Другая жизнь

      Про Вэнь Мина Лань Чжань мог сказать одно: с ним определенно было очень легко. Почти что весело. По его, Лань Чжаня, меркам.       Он уже не помнил, с чего именно все началось. Но когда они проснулись вместе морозным зимним утром … Точно! Это были новогодние выходные! Так вот, когда они проснулись в постели Лань Чжаня, первое, что сделал Вэнь Мин, заливисто рассмеялся. А второе – спросил, есть ли у Лань Чжаня смокинг.       Не успев спросонья осознать свое настроение, Лань Чжань сходу поддался этому смеху, искренне улыбнулся в ответ, а на вопрос о вечернем костюме расплылся еще шире.       - Зачем тебе?       - Надевай! - Вэнь Мин одним движением перемахнул через Лань Чжаня и потянул его за собой. – Давай, давай! Скорее! Ну! Где он? В шкафу? В гардеробной?       Лань Чжань позволил утянуть себя к зеркалу, мельком глянул на отражение двух великолепных обнаженных тел и, вовлеченный в спонтанную гонку, не заметил, что оказался одет как на выход. Почти.       В смокинге на голое тело, с взъерошенными со сна волосами, с удовлетворением в глазах Лань Чжань поймал себя на мысли, что ни одной серьезной мысли в его голове не было. Усмехнувшись по поводу получившегося чуть ли не каламбура, Лань Чжань решил поддаться настроению, не отказывать себе и гостю в спонтанном удовольствии.       Вэнь Мин тем временем сервировал стол: посуда, приборы, хрусталь. Не забыл он о льняных салфетках, новогоднем букете и других атрибутах.       - Лань Чжань, помнится вчера у нас оставалось шампанское! Где оно?       - В холодильнике.       - Я похозяйничаю?       - А ты не уже?.. С озорным выражением лица Вэнь Мин коротко глянул на Лань Чжаня, и тотчас расставил на столе закуски.       - Откроешь? – протянул хозяину запотевшую бутылку. – А я пока музыку включу.       Лань Чжань мастерски откупорил брют, разлил по бокалам и в предвкушении опустился на стул. Спустя мгновение Вэнь Мин сидел напротив. Ажиотаж нескольких последних минут спал, шум и суета улеглись. На фоне негромко звучащих популярных композиций слышался лишь треск лопающихся пузырьков. Лань Чжань первым протянул фужер навстречу Вэнь Мину. Звонко чокнувшись, оба сделали по небольшому глотку, распробовали напиток и повторили еще раз.       Настроение было хорошим. Антураж способствовал празднику, спешить было некуда, шампанское – именно такое, какое ему нравилось. Лань Чжань видел перед собой правильное овальное лицо Вэй Мина, его шаловливые круглые глаза, большеватый картошкой нос, высокий с залысинами лоб, маленький яркий рот, изящные небольшие кисти. Взгляд притягивала улыбка – складывалось впечатление, что улыбался Вэй Мин не только губами, но и глазами, всем лицом, целиком собой. Он был как солнышко с картинки в детской книжке. И эти ощущения тепла, ребяческой непосредственности были очень приятны. Лань Чжань чувствовал себя свободно и защищенно, в полной мере комфортно. Он не переживал, о чем думал Вэнь Мин в тот момент, пока оба держали в руках по первому за этот день бокалу. Лань Чжань целиком сосредоточился на созерцании своего визави и осознании этой нечаянной радости, смаковал её в одиночку.       Молчание не затянулось надолго. Они много разговаривали, шутили, смеялись. Вэнь Мин пригласил Лань Чжаня на танец. В смокинге и босиком – такого не бывало ни до ни после...       Их встречи не были регулярными, они не состояли в отношениях. Но иногда… проводили вместе время, ни к чему не обязывая, не напрягая друг друга. Бывало, болтали по телефону или перебрасывались короткими сообщениями, не задумываясь, когда увидятся вновь, и надо ли им это.       У Вэнь Мина была семья, а значит, обязательства и долг. Лань Чжань не считал нужным вникать в его отношения с женой и ребенком, одновременно и не пускал Вэнь Мина глубоко в свою жизнь.       В такой незамысловатости сквозила своя прелесть – что-то неуловимое, непостоянное, очевидно временное и оттого легкое. Без чувств, без привязанности, без лишних сантиментов.       