Наруто: Пробуждённая душа

«Не сказать, что мне прямо очень понравилось. Но опыт неплохой. Возможно, будем повторять — хоть и нечасто», — размышлял я, глядя на Карин, уснувшую у меня на боку. Утром, позавтракав — кажется, это уже становилось нашей традицией, — мы, ещё чуть задержавшись, разошлись по своим делам. В этот раз я двинулся к Кушине… но нет, всего лишь чтобы просто провести с ней время. Во время моего рассказа о жизни её заинтересовало место, где я сразился с одним мощным инопланетянином. И сейчас, встретившись с ней в доме, я застыл от её подозрительного взгляда. — Всё в порядке, мама? — уточнил у неё. — Хм-м, — она приложила пальцы к губам и принюхалась. — Что-то странное происходит. Но я не могу доказать… — Мы с девочками не пропитались запахом друг друга потому, что после секса у нас хорошая гигиена. В ответ на моё объяснение лицо женщины начало стремительно краснеть. Я было хотел продолжить, но замолчал, когда в глазах Кушины так и читалось, что если я скажу что-то наподобие «Ревнуешь? Мы тоже можем не отставать…» — то на меня тут же либо накинутся с кулаками, либо впадут в обморок от смущения. Скорее всё же первое. На том, не акцентируя на теме, я лишь взмахнул рукой, и около нас открылся провал в пространстве. Затем, ощутив цепкую хватку на локте, мы с Кушиной ступили на территорию региона Ветра. — В реальности это место ещё более жуткое и завораживающее, — сказала женщина, когда осмотрелась, оказавшись посреди моря чёрного праха. Во тьме, под зловещими облаками, оплавленный плазмой песок, застыв грязно-зелёным и чёрным стеклом, угрожающе поблескивал. Ходящий здесь ветер, вместо шуршания, противно поскрипывал. На горизонте торчала одинокая гора — спрессованная из чёрного праха, её за годы так и не сточили бури. Рядом возвышался вулкан — последствия моего дракона из чакры, пробившего землю на десятки километров вглубь. Магма давно остыла, но из трещин на вершине всё ещё сочился сернистый газ. Это же всё было разрезано лучами расходящихся каньонов. Глубокими, с оплавленными стенами, уходящими за горизонт. Стоя на краю одного из них, я чувствовал, как Кушина, крепче вцепившись в мою руку, ощущает себя ничтожной, маленькой и незначительной перед этими масштабами. После чего поспешил её приободрить. — Сейчас твои возможности не прям уж далеки от этого. — …А? — она повернулась ко мне, после чего в ней появилось понимание. — Точно, ты же дал мне лучшее тело. Я его ещё не испытывала, но чувствую, что оно очень сильное. — Здесь — отличное место. Мы одни, — последовало от меня предложение. Девушка же, несмело кивнув, отошла от меня в сторону на пяток метров. После чего, сложив одной рукой экономную печать концентрации, выдвинула вторую. Вокруг неё тут же штормом вспыхнула чакра, оказывая тяжёлое давление вокруг, и… Кушина тут же осеклась и, прекратив, встревоженно воззрилась в мою сторону. — Всё в порядке, — заверил её, сам не сдвинувшись и на сантиметр. Поток меня будто даже не коснулся. — Я на самом деле намного крепче, чем выгляжу. Аккуратно кивнув, Кушина собралась и, ещё раз высвободив чакру, сконцентрировала её в руке. После чего… *БАХ!!!* — раздался оглушительный, будто гром, удар, после чего с гулом из руки Кушины вылетел толстый золотой луч, пробивающий десятки метров в ширину и километры вдаль. Это была Адамантовая Цепь, которая вскоре остановилась где-то очень далеко. — Очуметь… — пискнула Кушина, когда всё утихло, и повернула голову к небу. Облака на нём буквально развеялись от вскоре достигшей их ударной волны, из-за чего стеклянная пустыня наполнилась отблесками света. Она расслабила руку и развеяла технику в золотой вспышке. — Ага, — подтвердил я. — И твоё тело может ещё больше. Если же ты ещё и сен-чакру поглотишь, станешь ещё на ступень выше. — С такой-то силой… Понятно, почему ты стал Императором, и никто тебе не угрожает. — Пытались. Но все попытки были до смешного тщетны. Я повернулся к каньону и посмотрел вниз. — Это место после той битвы