Другая жизнь

      Лань Чжань опаздывал на поезд, бежал, что называется, со всех ног по зданию вокзала, ловко лавируя между людьми, несмотря на багаж. В какой-то момент прямо перед ним оказалась пожилая женщина с неподъемной по виду сумкой. Лань Чжань по инерции пролетел вперед, но резко затормозил, вернулся. Знал: пройдет мимо, будет корить себя. «Бабушка, я помогу. Куда Вам?» Подхватив чужие пожитки свободной рукой, вновь набрал скорость. Хорошо, нужный поезд оказался тем же самым, что требовался и ему. Разместив невольную попутчицу, Лань Чжань в последний момент заскочил в свой вагон, нашел нужное купе и наконец смог выдохнуть. Успел.       Спустя полтора года после повышения квалификации он вновь отправился в командировку. На этот раз отлично зарекомендовавшего себя работника направили в другую провинцию в составе комиссии для проверки.       Пассажиров было немного: в начале вагона в одном купе ехала шумная компания девушек, да, к досаде Лань Чжаня, у него имелся сосед. Надо же было такому случиться! Полно свободных мест, и на тебе… Попутчик оказался разговорчив - несмотря на явную отчужденность читающего Лань Чжаня, проявил инициативу в знакомстве и общении. Довольно быстро стало понятно, простецкая внешность обманчива. За хитрым взглядом узких глаз скрывался твердый нрав, широкий кругозор и высокий интеллект.       Еще пару часов назад Лань Чжань скупо отвечал на вопросы, теперь же почувствовал себя вовлеченным в действительно интересную беседу. Не мешало даже то, что похожа она скорее была на монолог – Дэн Му много рассказывал о себе, событиях, людях. Между тем, это не было пустой болтовней. Обсуждаемые ситуации сводились к вопросам становления личности, воспитания характера, жизненных уроков.       - Некоторое время назад у меня наступил непростой этап, - Дэн Му задумался, помолчал, - руки опустились, ничего не хотелось, ничто не интересовало. Несколько месяцев был в унынии. У тебя бывало такое?       - Бывало, - эхом повторил Лань Чжань, точно зная, о чем речь.       - Я тогда перестал делать даже элементарные вещи, если не было острой необходимости. Зачем, спрашивается? Если это не имело никакого значения, если никто не обращал внимания на результат. Знаешь, что-то вроде: «Зачем сервировать стол, если можно поесть прямо из сковороды у телика?»       - Знаю, - скорее себе, чем собеседнику пробормотал Лань Чжань.       Дэн Му, похоже, и не услышал его, продолжил как будто сам с собой:       - А потом в один «прекрасный» момент оказалось, что заброшено все: работа, личная жизнь, семья. Везде беспорядок. Нигде нет ясности, и это создает тревогу. А делать-то ничего неохота! Да и не можется. Значит, руки опускаются еще больше, хотя куда уж там! Уныние усиливается… И так по кругу.       - Ты нашел выход? – поинтересовался Лань Чжань без особой надежды. Он сам пока не очень-то его и искал, но чужой опыт мог быть любопытным.       - Я решил начать с самого простого: заставить себя заправлять кровать каждое утро, - Дэн Му улыбнулся, понимая, как это может выглядеть со стороны – никчемное маленькое действие, несоразмерное с глубиной того отчаяния, в котором он пребывал тогда.       - И как? Получилось? – Лань Чжань уловил эмоции собеседника, но не улыбнулся в ответ – ничего смешного! Этот, на первый взгляд, жалкий шажок на самом деле был самым трудным, в тот момент он понял это, но еще не осознал до конца, зачем ему такое новое знание.       - Сначала через силу, реально приходилось уговаривать самого себя, а потом привык. Оказалось, вроде проще быстрее сделать, и избавиться, чем убеждать себя снова и снова.       - А дальше?       - Потом добавил еще одно простое дело – читать каждый день, хотя бы понемногу. Поначалу тоже тяжело шло, но постепенно втянулся.       - Дай угадаю, - Лань Чжань включился в диалог, словно тема касалась и его, - затем ты придумал еще одно маленькое дело, и еще… Как далеко тебе удалось продвинуться?       - Далеко. Сейчас я в полном порядке. На это потребовалось значительное время, но результат того стоил. Да и другого рецепта я не знаю.       