Вместе с тем Вэнь Мина нельзя было назвать поверхностным (а уж Лань Чжаня и подавно), однако обстоятельства сложились так, что на данном этапе по тем или иным причинам имеющееся положение дел устраивало обоих.       Своей беспечностью, легкостью на подъем, кажущейся простотой Вэнь Мин уравновешивал основательность, педантичность, даже консерватизм Лань Чжаня. Возможно, наступило то время, когда Ванцзи просто позволил этому быть. Позволил себе еще больше, чем раньше. Неосознанно попытался отвлечься, заглушить гнев на судьбу или на самого себя.       Правильно это было или нет, хорошо или плохо – разграничить это вдруг стало невероятно сложно. Впрочем, все давно уже не было таким ясным, как когда-то давно…       Тем временем весна была на излете – отцвели сливы, сакуры и пионы. Буйная зелень радовала глаз десятками оттенков. Лань Чжань любил выезды на природу: необъятные просторы лесов, полей, лугов под ярким, по-летнему высоким небом, жужжание насекомых, пение птиц – все это уносило его мысли далеко и надолго. Они парили над ландшафтами, очень напоминающими окрестности Гусу: холмы и горы, покрытые вековыми деревьями, живописные сады, источники, речушки и озера. Незабываемые ароматы, умиротворение и спокойствие. Безмятежность.       Лань Чжань внезапно очнулся от своих грез – взрыв смеха поколебал зыбкую картину, вынудил вернуться в реальность. Кругом царило оживление и суета. Пикник был в самом разгаре: сослуживцы, члены их семей, друзья – компания собралась довольно внушительная – наслаждались заслуженным выходным. Кто-то делал барбекю, другие играли в настольные игры, третьи танцевали. Были и те, которые как Лань Чжань просто отдыхали в тени. Каждый проводил время в свое удовольствие. Корпоративные мероприятия на радость отличались отсутствием строгих, да и вообще каких-либо, рамок.       В том числе именно поэтому в их компании и оказался в свое время Вэнь Мин - коллега Лань Чжаня привел своего лучшего друга на очередную вечеринку. Непринужденная обстановка и приятные люди впечатлили Вэнь Мина, с его открытостью и доброжелательностью он быстро нашел общий язык с новыми знакомыми и при любом удобном случае откликался на приглашение провести время вместе.       Этот выезд на природу не стал исключением. Чудесная погода, приятная компания, вкуснейшие мясо и овощи на гриле, хороший алкоголь – что еще надо для того, чтобы день удался?! По мнению Вень Мина, пожалуй, не хватало лишь какой-нибудь проказы. Как не пошалить, когда закат так красив, в крови бурлит возбуждение, а Лань Чжань – вот он, рядом?!       - Поехали! - поймал за руку, потащил за собой. Не то чтобы Лань Чжань сопротивлялся, но перенастроиться на волну Вэнь Мина еще не успел.       - Куда мы?       - Посмотрим. Столько красивых мест вокруг! Что-нибудь придумаем!       За рулем сослуживец Вэнь Мина, пассажиры – на заднем сидении, взявшись за руки. Дорога кажется слишком долгой, ожидание становится невмоготу.       - Останови! Лань Чжань, идем купаться?! Здесь совсем рядом река, и вход в воду хороший!       С дороги за деревьями ничего не видно – стемнело. Оба бегут в лес, на ходу стягивая футболки. Кругом тишина. Лунная дорожка лишь слегка подрагивает. Вода теплее, чем воздух, приятно освежает разгоряченную кожу, ощущается как жидкое масло. Губы сливаются, тела сплелись, руки хаотично блуждают везде. Нет сил ждать. Нет сил терпеть.       Толща воды замедляет движения, делает их менее интенсивными, более плавными, однако не лишает горячности. Необычность восприятия заводит еще сильнее.       Один из них - кто именно, водителю не видно - набирает полную грудь воздуха и ныряет. Что он делает там, под водой? Можно только догадываться: сначала руками, а потом и ртом находит восставшее естество другого, тот резко запрокидывает голову назад и шумно втягивает воздух. Десять секунд, двадцать…       Громкий всплеск воды приводит всех троих в чувство – илистое дно не дало возможности устоять на ногах. Лань Чжань и Вэнь Мин со смехом выныривают, как грациозные животные отряхиваются от воды. «Выходим?» - кивок в ответ. Вспоминают, коллега рядом. Видел? Смотрит? Не играет роли.       