стало популярно у паломников. Здесь был создан не один культ имени меня. Всех их я объявил ересью, после чего… расформировал. — …Поклонение человеку — это, конечно, странно. Но зачем расформировывать? Они ведь не могли нанести тебе вред? — Маленькие паразиты — всё ещё паразиты. Я — Император, требую повиновения, а не поклонения. Культы, даже если они сформированы из чистых помыслов, ведёт проповедник, а не бог. И обычно проповедникам этим, независимо от чистоты помыслов, приходит в голову то, что я бы не приказал. Убийство «неверных», жертвоприношения, садомитские оргии бодибилдеров в мою честь… — я скривился. — Мои догматы — законы Империи, мои слова — её приказы. Я созидаю мир разумных, лишённый слепой веры. Повернувшись к Кушине, мне бросилось в глаза её сложное выражение лица. Поэтому… — Но тебя вся эта муть с Империей не касается, — зарыв руку в длинные прямые волосы девушки, я потрепал их. — Эй! На меня тут же возмущённо насупились, на что я тепло улыбнулся. — Ты совсем не видишь во мне авторитета матери… — простонала она. — Как уж есть. Разомнёмся в спарринге? — предложил ей, на что после пары секунд мыслей получил кивок. Кому-то захотелось хоть как-то «надавать» мне, на что моя улыбка стала ещё шире. Впрочем, начали мы осторожно, со слабых ударов, но после лишь нарастая… ***Интерлюдия. Узумаки Кушина*** За прошедшее время после воскрешения, да и того спарринга — что в итоге разрушил территории на десяток крупных городов — Кушина кое-как адаптировалась в новом мире. Немалую роль в этом сыграла её встреча с Хокаге — но не с Какаши, а отправившимся в глушь Хирузеном. Он, всё же ещё немного интересуясь делами Селения и оставаясь на связи, много ей поведал и дал новый взгляд со стороны как на мир, так и на её сына. Присутствие последнего в мире заставляло некогда агрессивно настроенных Каге тихо сидеть в своих деревнях и не пикать. Сегодня, после стольких неудач, если кто-то и решался на диверсии против ставшей столь опасной уже не Конохи, а столицы Империи и основного места жительства Императора — то исключительно через просто мозговыносящие интриги. Даже крайне осторожные преступления, в мелких масштабах, через третьи-пятые руки, силами мало подконтрольных нукенинов — теперь часто раскрывались. «Интриганы» часто не успевали сжечь мосты, убив кого-то из цепи посредников, после чего их быстро раскрывали — читая мысли. «Империя», пусть и ограничена возможностями в обхвате целой планеты, не слабо помогала следователям этим самым чтением мыслей, а ещё возможностью отслеживать трафик «интернета» через очень умные фильтры. Поэтому планка минимума, чтобы хоть что-то сделать, скакнула аж в небеса. Преступность сейчас переживает своё самое тёмное время и рискует вообще вымереть. Хирузен, конечно, изъяснялся куда более деликатнее и погружался в детали глубже, стараясь представить некогда подопечного в наилучшем свете. Хотя сам Наруто, услышав этот поток восхвалений, мог бы удивиться — себя он видел тираном, железной рукой направляющим мир в нужную ему сторону. Но суть оставалась та же. Коноха, как и прочие селения, активно преображалась. Миссий становилось всё меньше, а шиноби никуда не делись. Привычный выход прошлого — устроить войнушку, разграбить соседей, попутно сократив собственное количество ртов — был закрыт. Но Император был достаточно проницателен, чтобы понять, к чему может привести бездействие — безработица, бунты с требованием «вернуть всё как было», — поэтому, конечно же не брезгуя опытом прошлых элит, начал модернизировать мир. Все они искали альтернативы, думали шире, выстраивали новые отрасли, чтобы занять высвободившееся население. И, надо сказать, получалось неплохо. Хирузен больше рассказывал о Листе. Именно здесь, как и в Тумане после известных событий, не столько страх, сколько здравое опасение довлело над жителями. Многие кланы, прежде сосредоточенные исключительно на боевых направлениях, не стали противиться изменяющейся политике — наоборот, понимая