Оба надолго замолчали, каждый обдумывал что-то свое. Дэн Му, наверное, вспоминал пройденный путь, а Лань Чжань пытался примерить чужой опыт к своей, уже казалось, затянувшейся ситуации безысходности.       Сосед не раскрыл лишних подробностей о своей работе и личных отношениях, да и Лань Чжань не спешил делиться частными сведениями, однако, было что-то общее. И, пожалуй, не в прожитом, а в настоящем. Конечно, не события. Вряд ли переживания. Скорее, сущность, воля, внутренний стержень.       - Ладно, что мы всё обо мне. Лань Чжань, расскажи про себя! Ты, наверное, журналист?       - …       - Едешь в командировку? Очередное расследование?       - Что-то вроде того, - Лань Чжань не видел нужды раскрывать незнакомцу цель поездки.       Дэн Му уловил нежелание собеседника говорить о самом себе, вновь поменял тему. Долгая дорога - почти сутки - пролетела незаметно.       Каково же было удивление, когда оказалось, что встречающие ждут их обоих! Дэн Му был коллегой и направлялся туда же, куда и Лань Чжань. В изумлении они переглянулись и рассмеялись. Излишняя скрытность сыграла с ними шутку, зато сейчас Лань Чжань почувствовал себя увереннее – в комиссии будет хотя бы одно знакомое лицо.       Работа не ждала – после знакомства с руководителем бригады и другими командированными, вводного совещания и распределения задач Лань Чжань приступил к проверке. Новая обстановка не мешала – профессиональные функции оставались прежними. Первый рабочий день прошел плодотворно, он был вполне удовлетворен и объемом сделанного и результатом. Принимающая сторона организовала ужин, затем членов комиссии сопроводили в отель.       На следующий день Лань Чжань так же хорошо поработал и уже предвкушал спокойный вечер с книгой в своем номере. Однако случились две вещи: почти все коллеги из комиссии приняли предложение хозяев поиграть в боулинг и уехали в клуб, а кроме того, в его номере отеля не было горячей воды. Таким образом получилось, что они вдвоем с Дэн Му организовали себе ужин в комнате последнего.       Тем для общения хватало и раньше, теперь же к ним добавились профессиональные вопросы. Дэн Му был старше и опытнее, знал множество тонкостей их работы и охотно делился ими. Часть секретов ему также передали коллеги, а некоторые он придумал и внедрил сам. Для Лань Чжаня многие вещи были внове, и он с интересом внимал новообретенному товарищу.       Дэн Му не был симпатичным - круглолицый, лопоухий, короткопалый – никакой утонченности или изящества. Между тем его харизма и обаяние впечатляли. Окружающие буквально были готовы смотреть ему в рот, следовать за ним и выполнять, что он скажет. Как квалифицированный специалист он имел высокий авторитет среди сослуживцев, был известен и за пределами своей провинции.       Лань Чжань немало почерпнул из рассказов Дэн Му, с любопытством он задавал вопросы, выслушивал конкретные, по делу ответы и рекомендации. Под коньяк образные истории собеседника выглядели еще более захватывающими. Они и не заметили, как засиделись за полночь. Пора было расходиться, завтра предстоял напряженный рабочий день. С разрешения хозяина Лань Чжань был вынужден воспользоваться душевой.       Сквозь мыльную пену, струи воды и клубы пара он не разглядел, с каким выражением лица Дэн Му появился рядом… Ничего в его поведении не походило на любовную игру – никакого флирта, никаких ласк. Однако намерения, очевидно, были вполне определенными…       Непонятно, кто из них доминировал. С одной стороны, казалось, что Дэн Му действовать сам не собирается, как будто предпочитая, чтобы его обслужили. С другой же, он позволял делать с собой, что угодно, любезно предоставляя свое тело к взаимному удовольствию.       Наутро в ресторане отеля они завтракали за разными столами, не делая вид, что ничего не случилось, а действительно считая так. Вечером же все повторилось вновь, а потом еще и еще.       Это был странный тандем. Никаких отношений, кроме служебных. Даже симпатия стояла под вопросом. Должно быть, именно сейчас как никогда его тело не имело ничего общего с внутренним миром.       