Уже плевать. Одних поцелуев теперь недостаточно. Ладони везде. Влажная кожа в мурашках. Один разворачивает другого спиной. Шершавость древесного ствола проходит мимо внимания. Только желание и страсть...       Время, проведенное с Вэнь Мином, Лань Чжань до сих пор оценивал как самое сумасбродное. Безрассудных поступков, казалось, не счесть. Чего стоило только их очередное приключение в незнакомом подъезде незнакомого дома. Перед глазами стояли ободранные стены, обшарпанные перила. Чужие запахи обостряли восприятие. Не имело значения ничего: ни жильцы, вышедшие из лифта, ни посторонние гулкие звуки неизвестной природы. Просто хотелось.       Испытывал ли Лань Чжань стыд? Нисколько! Алкоголь будоражил кровь, риск попасться не смущал. Вэнь Мину было весело, а Лань Чжань дал вовлечь себя в эти новые ощущения. Не от скуки или недостатка впечатлений, не в поисках нового опыта или бурных эмоций, скорее, чтобы приглушить боль внутри, а может, чтобы сделать ее острее. Чтобы прямо сейчас не испытывать страданий, зато чуть позже – пережить их лавину вдвойне.       «Я знаю, что меня ждет, но не принимаю этого. Не могу смириться». Возможно, это были злость, недовольство, негодование. В гневе много силы, и она требовала выхода. Он справлялся с ней, как мог. Каждый справляется со своими демонами и судьбой так, как может.       Однако получалось, что его протест был направлен не на судьбу или окружающих, а на самого себя. Этакий психологический мазохизм.       Правда, в то время Лань Чжань не думал об этом. Помнится, он поставил заслон, отгородился от причиняющих боль мыслей, задвинул их в самый укромный уголок души, да еще для надежности и на замок запер. Пришлось научиться так делать, иначе было невыносимо. Да и не хотелось застрять в недоверии к миру и жажде найти виноватых.       Когда-нибудь, попозже Лань Чжань сможет извлечь свои переживания на свет, спокойно и здраво обдумать их, смириться с тем, что предопределено. Только не сейчас. Тогда же этот барьер отделил его разум и душу, тело и чувства. Он стал просто жить как живется, день за днем.       Вэнь Мин позвонил неожиданно: «Приезжай!» Препятствий не было: внутри одна пустота. Плохо. Скучно. Бездумный порыв: «Поеду!» - ничем не отдается внутри. Это лишь набор механических действий, жажда движения, активности, суррогат настоящей жизни.       Вэнь Мин, как обычно, встречает солнечной улыбкой, суетой, нечаянными касаниями. На вечер это отогреет Лань Чжаня, а что будет завтра – известно. Пока же незнакомая квартира, неизвестные виды, новые запахи, непривычные звуки, отсутствие родных – все проходит мимо внимания, все несущественно, неинтересно.       Стол накрыт, шампанское искрится в высоких бокалах, глаза напротив сияют предвкушением. Одно усилие, пара глотков, и Лань Чжань сносно проведет вечер, еще один день будет позади.       Вэнь Мин что-то рассказывает и смеется, его гость постепенно приходит в себя, оттаивает, втягивается в диалог. Ужин постепенно сходит на нет. Хмель туманит разум, возбуждение нарастает. Лань Чжань думает: «Может, это и не верное решение, не самый лучший эпизод, но не имеет значения, останусь».       Хозяин, лукаво поглядывая на Лань Чжаня, приглашающим жестом кивает в глубину квартиры. Тот не заставляет повторять дважды, бессознательно двигается за Вэнь Мином, включается в обмен легкими поцелуями, незначительными прикосновениями, поглаживаниями. Во внезапно обрушившейся тишине невесомые действия сменяются резкими, жесткими. Глаза Лань Чжаня темнеют, взгляд заволакивает какая-то угрожающая пелена. Он быстро раздевает своего партнера и избавляется от одежды сам. Вэнь Мин не припомнит его таким – суровым, опасным. Лань Чжань подминает парня под себя, фиксирует его запястья одной ладонью – наверное, останутся синяки…