своё положение, включились в новые начинания, стремясь занять свою нишу, пока конкуренты их же не оставили ни с чем. Хьюга с Бьякуганом взяли на себя часть функций по обеспечению внутренней безопасности и контролю стратегических объектов, а также направили свои способности в исследовательские центры, особенно в медицину. Акимичи, кои не только ниндзя, а ещё какие гурманы, развернули сельское хозяйство и начали наращивать пищевую промышленность. Даже Инузука нашли применение: поисково-спасательные операции, охрана природных заповедников, масштабное разведение животных и специфических растений. Страна Огня была богата растительными ресурсами и плодородной почвой, хотя ископаемых имелось не так много. Без границ удалось легко наладить логистику уже с Регионом Воды, обладавшим ресурсами иного толка, с Регионом Железа, обеспечившим приток металлов, и вообще со всеми другими тоже. Регион Огня начал в больших масштабах развивать промышленность и сферу услуг. Последняя, благодаря мягкому климату, приносила очень немалые поступления в бюджет — и это всего за несколько лет активного развития. Помимо этого, шли вперёд медицина, образование, передовые технологии, основанные на физических законах — не без щепотки фуиндзюцу, конечно, — и другие направления, ориентированные на мирную жизнь. Появилось даже несколько Колизеев, где верные старым идеалам шиноби могли за неплохой барыш устраивать показательные бои для публики — зрелище тоже приносило немалые средства. Кушина слушала эти подробности в лёгкой прострации. Наруто, касаясь темы Империи, рассказывал ей многое в тоне «пришёл туда-то, подчинил всех, сказал работать, а сам пошёл хрумкать шоколадки» — то бишь так, будто дела эти в нём особого напряжения не вызывали. Сейчас же, ещё лучше чувствуя масштаб, в Кушине даже начало зарождаться то особое чувство почтения, которое испытывали почти все в цивилизованном мире по отношению к Императору. А зря. Ведь «Император» после будет эти чувства «выбивать». Не прямо, конечно, а скорее словами и смущающими жестами — но всё же. Собравшись с мыслями, она перешла к тому, что волновало её как мать. — Хирузен-сама, — Кушина отставила чашку, — а расскажите о нём самом. Каким он был. Наруто мне многое рассказывал, но… хочу услышать и вашу сторону. На это она получила глубокий вздох и, кажется, матерное бормотание. Хотя, может, ей и послышалось. Дальше же пошёл обстоятельный рассказ ностальгирующего старика. Хирузен вспоминал, каким любознательным мальчишкой был Наруто, как задавал множество неудобных вопросов, доводя его порой до белого каления, нервного тика, заставляя краснеть от стыда и давиться воздухом — и даже однажды хвататься за сердце. Как они спорили о философии. Как проявлялось его невероятное упорство, граничащее с упрямством, когда он загорался какой-то идеей. Как проявлялось его желание показать себя — прибытие в академию на паланкине. Его аналитический ум, способность находить нестандартные решения даже в детстве — взятки, шантаж и даже случай, когда он привёл жриц любви в академию… Не себе, но всё же. А ещё — ненасытная тяга к сложным, даже запретным знаниям — особенно об устройстве мира, чакре и печатях. Ну и, конечно, другие приступы неугомонной непоседливости. Кушина слушала это со сменяющимися выражениями лица. Образ сына постепенно складывался в её голове — разнообразный и в целом ей нравящийся. В некоторых моментах они с Наруто-ребёнком оказались очень похожи, и от этого на губах появлялась тёплая улыбка. Она была по-настоящему благодарна Хирузену — тот выполнил обещание позаботиться о её сыне. Были, конечно, моменты, где, по мнению Кушины, следовало поступить иначе. Кое-что ей откровенно не понравилось — те же выходы сына на жриц любви или пытки некого Мизуки... Но она понимала резоны таких решений и признавала их… более-менее разумными. Тут женщина перешла к тому, что её немного, но беспокоило. — Хирузен-сама… — Кушина замялась, подбирая слова. — Есть ещё кое-что. Вы ведь