the life of spies is to know, not to be known/жизнь шпионов — знать, а не быть узнанным

      Ксейден разоружает меня с той же сосредоточенностью, что и на тренировочном мате. Он один за другим выхватывает кинжалы из моего корсета. Я пытаюсь дышать ровно, но под тяжестью его прожигающего взгляда это бесполезная борьба.        Когда я училась на писца, я никогда не задумывалась о том, насколько заманчиво было бы позволить кому-то обезоружить меня. Снять с себя оружие и доспехи во всех смыслах. Это акт доверия, уязвимости, самопожертвования.       Я могла бы прожить всю свою жизнь, не зная об этом, и это было бы большим упущением. Я позволяю ему получать удовольствие от интимности такого действия, а сама откидываюсь на стол и наслаждаюсь его неизменной нежностью. На этот раз я могу быть терпеливой.        Но если он потянется за камнем, чтобы заточить их, я воспользуюсь ими по назначению.       Ксейден злобно смеётся над моими тихими возгласами разочарования, пока он расстёгивает мои набедренные ножны и проводит тыльной стороной ладони по внутренней стороне моего бедра. Он поднимает тот кинжал, в ножнах которого находится модифицированный контейнер для яда.        — Я когда-нибудь говорил тебе, как сильно восхищаюсь твоей креативностью? Отравленный кинжал — очень хорошая идея. Я знал, что у тебя есть что-то в запасе, после того как столкнулся с тобой лицом к лицу, но ты продолжаешь меня удивлять.        Я улыбаюсь в ответ на его похвалу, хотя мои бёдра всё ещё сжимаются от пустоты. — Спасибо. Я знаю, ты был прав, когда говорил, что моих усилий было недостаточно, и это было моим лучшим достижением.        Ксейден убирает его вместе с остальным моим оружием и отступает назад, чтобы осторожно поднять мои ноги и снять носки и повязки с лодыжек. Мне уже три ночи не приходилось снимать повязки с лодыжек, и он всегда успокаивает кожу нежными ласками, от которых моё сердце выпрыгивает из груди.       Он обхватывает своей большой рукой ту, которую я вывихнула в прошлый раз. — Возможно, в следующий раз мы вместе придумаем решение, которое не будет включать в себя намеренное падение с лестницы.        Мои глаза расширяются, и любопытство пересиливает желание толкнуть его на кровать. — Откуда ты это знаешь? Хочу также отметить, что там была всего одна ступенька. Не преувеличивай.        Ксейден качает головой. — Тени, Вайоленс. Ты хоть представляешь, как трудно было тебя не поймать, даже если это была всего одна ступенька? Я чуть не перепугал до смерти целую лестницу людей волной внезапной тьмы. Ты была бы не единственной, кому понадобились бы целители.         Я не перестаю удивляться, когда Ксейден рассказывает, как долго он присматривал за мной. Инцидент на лестнице случился всего через два дня после того, как он поймал меня за отравлением кадетов. Я почти улыбаюсь его словам, но потом прищуриваюсь. Как он меня раскусил?       — А что, если я просто неуклюжая? — спрашиваю я его.        Он заканчивает с моими ногами и мягко заставляет меня встать, чтобы он мог повернуть меня и расшнуровать мой корсет. Он откидывает мою длинную косу и целует меня в затылок, отчего мои пальцы ног поджимаются, цепляясь за грубый ковёр.        — Ты выглядела слишком довольной тем, что твой план сработал, Вайоленс. — Хм, надо будет над этим поработать. Рианнон ничего не заподозрила. — Но я не связывал воедино все детали, пока ты не упомянула о своём маленьком проникновении.        Корсет падает на пол. Ксейден разворачивает меня к себе. — А теперь хватит твоих подвигов, перейдём к моим.        