Veil

      На учебе Намгю по обыкновению общается с Менги, так же, как всегда, но изредка бросает взгляды на свою одноклассницу Кан Мину, которая встречалась с Субоном. А они целовались, интересно? Его глаза коснулись хмурого лица «брата». А целовал он ее до или после того, как они встретились?       — Ты какой-то загруженный, — заметил Менги. — Что-то случилось?       Намгю с искренней нежностью и доброжелательностью взглянул в его лицо, но подумал: «Нельзя» и просто помотал головой, улыбнувшись.       — Не высыпаюсь. Стараюсь догнать по химии.       Субон проходит мимо них, с губами сжатыми в тонкую линию и ледяным взглядом, он проходит мимо, даже на секунду не задержавшись, проносится, оставляя за собой знакомый шлейф и доводит Намгю практически до слез одним своим запахом — только от него все внутри падает.       — У Субона по химии лучшие оценки, — начал рассуждать Менги. — Почему не попросишь помощи?       Господи, хоть вой, хоть плачь, хоть по полу катайся.       — Не люблю просить его, — махнул тот рукой. — Сам знаешь, какой он.       — Ты преувеличиваешь, — моргнул Менги. — Субон, конечно, засранец по-своему, но помочь — всегда поможет. Да и к тебе он относится хорошо, — его голова наклонилась влево. — Хорошо же?       Намгю больше всего на свете сейчас хочется просто высказаться, вылить все, что у него накопилось касаемо Субона, мамы, дома, попросить совета и разобраться в себе, услышав стороннее мнение, взгляд со стороны, получить поддержку. Но он просто вздохнул, улыбнулся и поумерив желание начать рассказ с самого начала, убедил Менги, что все у него на высоте и в душе, и на сердце, и в голове, и с Субоном. Хотя везде было паршиво.       Менги, спрятавшись в туалете, привычным движением достал сигарету из упаковки, сунул между зубов и стал рыскать по карманам в поисках огня. Намгю одарил его каким-то ранее незнакомым взглядом.       — Хочешь? — он имеет в виду сигарету. Намгю помотал головой.       — Я не знаю вещи хуже, чем курение.       — Брось ты, — Менги подпалил край сигареты и затянулся. — Во мне столько плюсов! Должен же быть хоть один недостаток, правильно? — Намгю выглядит очень скептично. — А то я как герой дорамы.       — Мне бы такое самомнение, — усмехнулся тот и присел на корточки, потирая колени.       — Слушай, — начал Менги, сбивая пепел в унитаз. — Я знать не знаю, что у тебя произошло или происходит, но если тебе хочется с кем-то поделиться чем-то, я всегда выслушаю, — Намгю хотел было снова сказать, что все в порядке, но оказался практически перебит, — и если тебе не хочется рассказывать и ты предпочитаешь делать вид, что все окей, — Менги пожал плечами, — я тоже понимаю. Просто помни, что мы друзья, хорошо? Ты очень кислый, — затяжка, в которую второй бормочет тихое: «спасибо». — Это не в плохом смысле… Я, ну, не знаю как это правильно тебе донести…       Намгю молча приблизился к другу и обнял его, положив подбородок на плечо. Менги молча замер с тлеющей сигаретой и сдержанно похлопал его по спине, усмехнувшись. Показалось, что на секунду его отпустило. А затем в проеме появился Субон. Глаза Намгю расширились, в груди родился рывок окликнуть, улыбнуться, подойти, но в памяти вспыл образ Мины и ему стало себя по-настоящему жаль. А Субон по-настоящему просто сделал вид, что никого в туалете больше нет и зашел в другую кабинку, заперевшись.