понимаете, какое у нас с ним… положение. Он вырос без меня. Сформировался сам. Я для него… ну, мать, да. Но не та, к которой он привык прислушиваться. Я хотела спросить — может, вы знаете, как бы мне вернуть хотя бы часть… авторитета? Чтобы дать ему хотя бы немного нормального материнства. Старик потёр подбородок и пожал плечами. — Откровенно, Кушина? Это почти нереально. Она опустила взгляд. — Не то, чтобы всё безнадёжно, — поспешил добавить Хирузен. — Он будет учитывать твоё мнение, я уверен. Но встать в позицию «младшего»… — старик покачал головой. — Нет, этого не жди. Не тот человек. Кушина молчала. — Ну, — Хирузен хмыкнул, — ты всегда можешь подкупить его тортами. И построить глазки, если чего-то очень уж хочется. Вряд ли откажет. — Я не это имела в виду… — вздохнула Кушина, но не смогла сдержать слабую улыбку. — Спасибо, Хирузен-сама. За всё. — Не за что, девочка. Не за что. После чего она направилась к следующему знакомому из прошлой жизни. Пусть Кушина этого не показывала, лёгкая однобокость в рассказе Хирузена ощущалась. Потому она лишь сильнее захотела узнать всё с другой стороны — от наставника сына, Какаши. Серебряноволосый мальчик из её воспоминаний — проницательный ученик Минато, с которым она была знакома давно. Он много пережил, но, судя по виду, оправился, да немало вырос над собой. Аж Хокаге стал! Кушина надеялась услышать от него многое. Вышло не совсем так. Попивая чай в доме Хатаке, она выслушивала неловкие, даже слегка обиженные жалобы на Наруто. — …Я тогда замкнулся в себе. Не хотел привязываться и терять ещё кого-то… Как вас с сенсеем… Поэтому, да, скинул всю ответственность на Хирузена-сама. А наше с Наруто знакомство… — мужчина потёр челюсть. — Началось с того, что он меня избил. — Так тебе и надо, — ровно ответила Кушина. — Кушина-сан! — Двенадцать лет не интересовался сыном моего мужа. Заслужил. Какаши было попытался надавить на жалость: — Когда меня назначили его сенсеем, он не прекратил, знаете ли. Колотил регулярно. С завидным постоянством! Кушина довольно покивала. — Одобряю. Мужчина на это буквально расклеился, и красноволосая, вздохнув, похлопала его по плечу. — Какаши-тян. По-видимому, вы с моим сыном в расчёте. Значит, не нужно цепляться за прошлое… Тут Кушина застыла — образы означенного прошлого, но уже её, вспыхнули перед глазами. Но она быстро отошла, зашедшись в защитном смешке, и резко сменила тему. — К-кстати! Какаши-тян, а ты всё один? — она прищурилась с хитрой улыбкой. — Вон какой взрослый стал. Хокаге! А девушки? — Э… — Надо думать, что делать дальше, знаешь ли. Не всё же тебе руки для ручных печатей тренировать. — Кушина-сан, я не… — Подумай над этим! Довольная собой, она удалилась — с несколькими новыми чёрточками к портрету Наруто. Дальше она направилась к тому, к кому Хирузен просил отнестись снисходительно. Джирайя, об участии которого в жизни Наруто Хирузен почти ничего не рассказывал, по счастливой случайности оказался в деревне. И, к удивлению Кушины — у себя дома, которым недавно обзавёлся. Ей даже не пришлось искать его по кустам около женских бань, за что отшельник заранее заработал несколько очков в её глазах. Впрочем, те быстро сгорели. — Кушина?! — Джирайя уставился на неё, распахнув дверь. — Ты… Ты правда… — Здравствуй, Джирайя. — Я… Ох. Ну, заходи! — он показал дурацкую улыбку. — Я тут прибрался, кстати. Сенсей велел — сказал, тут свинарник был, ну, до вчерашнего дня. И ещё он предупредил, что ты… ну, воскресла, да. Повисла пауза. — …Может, всё-таки зайдём? — предложила Кушина ровным голосом. Первая встреча, которая должна была стать трогательной, обернулась неловким молчанием и ненужными подробностями. Взяв инициативу в свои руки, Кушина задала ритм разговора сама, попутно зайдя внутрь и заварив чай — Джирайя, как выяснилось, этого не умел. — Ну, рассказывай. Чем занимался все эти годы? История его жизни оказалась предсказуемой: там разведал, тут разведал. Джирайя был не настолько глуп, чтобы упоминать при