Я вздрагиваю от обещания в его словах и поднимаю руки в безмолвной мольбе. Он охотно слушает, и его руки скользят под мою рубашку с длинными рукавами. Я радостно мычу, чувствуя, как его большие руки обхватывают большую часть моей талии. Ксейден медленно поднимает руки и одним плавным движением снимает с меня рубашку. Я не смотрю, куда она падает. Он наклоняется и расстёгивает мои кожаные штаны. Он стягивает их с моих бёдер, и я вижу, как его взгляд задерживается на моих шрамах. Они зажили, но я всё равно буду помнить об этом дне всю оставшуюся жизнь.       Уперевшись рукой в ​​грудь, чтобы не упасть, я до конца снимаю штаны и встаю перед ним только в нагрудной повязке и нижнем белье. — Ты прекрасна, — хрипло шепчет Ксейден. — Не могу поверить, что могу смотреть на тебя.        — Знаешь, ты можешь сделать больше, чем просто смотреть на меня, — дразню я его, дёргая за куртку.       — Тише, маленькая шпионка, — шепчет Ксейден низким голосом. Его голос звучит как приказ, и от него у меня по спине пробегают мурашки. Он осторожно тянет за резинку, удерживающую мою косу, и отбрасывает её куда-то в сторону моего стола. Я встряхиваю головой, чтобы распутать их, и они падают свободными волнами. Ксейден протягивает руку и накручивает серебряные пряди на пальцы. — А теперь дай мне поиграть.       Мои щёки краснеют, и он нежно поглаживает покрасневшую кожу кончиками пальцев. Не дав мне возможности ответить, он демонстративно толкает меня к кровати, и мне не нужно никаких дополнительных уговоров. — Ложись в постель.        Я подбегаю и ползу к центру, прижимаясь спиной к подушкам. Ксейден стоит там, где я его оставила, когда я оборачиваюсь, и я снова становлюсь свидетелем того, как этот человек полностью сбрасывает свою маску командира крыла. Каждый раз от этого просто слюнки текут. Он достаёт своё оружие, которого у него много, и кладёт его на мой стол, который становится всё более заваленным острыми предметами.       Ксейден снимает куртку и вешает её на стул с раздражающей медлительностью. — Не думаю, что ты понимаешь, как долго я этого ждал, Вайолет. — Он наклоняется, чтобы развязать ботинки и снять их. — Ты самая отвлекающая… — У меня пересыхает во рту, когда он двумя руками одним движением стягивает с себя рубашку. — Великолепная… — Внезапное появление его идеальной груди — это почти невыносимо для девушки. Я потираю бёдра друг о друга. — Раздражающая… — Он всё ещё обо мне говорит? Он расстёгивает брюки и делает решительный шаг ко мне. — Великолепная женщина.       Он с какой-то неестественной грацией снимает одежду и остаётся в простых чёрных трусах. Интересно, все ли его вещи чёрные? Как ни стараюсь, с трудом представляю его в другом цвете. Может быть, в синем, учитывая, как прекрасно он смотрится рядом с Сгаэль.        Я вздрагиваю, когда Ксейден внезапно наклоняется и смотрит мне прямо в глаза. — Вернись ко мне. Мне нравится твой прекрасный ум, но я хочу, чтобы ты оставалась здесь, Вайолет.        Я сглатываю от его слов. У меня действительно есть склонность позволять своим мыслям свободно блуждать, но я удивлена, что Ксейден заметил это так быстро.       — Я здесь, — отвечаю я ему с милой улыбкой. — Я нигде больше не хотела бы быть. Разве что под тобой, если ты поторопишься. Или на тебе, — добавляю я, подумав. Он сводит меня с ума уже две ночи подряд. Или, может быть, он сводит меня с ума с тех пор, как я попала в башню.       Ксейден качает головой в ответ на моё поведение и пальцами тянет за повязку, удерживающую мою грудь. Он не снимает её, а лишь игриво дёргает ткань.       — Что я говорил о том, что это для меня? Мне жаль сообщать тебе, Вайолет, но я эгоистичный ублюдок.       Я извиваюсь и сдерживаю желание броситься вперёд и взять. Пусть Ксейден повеселится, потому что подозреваю, что мне это будет только на руку. Я отплачу ему тем же. Скоро.       