Два избранных

      На время экзаменов шрам Гарри ныл сильнее обычного, что немного мешало ему сосредоточиться. Ах, да. Крестраж был с ним. Опять. Он это увидел благодаря тому, что вошёл в своё сознание, где под лавочкой лежал гомункул. Чтобы заглушить негативное влияние крестража и отсоединить его от высасывания магии аврора, Поттер построил специальную рунную цепочку для этого. Несмотря на это, некоторое покалывание он ощущал, когда затылок Квирелла глядел на него. Да, странно звучит, но что поделать, это правда.       Все задания он сделал без особых проблем, допуская несколько ошибок и в открытых вопросах писал самый минимум из учебника. Пусть думают, что теория даётся ему не так хорошо, как практика. Там то уж он не мог строить из себя умственно отсталого.       Гарри как-то в очередную вылазку увидел носителя Воландетвари, но прошёл мимо этого оболтуса. Вот надо быть таким тупым, чтобы разорвать оболочку души на семь частей? Почему оболочку, дорогой друг, а не саму душу? А всё потому, что она неделима. Даже боги не могут играться с такой сущностью, как душа. Это он прочитал в одном из трактатов в библиотеке Невыразимцев, но насчёт существования богов он был как-то неуверен. Честно, лучше бы их не было вовсе, а то мало ли что.       — Гарри, о чём задумался? — спрашивает Рон.       Они сидели под деревом, рядом с Чёрным озером, и наслаждались солнечным днём, радуясь тому, что им больше не надо корпеть над экзаменами.       — Да так, отдыхаю ментально.       — Кстати, как там твой шрам? Раньше ты жаловался на боль, — проявила такую ненужную сейчас заботу Гермиона.       — Как-то само собой прошло… — черноволосый пожал плечами.       — Это хорошо, — кивнула девочка. — Мне бы вот тоже отдохнуть, а то я прошлой ночью проснулась и начала листать тетрадь по трансфигурации и только через час вспомнила, что этот экзамен мы уже сдали.       — Знаешь, лучший способ отдохнуть — это просто лечь и выключить мозг, — с небрежностью сказал Гарри. — Советую.       — Тоже мне, Америку открыл, — усмехнулся рыжик. — Я так постоянно делаю. И тебе, Гермиона, тоже советую так делать. Хотя бы раз в недельку.       Грейнджер закатила глаза и улыбнулась, повторяя за мальчишками. Разговор плавно перешёл к обсуждению философского камня, но Гарри не стал озарять их своей гениальной идеей, поэтому они не пошли к Хагриду, не узнали от Макгонагалл, что Альбуса сегодня нет, и не побежали сломя голову к полосе препятствий, бездумно рискуя жизнями. Вместо этого он сказал:       — Вот кто в своём уме стал бы держать величайшее сокровище алхимиков в школе? Это же нелогично.       — Но Снейп!       — Профессор Снейп, Рон!       — Какая разница кто? Если это он, то его тут же схватят. Наверняка в том люке ловушка на живца, а когда Снейп поймёт, что камень поддельный, то будет уже поздно.       На том они и порешили.       Этой ночью они спали спокойно, а на следующее утро, отдохнувшие и с чистой совестью, пошли на банкет в Большом зале.       В итоге Гриффиндор выиграл Кубок школ. Гермиона и Гарри, не попадая в передряги, весь год исправно зарабатывали баллы за блестящие ответы на уроках. Их вклад и стал решающим. Зал взорвался рукоплесканиями, огромное знамя со змеей исчезло, а вместо него появилось полотнище с гигантским львом.       На мгновение они встретились взглядами со Снейпом, и мужчина не увидел былой ненависти черноглазого.       Аврор ещё в прошлой жизни будучи мальчиком догадался, что та постановка на первом курсе была запланирована Дамблдором. Директор знал и, наверняка, контролировал происходящее, но вместо того, чтобы пресечь это, он ничего не сделал, предпочитая подготовить избранного к финальной игре. Тогда он воспринял это как признание и даже порадовался этому, но потом… В общем, Альбус очень неоднозначный человек, по мнению Гарри Поттера. Сейчас же герой не проявил никакой инициативы, и какой ход предпримет победитель Гриндевальда, он в душе не чаял. А он и не узнает. Даже когда старик начнёт действовать. Мужчина просто не сможет целиком разглядеть картину и узнать, что в своём уме нарисовал на ней директор.       На перроне аврор первым делом услышал голос маленькой Джинни. Повернув голову на звук, он увидел Сириуса Блэка, стоящего рядом с миссис Уизли. Гарри встал там, где стоял. Его сердце совершило в груди что-то среднее между сальто и остановкой. Сириус. Он стоял рядом с Молли, живой, настоящий.       — Ну что, крестник, — лицо Сириуса озарила широкая, бесшабашная ухмылка. — Планируешь простоять тут как вкопанный до следующего года, или всё-таки подойдёшь поздороваться? А то я, знаешь ли, отвык от столь пристального внимания. В Азкабане на меня так не пялились даже дементоры.       Поттер опомнился и на всех парах побежал к нему, чтобы потом стиснуть крёстного в объятиях.       — Бродяга… я думал, ты ещё в больнице, — прошептал зеленоглазый, продолжая висеть на шее у Блэка.       Сириус на мгновение замер, а затем крепко, почти до хруста, обнял Гарри в ответ, одной рукой сжимая его плечи, а другой похлопывая по спине — неуверенно, будто забыв, как это делается.       — Эй, полегче, а то я ещё не совсем в форме, — он попытался шутить, но его голос сорвался на хриплый шёпот, полный нежности. — В больнице? Нет уж, с меня хватит казённых стен. Там скучно, кормят отвратно, и нет моего крестника.       Он отстранился, держа Гарри за плечи, и внимательно посмотрел на него.       — Вылитый Джеймс, — тихо сказал он. — Но глаза… глаза точно как у Лили. Обещаю, я не буду всё время это говорить, но в первый раз можно?       — Ладно уж, только это единоразовая акция. Мне уже надоело, что все сравнивают меня с родителями. «Ох, Гарри! Ты похож на отца, глаза матери, а уши прям как у твоей прапрабабушки» — пропищал аврор, пародируя «фанатов» избранного.       Сириус громко рассмеялся.       — Ох, Сохатик, обещаю, я больше такого говорить не буду, — после того, как приступ смеха прошёл, сероглазый продолжил. — Гарри. К сожалению, тебе нужно пожить у Дурслей этот месяц… Я знаю, как они с тобой обращались…       Вид у Сириуса был такой, будто он съел все его конфеты.       — Дай угадаю, это потому что Дамблдор так сказал? — Поттер закатил глаза.       — Да, но он объяснил это тем, что на доме стоят кровные чары, они защищают тебя от Волан-де-морта, — Блэк всё ещё мялся, испытывая вину за то, что бросает крестника сразу после того, как они встретились. — Всего один месяц — и я заберу тебя. Клянусь.       — С днём рождения не забудь поздравить только.       — Конечно, Гарри!       — Меня пригласил Рон погостить у него недельку в начале августа. Так что…       — Ничего, — Сириус махнул рукой. — Я отправлю тебя к ним сам, а потом ты познакомишься кое с кем.       — Неужели с Ремусом?       — Что? Откуда ты знаешь? — его брови поползли вверх.       Гарри невозмутимо пожал плечами, наслаждаясь эффектом.       — Из газет, вестимо.       Наступила короткая пауза, а затем Сириус снова рассмеялся.       — Ладно, ладно, испортил ты мне сюрприз, Гарри. Но Ремус будет рад тебя видеть. Очень рад.       — А почему он с тобой не пришёл?       Сириус вздохнул, и его весёлое выражение лица сменилось на более серьёзное.       — Он… немного болеет.       — Да брось. Я знаю, что он оборотень. Это из-за полнолуния три дня назад? — прошептал аврор.       Сириус замер на мгновение, его глаза широко распахнулись от изумления. Затем он тихо, с облегчением выдохнул, и его плечи расслабились.       — Гарри, ты меня выбил из колеи сейчас, — хохотнул Блэк, тут же став серьёзным. — Да, именно поэтому. Превращение — это тяжело. Очень. Ему нужно несколько дней, чтобы прийти в себя. И… — Сириус бросил осторожный взгляд на окружающих, — лучше ему пока оставаться в тишине и покое. Пойдём, я тебя провожу, а то Дурсль там заждался уже.       — Ой, — вскрикнул Поттер, и вместе с крёстным они поторопились к тучному мужчине, который всё это время томился рядом с машиной.       Герми и Рон уже давно ушли, не став прерывать их идиллию.       Вместе с Блэком они подошли к Вернону и стоящими за ним Петунье и Дадли.       — Блэк, — презрительно выплюнула тётя.       — Петунья, — Сириус же выглядел собранным. — В конце июля я приду за Гарри. Он поживёт с вами всего лишь месяц.       — Месяц?! — проревел Вернон Дурсль, и его усы затряслись от ярости. — Ещё один месяц этого… этого, в моём доме?! Да я… я…       — Вернон, дорогой, успокойся! — запищала Петунья, но её собственное лицо перекосилось от злобы. — Ты с ума сошёл, Блэк?! Мы уже выполнили свой «долг»! Одиннадцать лет мы кормили и поили этого мальчишку!       Дадли, спрятавшийся за спиной отца, испуганно ухватился за его пиджак, пытаясь стать ещё незаметнее.       Сириус оставался невозмутим. Он лишь холодно улыбнулся.       — Считайте это гостеприимства, дорогие мои. Всего лишь месяц. И если с Гарри всё будет в полном порядке, — он сделал паузу, и его взгляд стал опасным, — я больше не потревожу ваш… покой. В противном случае вы узнаете, почему нашу семью все так боялись.       Он не стал ждать ответа, повернулся к Гарри и уже совсем другим, тёплым тоном сказал:       — До встречи, крестник. Пришлю письмо совой.       — Пока, Сириус.       «Вряд ли твои письма до меня дойдут» — подумал Поттер, засовывая сундук в багажник машины.       Июль выдался довольно продуктивным. В этот раз дядя не решился упечь его магические вещи в чулан, но ему они были не особо нужны.       Вставал Гарри обычно в шесть утра, и пока дом на Прайвет Драйв спал мёртвым сном, Гарри бесшумно сползал с кровати. Надев потрёпанные спортивные штаны и футболку, он на цыпочках выскальзывал из дома в прохладу летнего утра. Аврор бегал с ускорением между деревьями в парке, резко останавливался, двигался зигзагами. Он представлял, что уворачивается от заклинаний. Ему не хватало бесконечных лестниц Хогвартса, по которым, раз пробежавшись, с Поттера стекал пот ручьём. Но он выкручивался, как мог.       Далее на пустынной спортивной площадке он отрабатывал подтягивания и пресс на лавочке. Со стороны смотрелось, наверное, смешно.       В восемь часов он возвращался, принимал душ и готовил себе завтрак.       Днём в своей комнате он штудировал книги, а в парке, наложив магглоотталкивающее и заглушающее, отрабатывал беспалочковую магию.       Конечно, он не забыл сходить под мантией-невидимкой и чарами, меняющими его лицо, в Гринготтс, где продал все ингредиенты. Гоблины захапали себе 15 процентов. Грабёж средь бела дня! Но Поттер просто предпочёл думать, что это плата за анонимность. Для успокоения души. Сейф-аноним он также приобрёл, сплавив туда свои заработанные денежки. Чудо-кошелёк он тоже купил, привязав его кровью. По пути к Дурслям закупился колбочками для яда василиска и прочих ёмкостей. Контейнеры с чарами быстро портятся. Он хотел ещё закупиться набором артефактора, но подумал, что и сам сможет сделать подходящие инструменты из хлама выручайки. А уж из них соорудит что получше.       На его день рождения рано утром в дверь постучались. Это был Сириус, одетый в чёрные брюки из плотной ткани, тёмно-бордовую рубашку с расстёгнутой верхней пуговицей и длинный плащ. Одежда сидела на нём идеально, подчёркивая подтянутую фигуру, но без намёка на вычурность.       — С днём рождения, крестник! — Сириус широко улыбнулся, его глаза блестели азартом. — Прости, что так рано, но я не мог дождаться. Собирайся, мы уезжаем.       — Хорошо, я ещё со вчера все вещи собрал, так что подожди секунду.       Аврор побежал на верх, взяв с собой сундук, сумку и клетку. Хедвиг он отпустил, наказав лететь в Хогвартс.       Попрощавшись с Дурслями, он с крёстным прямо на пороге аппарировали с тихим хлопком, и Гарри на мгновение почувствовал знакомое сдавливание. Когда мир снова обрёл чёткость, он увидел перед собой знакомый многоэтажный домик, который выглядел так, словно его строили пьяные великаны, ставя один этаж на другой без всякого плана. Он был выкрашен в ярко-оранжевый цвет, с кривыми ставнями и трубой, из которой валил дым. У входа на шесте, слегка скособочившись, висела надпись: «Нора». Вокруг царил лёгкий беспорядок: в огороде росли не только овощи, но и явно магические растения, которые то и дело шевелились, а у покосившегося сарая стояла стопка пустых цветочных горшков, которые тихо переругивались между собой.       Прежде чем войти в Сириус поинтересовался:       — Письма мои читал?       — Эм… А ты мне их присылал?       — Конечно! Целых три!       — Разочарую тебя, но мне этим летом вообще никакие письма не приходили.       — Это как это так? — удивился Блэк.       — Не знаю. Хотя… я как-то видел, что за мной наблюдает какой-то домовик в кустах.       И это было правдой. Конечно, аврор видел только глаза, да и то мельком, но пусть Бродяга с этим разберётся. Ему надоело уже делать всё самому. Хотя как он его найдёт?       — Домовик? Гарри, ты уверен?       — Сто процентов. Я их видел на кухне в прошлом учебном году, так что можешь не сомневаться в моих знаниях.       — Я попробую разобраться с этим, — Сириус задумался.       Поттер уже придумал предположительный диалог с Добби. Добрый эльф со странным пониманием спасения был ему дорог. По плану всё было довольно просто: Гарри уверяет домовика в том, что уничтожит злую вещь (флешбек с Кричером), а Добби ему в этом не мешает, и тогда чудовище Слизерина благополучно спит в своей тайной комнате. Благо, что в своём рюкзачке, который никак не выдавал своей принадлежности к магии (даже в магическом зрении, спасибо рунам), тот носит все свои пожитки из запретного леса. Поэтому — яд на тетрадку, и дело с концом. В его голове это выглядело довольно просто, а что будет в жизни… лучше не загадывать. Если что-то пойдёт не так, тогда Поттер займётся тем, что всегда получалось у него хорошо — импровизацией. Он, честно говоря, не решался под носом у Дамблдора проводить малоизвестные ритуалы, поэтому лучше всего уничтожить, у него итак магические каналы, ядро и скорость восстановления силы каким-то образом перешли из прошлой жизни в эту, вдобавок поглощение силы крестража на лбу. Рана в виде зигзага уже не будет кровоточить, но шрам останется на всю жизнь. Он уже немного посветлел.       И тут парадная дверь со скрипом распахивается, и на пороге появляется миссис Уизли, вся сияющая, в переднике, испачканном мукой.       — Сириус! Гарри, дорогой! С днём рождения! — она распахнула объятия, и Гарри, не успев опомниться, оказался в её тёплых объятиях. — Заходите, заходите! Все уже здесь!       Из-за её спины послышался топот ног, и навстречу им высыпала вся ватага Уизли вместе Гермионой.       — С днём рождения! — хором крикнули они.       Рон, сияя, тут же начал тащить Гарри вглубь дома.       — Погляди только! Мама испекла торт размером с колесо телеги! И у нас для тебя подарки!       И тут Гарри заметил тихого Ремуса, который, увидя, что сын Джеймса посмотрел на него, кивнул мальчику и улыбнулся.       Поттер кивнул в ответ Лунатику, и пошёл с друзьями внутрь, обещая себе после поговорить с ним.       Дом внутри был таким же хаотичным и уютным, как и снаружи. В гостиной, где всё слегка кривилось, но при этом дышало теплом, стоял накрытый стол, ломившийся от яств. Были и обычные бутерброды, и жареный цыплёнок, но также и явно волшебные угощения: торт со свечами, которые, догорая, взрывались маленькими разноцветными звёздочками; тыквенный сок, который искрился и переливался; пирожки, от которых шёл парок, складывавшийся в смешные рожицы.       Наверное, это был лучший день рождения в жизни аврора. Мистер Уизли засыпал Гарри вопросами о маггловских вещах, Фред и Джордж то и дело устраивали маленькие фейерверки из своих карманов, за что тут же получали взбучку от миссис Уизли. Рон и Гермиона наперебой рассказывали о своих каникулах. Кудряшка уже прочитала половину книг за второй курс, а Рон научился играть в новую волшебную настольную игру и всё норовил вовлечь в неё Гарри, Джинни постоянно что-то роняла, а Перси сидел с книгой в руках.       Сириус сидел в углу вместе с молчаливым Ремом, наблюдая за всем с улыбкой. Он шутил с мальчишками, любезно беседовал с Молли и казался таким… спокойным. Подгадав момент, Фред и Джордж, обычно бойкие и уверенные в себе, с неожиданной робостью подошли к нему.       — Эм, мистер Блэк? — начал Фред.       — Мы хотели спросить, — подхватил Джордж, переминаясь с ноги на ногу.       Сириус поднял бровь, с интересом глядя на близнецов.       — Просто Сириус, пацаны. Мистер Блэк — это мой отец, а он, скажем так, не отличался чувством юмора. Что случилось? Выглядите вы, как будто собираетесь просить руки моей дочери, а её, на счастье, у меня нет.       Близнецы покраснели.       — Гарри нам говорил… ну… что вы, мистер Люпин и его отец… — Фред замолчал, ища слова.       — Что вы были теми самыми Мародёрами! — выпалил наконец Джордж. — Мы нашли вашу карту, когда ещё учились на первом курсе, а потом Гарри попросил отдать её, потому что он наследник и всё такое.       Сириус рассмеялся, и его глаза блеснули озорным огоньком. Он с интересом покосился на Поттера, который сделал вид, что он великий и глухой.       — А вы молодцы, ребята! Да, мы с Джеймсом, Хвостом и Ремом много чего понаделали в своё время. Хотите несколько историй?       Близнюки закивали с таким энтузиазмом, что, казалось, вот-вот оторвут себе головы.       — Ну, например, мы однажды подменили все портреты в коридоре на седьмом этаже на репродукции маггловской картины под названием «Крик»… — начал Сириус, и его рассказ захватил не только близнецов, но и подошедших Гарри, Рона и Гермиону.       Он рассказывал, как они с друзьями заколдовали доспехи, чтобы те пели похабные частушки каждый раз, когда мимо проходил Снейп. Как они устроили «нашествие фейковых слизней» в слизеринской гостиной. Как подменили все чернила в библиотеке на невидимые в день контрольной по зельеварению.       Гарри смеялся до слёз, представляя молодых мародёров, творящих все эти безумства. Даже Гермиона, которая вначале хмурилась при воспоминании о нарушении правил, не могла сдержать улыбку. Рон хохотал так, что чуть не поперхнулся тыквенным соком. Ремус закрывал рот рукой и весь трясся от сдерживаемого смеха. Иногда оборотень вставлял комментарии, который вызывали всеобщий смех.       — Это было великолепно! — восторженно сказал Фред.       — Мы ваши преданные последователи! — добавил Джордж.       Именно в этот момент к компании присоединился Перси, поправляя очки.       — Всё это, конечно, весьма забавно, — сказал он с притворной строгостью, хотя уголки его губ дёргались. — Но я надеюсь, вы, мальчики, не собираетесь брать это за пример для подражания. Чтобы добиться чего-то в жизни, необходимы усердие, соблюдение правил и…       — И скука смертная, Перси, — с ухмылкой закончил за него Сириус. — Расслабься. Иногда немного хаоса — это то, что нужно, чтобы оставаться в здравом уме. Поверь мне, я знаю, о чём говорю.       