собеседнице свои «творческие» вылазки к женским баням, и всячески обходил эту тему. — Книгу ту дописал, конечно, — Джирайя поднапрягся, почувствовав опасную почву. — Ну, в честь главного героя которой Наруто и назвали. — А другие? Ты ведь продолжал писать? — Ну да-да, писал. И по сей день пишу, — он почесал затылок. — И что за жанр? — А, тебе будет неинтересно, — Джирайя отмахнулся чуть поспешнее, чем следовало. Поначалу Кушину радовало, что Джирайя остался тем же немного чудаковатым человеком, не став хуже с годами. Но когда разговор дошёл до его роли в жизни Наруто и выяснилось, что обещавший стать духовным наставником отшельник двенадцать лет где-то шатался, забив не только на это обещание, но и на связь с Минато, — Кушину накрыли противоречивые чувства. — Двенадцать лет, Джирайя, — её голос стал тихим, что было куда пугающее крика. — Ты обещал… — Кушина, послушай, я потом пытался… — Ты обещал быть рядом. А вместо этого — двенадцать лет неизвестно где. Она сумела сдержаться и не влепить как следует в физиономию, обрамлённую длинными белыми волосами, перед собой. Отчасти потому, что даже была благодарна: Джирайя не приближался к Наруто, пока тот не сформировался как личность. Вспоминая некоторые моменты прошлого Отшельника, Кушина вполне допускала, что он вряд ли обучил бы сына чему-то достойному… У того и так три девушки. Что было бы, общайся он часто с Отшельником — ей и думать не хотелось. Потому — всего лишь разбив чашку о твёрдую голову Джирайи… — Безответственный осёл! — Ай!.. …удалилась. Отношения были серьёзно подпорчены, чему девушка сожалела мало. Уже на пути домой она поймала себя на мысли, что изменилась и сама. Ей казалось, раньше она была более… неудержимой. Раньше точно попыталась бы избить Джирайю за такое наплевательство. Теперь же контролировать себя стало легче. Последствия нового тела? Опыт смерти? Что-то ещё? Было непонятно. Но раз изменения в лучшую сторону, она не стала придавать этому большого значения. С того момента прошло несколько дней. Кушина изрядно поуспокоилась в компании новой семьи. Позже она даже приняла искренние извинения раскаявшегося Джирайи, заявившегося к ним домой. Извинения пусть и были приняты, но оба понимали: прежнего доверия между ними уже не будет. Раньше Кушину связывал с Отшельником Минато, но его больше нет… А сам Джирайя окончательно показал, что полагаться на него нельзя. Потому общение как-то сошло на нет. Новая семья… Этому Кушина в своих раздумьях уделяла больше всего внимания. Странные отношения Наруто — где девушек три, а не одна. И собственные чувства к сыну, которые еле удавалось подавлять — но и от этого было плохо, ведь он и сам был не против! К тому же, стоило отвлечься, как навязчивые, непозволительные мысли сами лезли в голову! А ведь… Она ведь не могла вот так вот просто, ну, предать Минато? И заняться этим с Наруто? Лишь от этих мыслей у женщины кипела голова — по большей части из-за смущения. Они с Наруто отложили эту тему. Но после того, как он начал… своих девушек. Кушина начала ощущать нечто похожее на ревность — и желание, совсем не вписывающееся в то, что должна чувствовать мать. Сидя в личной комнате, Кушина раздумывала. Эти отношения Наруто с несколькими девушками смущают. А то, что ощущает она сама, кажется, сводит с ума. Выстроенные обществом нормы сталкивались с тем, что она чувствовала к нему — безоговорочное доверие и влечение, которое становилось всё труднее отрицать. А его слова о том, что им ничего не мешает углубить отношения, и что биологически никаких последствий быть не может, — всё громче набатом отдавались в голове. По сути ведь, им ничего не мешает. Но… Кушина не заметила, как прошёл не один час, пока в дверь не раздался стук. Её мысли будто застыли. — Можно? — знакомый голос заставил сердце ёкнуть. ***От лица Узумаки Наруто*** После того спарринга в пустоши Ветра я, кроме того, что занимался некоторыми собственными проектами, не забывал проводить время с близкими. И состояние