их слова полны позитива. Я смеюсь и потираю затылок голой рукой. — Там многое произошло.       Рианнон кивает. — Мы все вернулись пару часов назад.        Я вздыхаю. Мне хочется, чтобы этот день закончился, но ещё столько всего нужно сделать.        — Мне нужно идти, — начинаю я неуверенно. — Мне нужно вернуться к Тейрну и Андарне. Вы ведь все связались, да?       Часть меня успокаивается при виде их широких, торжествующих улыбок. Мне не терпится узнать, какие драконы их связали, но это я сделаю позже.        Я смотрю на Ивана, который выглядит на удивление довольным, ведь он только что пережил покушение на свою жизнь. — Ты сможешь вернуться к драконам?       Он кивает. — Всё хорошо. Мы просто хотели подождать тебя.        Я благодарю богов, что все они выжили, и что это не их кровь украшала меч убийцы, когда он меня нашел. — Я немного поцарапалась, но со мной всё будет в порядке.       — Ты одна называешь это просто царапинами, — проворчал он, но я быстро перебила его. Мой внешний вид и так говорит о достаточно жутком происшествии.        — Я так рада видеть вас всех живыми, — говорю я очень серьёзно. — Вы все заслужили быть выбранными. И если кому-то ещё понадобится добавка, я с удовольствием выполню эти просьбы. — Я многозначительно подчёркиваю эти слова, и мы все понимаем друг друга, а затем они разражаются смехом.        — Ви, ты ужасна, — говорит мне Рианнон во второй раз. Я одариваю её той же злобной ухмылкой, которая перерастает в смех, от которого у меня болят швы. Оно того стоило.        — Думаю, я буду занята до конца Молотьбы, — предупреждаю я их. — Мне нужно поговорить с Ксейденом.       Я не хотела называть его по имени, но мой внутренний фильтр уже измотан. Все выглядят удивлёнными, но не спорят. Они скоро сами догадаются насчет наших драконов. Или Рианнон проболтается, насколько напряжённая у нас ситуация, и мне придётся отвечать на совершенно другие вопросы.        Наши совместные тренировки не были секретом, но никто толком не знал, как к этому относиться. Мы оба были очень закрытыми людьми и тренировались поздно ночью, поэтому избегали посторонних глаз, и я как профессионал уклонялась от вопросов, на которые не хотела отвечать.        Кстати, я игнорирую раздражающий блеск в глазах Ивана, когда он слышит мои слова, и выбегаю из палатки. Сейчас мне точно не до этого.        Я иду в том направлении, где, как я знаю, меня ждут Тейрн и Андарна. Даже если Тейрн не был бы виден с другого конца поля благодаря своим огромным размерам, я смогла бы найти их с закрытыми глазами.        Остальные драконы держатся от Тейрна на расстоянии, но один уверенно расположился неподалёку. Знакомый синий кинжалохвост и её невероятно красивый всадник. Ксейден явно расположился так, что его дракон находился между ним и Тейрном.        Я иду размеренным шагом, высоко подняв подбородок, чтобы привлечь внимание любых посторонних, которые могут на меня смотреть.        Ксейден замечает моё приближение и бросается мне навстречу длинными шагами, а я изо всех сил стараюсь не вздрогнуть. Я знаю, что Ксейден никогда не причинит мне вреда, особенно сейчас, но это был самый долгий день в моей жизни, и мой инстинкт самосохранения слишком долго работал на пределе своих возможностей. Я не могу сдержать заметного напряжения при его быстром приближении.        Тейрн угрожающе рычит на Ксейдена, но тот игнорирует предупреждение. Мне кажется, я вижу боль в его глазах, когда инстинктивно отступаю назад. Ксейден замирает передо мной, быстро оглядывая меня.        «Перестань, всё в порядке», — шепчу я. — «Я верю, он обо мне заботится. Я просто… нервничаю».       Я успокаиваю его вслух: — Извини, я просто… сегодня было очень тяжело.        Он понимающе кивает, но челюсть сжата. — Я знаю. — В его словах есть двойной смысл.        Мои глаза расширились. — Твой дракон тебе рассказал?       Он снова кивает.        — Сколько? — Я прищурилась. Ни ему, ни его дракону не следовало раскрывать самые тёмные уголки моей души без разрешения.        — Только самое необходимое, клянусь. Мне просто нужно было убедиться, что с тобой всё в порядке.       «Моя пара ничего не рассказала о том, что произошло в пещере», — уверяет меня Тейрн. — «Только сказала, что на тебя напал тёмный маг».       Я рискую бросить взгляд на Ксейдена. Его глаза по-прежнему прекрасные, цвета оникса, с золотыми вкраплениями, полные беспокойства. Хм, чёрно-золотые. Прямо как мои драконы.        — Не думаю, что фраза «в порядке» полностью описывает моё состояние. Но я приду к этому. — Я смотрю на Тейрна и на то, как он стоит так, что мне достаточно пройти несколько футов, чтобы оказаться под защитой его ног. Андарна стоит рядом с ним и внимательно смотрит на нас. Её язык тела не так откровенно угрожает, но я не сомневаюсь, что она могла бы угрожать и моему Командиру Крыла ради меня.        Я снова поворачиваюсь к Ксейдену. — Нам нужно поговорить. Срочно. Секрет за секрет.        Плечи Ксейдена напряглись, но он коротко кивнул. — Мы поговорим.        Я впервые слегка улыбаюсь. — Спасибо, — шепчу я. — Не хочу, чтобы ты подумал, что я не рада тебя видеть. Рада. Просто я пережила настоящий ад.        Его взгляд смягчается, и на этот раз он кивает более непринуждённо. — Знаю, Вайоленс. Я буду здесь. Мы обо всём поговорим.        — Я забрала дракона. Двух. Но не думаю, что здесь я в большей безопасности, — тихо говорю я. Не знаю, насколько много ему уже рассказали. — Я поговорила с Тейрном, и, боюсь, это может стать и твоей проблемой.        Лицо Ксейдена искажается гримасой. — Я с этим разберусь. Мы с этим разберёмся, — поспешно поправляет он себя, и я это ценю.        Моя улыбка становится шире. — Мы это сделаем, — уверенно говорю я ему и пытаюсь в это поверить.        Тейрн зарычал, и я резко обернулась, увидев огромного чёрного дракона, даже больше моего собственного, который к нам приближался со стороны входа в долину.        Кодаг, дракон генерала Мельгрена.        Ксейден благоразумно отступает к Сгаэль, в то время как Тейрн идёт вперёд, так что я оказываюсь между его огромными когтями. Я не понимаю их рычащего разговора, но могу сделать некоторые выводы. Они говорят обо мне.       «Ага! Мы говорим о тебе!» — сообщает мне Андарна звонким голосом, который мало помогает мне успокоить страх.        Я считаю удары своего сердца на протяжении всего этого ужасающего обмена репликами. Уверяю себя, что Тейрн защитит меня. Я доверяю ему.       Самый большой дракон на континенте уходит прочь с той же яростью, с какой появился, и Тейрн привлекает моё внимание.        «Оставайся на поле, пока нас нет. Командир крыла тебя защитит».       Все драконы готовятся к взлёту, и люди остаются одни, наедине с серией сильных порывов ветра. Я поворачиваюсь к Ксейдену, и мы долго молча смотрим друг на друга. Мы оба пытаемся приблизиться друг к другу, но я слышу голос, зовущий меня по имени.        — Вайолет! — Все мышцы моего тела напрягаются, и из-за этого мои чёртовы швы натягиваются. Я морщусь и поворачиваюсь, чтобы поприветствовать Дайна, прежде чем он подойдёт ближе. — Ты сделала это!       Я натянуто улыбаюсь, услышав недоверие в его голосе. Его искреннее удивление вызывает у меня желание ударить его ножом. Взгляд Дайна скользит по моему телу, осматривая меня. Я вижу в нём неподдельное беспокойство, но не позволяю ему сломить меня.        — Почему ты вся в крови?       — Несколько причин, — отвечаю я с намеренной уклончивостью. — На меня напал кадет ещё до того, как меня выбрали.        Взгляд Дайна устремляется на стоящего неподалёку Ксейдена, и он прищуривается. — Мы можем поговорить? Наедине?       Я качаю головой. — Это плохая идея, Дайн. Я устала, и моё терпение на исходе.       — Пожалуйста, Вайолет, — умоляет он, и я вижу в его глазах остатки того Дайна, с которым я выросла. Но это было до того, как его отец попытался меня убить. — Это важно.        Я намеренно отступаю назад, когда он приближается, и его лицо искажается. — Это был самый длинный день в истории человечества, Дайн, а солнце ещё даже не зашло. Можешь говорить мне всё, что хочешь, прямо здесь.        Я вижу, как напрягается его спина. — Мне нужно знать, что там произошло. Кэт рассказал мне какую-то невероятную историю о том, что ты связалась с двумя драконами.        Тебе это нужно знать как командиру моего отряда или человеку, который не оставляет меня в покое?        — И Тейрн, и Андарна выбрали меня. — Всё очень просто.        — Руководство прямо сейчас обсуждает твоих… драконов. — Он выплюнул последнее слово так, словно это было оскорблением, и я не смогла сдержать раздражения. — Вайолет, тебе придётся выбирать. И ты должна выбрать Андарну.        Я качаю головой. Одна мысль о выборе между ними ужасна. Я не могу этого сделать.        — Ты что, прогуливал лекции о драконах? Никто не выбирает себе дракона, и я не буду первой.       — Да ладно тебе, Вайолет. Ты уже нарушила Кодекс на Полосе. — Чтобы выжить, чёрт возьми, Дайн. Интересно, обсуждал ли он в постели с Эмбер Мэвис моё нарушение кодекса? — Они заставят тебя, и тебе нужно выбрать Андарну вместо Тейрна.        Я поднимаю бровь. — Почему? — выпаливаю я.        — Она слишком мала, чтобы участвовать в битве. После окончания учёбы ты могла бы устроиться на постоянную работу преподавателем. Это было бы идеально для тебя. Если ты выберешь Тейрна… ну, ты умрёшь.        Я фыркнула от смеха. После всего этого он всё ещё не верит, что я могу быть настоящей всадницей. Я понимаю, к чему ведёт этот разговор. — Просвети меня, командир отряда.        Дайн понижает голос, прекрасно понимая, как близко стоит Ксейден. У меня такое чувство, что он всё ещё слышит каждое слово, которое говорит Дайн. — Он связан со Сгаэль. Ты будешь во власти Риорсона до конца своей жизни. Ты никогда не освободишься от него.        Вот оно. — Ты думал, я не знала об этой связи? Мне невероятно любопытно, как ты рассуждаешь о том, как я окажусь в его власти. Потому что, мне кажется, он один из немногих, кто, вероятно, хоть что-то делает, чтобы помочь мне выжить.       В его глазах вспыхивает гнев. По крайней мере, он искренний. — Я всё это чёртово время пытался спасти тебе жизнь, Вайолет!        Я без зазрения совести усмехаюсь ему. — Чтобы спасти мне жизнь, конечно, — пожимаю я плечами. — Но он старается помочь мне выжить, а не спрятать меня от настоящей битвы. Не только потому, что он больше, чем тот образ, который ты о нём представляешь, не только потому, что его жизнь теперь, вероятно, связана с моей, и не только потому, что он делает это уже несколько недель. Потому что он верит, что я смогу, чего тебе так и не удалось.        Лицо Дайна исказилось от отвращения. — Ты не понимаешь, о чём говоришь, Вайолет. Ты его не знаешь.       Я смеюсь, и это звучит издевательски даже для меня. — О, уверяю тебя, Дайн, я выживу. И даже если кто-то из тех, кто хочет моей смерти, добьётся своего, это будет не мой чёртов командир крыла. — Скорее всего, это будет твой отец.        Его взгляд становится расчётливым — а лицо мягким. Всё произошло слишком быстро, слишком очевидно. Всё ещё не хватает тонкости, Аэтос.        — Пожалуйста, Вайолет. Меня волнуют только твои здоровье и счастье. — Он приложил руку к сердцу. — Ты должна знать, что я всегда, всегда заботился о тебе. Больше всего на свете. На самом деле… — его голос многозначительно понизился, и я проследила за его взглядом до своих губ.       