Перси надулся, но ничего не сказал, а миссис Уизли, подходя к столу с новым подносом печенья, покачала головой, но задорная улыбка выдавала её настоящие эмоции.       — Сириус, не давай им слишком много плохих идей. С этими двумя и так проблем хватает.       — Обещаю, Молли, только хорошие плохие идеи, — с подмигиванием ответил Сириус, поднимая свой бокал.       Вечер шуток смешных историй продолжался.       — И… и он действительно подсунул Снейпу зелье, от которого у него на сутки волосы стали оранжевыми и закрутились в спиральки? — выдохнул Гарри, вытирая глаза.       Люпин поспешил добавить:       — Не совсем. Изначально задумывался розовый цвет. Но Северус накануне экспериментировал с противоядием от какого-то редкого яда, и получился… непредсказуемый химический коктейль. В итоге он был похож на разгневанного мандарина. Филиус Флитвик целую неделю пытался уговорить его выступить на Рождество.       Это уточнение вызвало новый взрыв хохота.       — Я просто… не могу поверить… — всхлипывала от смеха Грейнджер после того, как Сириус продолжил рассказывать очередную историю. — Ваша команда вместе с Артуром Уизли украли нижнее бельё у слизеринского старосты — ЗЕЛЁНОЕ! — и подняли его на флагштоке… Это же чудовищно!       — А что в этом такого? — флегматично заметил Сириус, развалившись на диване с видом полного удовлетворения. — Цвета их факультета. Патриотичный жест. — раздались смешки. — Кстати, хотите знать, как звали этого старосту? Мы никому не говорили это, но… прошло столько лет… — он заговорщически потёр ладонями и подмигнул притихшим ребятам.       — Мерлин, какой ужас! — воскликнула Гермиона, — И кто же?!       Настала драматичная пауза. Ремус с ожиданием смотрел на Блэка, прикусив большой палец и улыбаясь во весь рот.       — Его звали… Люциус Малфой.       Истерику ребятни было не описать словами. Гарри, издав нечленораздельный вопль, скатился с дивана на пол и лежал на ковре, держась за живот, который уже болел от смеха. Рон, побагровев, бился головой о спинку кресла, захлёбываясь смехом и слюной. Даже Гермиона, забыв о приличиях, залилась звонким, безудержным смехом, уронив голову на стол. Фред и Джордж просто ржали. Перси сидел с открытым ртом, а Джинни беззвучно хохотала.       Ремус, наконец, сдался — его тихое хихиканье переросло в громовой, раскатистый хохот, от которого дрожала кружка с чаем. А Сириус, откинувшись на спинку дивана, сиял торжествующей ухмылкой создателя этого маленького хаоса.       — Мерлин всемогущий, — с трудом выговаривал шестой Уизли. — Мой отец стырил трусы у Люциуса Малфоя. И я об этом не знал?!       — Лю… Люциус… — прошептал Фред, и его голос сорвался на хрип.       — Малфой? — закончил за него Джордж, и на его лице расползлась воистину дьявольская ухмылка.       — Представляю его лицо — Фред едва мог говорить, тяжело дыша.       — Когда он… увидел… свое… нижнее белье… на флагштоке! — Джордж держался за брата, чтобы не упасть от смеха.       — Мы… мы должны… — Фред сделал глубокий вдох, пытаясь успокоиться.       — Возродить традицию! — закончил Джордж, и в его глазах вспыхнули знакомые всем искры готовящегося бедствия.       Бродяга наблюдал за ними с улыбкой, переглянулся с Лунатиком и удовлетворённо кивнул.       — Ну что, Рем, кажется, мы нашли достойных преемников.       — Боюсь, они могут нас переплюнуть, — с улыбкой ответил Люпин, с наслаждением потягивая чай.       Они посмеялись.       В этот момент Гарри поймал взгляд Сириуса и увидел в них не только веселье, но и грусть по тому времени, по тем друзьям, которых больше нет.       Когда стемнело и торт был торжественно разрезан под общие аплодисменты и съеден, Гарри увидел, как Ремус вышел на улицу. Почти никто не заметил, как Поттер встал и направился к нему.       — Ремус?       — А, Гарри, — притворно удивился оборотень, — как тебе вечеринка?       — О, она просто супер! — похихикал зеленоглазый, затем заботливо спросил. — Как ты?       И тут у него прорвало плотину.       — Гарри, прошу, прости меня! — умоляюще прошептал он. — Прости, что не навещал тебя, я… я доверился словам директора, что ты в безопасном месте. Мерлин, прости, я и правда такой… — Люпин закрыл лицо рукой.       — Ремус, — он мягко произнёс его имя. — Посмотри на меня.       Оборотень медленно опустил руку. Его глаза блестели в сумерках.       — Мне не за что тебя прощать, — сказал Гарри. — Ты не бросил меня. Ты поверил взрослым, которые должны были меня защитить. В этом нет твоей вины. Вина лежит на тех, кто знал правду и молчал. На тех, кто оставил меня в том доме, зная, что там творится.       Он сделал паузу.       — Я читал газеты. После… после той ночи ты приходил и требовал меня увидеть. Не один раз. Но Дамблдор тебя не пустил. Сказал, что это опасно… для меня.       Гарри горько усмехнулся.       — Мы оба знаем, что это была довольно спорная защита.       Ремус смотрел на него с потрясением, смешанным с облегчением.       — Но я мог бы настаивать! Я мог бы пойти против него! Я… я так боялся, Гарри. Боялся себя. Боялся, что моя… болезнь… может как-то навредить тебе. Быть оборотнем — это не просто превращаться раз в месяц. Это значит быть изгоем, видеть страх в глазах людей. Я не хотел, чтобы ты смотрел на меня с ужасом. И я использовал любую отговорку, лишь бы отдалиться.       Он глубоко вздохнул, и его плечи снова сгорбились.       — После того как Джеймс и Лили… а Сириус… — его голос дрогнул. — Я остался совсем один. И легче было поверить, что я делаю правильно, держась подальше, чем признать, что я просто трус.       Гарри молча шагнул вперёд и обнял его. Так же крепко, как до этого обнимал Сириуса.       — Ты не трус, Ремус, — твёрдо сказал он. — Ты выжил. И сейчас ты здесь. Сириус вернулся. И я здесь. И мы не позволим им снова разлучить нас. Ни Дамблдору, ни войне, ни твоей маленькой пушистой проблеме. Понял?       Люпин сначала застыл, а потом его руки медленно обняли Гарри в ответ. Дрожащие, неуверенные.       — Ты удивительно похож на них, — прошептал он. — Упрямство Джеймса и сердце Лили.       — Ну вот опять, — Гарри фыркнул, но не отпускал его.       