одного из них — Кушины — меня беспокоило всё больше. Потому, дав ей некоторый период на то, чтобы поправить всё самостоятельно, но видя, что не получается, решил вмешаться сам. Сидя рядом с Кушиной, я кожей ощущал, как она не находит себе места. Переминая руки, та не решалась начать разговор. — Тебя что-то беспокоит? — осторожно спросил я. — Расскажи мне, вдвоём проблемы решать легче. В ответ ни звука — только её уши начали наливаться краской. Похоже, со мной не очень хотят делиться, но я, в принципе, и так обо всём догадывался. — Я всё так же считаю эти отношения нормальными. Мы взрослые люди и способны жить счастливо, даже если со стороны это выглядит нестандартно. От матери повеяло смущением, показывая, что моё попадание было очень близко. Мне было не прям до конца ясно, что именно её сковывает. Я предполагал, что и знание о моих близких отношениях с тремя девушками могло ударить по её устоям. Или — что вероятнее — она могла надумать, будто я начну отдаляться от неё. Но, судя по реакции, причина была иной. И я догадывался какой. Однако, как к самому главному, к ней нужно было подвести, только прояснив кое-что ещё: — То, что их трое, не значит, что мы будем жить как в каком-то гареме и видеться раз в месяц. Мы в первую очередь семья, — мой торс чуть подался назад, затем в сторону, соприкасаясь со спиной Кушины. Я обнял её. Лицо матери ещё сильнее залилось краской. — И… мы кое-что обсудили. Никто из них не против того, чтобы семья расширилась. В полной мере. Последние слова будто взорвались в её голове. Кушина застыла — а затем с тихим вскриком вырвалась из объятий и вскочила. — Я… Я… — она уставилась на меня, тяжело дыша. — Я… Не могу. Подняв руки в примиряющем жесте, я попытался её успокоить: — Всё в порядке. Извини, если прозвучало слишком резко. Я ни в коем случае не тороплю… — встал, но не стал приближаться. — Нет, это ты прости. Я слишком резко… — У тебя всегда есть выбор. И даже если ответ — нет, я буду любить тебя. Как мать. Всегда. На меня посмотрели с целым вихрем эмоций. — Мне нужно время… — она закрыла лицо ладонями. — Поможет ли? — моя голова опустилась вместе с поднятыми руками. — Причина ведь в Минато? Кушина дрогнула. Вот это было точное попадание. На моём лице появилась кривая улыбка. Не думалось мне, что буду говорить с девушкой о бывшем. — Мне кажется, ты страдаешь из-за него. Но стоит ли? Ладони Кушины приспустились, в её глазах начали скапливаться слёзы, когда в тех показались противоречивые чувства. — Разве он хотел бы, чтобы ты испытывала из-за него боль? Скорбила? Рушила свою жизнь, живя в прошлом? — Н-нет, — раздался от неё ответ через несколько секунд. — Он бы хотел, чтобы ты просто жила дальше? Ведь так? — В-возм-можно… — Тот Минато, о ком я слышал, сказал бы твёрдое «Да». — Страдания без причины — не героизм, а мазохизм, — я подошёл ближе и чуть наклонился. — Неужели моей мазохистке просто не хватает, чтобы её отшлёпали? — Q_Q — на меня уставились два огромных глаза со слезами внизу. — Не задумывайся о бессмыслицах. Минато важен, но это не значит, что неважна жизнь твоя. Я всегда буду тебя ждать… И заметив, что от Кушины вскоре пойдёт пар, развернулся прямо перед ней. — Вот теперь тебе нужно время на подумать, — я с улыбкой обошёл её по дуге, направляясь к двери. Но уже у порога обернулся, решив до конца разрядить обстановку: — Знаешь, Карин предполагала, что было бы неплохо сделать это и с тобой, втроём. Может, вместе тебе будет наилучше. Ведь она та ещё любительница доминирования. … Лицо Кушины сравнялось цветом с её волосами. Я успел лишь оказаться за дверью, как по той пришёлся удар подушки. — Извращенец! — донеслось изнутри комнаты. Моя же персона, зайдясь в заливистом смехе, удалилась. Мысленно поставив отметку больше общаться с Хинатой — её психология очень действенна, — я направился в лабораторию. Кушине действительно надо было побыть наедине, тогда как мне следовало спуститься, чтобы завершить базис одного особого проекта. Глаз Бога.