Возможно, если бы это было два года назад, я бы позволила ему подойти. До того, как он ушёл в Квадрант Всадников. До того, как я узнала о змеях, прячущихся в траве Наварры. До того, как я поняла, что Дайн никогда не встанет на мою сторону, если это будет противоречить его драгоценному Кодексу, — он негодует по поводу моего плана прохождения Полосы, потому что я сделала это неправильно, даже если это спасло мне жизнь. До того, как я поняла, что могу позаботиться о себе сама и всё, что мне действительно нужно, — это кто-то, кто поверит в меня.        До того, как я начала мечтать о том, каково это — поцеловать Ксейдена Риорсона. Не знаю, смогу ли я чего-то добиться с Ксейденом, что напоминало бы отношения, но это неважно. Дайн больше не тот, кого я хочу, и я не совсем понимаю, как вообще раньше хотела быть с ним.        Несмотря на моё явное отсутствие реакции, Дайн пытается сократить дистанцию ​​между нами, вытянув руки. Мои руки тянутся к одному из немногих оставшихся кинжалов. У меня их всего пять. Я не нашла тот, что был в горле вейнителя, а два других я потеряла в лесу. Одним из них меня пырнули. Интересно, смогу ли я когда-нибудь вспомнить об этом, не разозлившись из принципа? Я концентрируюсь на гневе, чтобы отвлечься, и намеренно делаю ещё один шаг назад, удаляясь от него.        — Прости, что разочаровываю тебя, Дайн. Я всегда буду о тебе заботиться, но не знаю, сможем ли мы сейчас быть друзьями… И что касается всего остального, этому не бывать, — я стараюсь говорить добрым, но твёрдым голосом и вижу, как его глаза закрываются, словно запертая дверь.        — Ты себя убьёшь, Вайолет! — кричит Дайн и, отвернувшись, бежит через поле. Я вижу, как новые всадники с любопытством смотрят на меня. Зачем он вообще пытался поцеловать члена своего отряда на публике?        Он всегда был таким драматичным. Я тяжело вздыхаю.        Я поворачиваюсь к Ксейдену, и он незаметно многозначительно кивает головой в сторону почти уединённого места за рощей деревьев. Я незаметно киваю и отворачиваюсь от него. Краем глаза я наблюдаю, как он уходит. Я последую за ним через несколько минут. Я останавливаюсь, чтобы окинуть взглядом толпу.        Большинство новых всадников, находящихся на приличном расстоянии, смотрят на меня. Из-за моей внешности, моих драконов или из-за того, что я только что спорила со своим командиром отряда?        Я снова вздыхаю. Мой долгий день ещё не закончился. Мне нужно поговорить с Ксейденом и где-нибудь устроиться, чтобы дождаться своих драконов. Потому что они оба мои, и я, чёрт возьми, не буду выбирать. Когда проходит достаточно времени, и большинству моих зрителей становится скучно, я окольным путём отправлюсь за Ксейденом.        Он ждёт, прислонившись к одному из деревьев. Вокруг него собрались тени, но они не выглядят угрожающе. Его тело просто выглядит... напряжённым. Но в глазах? Я вижу там страх.        Возможно, я начинаю лучше распознавать его чувства по его глазам. Трещина в железных воротах.        — Можем ли мы начать с того, что ты расскажешь, насколько сильно ты пострадала? — Он делает несколько шагов вперёд и спрашивает тихим голосом.               Я сглатываю. — В основном это была моя вина.       — О, я в этом сильно сомневаюсь.       — Рана на боку от лазания по скалам. Другие — мелкие царапины. Колотые раны на другом бедре, потому что я позволила ему схватить один из моих кинжалов, — объясняю я как можно более обобщённо.        — Сколько? — рявкает он. — Сколько ножевых ранений?       Я колеблюсь. — Когда я перевязывала рану, насчитала шесть. Я не перепроверяла, когда их зашивали, но, думаю, посчитаю шрамы позже.       Ксейден фыркает и проводит рукой по волосам. — Вайоленс, — шепчет он. — Тебя могли убить.       При одной только мысли об этом мой голос становится ледяным. — Это определённо было частью чьего-то плана.        Он сокращает расстояние между нами. — Ты знаешь кто? — Ему не нужно вдаваться в подробности.        — У меня есть теория. — В моих интересах, чтобы он точно знал, кто пытается убить нас обоих. — Это не сулит ничего хорошего.        