Ремус тихо рассмеялся, и это был настоящий, свободный смех.       — Ладно, ладно, прости. Просто… спасибо. Спасибо за то, что не дершись на меня зла.       — Как я могу на тебя злиться, Лунатик? , — Гарри наконец отпустил его и улыбнулся. — А теперь давай вернёмся внутрь. Сириус, наверное, уже успел рассказать Фреду и Джорджу, как подменить все волосы в школе на радужные, и миссис Уизли сейчас будет ругаться с ним.       Тут они услышали скрип. Блэк вышел к ним немного пошатываясь.       — Ну что вы тут драму устроили? — он приобнял оборотня одной рукой. — Эх, пойдём-ка мы, пожалуй, домой.       — Кстати, Сири, а где ты живёшь?       — Ну… Это вроде как небольшой секретик, так что расскажу потом, когда придёт время переезжать ко мне, — брюнет подмигнул.       — Вы с Лунатиком вместе живёте?       — Эм, — Блэк замялся, — да вот пригласил его в гости на это лето. Не охота одному тухнуть со своей ма… да просто одному не хочется оставаться.       — А… — протянул Гарри, не обращая внимания на засмущавшегося Люпина. — Понимаю. Вы прям сейчас уйдёте?       — Да. Рем, придётся тебе нас аппарировать, а то я немного не в форме, — сероглазый захихикал.       Люпин закатил глаза и, попрощавшись с Поттером, исчез с громким хлопком.       На кухне уже все заканчивали, помогая Молли с посудой. Гарри не преминул присоединиться к ним, несмотря на заверения мамы Рона, что они сами со всем справятся.       Раннее утро застилало Оттери-Сент-Кэтчпоул дымчатым, прохладным туманом. Гарри бесшумно спустился по скрипучей лестнице, что, впрочем, не требовало у него каких-либо усилий, так как Рон храпел словно заблудившийся тролль. Воздух был чист и свеж, а единственными звуками были щебет птиц и шорох его кроссовок по мокрой от росы траве. Тренировка его как всегда была жёсткой и методичной.       Закончив, он побрёл обратно, и когда Поттер уже почти вышел на поросшую одуванчиками лужайку перед домом, как вдруг воздух перед появилось существо ростом по пояс с огромными, как теннисные мячи, зелёными глазами и одетое в то, что выглядело как сшитая вручную подушка с прорезями для рук и ног.       — Гарри Поттер! — пронзительно запищал домовик, его уши-локаторы трепетали от волнения. — Для Добби честь увидеть Великого Гарри Поттера!       — Добби? Ты же домовой эльф?       — Да, всё так, сэр, — он усердно закивал.       — Что тебе нужно?       — Добби пришёл, чтобы защитить его, предупредить об опасности. И пусть потом придётся наказать себя… Гарри Поттеру нельзя возвращаться в «Хогвартс». В Хогвартсе Гарри Поттеру грозит страшная опасность!       — Ты про дневник Тома Реддла?       Домовик открыл рот от удивления.       — Послушай, Добби, — начал избранный, медленно садясь на корточки и выставив руки перед собой, — ты хочешь быть моим другом?       Он яростно закивал.       — Тогда тебе нужно просто прийти на мой зов в нужный момент, и мы вместе уничтожим злую вещь, которая может причинить мне вред. Ты как, сможешь это сделать?       — Добби сделает всё, что угодно для Великого сэра Гарри Поттера! — воскликнул эльф.       — Называй меня просто по имени, хорошо?       — Хорошо, сэр Гарри.       — Ты ведь домовик Малфоев, верно? — видя, как он затрясся, аврор поспешил заговорить. — Тише! Всё в порядке. Не волнуйся, я тебя не сдам. Ты же мне не говорил что-то про Малфоев, верно? Я и так знал об этом. И ещё одно, — добавил Гарри. — Никаких попыток спасти меня, ломая мне кости, сбивая с ног или воруя мои письма. Понял? Настоящие друзья не калечат друг друга.       — Сэр Гарри знает, что Добби утаивал от него письма? — эльф ширкнул ногой, опустив глаза в пол.       — Да, но я понимаю. Ты хотел, как лучше, — и Поттер улыбнулся.       — Спасибо, сэр Гарри! Добби будет хорошим другом!       — Всё, а теперь иди.       Домовик кивнул, его огромные глаза сияли преданностью.       — Добби будет ждать зова! До встречи, сэр Гарри Поттер!       И эльф бесшумно исчез.       Этим же утром Гарри написал письмо Хагриду, объясняя всю ситуацию вкратце и справляясь о его делах.       Во вторник сова прислала письма с оценками и списком учебников. Его конверт пришёл вместе с совой Рональда. Что ж, неудивительно. Хм… «Удовлетворительно» по зельям? Видимо, Снейп всё же не может Поттеру поставить хотя бы «Выше Ожидаемого» из принципа. По травологии и истории магии «ВО», а по остальным «Превосходно». Потеряв интерес к оценкам, он продолжил завтрак в шумной компании.       В среду Молли разбудила всех ни свет ни заря. Гарри уже заранее собрался и только наблюдал за копошением рыжиков.       В камин тот залетел первым, не став повторять свою ошибку. В Лютный ему пока не надо. За ним отправилась Гермиона, а потом Уизли. В Банке они набрали деньжат и разошлись по делам, решив встретиться во «Флориш и Блоттс» через час. Купив всё, они заметили огромную толпу около книжного магазина.       Там же царил хаос. Казалось, всё магическое население Британии собралось здесь, чтобы посмотреть на Локхарта. Сам волшебник сиял на специально возведённом помосте и раздавал автографы.       В какой-то этот момент зоркий глаз Локхарта выхватил Гарри из толпы.       — Это не может быть… Гарри Поттер!       Как и в прошлый раз, фотограф рванул Гарри вперёд, вспышки камер ослепили его, а Локхарт обнял за плечи с притворной отеческой нежностью.       — Классика, — прошептал Гарри себе под нос, едва сдерживая раздражение.       Он позволил Локхарту повертеть им, объявить о дарении полного комплекта своих книг и позировать для «Ежедневного пророка».       А потом он объявил, что станет учителем ЗОТИ. Мордред, как же он достал…       О, и Малфой тут как тут. Поттер проигнорировал белобрысого, позволив Рону и Джинни высказаться. Когда пришёл Люциус, аврор не дал себе подумать. Вместо этого он подошёл к аристократу.       — Мистер Малфой, — произнёс Гарри спокойно и вежливо. — Полагаю, мы не были представлены официально. Гарри Поттер.       Он протянул руку. Люциус, на секунду сбитый с толку, по инерции пожал её.       — Да… Мистер Поттер, — произнёс он, медленно разрывая рукопожатие. — Мой сын Драко часто о вас отзывается.       — Надеюсь, только хорошее? — сыронизировал аврор, тихо посмеявшись, понимая, что уж чего-чего, а «хорошее» Драко о нём не писал уж точно.       