the life of spies is to know, not to be known/жизнь шпионов — знать, а не быть узнанным

      К моему удивлению, Лиам с нетерпением ждёт меня, как только я встаю, чтобы выйти из-за стола после ужина на следующий вечер. Я тихо вздыхаю и неохотно улыбаюсь ему. Ксейдена сегодня нет. Лиам молча следует за мной, и я поворачиваюсь к нему, как только мы оказываемся в пустом коридоре.        — Я так понимаю, ты сегодня на дежурстве?       Лиам потирает затылок. — Можно и так сказать.       — А я? — Я вызывающе приподнимаю бровь.       — Можно также сказать, что я общаюсь со своим товарищем по отряду и, надеюсь, с новым другом.       Чувствую, как моё каменное сердце трескается от искренней надежды в его голосе и лучезарной улыбки на лице. Я отчаянно пытаюсь удержаться за свои сомнения. — Наверное, тебе будет скучно ходить за мной по пятам.       Глаза Лиама заблестели. — Я уверен, что ты себя недооцениваешь. Я слышал много слов, описывающих тебя, но скучная — это точно не про тебя.       Моё лицо краснеет от многозначительного тона в его голосе. — Приёмный брат, значит? — легкомысленно спрашиваю я.        Лиам кивает в знак согласия, и я восхищаюсь озорным выражением его красивого лица. Этот парень сведёт с ума весь квадрант, если уже не свёл. — Мы могли бы стать друг для друга ценными источниками информации. Мне кажется, ты обожаешь информацию, Вайолет.        Я ворчу на то, что он видит меня насквозь. — Ну, думаю, ты можешь присоединиться ко мне.        Он торжествующе смеётся. — Не волнуйся. Мне приказано выполнять все твои указания.       Я направляюсь к коридору, который приведёт нас в Квадрант Писцов. Вчера я попросила Есинию встретиться со мной после ужина с исследованиями моего отца. Это последняя вещь, которую она принесла мне в день призыва, когда мне пришлось ограничивать вес, пересекая парапет. По всей вероятности, её вмешательство спасло мне жизнь. И «Сказки пустошей», и исследования моего отца очень тяжёлые.       У меня было чувство, что я не могу оставить их без присмотра в своей комнате после того, как покинула покои своей семьи. И это было хорошо, поскольку у меня больше нет к ним доступа. Я заглянула из любопытства месяц назад, когда генерал был в Колдире, и комнату для меня не открыли. Она была совершенно серьёзна в отношении того, чтобы разорвать все связи, пока я не закончу учебу.       Есиния находится именно там, где я велела ей ждать меня, в одном из укромных уголков внутреннего двора квадранта писцов, легко скрываемом окружающей листвой.       «Привет, Есиния», — радостно говорю я. — «Угадай, кто связал двух драконов?»       Её глаза расширяются от волнения, и она бросается ко мне, чтобы обнять, послав к чёрту всё обучение писцов. Я с благодарностью обнимаю её в ответ. Она месяцами оберегала моё сердце, результаты исследований моего отца, и даже не подозревала об этом.       Она отстраняется и с энтузиазмом отвечает жестами: — «Если кто и способен совершить невозможное и убедить двух драконов объединиться с одним всадником, так это ты».        Я краснею от её похвалы. Есиния всегда была одной из моих самых преданных подруг, когда я уединялась для тренировок. Она была единственной, кому я продолжала открывать своё сердце. Возможно, именно из-за неё оно не закрылось окончательно, когда я оказался в той башне, разговаривая с Рианнон.       «Ладно, ладно, хватит». — Я убираю руки от лица, чтобы раздражённо ответить, но при этом улыбаюсь. — «Рада, что у тебя всё хорошо. Я почти три недели не была в Архивах. Как дела?» — Я быстро прожестикулировала.       На лице Есинии появляется странное выражение, и она с опаской смотрит на Лиама. Мой интерес возрастает.       «Это Лиам, моя новая тень», — я показываю жестами и говорю вслух. — Лиам, это Есиния.        «Приятно познакомиться!» — Лиам подмигивает ей и представляется на безупречном языке жестов. Он даже подготовил свой именной жест. Я удивлённо поднимаю бровь. Не стоит недооценивать Лиама Майри.        «Мне тоже приятно познакомиться», — отвечает Есиния, слегка покраснев. Я её не виню. Прямое столкновение с кокетливой улыбкой Лиама Майри смертельно опасно.        Интересно, знает ли Ксейден язык жестов…       Я продолжаю разговор и снова переключаюсь на язык жестов. Никакого риска, что меня подслушают. — «В его присутствии можно спокойно разговаривать», — заверяю я её с улыбкой. Ксейден сказал, что безоговорочно доверяет Лиаму, так что я тоже. Он единственный первокурсник, кто получает информацию от ближайшего окружения.       Она кивает и начинает нерешительно жестикулировать. — «Это может быть пустяк. Но был кадет, который что-то попросил, а потом просто… исчез».       Мои глаза расширяются. — «Что он искал? У тебя есть его имя?»       «Не уверена. Я проверила все журналы и не нашла никаких записей. Я поняла это только потому, что он дежурил в библиотеке и постоянно со мной флиртовал».       «Понимаю почему», — вмешивается Лиам. Я закатываю глаза.        Есиния вспыхнула и продолжила объяснение. — «Не знаю, почему мне это показалось таким странным. Кадеты постоянно перестают появляться, особенно из вашего квадранта. Но что-то было не так».        Я замираю. — «Есиния… ты регистрировала те запросы, которые я попросила тебя собрать для меня через несколько недель после парапета?» — В итоге они оказались бесполезными и были сильно отредактированы, но если кадеты становятся мишенями за получение конфиденциальной информации…       Есиния, кажется, на мгновение замялась, а затем серьёзно посмотрела на меня. — «Я никогда не записываю ничего из того, что ты просишь, Вайолет».        Мои глаза расширяются, и я моргаю, сдерживая слёзы. — «Из-за этого у тебя могут быть большие проблемы».        Я никогда не рассказывала ей правду, которую искала, но знаю, что у неё были подозрения после того, как я целый год безжалостно тренировалась. Она намеренно пыталась помочь мне скрыть мои секреты, не спрашивая ни о чём? Я восхищена её верой в меня.       Она пожимает плечами. — «Я же говорила тебе, когда ты поручила мне присматривать за книгами, что я на твоей стороне».       Я снова крепко обнимаю её и так же быстро отстраняюсь. — «Тебе нужно быть осторожнее. Я уже догадываюсь, что происходит, и это не предвещает ничего хорошего. Соблюдай правила и будь начеку. Не доверяй Маркему». — Я подчеркиваю свои слова предостережением.       Есиния серьёзно кивает, и я краем глаза вижу, как Лиам переводит взгляд с меня на неё. — «Можно мне мою книгу? У нас сегодня запланированы дела».        