Ксейден смеётся, но это не тот мягкий, нежный смех, который я уже начала копить. Этот смех — лишь свидетельство его собственной усталости. — Так оно и есть. Но мы с этим справимся. Сначала нам нужно позаботиться о тебе. Тебе нужно время, чтобы восстановиться, и нам нужно поговорить наедине.       Я киваю. — Можем ли мы подождать здесь, пока Эмпирей примет решение? После всех этих разбирательств мне нужно будет принять душ. Мы можем встретиться сегодня вечером.        Он выглядит нерешительно. — Ты уверена, что не хочешь просто поспать сегодня ночью? Ты сегодня пережила ад, помнишь?       — Не думаю, что смогла бы заснуть, даже если бы попыталась. По крайней мере, без разговоров.        — Хорошо. Тогда сегодня вечером. Встретимся во дворе после десяти и пойдём к реке.        Я киваю и сажусь рядом с одним из других деревьев, чтобы опереться на него спиной. Я выдыхаю, как только наконец могу расслабить мышцы ног. Он садится перед деревом, на которое опирался.       Мы находимся всего в нескольких футах друг от друга. Я замечаю, как его тени начинают ползти ко мне по земле.        Я не могу сдержать улыбку. Вспоминаются слова Ксейдена, сказанные им во дворе, о том, что его тени рядом со мной не делают то, что им говорят.        Они продвигаются вперёд, пока не оказываются всего в нескольких дюймах от меня.        Не в силах сдержать любопытство, я протягиваю руку и осторожно провожу пальцами по верхней части одной из них. Краем глаза я вижу, как голова Ксейдена поворачивается в мою сторону, но я игнорирую это. Теория тактильной обратной связи подтверждается. Они превращаются из призрачного во что-то более материальное.        Я слегка шевелю пальцами и хихикаю, когда несколько тонких нитей обвиваются вокруг них. Одна особенно яркая тень мягко обвивается вокруг моего запястья несколько раз и слегка сжимает его. Захват совершенно мягкий, но, несомненно, прочный. Интересно.        — Они довольно милые, знаешь ли? — начинаю я непринуждённую беседу.        Он усмехнулся. — Ты только что назвала мои тени милыми.        Я закатываю глаза на его типичный мальчишеский ответ: — Ах да, извини. Они очень страшные и пугающие. Для других людей.       — Не для тебя?       Я киваю. — Они никогда не давали мне повода бояться. К тому же, они же часть тебя, верно?       — Так и есть, — признаёт он.        — Тогда я точно знаю, что они не причинят мне вреда. Нам удалось достичь взаимного гарантированного уничтожения в самом буквальном смысле этого слова.        — Они бы тебя не тронули. Я бы тоже никогда не смог причинить тебе боль. — В его глазах читается искренность и едва уловимый оттенок отчаяния, словно ему нужно, чтобы я ему поверила.         — Я знаю. Мы ещё поговорим. — Я пытаюсь его утешить, но мне становится всё труднее смотреть ему в глаза. События дня, проблемы с руководством, мои травмы, конфликт с Дайном — всё это наваливается на меня.        — Драконы могут прилететь через несколько часов. Не хочешь немного поспать? — спрашивает Ксейден.        — Это была бы не лучшая идея. Хорошие девочки, за головами которых охотятся, не засыпают в беззащитных местах.        — Я буду здесь, — серьёзно обещает Ксейден. — Тебе не обязательно это делать, но я предлагаю. Я никому не позволю причинить тебе вред.       Я колеблюсь. — Я не хочу показаться слабой. — Ни перед ним, ни перед кем-либо ещё в этом проклятом квадранте.        Ксейден слегка приподнимает руку, и его тень увеличивается в размерах, полностью закрывая мои ноги. Я ахаю от этого ощущения. Это было не материальное присутствие, а скорее шёпот. — Люди видят только то, что я хочу, чтобы они видели.        В это я могу поверить. Но я хочу увидеть каждую чёртову деталь, касающуюся его. Сегодня многое изменилось, но это остаётся правдой.        — Не так уж и незаметно, — размышляю я и легонько провожу рукой сквозь пелену теней.        — С сегодняшнего дня тебе, возможно, будет непросто оставаться незаметной.        