Моё тело поддаётся, когда Ксейден раздвигает мои колени, удобно устраивается между ног и захватывает мои губы в жадном поцелуе. Он отстраняется, как только у меня перехватывает дыхание, и дерзко скользит вниз по шее и вдоль ключиц. Он кусает и лижет нежную кожу, пока я не начинаю задыхаться, и мои руки беспомощно тянутся к его груди.        — Чёрт, Ксейден, — стону я от особенно резкого укуса. Он довольно мурлычет, и его губы опускаются ниже, пока он не начинает скользить языком по изгибам моей груди прямо над тканью повязки. Все, что я могу сделать, это умолять его двигаться быстрее. — Прикоснись ко мне.        Губы Ксейдена замирают, когда он смотрит на меня. — Я собираюсь сделать больше, чем просто прикоснуться к тебе. Я собираюсь разрушить тебя… — Он наконец освобождает меня от повязки на груди и нетерпеливо стягивает её. — Я буду боготворить тебя… — Его пальцы касаются моих изгибов, которые наконец обнажаются перед ним, и я задерживаю дыхание. — А потом я буду трахать тебя, пока ты не будешь думать только об одном, как это — чувствовать меня внутри себя.        Я вздрагиваю, выдыхая, когда его губы опускаются на мою правую грудь, и он втягивает её в рот с такой силой, что мои бёдра от неожиданности выгибаются над кроватью. Я громко стону, и мои руки без моего разрешения отчаянно хватаются за его волосы, извиваюсь под ним, пока он покусывает каждый кусочек кожи, до которого может дотянуться, меняя стороны и места, как ему заблагорассудится, а затем успокаивает их нежными поцелуями и прикосновениями языка. Ксейден одобрительно мычит, и его руки жадно ласкают каждый сантиметр моего тела.        Одна из его рук поигрывает тканью, всё ещё одетой на моих бёдрах.       — Пожалуйста, пожалуйста, пожалуйста, — хнычу я, подбадривая его.       Он слегка отстраняется и заставляет меня замереть одним взглядом. — Тебе не нужно умолять меня, маленькая шпионка. Ни об этом, ни о чём другом. — Глаза Ксейдена сверкают чисто-чёрным от возбуждения. Они напоминают мне ночь перед Полосой, но сегодня за ними нет и следа какой-либо дымки. Никакой драконьей похоти, никакого чурама. Только Ксейден.        Несмотря на напряжение между нами, его движение вниз — это ленивое исследование, он покусывает там, где ему вздумается, без всякой логики. Он осыпает меня влажными поцелуями, прокладывая линию от груди до пупка, а затем резко покусывает мягкие изгибы моей талии и впадинки на бёдрах. Его руки ласкают и сжимают мои бёдра, плавными движениями скользя вверх и вниз по ногам.        Я радостно мычу, когда он, наконец, с дерзкой ухмылкой расправляется с последним клочком ткани, прикрывающим меня. Его глаза не отрываются от моего лица, пока он медленными, протяжными движениями стягивает с меня нижнее бельё. Я тихо стону от ощущения холодного воздуха на моей разгоряченной коже.       Ксейден отбрасывает их и снова садится, чтобы полюбоваться моим обнажённым телом. Его взгляд, полный страсти, наполняет меня желанием до предела, пока я почти не взрываюсь от него. — Идеальная.       Он протягивает руки и крепко обхватывает мои бёдра. Я ахаю, когда он тянет меня вперёд, чтобы переместить на край кровати так, как ему нравится, а затем опускается на колени. Его большие руки ложатся на мои колени и мягко раздвигают мои ноги, полностью открывая меня его жадному взгляду.        Без дальнейших подсказок он ныряет вперёд и с безрассудной страстью зарывается лицом между моих бёдер.        — Чёрт возьми! — выдыхаю я, когда его язык с жадностью исследует каждый сантиметр моего тела длинными, размашистыми движениями.        Он с рычанием отстраняется и смотрит на меня. — Чёрт, на вкус ты даже лучше, чем я себе представлял.       Я стону от его слов, и мои бёдра поднимаются, чтобы оказаться ближе к его жадному рту. Он пожирает меня, словно не ел целую вечность. Как путник, затерявшийся в пустыне и наконец увидевший оазис. Его руки скользят, дразняще поглаживая внутреннюю сторону моих бёдер. Я сдерживаю стон и откидываю голову на матрас.        — Ксейден, я хочу, чтобы ты меня трахнул, — жалуюсь я, когда он одной рукой приподнимает мои бёдра в более удобное положение, пока мои ноги практически не оказываются у него на плечах.        Он отстраняется ровно настолько, чтобы встретиться со мной взглядом. — Я собираюсь трахнуть тебя, Вайолет. Я буду трахать тебя всеми возможными способами, а потом мы займёмся твоим списком. У моей творческой девушки, вероятно, есть несколько охуенных идей. Но сначала я хочу почувствовать, как ты кончишь на моих губах.       Мой дразнящий ответ обо мне и моих списках замирает у меня в горле от обещания, прозвучавшего в его голосе. Не давая мне ни секунды опомниться, он наклоняет голову и обхватывает ртом мой клитор. Его другая рука, о которой я забыла, поднимается, и он без предупреждения глубоко вводит в меня два пальца. Я так возбуждена от его внимания, что моё тело не может оказать никакого сопротивления тому, что делает со мной Ксейден.        Я наслаждаюсь этим ощущением, и мои бёдра подаются вперёд, чтобы быть ближе. В ответ Ксейден только крепче сжимает меня и сгибает пальцы немыслимым образом, подталкивая меня к краю. Он плавно двигает пальцами в такт движениям своего рта.       — Чёрт, Ксейден! — безудержно стону я. Я очень надеюсь, что звуковой щит сработает, иначе я больше никогда не смогу посмотреть Лиаму или Рианнон в глаза. — Да, там!       Его руки раскрывают меня, а язык безжалостно ласкает мой клитор. Нет никакого плавного подъёма перед первым оргазмом. Ксейден стремительно возносит меня на вершины наслаждения, словно мой оргазм — это гонка, и он — единственный участник.        Ксейден закидывает мои ноги себе на плечи, почти не отрывая моего тела от кровати, и у меня нет никакой возможности пошевелиться. Я стону его имя и отчаянно вцепляюсь в одеяло под собой. Всё, что я могу сделать, — это крепко держаться за него. Проклятия и мольбы срываются с моих губ, пока я не теряю дар речи и могу лишь задыхаться от отчаяния.       Мои бёдра сводит судорогой, и я падаю в забытьё, рот открыт в безмолвном крике, пока я пульсирую вокруг его пальцев. Глаза закрываются, и я резко запрокидываю голову назад.        Движения Ксейдена немного замедляются, когда я прихожу в себя, но он не останавливается. Я стону от возросшей чувствительности. Моё тело инстинктивно пытается отстраниться, но Ксейден крепко держит меня свободной рукой.       Мне удаётся открыть глаза, и он смотрит прямо на меня, его губы всё ещё обхватывают мой клитор и ласкают его всё более грубыми движениями. Его зрачки расширены от желания, и я понимаю, что мне не удастся убежать.        Как только мои бёдра перестают дрожать, Ксейден удваивает свои усилия, пока я снова не начинаю дрожать. Я чувствую, как ещё один палец легко входит в меня, и меня пробирает дрожь от этого ощущения. Каждая часть тела Ксейдена намного больше меня, включая его пальцы. Я уже чувствую себя наполненной им, и растяжение заставляет меня желать ещё большего.        Он нежно покусывает меня так, что у меня поджимаются пальцы на ногах. Я стону от неожиданности, чувствуя, как во мне снова нарастает наслаждение. Я ругаюсь и тянусь рукой к его голове, чтобы отчаянно схватить его.        — Ксейден, — выдыхаю я, и моя рука предупреждающе напрягается в его волосах.        Его рука ускоряется в ответ, и он сжимает пальцы. — Блядь! — кричу я, когда моё тело снова содрогается от оргазма.        Рот Ксейдена продолжает свои исследования, пока я кончаю, и мне приходится резко оттолкнуть его рукой, схватив за волосы. Два оргазма подряд оставили меня без сил, но он до сих пор не дал мне того, чего я действительно хочу. Может, я тоже эгоистка, ведь всё, что мне нужно, — это чувствовать его член внутри себя.        