Я игнорирую заинтригованное выражение на лице Лиама. Она протягивает мне из сумки запертую книгу. Я осторожно беру её и смотрю на неё. — «Есть ли шанс, что ты присоединишься ко мне в одном небольшом проекте? Мне бы пригодилась помощь эксперта по Моррейнскому. Это может быть… опасно». — Ударение на этом слове было очевидным.        Есиния тут же соглашается: — «Мы можем встретиться после твоих занятий с Маркемом».       Я качаю головой. — «К сожалению, это придётся сделать за пределами Архива. Я дам тебе знать, когда, а потом заберу тебя после ужина».        Она понимающе кивает и поправляет свою гораздо более лёгкую сумку. — «До встречи, Вайолет. Было приятно познакомиться, Лиам».       Мы оба машем ей рукой и наблюдаем, как она идёт по тропинке обратно в общежитие для писцов.        — Мне следовало ожидать, что у тебя найдутся союзники среди писцов, Вайолет.        Я поднимаю подбородок, чтобы взглянуть на него, а затем жестом приглашаю его следовать за мной. — Я никогда не просила её быть моей союзницей, но Есиния слишком упряма для писца. Она моя подруга. Единственная, кто у меня остался к тому времени, как я пересекла парапет.       — В чём именно ты просишь её о помощи?       Я поднимаю бровь. — Как много тебе рассказал Ксейден?       — Практически ничего, если можно так выразиться. Самый минимум. Думаю, ему стыдно.        Я смеюсь над поддразнивающим тоном, который может использовать только брат. — Ладно, что ты знаешь?       Он оборачивается, чтобы проверить, нет ли поблизости посторонних, а я закатываю глаза. Я знаю, что их нет. Я хватаю его за рубашку и затаскиваю в один из секретных туннелей, спрятанных за огромным тяжёлым гобеленом. Строители Басгиата отличались склонностью к драматизму. — Что за чертовщина? — он широко раскрывает глаза.        — Держись за меня, Майри, и ты узнаешь о Басгиате гораздо больше, чем когда-либо мог себе представить, — дразню я его улыбкой, которую он едва различает в угасающем свете, и говорю тихо. — А теперь осторожно следуй за мной. Здесь нет магического света, и, к сожалению, я всё ещё не владею малой магией.       «Наберись терпения, Серебристая», — упрекает меня Тейрн, и я игнорирую его. Я знаю, что это займёт время, но не могу отрицать, что магические светящиеся шары и ручки с непрерывной подачей чернил значительно облегчили бы мне жизнь.        Лиам нащупывает стену и идёт за мной. — А ты говорила, что мне будет скучно.        Я тихо смеюсь и по памяти сворачиваю налево. — Не отвлекайся. Что ты обо мне знаешь?       Он замолкает, и я жду, пока он подбирает слова. — Я не шутил, когда сказал «немного». Помимо запрета причинять тебе вред, Ксейден сказал только узкому кругу — Гаррику и Боди — что он подозревает, что ты шпионишь за Наваррой, и однажды проговорился, что ты использовала яд. На следующее утро после Молотьбы он рассказал мне о драконьих парах и о том, что он переводит меня в ваш отряд, чтобы помочь обеспечить твою безопасность. Вчера за обедом мы зашли в его комнату, и он сказал, что на тебя напали во время Молотьбы и что ты знаешь правду о них. Он также сказал мне не позориться, наблюдая за твоей работой, что было немного обидно, но ничего страшного.        Я невольно улыбаюсь его тону. Лиам умеет заставить человека чувствовать себя непринуждённо. — У больших мускулистых парней обычно плохо получается шпионить, — объясняю я, пожимая плечами, что он не может увидеть в темноте. — Полагаю, это означает, что ты догадался об инциденте с яйцами.       Лиам громко смеётся, и его смех разносится эхом по каменному туннелю. Вот и оно, он шумный, и его легко обнаружить.       — Ладно, урок первый: говори тише, когда мы используем секретные проходы, чтобы передвигаться незамеченными, — бормочу я и жду, пока шум стихнет, прежде чем идти дальше. — В некоторых из этих туннелей есть проходы, соединяющие их с теми частями Басгиата, которые всё ещё используются. Шансы, что нас услышат, невелики, но никогда не равны нулю.        — Прости, — шепчет он. Я тихо хихикаю, представляя его лицо как у маленького мальчика, которого наказывают.        — Всё в порядке. Ксейден рассказал тебе о том, чего я ожидала. Книга, которую я получила от Есинии, — это исследования моего отца, написанные ещё до его смерти. Я попросила сохранить её для меня в День призыва вместе с несколькими другими книгами, которыми я не хотела утяжелять рюкзак. Она хранила её, пока я не оказалась в отдельной комнате.       — Почему это так важно?       — Ну, а ты любишь загадки? — саркастически спрашиваю я, не дожидаясь ответа. — Единственное, что у меня осталось от отца, — это сборник сказок, который он мне оставил. «Сказки Пустошей». Там как раз то, о чём ты думаешь, и это не та книга, которую можно найти в Архивах.        Вопросы Лиама сыплются как из рога изобилия. — Значит, ты узнала о них только по рассказу? Когда ты это поняла? Поэтому ты шпионишь?       Я колеблюсь и по памяти веду нас дальше направо. Ксейден сказал, что Лиаму можно доверять, поэтому я говорю себе, что это нормально — поделиться с ним этим. — Я не догадывалась, пока не стало слишком поздно. Причина, по которой я шпионила, заключалась в том, что я обнаружила внутри книги более года назад.       — Внутри книги?       — Генерал только что сообщила мне, что я перехожу парапет. Я была… зла. Мой отец умер несколько месяцев назад. Я потеряла Бреннана и почти не видела Миру. А теперь мать отправляет меня на смерть. Я сорвалась и швырнула всё на столе в стену, включая книгу. В ней обнаружилось спрятанное письмо от отца, и в тот день я узнала нечто важное.        — Что узнала? — тихо спрашивает Лиам.        — Мой отец не рассказывал мне о них. Не в таких подробностях. Но он предупредил меня, чтобы я держала рот на замке, если обнаружу те же несоответствия и ложь, что и он, когда я войду в Квадрант Писцов. Он сказал, что скрывал свои исследования от всех, включая мою мать и сестру. И ещё, — я замолкаю, чтобы сделать глубокий вдох. — Он боялся, что не сможет рассказать мне об этом лично. Он знал, что они убьют его, и боялся, что они доберутся и до меня тоже.        Лиам останавливается, и я быстро оборачиваюсь, но в темноте едва могу разглядеть черты его лица. Наверное, поэтому мне проще быть такой откровенной.        — Наварра убила твоего отца? — тихо спрашивает Лиам.        — Я почти уверена.       — А твоя мать?.. — Его голос затихает.        — Что-то знает, — мой голос дрогнул. — Мы не на одной стороне.        — Я вижу это, Вайолет, — добродушно говорит мне Лиам, и я пытаюсь ему поверить. Я знаю, как на меня смотрят отмеченные.        Я разворачиваюсь и иду дальше. Мы почти на месте.        — Как ни странно, письмо было написано на тиррийском языке. Я выучила его, когда мне было девять, — говорю я ему непринуждённо, когда он начинает понимать, о чём я. — Но там было приложение на моррейнском, которого я не знаю, так что спасибо, папа. В письме говорилось найти его исследования, которые я вытащила из покоев матери. Они заперты на лингвистическую загадку, которая, вероятно, уничтожит книгу одним неверным ответом. Единственная подсказка — записка, также написанная на моррейнском. У него всегда было хорошее чувство юмора.        Наконец мы выходим в освещённый коридор, но это всё ещё практически неиспользуемая часть Басгиата. Я значительно понижаю голос, и Лиам следует моему примеру.         — Это действительно звучит как загадка.       Я веду нас по коридору к комнате, где Басгиат хранит официальные записи о кадетах. Мы сейчас находимся в практически неиспользуемой части Квадранта Писцов, но нам всё равно следует действовать быстро. Какая жалость, что писцы, отвечающие за личную информацию, не могут активировать защитные чары и используют немагические замки. Я заканчиваю объяснение Лиаму торопливым шёпотом.       — Я учу моррейнский уже больше года, но когда я пытаюсь перевести, ничего не получается. По крайней мере, то, что написано в его письме. Думаю, там шифр. Отец учил меня шифрам, когда я была младше. Но я не знаю, как его расшифровать, а Есиния свободно и блестяще владеет этим языком.        Лиам понимающе кивает. — Ты думаешь, исследования твоего отца как-то связаны с… ними?       — Не знаю. Его официальной темой исследования были перьехвосты. — Я чувствую ворчание Тейрна в голове и посылаю ему волну спокойствия. Я бы никогда не выдала никаких драконьих секретов, даже если бы Ксейден сказал, что Лиаму можно доверять. — Моя единственная надежда — что он использовал это как прикрытие для руководства, чтобы скрыть информацию, которая могла бы нам помочь. Он, очевидно, знал правду. Если дело не в них, то, возможно, в чарах. Людям за пределами Наварры нужна защита.        К концу я перехожу почти на беззвучный шёпот. Мы уже у двери. Я останавливаю Лиама, хватая его за куртку, прежде чем он успевает безрассудно свернуть за угол. — Урок второй: сбавляй скорость перед поворотом, — мягко увещеваю я.        Он отступает с виноватым выражением лица, а я медленно наклоняюсь вперёд, чтобы осмотреться и прислушаться. Из-под двери не пробивается свет, нет никаких намёков на магию от новых чар, которые они могли добавить, пока меня здесь не было, и только один немагический замок.       — Мы можем идти.        Я уверенно шагаю к двери, и Лиам следует за мной. — Где мы? Ты собираешься взломать замок? — Он так взволнован ответом, что мне неловко его разочаровывать.       — Если бы пришлось, я бы так и сделала, — шепчу я, доставая свою коллекцию украденных ключей и тщательно просматривая их в поисках маленького символа, который я нарисовала, чтобы обозначить комнату с досье. — Но у меня есть ключ. Мы собираемся взглянуть на кое-какие записи. Это место не входит в ночной обход, так что мы можем не торопиться.        Его голубые глаза комично расширяются. — Откуда у тебя этот ключ?       Пожав плечами, я пропускаю нас в комнату без особых церемоний. Маленькие магические огни сразу же осветили пространство, но, проведя здесь несколько часов подряд, я знаю, что они никого не оповещают. Я закрываю нижнюю часть двери курткой, чтобы свет не просачивался в коридор. Этот коридор должен оставаться пустым, но лучше перестраховаться, чем потом сожалеть.       — Я украла его. У меня было много времени и очень мало контроля, — говорю я ему будничным тоном, доставая список имён, которые я не узнала из списков погибших за последние несколько дней во время построения. — Мы ищем информацию о второкурснике, которого послали убить меня во время молотьбы. Он был не обычным всадником.       Лиам смотрит на мой список. Я машу ему копией, которую сделала, и он быстро её хватает. — Это имена кадетов, которых я не узнала, но они были названы во время переклички после Молотилки. Есть вероятность, что о его смерти не сообщили, но это единственная зацепка, которая у меня есть. Ну, по большей части.        — Что это значит?       — Как много ты хочешь знать? — серьёзно спрашиваю я. Он смотрит на меня в недоумении.        Я провожу свободной рукой по лицу и тихонько стону. — Послушай, в наших отношениях есть один странный факт: твой брат ожидает, что ты встанешь между мной и всем тем дерьмом, которое я видела. Мне не нравится, что ты застрял со мной, и это может тебя убить. Но, эй, я учусь идти на компромиссы. Ксейден не может быть со мной всё время, а наши жизни переплетены. Вы оба хотите, чтобы я осталась жива, и это приятная перемена по сравнению с тем, как меня обычно встречают.       Опустив руки, я открываю глаза и смотрю на Лиама, который, похоже, удивлён моей жестокой честностью. — Я считаю, что информация — это сила. К сожалению, это моя проблема. Если ты решил рискнуть жизнью, я бы предпочла вооружить тебя всей имеющейся у меня информацией, которая может повлиять на твою способность выжить. Но чем больше ты знаешь, тем больше тебе придётся скрывать. Разведка — палка о двух концах. Так что это твой выбор. Не мой и не Ксейдена.       Выражение его лица становится решительным. — Расскажи мне всё. — Я киваю в ответ. Если он хочет знать, я не собираюсь держать его в неведении. Не сейчас, когда на кону его жизнь. Мне совершенно наплевать на щиты. Мне важно, чтобы мы выжили.        — Хорошо, я не буду утаивать ничего из того, что может тебе пригодиться.        — Ты также что-то упомянула о взломе замков, и я всегда хотел этому научиться, — ехидно добавляет Лиам.        Я смеюсь над его энтузиазмом. — О, Майри, я бы могла тебя кое-чему научить.        — Это намного лучше, чем история. — Я хихикаю про себя и тяну его к рядам шкафов с делами кадетов из Квадранта Всадников. Я подталкиваю его к краю длинного ряда шкафов.        — Держу пари, я смогу изменить твоё мнение. Тебе стоит попробовать наш кружок по истории. Иван ходит туда уже пару месяцев, и ему очень нравится — если только он не врёт мне, что это полезно. Там ещё и конфеты раздают.       Лиам смеётся и легко соглашается. — Я буду там. Если Иван в чём-то и соврёт, то, скорее всего, потому, что ты страшная шпионка, которая травит людей, так что дай бедняге передохнуть.       Я шикаю на него и указываю на шкаф, с которого ему следует начать. — Ищи записи за последние десять лет. Начните с этой стороны и двигайтесь ко мне. — Я подхожу к дальнему концу. — Это может занять некоторое время.       