Люциус Малфой едва заметно поджал губы, внимательно всматриваясь Поттеру в глаза.       — Мой сын… отличается прямотой, — ответил он, тщательно подбирая слова. — Он описывает вас как человека со… своеобразным чувством справедливости.       — О, это точно про меня, — Гарри улыбнулся, но глаза его не выражали и капли веселья. — Я просто обожаю восстанавливать справедливость.       Они стояли, измеряя друг друга взглядами — юный аврор с лицом школьника и опытный интриган.       — Папа, — Драко, наконец, не выдержав, дёрнул отца за рукав, — мне нужна эта книга…       Люциус медленно кивнул, не отрывая глаз от Гарри.       — Рад был познакомиться, мистер Поттер. Уверен, мы ещё пересечёмся.       — Не сомневаюсь, — с лёгким кивком ответил Гарри. — Мистер Малфой.       Пока Люциус отошёл к прилавку, Гарри повернулся к семье Уизли, делая вид, что ничего не произошло. Но его периферийное зрение внимательно следило за каждым движением аристократа. Он видел, как тот на мгновение задержался у тележки Джинни, как его рука с тростью мелькнула возле стопки её книг.       Артур Уизли, наконец, заметил Малфоя и начал на него наступать с гневной тирадой. Пока все смотрели на дерущихся, как на корриду, Гарри сделал несколько незаметных шагов. Он не стал толкаться или привлекать внимание. Просто прошёл мимо тележки седьмой Уизли, будто бы случайно задев её плечом, и извинился.       — Ой, прости, Джинни.       — Ни-ничего… — прошептала девочка, даже не взглянув на него, вся пунцовая от смущения.       Этой секунды ему хватило. Пока его левая рука лежала на плече девочки в жесте извинения, правая уже скользнула в стопку книг и извлекла из учебника трансфигурации тот самый дневник. Мгновенным движением он исчез в складках его безразмерного рюкзака.       Когда драка закончилась (спасибо Хагриду) и Люциус Малфой, фыркнув, удалился с Драко на хвосте, Гарри стоял с совершенно невинным лицом, наблюдая, как семья Уизли приходит в себя.       Вернувшись домой, все поспешили по комнатам. Гарри, улучив момент, вышел из дома и отправился в ближайший лес. Он шёл до тех пор, пока кривые стены Норы не скрылись из виду, а вокруг остались лишь вековые деревья, густой подлесок и полная, гнетущая тишина. Он нашёл небольшой овраг, скрытый от чужих глаз свисающими корнями и зарослями папоротника. Идеальное место.       — Добби!       — Сэр Гарри вызвал Добби! — он появился бесшумно прямо перед аврором.       — Спасибо, что пришёл, — кивнул Гарри. Он достал из рюкзака чёрный дневник и положил его на плоский камень. — Ты обещал помочь мне уничтожить злую вещь. Она перед тобой.       Добби с опаской посмотрел на дневник и затрясся.       — Оно… оно шепчет плохое, Гарри Поттер! Шепчет плохие слова!       — Я знаю. Но сейчас мы его заставим замолчать навсегда, — Гарри вытащил из рюкзака небольшую, толстостенную склянку из вулканического стекла, заткнутую серебряной пробкой, внутри которой плескалась жёлтая жидкость. — Это яд василиска.       Глаза Добби стали размером с блюдца. Он с благоговением смотрел на склянку, словно на священную реликвию.       Гарри левой рукой крепко держал дневник за край, а правой — снял пробку с колбы. Воздух вокруг тут же наполнился едким, кислым запахом, от которого слезились глаза.       — Помоги мне, Добби, — тихо сказал Гарри. — Будь со мной в этот момент.       Добби выпрямился, его тряска прекратилась. Он торжественно кивнул.       Гарри перевернул склянку над дневником.       Жёлтая жидкость вылилась на потрёпанную кожаную обложку. И тут началось.       Дневник затрясся с такой силой, что Гарри едва удержал его. Из его страниц вырвался нечеловеческий, оглушительный визг — звук, полный ненависти, боли и ужаса, которые не были услышаны из-за заглушающих чар. По бумаге пополз чёрный, как смола, дым. Кожа обложки начала пузыриться, расползаясь в липкую чёрную жижу.       Добби, не отрываясь, смотрел на это.       Прошло не больше минуты. На камне, где лежал дневник, осталась лишь лужица едкого чёрного ила, медленно разъедавшая камень, да клочок обугленной бумаги, который тут же рассыпался в пепел от дуновения ветерка.       В овраге снова стало тихо. Давление тёмной магии рассеялось.       Гарри выдохнул, чувствуя, как напряжение покидает его плечи.       — Готово. Он уничтожен.       Добби медленно поднял на него сияющий взгляд.       — Гарри Поттер сделал это! Он уничтожил Зло! Добби помог Гарри Поттеру!       — Да, Добби, — Гарри устало улыбнулся. — Ты был великолепен. Ты сдержал слово. Спасибо тебе.       Эльф затрепетал от счастья, а потом исчез, оставив Гарри наедине с пепелищем. Вот и помогай этим эльфам…       Гарри стёр следы ритуала, поднялся из оврага и направился назад к Норе.       По прошествии недели Сириус, как и обещал, пришёл за ним.       — Миссис Уизли! — он широко улыбнулся, выходя из камина и заставив Молли чуть не выронить таз с только что собранной зеленью. — Простите за внезапность. Я пришёл за своим крестником.       — Сириус! Ты напугал меня! — она прижала руку к сердцу.       В доме начались традиционные проводы. Гермиона, уже собранная, с аккуратным чемоданчиком, обнимала всех Уизли по очереди, раздавая обещания писать.       — Ты точно всё собрала? — на прощание спросила её миссис Уизли. — Зубную пасту? Тёплые носки?       — Да-да, миссис Уизли, всё есть, — заверила её Гермиона, слегка закатив глаза, но с тёплой улыбкой.       Гарри в это время прощался с Роном.       — Не скучай без нас, — хмыкнул он, обнимая друга.       — Постараюсь, — ответил Рон.       Наконец, все сборы были закончены. Сириус, Гарри и Гермиона вышли на лужайку.       — Ну что, сначала доставим леди, — сказал Сириус, предлагая руку Гермионе. Гарри взялся за его плечо. — Держитесь крепче.       Мир сжался в тугой узел и резко раскрутился. Через мгновение они стояли на аккуратно подстриженном газоне перед ухоженным домом из красного кирпича где-то в пригороде. Табличка на калитке гласила: «Хитгейт, д. 9».       — Мама с папой, наверное, уже ждут, — взволнованно прошептала Гермиона, забирая свой чемодан. — Спасибо, Сириус! До встречи, Гарри! Не забывай писать!       Она обняла Гарри на прощание и побежала к двери, энергично помахав им рукой.       — Прелестная девочка. Умная, — отметил Сириус, наблюдая, как дверь распахивается и на пороге появляются фигуры её родителей. — Ну а теперь — домой.       Они с Гарри отошли в тень большого дуба. Сириус вытащил из кармана куртки смятый клочок пергамента.       — Прочти это, запомни, а потом уничтожь, — сказал он, протягивая его Гарри.       Гарри развернул бумажку. На ней было выведено аккуратным почерком: «Площадь Гриммо, 12».       «Ну конечно, — промелькнуло у него в голове. — Старая добрая штаб-квартира Ордена». В тот же миг бумажка в его руке самопроизвольно вспыхнула синим пламенем и обратилась в пепел.       — Отлично, — удовлетворённо кивнул Сириус. — Теперь посмотри туда. — Он указал на ряд домов напротив.       Гарри посмотрел. Сначала он видел только дом №11 и дом №13. Но потом между ними начал проявляться контур — стены стали вытягиваться, грязные окна проступать из ничего, а кованая ограда вырастать из земли. Через несколько секунд перед ними стоял высокий, мрачный особняк, наводящий тоску одним своим видом.       — Фиделиус, — просто сказал Сириус. — Добро пожаловать в моё скромное семейное гнездо. Постарайся не пугаться. Дом долго пустовал.       Он решительно шагнул вперёд, поднял тяжелое кольцо-молоток на двери и трижды стукнул. Механизмы щёлкнули, заскрипели, и дверь со скрежетом отворилась, впуская их в полумрак и запах пыли.       На первом этаже, в столовой, их ждал Ремус.       — Привет, Лунатик! — аврор обнял его, когда оборотень встал.       — Привет, — улыбнулся Ремус, слегка похлопав Гарри по спине. — Ну как тебе фамильное поместье Блэков?       — Уютненько, — с невозмутимым видом констатировал он. — Прямо как в гробнице фараона.       По правде говоря, Блэк-хаус вызывал приятные воспоминания, поэтому его потрёпанный вид не мешал Поттеру наслаждаться домашним теплом, исходящим от стен мрачного, но дорогого его сердцу дома.       Сириус громко рассмеялся.       — Вот именно! Наследие Блэков во всей его красе. Полный набор: гобелен с генеалогическим древом, на котором половина родни сожжена, орущий портрет моей мамаши и сумасшедший домовик.       — О! У тебя есть эльф?       — Да. Зовут Кричер, кстати. Та ещё пакость, — он поморщился. — Кстати, дом не обжит, так что тебя могут поджидать всякие неофициально проживающие тут жители.       — То есть монстры?       — Типа того.       — Отлично. Так ещё веселей.       — Вот и я о том же, — Сириус снова широко улыбнулся. — Ладно, хватит стоять. Ремус, ты чай-то не забыл?       — Чай готов, — успокоил его Ремус. — И даже нашлось печенье, которое не пытается тебя укусить.       — Ура! Обожаю чай! — с энтузиазмом воскликнул Гарри, вдыхая знакомые ароматы.       Они уселись за стол. Гарри грел руки о горячую чашку чая с бергамотом. Ремус, разлив жидкость по бокалам, отставил чайник.       — Знаете, — произнёс Гарри, отламывая кусочек печенья, — а здесь действительно уютно. По-своему. Как будто само здание помнит всё хорошее, что здесь происходило, несмотря на… — он жестом обозначил общую готическую мрачность, — на весь этот декор в стиле склепа.       Сириус, собиравшийся отпить чаю, остановился и удивлённо посмотрел на него, а потом рассмотрел комнату ещё раз, пытаясь понять мальчика.       — Ты первый, кто так отзывается об этом месте, крестник.       — Ага, — фыркнул Ремус, поднимая свою кружку. — Помнится, я в первый раз, заходя сюда, проверял, нет ли за каждым углом боггарта.       — Ну, теперь тут есть мы. И это уже делает его лучше. А что до незваных гостей… — Он многозначительно потрогал рукой карман, где лежала его палочка. — С ними мы как-нибудь разберёмся. Главное — что теперь мы все здесь. Вместе.       Сириус кивнул. В его глазах читалось то же самое. Дом, наконец, снова становился домом.       На следующее утро, за завтраком, Гарри отложил вилку и посмотрел на Сириуса с деловым видом.       — Сириус, ты же здорово дрался в своё время, да? — начал он невинно.       Сириус надменно поднял бровь, откладывая «Ежедневный пророк».       — Можешь быть уверен, крестник. Мы с твоим отцом устраивали такие бои! А почему спросил?       — Я хочу потренироваться в дуэлях, — прямо сказал Гарри. — И мне нужен партнёр, который не станет поддаваться.       Ремус, сидевший напротив, кашлянул в свою салфетку.       — Гарри, дуэли — это не совсем то, чему учат на втором курсе.       — Ага, вот именно, — Гарри многозначительно улыбнулся. — Поэтому я и прошу. Я… э… кое-чем занимался в прошлом году. Втайне ото всех. — Он понизил голос до шепота и посмотрел на них обоих. — Только тссс! Об этом никто не должен знать!       Сириус наклонился вперёд, заинтригованный.       — Ну-ка, ну-ка, просвети нас. Какими такими секретными тренировками ты занимался?       — Я нашёл одно помещение… — Гарри сделал паузу для драматизма. — Оно называется выручай-комната. Ты представляешь себе, что это такое? Она превращается в любое помещение, какое только пожелаешь. И я провёл там почти весь первый курс, отрабатывая заклинания.       Он лгал, ведь там он почти не был, но надо же как-нибудь оправдать свои навыки. Ремус смотрел на него с изумлением. Сириус же — с восторгом и гордостью.       — Выручай-комната! — выдохнул Сириус. — Да мы с Джеймсом потратили пять лет, чтобы её найти! И ты отыскал её на первом курсе? Вот это да!       — Так что, — Гарри снова стал серьёзным. — Я знаю заклинания, но мне не хватает реального противника. Ты поможешь?       Сириус широко улыбнулся.       — Помогу ли я? Крестник, для меня это будет праздник! Покажи, на что ты способен!       Они спустились в просторный подвал, который Сириус с Ремусом очистили от хлама. Пространство было достаточно большим, чтобы сражаться, не боясь разнести полдома. Встав друг напротив друга, они склонились в дуэльном поклоне.       — Считаю до трёх, — сказал Сириус, его глаза весело сверкали.       Гарри лишь кивнул, приняв стойку.       — Раз… два… три!       Первое же заклинание Сириуса, безобидное «Петрификус Тоталус», промчалось в сантиметре от плеча Гарри — тот сделал резкий нырок в сторону, почти не глядя. Ответный «Флиппендо» от аврора был точным и быстрым, заставив Сириуса отскочить.       — Неплохо! — крикнул Сириус, парируя следующий выпад.       