Он неохотно отстраняется, словно по принуждению. Думаю, он продолжал бы это делать вечно, если бы я позволила, пока это не убило бы одного из нас или нас обоих.       — Я бы умер самым счастливым человеком между твоих бёдер, — отвечает Ксейден на мои невысказанные мысли.        — Ненасытный, — пытаюсь я подразнить его, но эффект портят моё тяжёлое дыхание и учащённое сердцебиение.        — Для тебя? — грубо спрашивает Ксейден, его губы покраснели, а глаза стали совершенно чёрными от желания. — Всегда.        — Ты в этом слишком хорош. — Я слабо дотягиваюсь до него, и он, наконец, сжалившись надо мной, опускает мои бёдра. Он встаёт, чтобы наклониться и подарить мне страстный поцелуй. Я стону, ощущая свой вкус на его языке, и углубляю поцелуй настолько, насколько это возможно под таким углом.        — Готова к третьему? — Его голос хриплый, и я чувствую каждый дюйм его тела, прижатого к моей ноге сквозь последний элемент одежды, разделяющий нас.        Я тут же киваю и приподнимаюсь на локтях, чтобы найти его рот для ещё одного жаркого поцелуя, используя свой язык, чтобы как можно лучше исследовать его рот.        Ксейден ругается и отступает назад, чтобы наконец избавиться от трусов. Я ахаю, впервые увидев Ксейдена во всей красе. Каждый сантиметр его члена был таким же соблазнительным, как я и представляла: покрасневший и истекающий возбуждением. Я, наверное, даже не смогла бы взять его в рот целиком. Потребуются дополнительные эксперименты, чтобы убедиться в этом наверняка.        Скоро.        — Есть какие-нибудь пожелания? — мягко спрашивает Ксейден, одновременно окидывая взглядом моё тело, словно решая, с чего начать. — Что тебе не нравится?       Даже несмотря на растущую волну вожделения, я мягко улыбаюсь, когда меня спрашивают о моих предпочтениях.       — Только одно. Не обращайся со мной, как будто я хрупкая. Я это просто ненавижу. Поверь, я знаю свои пределы. — Ксейден тут же кивает и ласково проводит рукой по моим волосам, ниспадающим на плечи.       Как бы ни замирало моё сердце, когда Ксейден показывает мне свою самую нежную сторону, я хочу вернуть ту его сторону, которая только что поглотила меня, словно свою последнюю трапезу.        Прежде чем он успевает сказать что-нибудь приятное, я продолжаю говорить с нарочитой непринуждённостью. — Кроме того, мне нравится пожёстче. Я не сломаюсь. Даже если, например, мужчина, от которого я без ума, прижмёт меня к стенке со всей силы. Или что-то в этом роде. Если ты принимаешь предложения.       Ксейден резко выдыхает, хватает меня за бёдра и легко поднимает на руки. Я задыхаюсь от ощущения невесомости и обнимаю его за плечи, чтобы удержать равновесие. Я чувствую, как он прижимается ко мне, и мои бёдра двигаются против моей воли.        — Чёрт, у тебя всегда самые лучшие идеи. Я всегда должен тебя слушать. — Он неторопливо идёт к стене, а я хихикаю над его словами. — Великолепная, прекрасная женщина.        — Это то, что я пыталась тебе сказать... — Мои поддразнивания обрываются вздохом, когда Ксейден прижимает меня к каменной стене у окна. Стена холодная, а грудь Ксейдена передо мной такая чертовски тёплая. Я торжествующе ухмыляюсь, когда понимаю, что его лицо наконец-то находится на одном уровне с моим.       Я давно мечтала увидеть его под таким углом. И я обязательно воспользуюсь этим по полной.        Ксейден легко поддерживает мой вес, пока я наклоняюсь ближе, чтобы схватить его губы со всей страстью, на которую я способна. Он стонет, пытаясь приблизиться к моему скользкому входу, потираясь о мой клитор так, что я в наказание прикусываю его губу. Его бёдра подпрыгивают вперёд от удовольствия, и я отрываюсь от его рта, наслаждаясь ощущением того, как я раскрываюсь на его твёрдом члене.        — Такая чертовски мягкая. Тёплая, влажная и восхитительная. Если бы ты не остановила меня раньше, я бы продолжал, пока ты не потеряла бы способность двигаться. — Он шепчет мне на ухо непристойные слова, проникая в меня, словно это то место, где он всегда был. — С той секунды, как я прикоснулся к тебе, я мог думать только о том, как хорошо будет внутри тебя.       Слова Ксейдена воспламеняют меня. Я всхлипываю, когда он медленно двигает бёдрами вперёд. Никакие мои движения не заставляют его двигаться быстрее. Он чертовски любит всё контролировать. У него чертовски грязный рот. Я знала это о нём, но не подозревала.       Мне это чертовски нравится.        Я уткнулась лицом ему в плечо, а Ксейден продолжает что-то тихо говорить мне на ухо, входя в меня одним долгим, размашистым движением. — Не могу поверить, что я так долго ждал, чтобы заполучить тебя. Ты спрашивала меня, хочу ли я трахнуть тебя или драться. Ответ — и то, и другое, с радостью. Я захотел трахнуть тебя с первой же секунды, как увидел, а потом ещё и драться с тобой было так чертовски весело.        Наши бёдра наконец встречаются, и мы оба издаём гортанный стон. Он такой большой, что я чувствую его повсюду. — Я тоже, — выдыхаю я и начинаю бормотать собственные признания. — Самый восхитительный мужчина, которого я когда-либо видела. Это нелогично, но твои глаза словно приглашали меня поиграть. Такое ощущение, что мы всегда должны были оказаться здесь, с тобой глубоко внутри меня.       — Чёрт возьми, — выругался Ксейден. — Ты не можешь так говорить. — Он выходит и резко толкается вперёд, сразу же задавая такой зверский темп, что я всё сильнее прижимаюсь к стене. Я чувствую, как моя спина с каждым толчком сильнее упирается в камень. От этого сочетания ощущений у меня кружится голова. Я слабо держусь за его плечи, пока он продолжает безудержно входить в меня.       В какой-то момент, когда наслаждение начнёт меня переполнять, я надеюсь, что у меня останется хотя бы пара синяков в качестве доказательства. Это были бы единственные синяки, которыми я бы дорожила, а не возмущалась.       — Блядь, Ксейден. Мне так хорошо с тобой.        — Просто, блядь, идеально, — хрипло говорит он, двигая бёдрами. — Мне никогда этого не будет достаточно, мне никогда не будет достаточно тебя.        Я стону и от его слов, и от ощущения, как он проникает в такие места внутри меня, о которых я и представить не могла. Это превосходит всё, что я когда-либо испытывала в постели. Моё тело напрягается, когда наслаждение достигает пика и обрушивается с такой силой, что я отчаянно выкрикиваю его имя, словно предупреждая.        — Ты такая опасная, но всё равно такая милая для меня, когда я обнимаю тебя и трахаю. Никто другой не увидит тебя с этой стороны. Мне так чертовски хорошо. Я хочу почувствовать, как ты кончаешь прямо здесь, прижатая к стене, когда я погружаюсь в тебя, — продолжает бесстыдно говорить Ксейден.        — Ксейден, мне... мне нужно... — я пытаюсь протянуть руку между нами, но тень резко выскакивает и обвивает моё запястье. Я задыхаюсь, когда его сила оттягивает мою руку назад и прижимает её к стене, удерживая на месте. — Чёрт возьми.       Думаю, мне это тоже чертовски нравится.       Широко раскрыв глаза, я осмеливаюсь медленно протянуть другую руку вперёд, словно бросая вызов, и тут материализуется другая тень, чтобы отвести её назад, как я и хотела. Обе мои руки прижаты к стене позади меня. Я громко стону от неожиданного ощущения подчинения Ксейдену. Самая сладкая капитуляция, которую я могу предложить мужчине, который так основательно погубил меня своим врождённым чутьём к моим потребностям.        — Я точно знаю, что тебе нужно, моя сладкая девочка. Ты просто сиди здесь и позволь мне позаботиться о тебе. — Он поддерживает меня одной рукой и начинает грубо ласкать мой клитор, продолжая прижимать меня к каменной стене с каждым рывком вперёд. — Отпусти меня, Вайолет. Я здесь, — шепчет он.       Он снова находит мои губы и целует меня грубо, словно хочет поглотить источник моих судорожных вздохов.        Моя спина выгибается дугой, я дико сжимаюсь вокруг него и наслаждаюсь стонами, которые мне удаётся сорвать с его губ. Ксейден с грохотом выжимает из меня третий оргазм. Я выкрикиваю его имя, разваливаясь на части, мои бёдра дрожат, а тело трясётся, когда я обнимаю его за талию.        Он останавливается, когда я опускаюсь. Его непослушные маленькие тени мягко опускают мои руки по бокам, и Ксейден, не выходя, относит меня обратно на кровать. Он осторожно укладывает меня на мягкую кровать, странно контрастирующую с твёрдым камнем стены.        — Ты так прекрасна, когда кончаешь для меня, — хрипло шепчет он. — Не могу дождаться, когда заполню тебя во всех смыслах.        Ксейден задаёт ритм, от которого я беспомощно хватаюсь за одеяла. Он медленный, но глубокий и сильный. Он выходит почти полностью, прежде чем толкнуться, так что я чувствую каждый его сантиметр. Я борюсь со своей сверхчувствительностью, наклоняясь для большего удовольствия.       — Чёрт, твой член так идеально входит в меня, — говорю я, задыхаясь. — Я никогда ничего подобного не чувствовала. Теперь, когда я знаю, как ты чувствуешься, я буду очень требовательной.        Ксейден стонет, и его движения становятся всё более прерывистыми. — Чёрт, Вайолет. Требуй от меня всё, что хочешь.       Сквозь туман я пытаюсь подобрать слова, которые заставят его сломаться. Так же, как он безжалостно сломал меня раньше.        — Только от тебя, — стону я. — Никто другой не сможет заставить меня чувствовать себя так.        — Никому не представится шанса даже попробовать, — рычит он с такой свирепостью, что я задыхаюсь. — Теперь ты моя, Вайолет.        — Твоя, — выдыхаю я в безумном удовольствии. — Ты единственный, кто имеет право ко мне прикасаться.       — Я убью любого, кто к тебе прикоснётся, — серьёзно бормочет Ксейден, и его размеренный ритм сбивается. Мне не следовало бы стонать так громко, это только раззадоривает его. Его толчки становятся резкими и быстрыми. Я встречаю каждый отчаянным рывком бёдер. Я сдерживаю слова о том, что тоже убью любого, кто к нему прикоснётся, но лишь едва-едва.        — Моя, — рычит Ксейден. Он приближается к оргазму и опускает руку, чтобы грубо поиграть с моим клитором. Я запрокидываю голову назад, чувствуя, как наслаждение нарастает и трепещет в груди. Я снова на грани, и на этот раз он зашёл слишком далеко, чтобы не упасть вместе со мной. С последним глубоким толчком он выкрикивает моё имя и содрогается внутри меня от оргазма.        Силы Ксейдена вырываются наружу яростными потоками теней, которые врезаются в моё кресло и швыряют его через всю комнату с оглушительным грохотом, который никак не может вывести меня из оцепенения. Ни один обломок не долетает до кровати, но Ксейден инстинктивно поднимает занавеску из теней, чтобы защитить нас, и я задыхаюсь от ощущения прохлады на своей разгорячённой коже.       Они быстро рассеиваются, и мы с Ксейденом удивлённо смотрим друг на друга, а грудь тяжело вздымается от напряжения. Конечности трясутся, сердце колотится.         Через мгновение я не могу сдержать смеха. Я прикрываю рот рукой, но ничего не могу с собой поделать.        Глаза Ксейдена расширяются, и он оглядывается на остатки моего стула в другом конце комнаты. Он лежит на боку, и одна из ножек определённо находится в нескольких футах от меня. Сомневаюсь, что остальные в лучшем состоянии.        