Он с удивлением смотрит на ряд шкафов. — Ты что, собиралась всё это осмотреть в одиночку?       Я моргаю в ответ. — Я планировала всё сделать одна, — честно говорю я ему. — По крайней мере, до Ксейдена.        — Что ж, я рад помочь. Что ещё ты хотела мне сказать? У тебя есть другие версии?       — Сейчас они неактуальны. Если мы ничего не найдём в списке погибших, мне нужно будет разобраться с человеком, который, скорее всего, отдал приказ. Полковник Аэтос. Есть ещё странная дверь, которую я обнаружила заблокированной мощными защитными чарами в Квадранте Целителей. Я бы хотела избежать прямой разведки, если это возможно, хотя бы потому, что у меня очень плотный график: я учусь быть всадником и стараюсь не умереть.       У Лиама отвисает челюсть, и он пытается заговорить несколько долгих мгновений. — Т-ты думаешь, отец командира отряда Аэтоса — это тот, кто пытался тебя убить? И что это за история с дверью?       По его отсутствующему выражению лица я понимаю, что это было слишком много информации за один раз. Я целый год тщательно отслеживал то, что раскрываю, а потом, когда впервые по-настоящему впустил в свою жизнь кого-то, кроме Ксейдена, действовал слишком быстро. Вот так бывает.        — Может быть, я объясню остальное позже, — быстро добавляю я. — Это довольно долгий разговор, и нам следует сосредоточиться на файлах. Проверяй имена, пожалуйста. — Я осторожно направляю его внимание, и Лиам наконец начинает открывать первый шкаф со своей стороны.        — Хорошо. Что мне нужно искать, помимо имён?       — У этого всадника был значок второкурсника и нашивка Третьего крыла на куртке, но он вполне мог носить и чужую, так что ориентируйся только на конкретные детали. Бледный, короткие тёмные волосы… его глаза были… — покрасневшими и полными ненависти. — Тёмного цвета. Скорее всего, карие. Рост выше шести футов. Никаких печатей или каких-либо навыков владения оружием, но он был с длинным мечом. — И моим чёртовым кинжалом. — Я не видела никаких видимых татуировок или шрамов. — Теперь я жалею, что не присмотрелась повнимательнее, чтобы установить его личность, но я, хромая, выскочила из той пещеры так быстро, как только могла, не бросив на него ни взгляда. — Вытащи из списка все файлы, которые подходят под описание.       Взгляд Лиама напрягается, когда он выполняет задание, и он внимательно изучает имена, прежде чем начать просматривать файлы. Я внимательно слежу за ним, чтобы убедиться, что он просматривает нужную информацию, прежде чем вернуться к своему шкафу. Он прилежный помощник, когда сосредоточен.       — Что ты надеешься найти? — спрашивает Лиам после того, как мы некоторое время молча искали.        — Всё, что угодно. Всё. Вся информация служит какой-то цели. Мы просто пока этого не знаем, — автоматически отвечаю я, не отрывая взгляда от папки, которую достала.        — Это третий урок, босс? — ехидно спрашивает он. Я останавливаюсь, чтобы поднять на него взгляд, и закатываю глаза.        — Продолжай в том же духе, и я дальше позволю тебе шуметь и попасться.       — Что ты имеешь в виду? Мои шаги негромкие! — он звучит очень обиженно.        Честно говоря, он прав. Лиам ходит уверенно и твёрдо, и шум от его шагов почти незаметен. Но шпионаж заключается не только в этом.       Я снова закатываю глаза и убираю папку, которую уже просмотрела, прежде чем повернуться к нему. Лиам, может, и лучший кадет на нашем курсе, но я могу ходить за ним по пятам неделями, прежде чем он меня заметит. Главное, чтобы Ксейден не помогал ему жульничать. Я бы поймала его на этом уже через час.        — Лиам, тебя ловят не только по шагам. Это… — Я пытаюсь подобрать слова, чтобы смягчить удар, а потом решаю, что не стоит. — Ладно. Ты меняешь положение тела, когда стоишь неподвижно больше тридцати секунд, слышно твоё дыхание, ты теребишь что-то в кармане, когда тебе нечем занять руки, и твоё сердце бьется так громко, что я слышала его, когда открывала дверь в эту комнату… Именно такие вещи и выдают тебя, когда ты за кем-то наблюдаешь. Такие вещи, которые создают ощущение, что за тобой кто-то наблюдает, и заставляют задуматься. Если тебе приходится убегать, звук твоих шагов не имеет значения, потому что ты уже проиграл.        Лиам слегка покраснел от моих слов. — Ты не стесняешься в выражениях, правда, Вайолет?       — Зачем мне это делать, если однажды знание этого может спасти тебе жизнь?       Он усмехается и продолжает листать файлы, время от времени вытаскивая один, чтобы изучить его повнимательнее. — Ты говоришь как Ксейден. Только он безжалостно отправлял меня на ковёр снова и снова, а потом говорил, что это для моего же блага.       Звучит знакомо. — Ксейден тебя тренировал?       — Без него я бы не справился. Я слышал, он и тебя тренировал.        С лёгкой улыбкой на лице я киваю. — Это правда. Я не понимала, насколько застоялось моё развитие, пока он не изменил мой взгляд на вещи. Он, конечно, немного заносчивый, но на удивление эффективный учитель, не правда ли?       Он громко и беззастенчиво смеётся. — Придурок, но эффективный — вот как его можно описать. — Я пытаюсь сдержать смех, но безуспешно.        — Может, он придурок ради общего блага? — поддразниваю я.        — Так даже лучше, — соглашается он. — Как ты, очевидно, смогла понять из своего списка, мне даже не приходилось задумываться о скрытности. Так скажи, босс, как мне это исправить?       Я сдерживаю смех, услышав новое прозвище, и продолжаю просматривать свой шкаф. — Всё не так просто. Уверена, у людей есть свои методы. Я всегда использовала визуализацию, потому что именно этому меня научил отец, чтобы справиться с болью. Разум превыше тела.       — Разум превыше тела? — спрашивает Лиам.        Мой голос становится тише, а пальцы замирают. — Всю свою жизнь я каждый день просыпалась с какой-нибудь болью из-за того, как я устроена. Он научил меня принимать всё это и прятать в коробку, чтобы она не управляла моей жизнью. Боль временна. Незначительна. Я могу её чувствовать, но не позволяю ей влиять на меня.       В его голубых глазах светится что-то знакомое. Возможно, это не та жалость, с которой люди смотрели на меня всю мою жизнь, но что-то близкое. Лиам понимающе наклоняет голову. — Вот откуда у тебя такая нечувствительность к боли.       — Возможно, или из-за того, что я сама много лет с ней сталкивалась, — я неловко переминаюсь с ноги на ногу. — Но причина, по которой я заговорила об этом, заключается в том, как я училась. Я представляю своё тело как отдельную сущность, которой я управляю. Твоя версия может выглядеть иначе, но я обычно считаю удары сердца. Это помогает справиться с дыханием, нервозностью и учащённым сердцебиением. Не хотелось бы задавать лучшему кадету нашего курса дополнительное домашнее задание, но медитация помогает сосредоточиться. Сосредоточенность — это всё.        — Я всегда ищу способы стать лучше, — шутит Лиам, но я вижу, что в его глазах горит искорка вызова. У меня такое чувство, что Лиам Майри мог бы попробовать заняться медитацией.       Я на мгновение задумываюсь, не стал бы Ксейден возражать, если бы я научила его приёмного брата всем своим приёмам и уловкам по шпионажу и скрытному передвижению по Басгиату. Я решаю, что мне всё равно. Если он собирается рисковать жизнью Лиама, я расскажу ему всё. Просто эта полная откровенность от меня включает в себя несколько интересных уроков.       — Ну, я всегда могу научить тебя, как травить людей, — предлагаю я полушутя.       Он выглядит удивлённым, но, похоже, обдумывает это. — Я уважаю твой арсенал, но я не из тех бойцов, которым нужен яд.       Сказал человек, который прошёл всю Полосу так, как будто гравитация для него не существовала. Я стараюсь не закатывать глаза, поскольку его уверенность явно заслужена, и пристально смотрю на него. — Смелые слова для того, кто никогда не был в поле. Если бы ты столкнулся с тем, что я пережила на Молотьбе, без яда и без одного из этих особых кинжалов, ты бы уже был мёртв, Лиам.        Я думаю о пятнах крови на оружии моего убийцы, оставленных до того, как он нашёл меня. Кому-то повезло меньше, чем мне, и я до сих пор не знаю, что произошло.       Он перестаёт рыться в папках и пристально смотрит на меня. — Ты отравила одного из них?       — И да, и нет. Ничто из того, что у меня было, не могло его убить, но мне удалось парализовать его отравленным кинжалом, который я сделала из очень сильного анестетика. Этого хватило на достаточно долгое время, чтобы обезвредить его. Помимо поиска улик, указывающих на то, кто пытается меня убить, мой новый проект — разработка правильной формулы для следующего раза. Паралич — это хорошо, но смерть была бы лучше. — По крайней мере, меньше беспорядка.        Глаза Лиама сияют от любопытства. — Именно этим мы и будем заниматься по ночам?       Я многозначительно смотрю на него несколько мгновений. — Если ты настаиваешь быть моей тенью. Ни одно из дел, над которыми я работаю, нельзя считать безопасным ни в каком смысле. Я буду спорить с Ксейденом, чтобы он освободил тебя от обязанностей, если ты захочешь уйти. Я даже спишу это на свою потребность в уединении, чтобы он не злился на тебя. У меня есть опыт побед в таких спорах, так что шансы велики.        Он смеётся и качает головой в ответ. — Уверен, у Ксейдена нет шансов.       Я ухмыляюсь и снова смотрю на файлы. Я уже отсеяла ещё два имени. Одно — женское, другое — блондин.        — Я в деле, Вайолет, — серьёзно продолжает Лиам. — Я буду помогать тебе во всём. Буду слушать все твои советы и запоминать все маленькие хитрости, которым ты меня научишь, чтобы нас не поймали. Всё, что тебе нужно.       Я задумчиво смотрю на него. В его глазах неподдельное волнение, а не просто смирение с тем, что ему придётся ходить за мной по пятам. Я думаю о Лиаме, единственном первокурснике, имеющем информацию из внутреннего круга, которому приходится наблюдать, как его самые близкие друзья рискуют своими жизнями ради общего блага. Чувство бессилия всегда неприятно, будь ты слабой Сорренгейл или лучшим кадетом на курсе, которому сказали подождать до следующего года, чтобы помочь.        Возможно, он так же, как и я, стремится найти способ поддержать их усилия.        — У меня никогда раньше не было ассистента-исследователя, — небрежно говорю я ему. — Полагаю, ты можешь занять эту должность. А теперь возвращайтесь к работе.       В ответ на мои слова Лиам широко улыбается и снова возвращается к файлам. — Понял, босс.        Я сдерживаю ухмылку и вычеркиваю ещё одно имя из списка. В профиль у него тёмные волосы и карие глаза, но рост всего пять футов восемь дюймов. Там также говорится, что он сожжён заживо во время молотьбы в прошлом году.       — О, и Лиам? — добавляю я, когда мы оба возвращаемся к работе.        — Да?       — Ксейдену не обязательно знать подробности в тех небольших отчётах, которые, как я предполагаю, он потребует. У меня такое чувство, что он таким образом пытается меня защитить. Только общие объяснения, хорошо? Нам нужно доверять друг другу, если ты собираешься работать со мной.       Он выглядит обеспокоенным, и я вздыхаю, видя его растерянный взгляд. — Я не говорю, что ты не можешь сообщить об этом, если я подвергаю себя опасности. Но я привыкла работать одна. Я бы хотела сообщить о своих находках, как только у меня будет возможность всё обдумать и прийти к собственным выводам. — Лиам колеблется, и я разыгрываю карту, которую не хотела использовать. — Я точно знаю, что Ксейден всё ещё скрывает от меня правду, Лиам. Я не собираюсь лгать Ксейдену, но ты должен поверить, что у меня тоже может быть на то причина, пока я не буду готова.        Это мой проект, и даже если Лиам поможет, он всё равно мой. Это единственное, что, как мне кажется, может хоть как-то изменить ситуацию, и я буду им заниматься.        Вспышка вины в его глазах при моих словах говорит сама за себя, и он нерешительно кивает. — Хорошо, босс. Только общие объяснения. Но я не могу ему лгать. Я ему всем обязан. Мы все обязаны.       Меня заинтриговало то, как он это сказал. Я просто предполагала, что Ксейден взял на себя роль лидера Отмеченных из-за своего возраста и роли, которую играл его отец, но я начинаю подозревать, что здесь кроется что-то более глубокое. — Я не буду тебя об этом просить.       Лиам благодарно улыбается. Я меняю тему разговора на что-нибудь менее серьёзное. — Расскажи мне о себе побольше, Лиам. Есть ли у тебя братья и сёстры, кроме Ксейдена, у которых я могу вытянуть информацию?       Если раньше я считала улыбку Лиама лучезарной, то сейчас она и рядом не стояла. — Боди или Гаррик, пожалуй, лучшие источники информации о Ксейдене. Но у меня есть младшая сестра. Её зовут Слоун, и в следующем году она перейдёт через парапет. Я не видел её много лет, потому что мы не воспитывались вместе в приёмной семье.       Мои глаза расширились, и сердце снова сжалось. — Наварра не позволила даже братьям и сёстрам жить вместе?       Он с сожалением качает головой. — Нет. Это подразумевало бы наличие у них хоть какой-то человечности.        — Чёртовы ублюдки. — Я бы сожгла Колдир дотла, если бы представилась такая возможность. Очень опасный ход мыслей для девушки с драконом. — Ты рад снова её увидеть?       — Да. Я пишу ей письма, которые не могу отправить, но ничто не сравнится с возможностью увидеть её лично.        Я широко улыбаюсь, видя нежность на его лице. Лиам — старший брат. Неудивительно, что он кажется мне таким обезоруживающим.        — Какая она?       Он хрипло смеётся. — Умная и чертовски упрямая. Ты чем-то напоминаешь мне Слоун. Думаю, она тебе понравится.        — Возможно, так и будет. Но это не гарантирует, что я ей тоже понравлюсь, — я тихонько смеюсь. — Всегда есть вероятность, что она меня люто ненавидит.        Лиам морщит нос. — Мне, э-э, наверное, придётся над этим поработать.        Я хихикаю, глядя на выражение его лица. — Я не обижаюсь, Лиам, — мягко говорю я ему. — Если отбросить приказы Ксейдена, то чтение нотаций отмеченным под деревом, что меня нельзя трогать, не заставят исчезнуть годы плохой истории.       Его глаза округляются. — Откуда ты об этом знаешь?       Я невинно моргаю. — А ты как думаешь?       — Ты шпионила за нами той ночью? — Я не могу понять, обиделся он или впечатлился, но я всё равно смеюсь над выражением его лица.        — На самом деле нет. Я никогда не шпионила за Ксейденом или кем-то из отмеченных, но ничего не могу поделать с информацией, которую получаю естественным образом. Вы все выбрали моё дерево, чтобы собирать под ним.       — Твоё дерево? — с любопытством спрашивает Лиам.        — Я собирала незрелые ягоды фонили. Они очень красивого лавандового цвета. — Я достаю из сумки запасной флакон и бросаю ему. Он слегка путается с напильником в руке, но умудряется его поймать. — Высушенные и измельчённые, они превращаются в порошок, который будет прозрачным и безвкусным. Он вызывает сильное нарушение равновесия и тошноту, что делает его отличным средством для победы в вызовах.        Лиам с любопытством трясёт флакон перед лицом. — Ксейден тебя поймал?       — Да! Он единственный, кто меня поймал. Дурацкие тени, — тут же заныла я.        Лиам смеётся, видя разочарование на моём лице. — Не могу поверить, что он так и не сказал нам, что ты была там той ночью.       — Вероятно, потому что это не убедило бы вас в том, что я не представляю угрозы, — говорю я ему, пожимая плечами. — В свою защиту могу сказать, что я действительно была там только для того, чтобы собрать ингредиенты.       — Это объясняет, как ты собираешь и изготавливаешь яды, но как ты узнаешь, с кем тебе предстоит столкнуться в испытаниях?       — Узнаешь, когда испытания возобновятся, — говорю я ему с ухмылкой. — Преимущество работы моим ассистентом в том, что ты узнаешь, с кем будешь сражаться.        Когда он протягивает мне флакон, я быстро меняю его на другой в его руке и убираю порошок ягод фонили обратно в свою сумку.        — Этот можешь оставить себе, — быстро заверяю я его. Тот, что у него в руках, из той же партии, что я готовила перед Молотьбой.       — Это не ягоды фонили? — спрашивает он и осматривает новый флакон. Оба порошки, но этот скорее чисто-белый, чем полупрозрачный.        — Нет, это одна из моих смесей. Способ применения — ингаляционный, поэтому в бою он лучше. Выдохни её в лицо обычному человеку, и он потеряет сознание как минимум на несколько минут. Не вдыхай, это должно быть очевидно. Сомневаюсь, что он тебе понадобится, но я не хочу, чтобы ты был единственным членом Железного отряда без специального снаряжения «Вайолет Сорренгейл» на случай чрезвычайной ситуации.       Лиам ахнул от удивления. — Ты раздала такое всему своему отряду?       — Только тем, кто мне нравятся, — говорю я ему, подмигивая. — Имею в виду всех первокурсников, кроме Тайнана. Иван тоже получил один утром перед Молотьбой. — Кстати об Иване, завтра нужно отдать ему новую дозу.        Он смеётся и кладёт пузырёк в карман. — В этом есть смысл. Спасибо, Вайолет.       — Без проблем, Лиам. А теперь возвращайся к работе.        — Понял, босс, — снова говорит он мне с нахальной улыбкой.        Мы продолжаем в дружеском молчании. Наши поиски приближают нас к двум последним шкафам, стоящим рядом. У меня остались имена, но Лиам, вероятно, уже вычеркнул большинство из них во время своих поисков.        К тому времени, как мы закончили перебирать всех кадетов в квадранте Всадников за последние 10 лет, прошло уже несколько часов. Я зачитала Лиаму имена, которые не нашла. К сожалению, он нашёл все имена, и ни одно из них не подходило под описание. Есть несколько совпадений по внешности, которые он мне показал, но временные рамки и причина смерти не совпадают.        Это значит, что о смерти официально не сообщалось в течение последних трёх дней. Я смогу отслеживать новые имена, чтобы проверить их в ближайшие недели. В Басгиате нет недостатка в сообщениях о смертях.        Или, может быть, его уже объявили мёртвым до того, как он добрался до меня.        Хм, интересный ход мыслей. Как ещё объяснить отсутствие кадета, не сообщив об этом во время переклички? Не просто так существуют отряды. Отсутствие кадета быстро замечается.       Я долго молчу, и Лиам молчит столько, сколько может выдержать. — О чём ты думаешь, Вайолет?       — После Молотьбы о его смерти не сообщалось, но люди стали бы задавать вопросы, если бы всадник-второкурсник исчез более чем на три дня. Единственный логичный вывод — либо его смерть уже была объявлена ​​в какой-то момент, либо его исчезновение каким-то образом объяснили. Если у него была давняя травма, это может привести нас в Квадрант Целителей. Жаль, что они ведут отдельные записи. Я разберусь.       — Мы разберёмся, — напоминает мне Лиам с широкой улыбкой, пока его голос не становится серьёзным. — Ты думаешь, что эта штука, напавшая на тебя, как-то связана с таинственной дверью? Это звучит как-то натянуто.        — Ты не чувствовал тех чар, Лиам. Для Квадранта Целителей они были перебором. Ощущение было такое же, как в особо охраняемом секторе Архивов, словно магия могла дотянуться до тебя и задушить. Скоро я расскажу тебе всю историю и то, как, по-моему, она связана с Аэтосом. Честно говоря, я не знаю, связано ли это как-то. Я ничего не исключаю. Я буду следить за списком погибших на предмет странных имён и начну проверять версию о том, что его смерть была объявлена ​​до Молотьбы. Или кого-то, чьё отсутствие было замечено.        — Ты и правда этим занимаешься уже больше года? — с любопытством спрашивает он.        — Выслеживаю моего убийцу? — спрашиваю я, фыркая. — Неа. Никогда ещё мои расследования не были такими рискованными.       — Я имел в виду тайные проникновения и кражу секретной информации.       — Никто никогда не обращал на меня внимания, разве что чтобы назвать слабой. — Я отвечаю ему, пожимая плечами, и готовлюсь уйти. Проверяю, не оставляем ли мы ничего подозрительного, и достаю куртку из-под двери, чтобы надеть её обратно. Мы уже узнали всё, что могли, сегодня вечером, и нескольких часов в пыльной комнате с архивами для меня более чем достаточно. — Я просто научилась использовать это в своих целях. Мне нравится узнавать новое.       — Ты не такая, как я ожидал, Вайолет Сорренгейл, — в голосе Лиама звучат на удивление нежные нотки.        — То же самое мне сказал Иван, прежде чем сказать, что хочет быть друзьями, — я усмехаюсь, вспоминая это. — Я боялась, что он меня ненавидит, а он беспокоился, что у него какой-то долг передо мной.       — Я рад, что вы сблизились. Я знаю, что ты многое для него сделала, не считая парапета. Он и Ксейден оба правы насчёт тебя.       Я радостно краснею от его слов. Добавление Боди и Лиама в список отмеченных, которые не хотят моей смерти, — это большая удача. Я также предварительно добавила Гаррика за его защиту на Полосе и за то, как он смотрит на Ксейдена, и мне нравится, что он, как будто, знает шутку, которая кажется смешной только ему. Пять — это гораздо больше, чем я ожидала, когда переступала через парапет.        — Рада, что не разочаровала, — бормочу я, всё ещё немного смущённая. Я догадывалась, что отмеченные говорят обо мне, но думала, что это в основном фантазии о насилии, а не сплетни. Если верить одинаковым озорным улыбкам Лиама и Боди, то мы с Ксейденом, вероятно, пару раз упоминались в их разговорах.        Я заставляю его остановиться прямо перед тем, как открыть дверь, чтобы мы могли выйти. — Я проверю, ты пойдёшь следом. Мы возвращаемся через туннель, по которому пришли, но повороты другие, поскольку мы не направляемся к общежитиям. Сосредоточься на мне и не полагайся на свою память. Патруль будет патрулировать эту сторону квадранта в течение следующих двадцати минут, и смена патрульных обычно происходит в это время, так что они могут выйти раньше. Этот коридор не входит в их маршрут, но не искушай судьбу. Соблюдай тишину, как только мы выйдем из комнаты. Всё ясно?       Лиам соглашается и безупречно следует указаниям. Мы благополучно и без происшествий возвращаемся в потайной проход и несколько минут идём молча.        «Командир крыла вернулся», — сообщает Тейрн. Мне нравится связь через драконов.        «Спасибо, Тейрн», — шепчу я ему в ответ, пусть даже мысленно. — «Приятного вечера».        Конечно, сегодня вечером я могла бы сделать ещё много дел, особенно с дополнительной парой рук. Но ни одно из них не кажется мне столь же срочным, как встреча с Ксейденом. Почему мне это кажется таким важным?        Сегодня днём я сходила к целителю, и он залечил оставшиеся открытые раны, а также дал мне мазь для шрамов. После Молотьбы обычно выстраивается длинная очередь из людей, нуждающихся в лечении, и я не возражала подождать Нолона, чтобы он не вымотался. Он также залечил оставшиеся повреждения мышц в моём плече, оставшиеся после Полосы. Я игнорировала боль в плече почти неделю, но эта стена действительно сильно меня измотала. То, что я вывернула его, чтобы перерезать горло вейнителю во время молотьбы, не помогло.       Но сейчас я чувствую себя настолько близко к идеалу, насколько это возможно. Можете считать меня оптимисткой, но я надеюсь, что сегодня вечером Ксейден перестанет обращаться со мной как со стеклом. Последние две ночи были идеальными, но я хочу большего.        Я прекрасно понимаю, как моё нежелание восстанавливаться, выходя за рамки самого необходимого, не пережило моего либидо.       Приоритеты.        Мы делаем ещё два поворота, прежде чем я подаю знак, что он снова может говорить спокойно. — На сегодня мы закончили. Уже почти полночь.       — До какого времени ты обычно гуляешь? — с любопытством спрашивает Лиам.       Я невинно моргаю. — Умоляю тебя, не задавай Рианнон этот вопрос. Её ответ: «Слишком поздно, чёрт возьми».       — Ты сдерживаешься из-за меня?       С кривой ухмылкой я пожимаю плечами, хотя он, вероятно, этого не видит. Его глаза постепенно привыкнут к темноте. — Частично.        — А в чём ещё причина?       — Не уверена, что ты хочешь это знать, — предостерегаю я его.        — Попробуй. — Упрямство — определённо черта настоящего всадника.        Не знаю, рассказал ли Ксейден Лиаму о нас, но я бы не смогла ничего скрыть от Лиама, если бы он теперь стал одной из теней, которые следуют за мной по пятам. Если Лиам дразнил меня, что мы получаем информацию друг от друга, у него должны были быть хотя бы подозрения, верно?        — У парных драконов есть свои преимущества. Наш Командир Крыла только что вернулся, и я надеюсь найти его в своей постели, — беззастенчиво сообщаю я. Или чтобы он нашёл меня в своей постели. Меня устраивает любой вариант.        Он фыркает от смеха, и я быстро заставляю его замолчать, но это бесполезно, пока я изо всех сил пытаюсь сдержать свой смех. — Что? Трудно выбрать разведку, когда можно выбрать изучение чего-то гораздо более интересного.        — Я просто не могу поверить, что ты когда-либо думала, что мне будет скучно. И, кстати, это отвратительно, — Лиам задыхается между полусдавленными смешками. Я прикусываю губу, чтобы сдержать смех, но мои плечи молча трясутся.        — Ты сам спросил, — говорю я ему с широкой улыбкой, которую он не видит.        — И то верно, — с сожалением говорит он. — Запомню это на будущее.        Мы выходим из коридора рядом со входом в комнаты. — Дело не только в проникновении и секретных миссиях. Шпионить можно часами, но так ничего и не найти. Уверена, в конце концов я тебе наскучу.       Он следует за мной в сторону моей комнаты, жалуясь. Я полагаю, его работа заключается в доставке меня от двери к двери.        — Мне трудно в это поверить. Я почти уверен, что это один из лучших вечеров за долгое время. Уроки — просто приятный бонус, — Лиам говорит искренне, широко улыбаясь. Я не могу сдержать улыбку в ответ.        Я привыкла проводить бессчетное количество часов, бродя по ночам в одиночестве, и ничто не могло составить мне компанию, кроме моих мыслей и теорий. То, что Лиам был рядом, с которым я могла поговорить и поделиться своими идеями, было... приятно. Думаю, вся эта история с тенью может со временем пойти мне на пользу.       Я решаю, что хотя мне больше нравятся милые тени Ксейдена, которые словно оживают рядом со мной, у Лиама есть своё очарование. С ним поразительно легко общаться, и я с нетерпением жду возможности использовать нашу дружбу, чтобы получить полезную информацию о Ксейдене.        