Чёрт, он прав. Я стону, полностью опираясь головой на кору, и вздрагиваю от холода на шее. Оставить куртку оказалось более плохой идеей, чем я думала.        — Было бы неплохо ненадолго закрыть глаза, — неохотно соглашаюсь я. Мне нужно быть в тонусе, чтобы быть готовой к тому, что произойдёт, когда драконы вернутся. Я потираю руку без рукава, чтобы немного согреться.        Чувствую, как мне на колени падает тяжёлый свёрток кожаной ткани. Я совершенно не в себе, если даже не заметила, как он встал и подошёл ко мне.        — Тейрн меня сожрёт, если я позволю тебе замёрзнуть насмерть. Здесь становится всё холоднее.       Я чувствую, как мои глаза морщатся от улыбки. Воздух был холодным, но я бы не умерла от холода. Он просто смущается.        Этот мужчина сказал, что готов упасть передо мной на колени, чёрт возьми. Я знаю, что тут дело в наркотиках и драконьей похоти, но серьёзно? Как он может говорить такое с каменным лицом, а потом стесняться предложить мне куртку? Эта мысль настолько забавна, что я тихонько смеюсь.        — Спасибо, Ксейден, — шепчу я.        Я с благодарностью накидываю её на плечи и отчаянно пытаюсь игнорировать тот факт, что она пахнет им. Кожа и мята.        Я не могу по-настоящему уснуть, но я закрываю глаза и изо всех сил стараюсь прочистить голову и дать глазам отдохнуть. Это своего рода медитация, когда я ни на чём не сосредотачиваюсь и даю своему разуму возможность отдохнуть и восстановиться.        Я скорее погрузилась в полудрёму, чем полностью заснула. Должно быть, я пролежала в таком положении больше часа, почти не двигаясь, считая ровные удары сердца. Тени Ксейдена оставались неподвижными, но настороженно следили за моими ногами, готовые прикрыть меня, если кто-нибудь осмелится приблизиться.        Я распахиваю глаза, услышав вдалеке звук хлопающих крыльев.       — Драконы возвращаются, — раздаётся голос Ксейдена в унисон с моими мыслями.        Я быстро вскакиваю на ноги и вздрагиваю. Я кладу руку на бедро и морщусь. Быстрые движения только усугубили швы. Очень надеюсь, что не порвала ни один из них. Ксейден подходит ближе, глядя на выражение моего лица.        — Что случилось? — его голос звучит на удивление требовательно.        — Швы натянулись, — бормочу я хриплым от долгого молчания голосом. Я прочищаю горло. — Я в порядке. Пошли.        Я собираюсь сделать шаг вперёд, но затем останавливаюсь. Лётная куртка Ксейдена тяжело висела у меня на плечах и спускалась более чем до колен. — Ах, твоя куртка. — Я пытаюсь снять её, и он молча забирает её. — Наверное, мне не стоит в ней ходить.        Лицо Ксейдена было совершенно серьёзным. — Ты должна знать, что в этом году сорок один несвязанный кадет.       — Значит, как минимум сорок два человека желают мне смерти. И это не считая всадников, затаивших обиду на Сорренгейлов, — отвечаю я с сарказмом. Он уже стал привычным.        — Мы придумаем план. — Хм, это будет первый раз, когда мне придётся советоваться с кем-то ещё по поводу плана. Не могу с уверенностью сказать, что у меня это хорошо получится.        — Сегодня вечером, — легко соглашаюсь я, и мы расходимся, чтобы присоединиться к нашим драконам. Тейрн и Андарна ждут меня, и она подпрыгивает, чтобы радостно поприветствовать меня. Блин, какая же она милая.        «Всё хорошо?» — спрашиваю я Тейрна, поднимая взгляд к возвышению, где стоит руководство. Мельгрен выходит вперёд, чтобы обратиться к толпе.        «Всё так, как и должно быть», — услышав слова моего дракона, я успокоилась.        Огромная фигура дракона Мельгрена занимает всё пространство за помостом, и толпа замолкает. Он использует малую магию, чтобы усилить свой голос и охватить все уголки поля.        — Кодаг сообщил, что все драконы высказались по поводу девчонки Сорренгейл. Хотя по традиции на каждого дракона полагается один всадник, ещё не было случая, чтобы два дракона выбрали одного и того же всадника, и потому драконьего закона против этого не существует. Хотя некоторым всадникам может показаться, что это не совсем… справедливо. Драконы устанавливают собственные законы. И Тейрн, и… — Он оглянулся через плечо, и его помощник бросился вперёд, чтобы прошептать на ухо. — …Андарна выбрали Вайолет Сорренгейл, и их выбор остаётся в силе.       Тейрн был прав. Люди не имеют права голоса в законах драконов. Мне всё ещё немного хочется отравить Мельгрена за то, что он назвал меня «девочонкой» и так неуважительно отнёсся к Андарне. Я чувствую, как её золотая нить пульсирует в знак согласия, но в ответ посылаю одновременно осторожность и разочарование. Это было бы слишком безрассудно, даже если я подозреваю, что один из моих драконов станет настоящим пособником.        Мои плечи опустились от облегчения. Теперь я действительно их. Ну, почти.        Генерал заканчивает свою речь, которую я активно игнорировала: — Добро пожаловать в семью, которая не знает ни границ, ни пределов, ни конца. Всадники, шаг вперёд.       «Пять шагов или около того», — подсказывает Тейрн, и я следую его указаниям.        — Драконы, быть с вами — это честь для нас, как и всегда! А теперь мы празднуем! — кричит Генерал. Я, блядь, даже смотреть на неё не могу, зная то, что знаю сейчас. Я сосредотачиваюсь на своей ненависти, которая нарастает и сжигает меня, чтобы отвлечься от грядущего. Жар обжёг мою спину, и я зашипела от боли. Всадники по обе стороны от меня вскрикнули.       Моя спина словно горела, но я чувствую присутствие мощной магии. Моя метка.        «По-моему, красиво!» — подбадривает Андарна. Я оглянулась через плечо, пытаясь рассмотреть, что получилось, но большую часть рисунка скрывают линии доспехов и остатки рубашки.       Чёрт, я хочу это увидеть. Чувствую, как Ксейден идёт ко мне, пока я тянусь к завязкам корсета.        — Нужна помощь? — Он поднимает бровь. Я киваю в знак благодарности, и он подходит ко мне сзади, чтобы начать расшнуровывать шнурок. Мой оставшийся рукав едва держится без натяжения корсета. Я отрываю его до шеи, чтобы ткань могла сползти вниз и было легче обнажить спину. Я всё ещё в корсете, но на всякий случай придерживаю ткань вместе с корсетом у груди.        — Как ты умудряешься заниматься этим каждое утро? — спрашивает Ксейден.        — Я ужасно гибкая, — я наслаждаюсь его резким вдохом. Наверное, даже слишком. — Это одна из особенностей моего тела. Уж точно веселее, чем хруст суставов.       Он тихо смеётся и делает шаг назад, как только моя спина обнажается. — Тебе понравится, — он звучит уверенным в своей правоте.        Тейрн фыркает и выпускает горячий пар в сторону Ксейдена, и тот явно понимает его намёк. Внезапно моё зрение перестало быть моим. Теперь я смотрела на свою собственную спину глазами… Андарны. Спину, на которой от плеча до плеча тянулся сверкающий чёрный драконий след силы, а в центре его — силуэт мерцающего золотого дракончика.       — Это прекрасно, — шепчу я. Теперь я была отмечена их магией, как настоящий всадник. Как их всадник.        «Мы знаем», — отвечает Андарна. Я моргнула, и моё зрение снова стало моим. Закатываю оставшийся рукав и жестом прошу Ксейдена снова зашнуровать меня.        — Спасибо, — шепчу я, поворачиваясь к нему лицом. Он всё ещё стоит так близко ко мне. Он поднимает руку, словно собирается коснуться моего лица, и у меня перехватывает дыхание.        Я замираю, чтобы не отпрянуть. Он не Дайн. Я могу позволить ему прикоснуться ко мне, напоминаю я себе.        Его рука быстро опускается, не касаясь меня. Я чувствую странное разочарование.        — Пожалуйста, Вайоленс, — он отходит. — Увидимся вечером.        Я благодарно киваю, и он направляется в сторону Сгаэль. Гаррик и второкурсник, с которым они шли тогда ночью, ждут его на безопасном расстоянии. Мне действительно нужно запомнить его имя.        «А ты, здоровяк?» — дразняще кричу я своему сварливому дракону. — «Когда же я получу от тебя свою долю ответов? Ксейден не единственный в моём списке».        Тейрн хмыкнул от удовольствия. Ха. Кажется, он находит моё любопытство очаровательным. Что ж, тогда у меня для него хорошие новости.        «Да, Серебристая. Скоро поговорим».       «Как скоро?»       Он тяжело вздыхает и ворчит на меня: — «Хорошо, нетерпеливый человек. Когда закончишь с всадником моей пары, встретимся на лётном поле. Надеюсь, ты знаешь дорогу».       Я одариваю его нахальной улыбкой. — «Можно и так сказать».       «Если тебе нужен отдых, мы можем поговорить завтра. Люди… хрупкие существа».       Я фыркаю от смеха. — «Я более хрупкая, чем большинство, но нет. Со мной всё должно быть хорошо. Они зашили самую серьёзную рану на одной ноге, а на остальное потребуется время».       Я совсем не хотела соглашаться на восстановление, потому что это показало бы слабость другим кадетам, но я не могу позволить себе быть застигнутой врасплох, если они вскоре пришлют кого-нибудь другого, чтобы закончить начатое. Меня больше беспокоит ещё один убийца-вейнитель, чем то, что обо мне подумают кадеты.        «Ты достаточно умна, чтобы не ставить мнение других выше собственной жизни».        Я краснею от комплимента. Я не привыкла к комментариям моего мыслительного процесса.       Когда нам наконец разрешают покинуть лётное поле, я с нетерпением жду возможности принять душ. Но я знаю, что в душевых будет многолюдно, поэтому решаю немного подождать со своими драконами.       Я также сомневаюсь, что смогу спокойно поужинать со своей командой, пока мои мысли мечутся в разные стороны, и большинство из них, скорее всего, закончатся гибелью. Андарна прижимается к огромной фигуре Тайрна, и я с удовольствием устраиваюсь между ними.        «Андарна, можно я тебя кое о чём спрошу?»       «Конечно!»       «А перьехвосты — это птенцы?» — Я чувствую напряжение Тейрна через нашу связь. — «Не хочу показаться грубой. Я просто слышала, как кто-то сказал, что ты похожа на детёныша дракона, и подумала, что это имеет смысл».       «Я не птенец!» — громко пожаловалась она. «Птенцы даже летать не умеют!»        Я улыбаюсь, слушая многострадальный стон Андарны. — «Конечно, нет», — успокаиваю я, положив руку ей на голову и наклоняясь ближе. — «Но ты маленькая»       За неё отвечает Тейрн: «Перьехвосты — это не птенцы, а молодые особи. Золотистая продолжит взрослеть».        «Сколько тебе лет?» — с любопытством спрашиваю я Андарну.        «Мне два!» — громко кричит Андарна у меня в голове. Чёрт, какая же она маленькая. Интересно, сколько ещё она будет маленькой и что мы будем делать, когда руководство обнаружит, что она изменилась.       «Мы взрослеем намного быстрее людей. Станет взрослой через год-другой, но у разных драконов этот процесс сильно различается. Справимся сами».        Я рискну задать вопрос, который давно крутился у меня в подсознании: — «Она… твоя и Сгаэль?»        «Нет. Её родители скончались раньше, чем она вылупилась», — объясняет Тейрн.        Мой взгляд смягчается, и я протягиваю руку, чтобы погладить Андарну по шее. — «Прости меня, малышка».        «У меня много старших», — настаивает она. Думаю, что наличие могущественных драконов, на которых можно равняться, таких как Тейрн и Сгаэль, помогает, но я сама лишилась отца… и я знала, что это вовсе не компенсирует.       Мне приходит в голову мысль: — «А отличается ли связь с перьехвостом от связи со взрослым драконом? Нет историй о том, чтобы перьехвосты связывались».       «На это есть веская причина, Серебристая. Мы поговорим об этом позже».        Я понимающе киваю. Если это деликатная тема, я тоже предпочитаю полное уединение. Решив, что была тут достаточно долго, я отправляюсь обратно в Басгиат.        «Увидимся с вами обоими сегодня вечером».       «Пока!»       «Береги себя, Серебристая».