Что удерживало их вместе? Ответа, пожалуй, не было. Обоим было ясно: закончится командировка – останутся лишь размытые воспоминания.       Работа тем временем шла своим чередом. Лань Чжань по поручению руководителя изучал материалы расследования различных преступлений. Одно из дел привлекло его внимание.       В окрестностях действовал грабитель, который с ножом нападал на женщин и похищал у них украшения.       Первая жертва рассказала, что некий мужчина в безлюдном месте повалил ее на землю, несколько раз ударил ножом и потребовал отдать ему золото и деньги. Очнулась она спустя пару дней в больнице, где соседкой по палате оказалась еще одна пострадавшая.       Та, в свою очередь, поведала почти то же самое, пояснив, что преступник нанес ей удар ножом в спину, перекрыл рот и нос рукой и велел снять серьги и цепочку. Она почувствовала порезы на лице, поспешила выполнить, что ей говорили, ощутила толчок и упала.       Обе хорошо запомнили голос напавшего, его красную куртку и маску.       Полицейские проделали большую работу, чтобы выявить разбойника, однако успеха не добились.       Спустя пару недель серия нападений продолжилась. На этот раз удалось обнаружить вещи преступника. Одна из женщин активно сопротивлялась, царапалась, пиналась, чем, вероятно, нарушила его планы - неподалеку мужчина выкинул в кусты маску и нож.       В распоряжении полиции появились следы, по которым круг подозреваемых заметно сужался. Между тем, прошло немало времени, пока личность преступника была установлена.       В последующем стало известно, грабитель сотрудничал с полицией, а значит, был осведомлен о его розыске, приметах и вещах, которые интересовали следствие. Именно поэтому он тщательно скрывал похищенное и свой камуфляж, прятал ножи, принимал меры к созданию алиби.       Лань Чжань грезил наяву. Ему виделся небольшой городок, староста, заискивающе просящий помощи заклинателей, родственники потерпевших женщин, растерянные дозорные… и Вэй Ин рядом.       В то время они вместе расследовали многочисленные убийства на окраинах селения. Пострадавшие разных возрастов были задушены и ограблены. Обыватели разносили слухи о лютом мертвеце в красном плаще, который с заходом солнца появлялся из ниоткуда, и, заполучив новую жертву, буквально испарялся с места убийства.       Опросы семей погибших, обходы безлюдных улиц по ночам никакого результата не дали, и Ванцзи с Усянем решили отработать членов охранных отрядов – уж очень подозрительным казалось расположение участков местности, где обнаруживались тела, все они находились за пределами пути следования дозорных.       В доме неприветливо встретившего их кузнеца, брат которого тоже патрулировал город, заклинатели обнаружили сначала пестревший кровавыми пятнами двусторонний плащ, черный с одной стороны и алый – с другой, а затем и многочисленные украшения, похищенные у жертв нападений.       Тогда убийце легко удалось обвести всех вокруг пальца: он ловко выворачивал плащ с яркой стороны на темную, что позволяло ему практически исчезать с места преступления, а кроме того, служа дозорным, он точно знал маршруты отрядов и безошибочно планировал места убийств так, чтобы наверняка не попасться.*       Прошли века, мир изменился, но корысть по-прежнему довлела над человеком. Низменные мотивы, как и раньше, заставляли злодеев губить чужие жизни и собственные души. Вместе с тем всегда были и будут те, кто помогает обычным людям, борется с темными тварями, идет «туда, где творится хаос».       Лань Чжань не заметил, как завершился рабочий день - с головой окунулся в воспоминания, дал печали и отчаянию захватить себя без остатка. Когда весь имевшийся в номере Дэн Му алкоголь был уже выпит, в голове осталось лишь одно: «Могу я дать побыть себе собой?! Еще бы знать, кто я. Хорошо. Могу я дать побыть себе кем-то другим? Не собой. Неизвестным незнакомцем, кто просто вырабатывает (отрабатывает?) время». В этом мире было слишком много вопросов, единственно правильный ответ на которые не существовал.