Он обернулся и посмотрел на меня с застенчивой улыбкой и тихим смешком. — Я никогда раньше так не терял контроль над собой.        Я не могу сдержать глупой улыбки. Я обнимаю его за плечи своими безвольными руками и лукаво улыбаюсь. — Думаю, я приму это за комплимент.        — Тебе определённо стоит это сделать, — он фыркает, и голос у него всё ещё немного запыхавшийся. Я никогда не заставляла его так сильно запыхаться даже на мате.       Я осторожно притягиваю его к себе, и он переносит часть своего веса на мой торс, но при этом опирается на локоть. Я радостно вздыхаю от давления и нежно провожу пальцами по его шее и плечам, когда он зарывается лицом в мою шею, влажную от пота.       — Это было так хорошо, — без всякой необходимости бормочу я, опускаясь пальцами к его спине. Я не колеблюсь и не даю Ксейдену повода отстраниться. Я просто провожу кончиками пальцев по всей его спине, до которой могу дотянуться, и обратно к шее, туда-сюда плавными, чувственными движениями, скользя по многочисленным шрамам на его коже.         Ксейден фыркает от удовольствия и расслабляется под моими прикосновениями. — Конечно, Вайоленс. Я бы, наверное, сказал «пугающе идеально», но и хорошо тоже подходит.        Я радостно краснею и позволяю рукам продолжать невинное исследование. — Это было пугающе идеально. Но боюсь, что у меня появилась новая проблема, с которой придётся разобраться.        Ксейден вопросительно мычит, по-видимому, он счастлив бездельничать в пространстве между моей шеей и плечом, не заботясь ни о чём на свете.       — И как я теперь буду смотреть, как ты пугаешь всех своими тенями? — невинно отвечаю я. — Раньше они казались мне милыми. Теперь мне придётся сдерживать себя, чтобы не утащить тебя в какой-нибудь укромный уголок и не заняться с тобой чем-нибудь полезным каждый раз, когда кто-то тебя разозлит. Зная тебя, я могу сказать, что это будет происходить где-то два раза в день. Просто ужасно для моего графика.        Его плечи трясутся от смеха, он поднимает голову, ухмыляясь мне, и протягивает руку, чтобы убрать мои растрёпанные волосы с лица. — Продолжай в том же духе, и я сделаю пять. Не могу обещать, что ты проснёшься к концу.        — О нет, я в ужасе, — дразню я его с лукавой улыбкой. — Кто-нибудь, пожалуйста, спасите меня от моего большого и страшного Командира Крыла.        Его глаза сверкают дьявольскими обещаниями. — Я всегда знал, что ты будешь такой ненасытной в постели.       — Ты много времени думал о том, какой я буду в постели, командир крыла? Какой бесстыдник. Ты же мой командир.        Ксейден игриво кусает меня за горло, и я вскрикиваю, быстро прекращая игру.       Я нежно сжимаю его плечи и пытаюсь запечатлеть этот момент в памяти, чтобы запомнить его на всю жизнь. Это кажется важным. Я закрываю глаза и вдыхаю его запах, запах нас. Ощущение пота, высыхающего на моей коже, и каждая клеточка его тела, прижатая ко мне.       Он перекатывается и устраивается рядом со мной на кровати. Я открываю глаза и чуть не стону от его потери, но Ксейден опережает мои жалобы и притягивает меня к себе, так что я удобно устраиваюсь на его груди.        Это ничем не хуже, чем если бы он лежал на мне, и вдвое практичнее, так что я разрешаю.        Не в силах сдержаться, я оставляю нежные, влажные поцелуи на его груди и начинаю медленно, но осмысленно двигать телом, сползая всё ниже и ниже.        — Вайоленс, — предупреждает Ксейден. — Тебе стоит задуматься, если хочешь сегодня поспать.        Я могу быть хорошей девочкой, когда мне это удобно, но Ксейден уже совершил роковую ошибку, сказав мне, что ему нравится, когда я плохо себя веду.         — Пять — это была угроза или обещание? — спрашиваю я. Может, мы оба ненасытные.