Я шпион. Он знал, чего ожидать. Во время нашего вчерашнего разговора перед встречей с драконами, он буквально преподнёс мне своего сводного брата на блюдечке с голубой каемочкой, чтобы заставить меня согласиться на защиту.        — Помни, за уроки ты можешь отплатить мне информацией о своём брате, — слегка поддразниваю я.       — С удовольствием, — отвечает Лиам с неожиданно лукавым блеском в глазах.        Я смеюсь без утайки. Ах, как быстро тает преданность младшего брата или сестры, когда ему предоставляется возможность поставить его в неловкое положение.        — Постараюсь не злоупотреблять тобой. Самое интересное в разведке — добывать её самостоятельно, а твой брат — не та задача, которую я собираюсь пропустить, если ты понимаешь, о чём я. — Я невольно ухмыляюсь про себя. Мне уже давно нравится самостоятельно разбираться в Ксейдене. — Я просто хочу получить достаточно инсайдерской информации, чтобы безжалостно дразнить его.        От этого улыбка Лиама становится ещё ярче. Он с энтузиазмом кивает. — Я точно могу это обеспечить.       — Тогда, думаю, я оставлю тебя, — поддразниваю я. — Ты вполне сойдёшь за ассистента.       Лиам игриво подмигивает и толкает меня в плечо. — Высокая похвала от вас. Я приму её, босс.        Мы поворачиваем за угол к моей спальне, и я замираю на месте при виде крупной фигуры. Я замечаю на его шее намёк на метку и тут же расслабляюсь, руки, которые автоматически поднимались к кинжалам у моих боков, опускаются. Ксейден стоит перед моей дверью и, приподняв бровь, поворачивается на меня. Он одет небрежно, волосы ещё влажные после душа, и выглядит так, что хочется его съесть.        — Привет, Вайоленс, — окликнул он с ухмылкой. — Я стучал. — Он молча кивает в сторону Лиама.        — Привет, Ксейден, — тихо шепчу я, но знаю, что он слышит меня в тихом коридоре. Я видела его сегодня днём, и всё же его красота по-прежнему грозит сбить меня с ног. Я сдерживаю желание броситься в объятия Ксейдена, как сумасшедшая, и поворачиваюсь к Лиаму. — Спасибо, что сегодня вечером играл роль ненужного телохранителя. На удивление, мне было очень весело.       — Мне тоже, Вайолет. Я с нетерпением жду возможности сделать это снова. Не оставляй меня в стороне.        Я закатываю глаза и киваю головой в знак согласия. — Да, Лиам.       Повернувшись, чтобы подойти к Ксейдену, я протягиваю руку, чтобы отпереть свою комнату. Дурацкие ключи, я не могу дождаться, когда покончу с ними.       — Я же говорила тебе, что у меня есть планы, глупыш, — игриво увещеваю я его. — Если бы Тейрн ничего не сказал, тебе пришлось бы ждать здесь ещё очень долго. — Ксейден лишь пожимает плечами в ответ. — Мне нужно было показать моей новой тени, как всё устроено. Полагаю, за мной могли бы следить и люди похуже.        Ксейден оглядывается на Лиама, который широко улыбается в ответ на мои слова. — Спасибо, босс, — говорит Лиам с нахальной ухмылкой.        Я с интересом наблюдаю, как Ксейден прищуривает глаза.        — Спокойной ночи, Лиам, — многозначительно говорит ему Ксейден. Лиам качает головой, открывает дверь рядом с моей и закрывает её за собой, не жалуясь. Я поворачиваюсь к Ксейдену, приподняв бровь.        — Соседняя дверь, серьёзно? Разве это необходимо?       — Ты же говорила, что пойдёшь на компромисс, — невинно говорит Ксейден, проскальзывая мимо меня в мою комнату. Я со вздохом следую за ним и закрываю за собой дверь.        — Тебе повезло, что он такой милый. Я воспользуюсь его помощью, чтобы получить достаточно информации, чтобы в конце концов шантажировать тебя.        Вместо того чтобы ответить на мои очевидные поддразнивания, Ксейден молчит и внимательно наблюдает, как я снимаю плащ, куртку и ботинки. Я достаю из сумки исследования отца и аккуратно кладу их в ящик стола. Скоро найду для них место получше, пока мы будем работать над расшифровкой подсказки.        Я приступаю к большому и трудному проекту по разоружению, когда Ксейден решительно выходит вперёд.       — Позволишь мне?       Я смотрю на него с подозрением, но опускаю руки. Я уже дважды попадалась на эту удочку. — Зависит от обстоятельств. Ты собираешься меня сначала раздразнить, а потом снова уложить спать?       — Как бы мне ни нравилась мысль о том, что ты раздразнишься, — его голос понижается до хриплого шёпота. — Я подумал, что мы могли бы проверить заглушающие чары. Провести несколько экспериментов, если не возражаешь.       Я не могу сдержать смеха, слыша его слова. Трудно не оценить этот флирт, словно специально для меня созданный. Я закусываю губу и улыбаюсь ему. — Я обожаю удачные эксперименты. И сегодня я сама проявила инициативу, чтобы мне залечили оставшиеся раны.        Глаза Ксейдена темнеют от понимания. — Тебе больше не больно?       Я театрально приложила руку к сердцу. — Не больше, чем после обычной тренировки, обещаю.       Ксейден подходит ко мне ближе, и я инстинктивно запрокидываю голову, чтобы посмотреть на него. Он тянется к моим бёдрам, одним быстрым движением поднимает меня, делает несколько шагов вперёд и усаживает на стол. Я подавляю вздох от ощущения его больших рук, которые поднимают меня, словно я ничего не вешу. Он многозначительно проводит руками по моим бёдрам.        — Это значит, что тебе не придётся обращаться со мной так, будто я могу сломаться, как бы мне это ни нравилось, — говорю я ему, затаив дыхание.        Он протягивает руку вперёд, чтобы по одному снять с меня кинжалы и мучительно медленно положить их на стол рядом со мной. Я пытаюсь протянуть руку, чтобы помочь и поторопить его, но внезапно, словно из ниоткуда, появляется тень и с упрёком отдёргивает мою руку.       Она исчезает так же быстро, но последствия разрушительны. Мысль о том, что тени Ксейдена могут быть использованы таким образом, заставляет меня сжать бёдра. Я пытаюсь сдержать стон из-за его раздражающей медлительности.       — Теперь я начинаю думать, что тебе просто нравится заставлять меня страдать! — обвиняю я его.        Ксейден смеётся и наклоняется вперёд, чтобы укусить нежную кожу прямо под моей челюстью. Его уничтожающего шёпота прямо мне в ухо достаточно, чтобы воспламенить меня.       — Ты же знаешь, мне нравится раздевать тебя, Вайоленс. Последние две ночи я делал это для тебя. Но это — для меня, и я не собираюсь торопиться и буду наслаждаться этим моментом. — Меня бросает в дрожь от напряжения в его голосе. — Ты не единственная, кто строит планы, маленькая шпионка.        — Думаю, мне понравятся эти планы, — шепчу я и откидываюсь назад, чтобы отпустить контроль, по крайней мере, на время.