***

      Запах тушеного мяса и чеснока стоял в воздухе — густой, домашний и сверлящий желудок, но аппетит у Намгю едва просыпался даже от вида изобильного стола. Мама с легкой улыбкой ставила на стол новые блюда, а господин Чхве пытался поддерживать формальную беседу с детьми, перебирая разные старперские шутки. Все выглядело так будто это был обычный семейный вечер.       Во время ужина они часто дурачились под столом: толкались ногами, сплетали их вместе, палочками доставали перехватывали еду, к которой тянулся другой и специально клали салфетки подальше друг от друга, едва не потухая со смеху. Теперь всего этого нет.       Салфетки смиренно лежат посередине, как и должны быть, Намгю в тарелки с закусками не лезет вообще, а Субон хватает одни и те же грибы, которые обычно едят они вдвоем. На самом деле Намгю тошнит от грибов. Просто Субон из закусок их берет чаще всего. Они не играются под столом и совсем не смотрят в сторону друг друга и на вопросы родителей отвечают кратко, по делу и ставя точку.       Субон аккуратно отодвинул тарелку, когда наелся и отстраненно поблагодарил, уточнив, что было очень вкусно. Намгю не смотрел на него, но видел каждый его жест, запомнил каждую мимическую особенность чужого лица, манеры, привычки, движения… От этого еще сильнее усилилось ощущение, что желудок выжимают, как половую тряпку и есть перехотелось совершенно. Он положил палочки и дождавшись, когда Субон выйдет из-за стола, улыбнулся маме и пошел наверх.       Несмотря на то, что Намгю пытался задержаться настолько, насколько это возможно, все равно столкнулся с ним на втором этаже и почти одновременно оказался у перил. Половицы скрипнули под его ногами, он старался идти медленно, чувствуя, что его сердце бьется так, словно он бежит. На площадке второго этажа они оказались бок о бок, — секунда, можно повернуть голову и сказать хоть что-то, воздух стал таким же тяжелым, как в их первую драку здесь. Субон щелкнул ручкой и створка приоткрылась, а рука Намгю зависла.       — Ты правда думаешь, что я настолько терпила? — наконец, глухо бросает тот, не оборачиваясь и чувствуя, как внутри все сжимается от стыда. Субон остался стоять у своей двери также неподвижно, не заходя внутрь, а Намгю, не выдержав этой тяжелой паузы, ворвался к себе и захлопнув дверь, прикрыл глаза. Под веками жжет от слез, а мурашки бегут по плечам. Готовый упасть на постель и зарыться в подушку плакать, он замирает, слыша, с какой яростью раскрывается дверь позади, готовая слететь с петель. Намгю удивленно разворачивается и видит Субона.       — Ты вообще понимаешь, как это выглядит? — шипит он.       — А ты? — Намгю сразу же вспыхнул, так, будто не собирался плакать. — Ты вообще хоть что-то понимаешь?       — Что мне понимать? — он подошел ближе. — Что тебе с Менги веселее? И ты предпочитаешь его?       — О, извини, — сжал кулаки Намгю и почти рыкнул на него. — А в чем твоя проблема, Субон, а? У тебя вообще есть девушка!       — Какая нахер девушка, придурок? Я с ней тысячу лет не здороваюсь.       Голоса низкие, срывающиеся, они боятся, что родители услышат.       — Еще лучше! — Намгю горько засмеялся. — Ты даже так держишь меня на расстоянии. То целуешься со мной, как с девочкой и лапаешь, то делаешь вид, что меня не существует и всем видом показываешь, что я — никто по сравнению с тобой и твоими сраными друзьями и твоим сраным Кенсу!       Они перебивали друг друга обрывками фраз и обвиняли во всяком, припоминая разные ситуации чуть ли не с начала учебного года, но для того, чтобы каждый высказался в полной мере — не хватит даже недели, скулы сводило от злости, боли, ненависти и каждый был готов кинуться, прогрызть друг другу сонную артерию и переломать все кости, ударить, убить, задушить. Их разделяет шаг — от любви до ненависти и от нее обратно, одна фраза или одно движение способны прямо сейчас обнулить все случайно выстроенное. Намгю, приблизившись с кулаком, замер, а Субон, готовый толкнуть его, остановился.       Между ними повисло молчание, которое было тяжелее слов.       — Можешь делать все, что хочешь.       — Взаимно, — Субон нахмурился сильнее. — Мне все равно.       — Мне тоже плевать.       Дверь хлопнула. Намгю медленно осел на кровать, чувствуя, что где-то внутри ломается что-то важнее костей.