Но чем дольше длилась дуэль, тем больше удивление на его лице сменялось настоящим изумлением. Гарри не использовал ничего сложнее заклинаний второго курса — «Экспеллиармус», «Ступефай», «Локомотор Мортис». Но он использовал их с такой точностью, скоростью и непредсказуемостью, что Сириус, опытный боец, почувствовал себя так, будто сражается не с мальчиком, а с юрким и умным противником.       Гарри не стоял на месте. Он постоянно двигался, менял позицию, использовал отвлекающие манёвры, предугадывал некоторые атаки Сириуса, будто читал его намерения. Один раз он даже чуть не сбил его с ног «Импедиментой», пока тот не сориентировался.       В конце концов, Сириус, уставший и отвыкший от боёв за 10 лет «отдыха», пропустил «Флиппендо» в ноги и с грохотом рухнул на пол, отброшенный на несколько футов. Он лежал, пытаясь отдышаться, и смотрел на потолок, а потом расхохотался.       — Ничего себе! — он поднялся на локти, глядя на Гарри, который стоял, тоже тяжело дыша. — Я, конечно, не выкладывался на полную, да Азкабан — не курорт, но, Мерлин… Джеймс в твоём возрасте и вполовину не был так хорош! Эта твоя комната здорово тебя натаскала!       Поттер улыбнулся, играя смущённого мальчика. На самом деле он хотел расшевелить Блэка, заставить сражаться изо всех сил, чтобы понять то, что в итоге проиграл первокурснику и заставить стать лучше.       — Значит, будешь со мной тренироваться?       — Буду? — Сириус вскочил на ноги и с энтузиазмом обнял его за плечи. — Крестник, я буду твоим личным тренером! С такими данными… мы из тебя сделаем такого бойца, что самому Волан-де-Морту станет не по себе!       С Ремусом было тяжелее. Как бы аврор не старался, с навешанным на себя ограничением он не мог победить оборотня, да и реакция у Люпина была острее человеческой. Он несколько раз мог бы применить заклинания, которые не предназначены для второкурсника, и руки чесались сотворить магию без палочки, но он не глупый мальчик, которому внимания недостаёт, поэтому довольствовался тем, что есть.       С того дня Гарри дрался по очереди с Сириусом и Лунатиком, и это были совершенно разные стили. Блэк — агрессивный, напористый, с мощными, сокрушающими атаками. Ремус — хитрый, оборонительный, использующий тактику и неочевидные заклинания, которые выводили Гарри из равновесия.       С того дня Гарри дрался по очереди с Сириусом и Лунатиком, и это были совершенно разные стили. Блэк — агрессивный, напористый, с мощными, сокрушающими атаками. Ремус — хитрый, оборонительный, использующий тактику и неочевидные заклинания, которые выводили Гарри из равновесия.       После поражения, Сириус больше не строил из себя дурачка, а серьёзно относился к каждому бою. И как бы Поттер не пыжился, обыграть его с имеющимся арсеналом не получалось.       Буквально каждый Мерлинов день они стабильно по три часа бегали-прыгали по полигону. То с Сириусом, то с Ремусом. В какой-то день они сразились оба против него.       Тогда Гарри, загнанный в угол одновременными атаками крёстного и оборотня, машинально среагировал. Он резко рванулся в сторону, но его нога предательски подкосилась. Уклон получился не таким резким, как в его мыслях, и ослепительная вспышка заклинания Сириуса опалила ему рукав.       — Чёрт! — выдохнул он, теряя равновесие.       «Глупое подростковое тело!»       Падая, он на автомате всё же успел выкрикнуть «Инкарцеро» в сторону Ремуса, а палочку, почти не целясь, направил на Сириуса:       — Экспеллиармус.       Ремус, опутанный верёвками, с удивлённым возгласом рухнул на пол. Сириус лишь отшатнулся, отбивая его щитом, а не отлетел к стене.       Сам Гарри тяжело приземлился на колено, больно ударив локоть. Он сидел, тяжело дыша, чувствуя, как горит рука от ожога и ноет рука.       Наступила тишина. Сириус первым нарушил её, подходя без прежней ухмылки. Его лицо было серьёзным.       — Всё в порядке, Гарри? — он присел рядом, внимательно глядя на обожжённый рукав. — Дай-ка посмотреть.       — Да пустяки, — буркнул Гарри, отводя взгляд. — Просто… нога подкосилась. Глупо.       — Глупо? — Сириус хмыкнул. — Гарри, ты только что, падая, обездвижил Ремуса и контратаковал меня. Большинство волшебников в твоём возрасте и в такой ситуации просто уронили бы палочку и подняли бы руки.       С другого конца комнаты донёсся слабый голос Ремуса, который наконец-то освободился от верёвок:       — Он прав. Ты требуешь от себя невозможного. Твоё тело ещё растёт, координация меняется. Это нормально — быть несовершенным. Ты и так делаешь вещи, от которых у меня, честно говоря, волосы встают дыбом. Не кори себя за то, что ты не идеален.       Гарри поднял на них глаза. Они смотрели на него не с осуждением, а с гордостью и… заботой. Он медленно выпрямился, кивнув.       — Ладно. В следующий раз я не упаду, запомните мои слова.       Сириус снова рассмеялся и потрепал его по волосам.       — Вот это настрой, крестник! Но для начала давай обработаем ожог. Кричер! —домовик с недовольной рожей появился рядом. — Принеси-ка бальзам, а то мой будущий грозный дуэлянт испортит себе карьеру аврора из-за волдыря.       — А может я не хочу быть аврором, а хочу чахнуть над книгами всю жизнь? — со всей серьёзностью сказал парень.       Сириус замер с таким выражением лица, будто Гарри только что объявил, что намерен стать садовым гномом. Даже Ремус поднял бровь.       — Ты не шутишь, Гарри? И слепому видно, что это твой дар! — отмер Бродяга.       — Да расслабься, блохастый, конечно шучу, — зеленоглазый махнул рукой, хмыкнув. — Ты и правда поверил?       — Ах ты… — он запустил в него жалящее, которое, впрочем, не достигло живой мишени, так как она успела увернуться с громким смехом.       В этот момент появился Кричер, заставив перевести внимание на него. Он бросал на присутствующих ядовитые взгляды, но на старом подносе лежала баночка бальзама.       — Вот, — просипел эльф, протягивая поднос так, будто это была чаша с ядом. — Бальзам. Чтобы полукровка не испачкал своей грязной кровью пол дома моей госпожи.       — Заткнись и убирайся, — без злобы, но твердо сказал Сириус, забирая баночку.       Эльф исчез с громким щелчком.       После того, как аврор зализал раны, они отработали его ошибку с неуклюжими ногами и Гарри оставил друзей вдвоём, закопавшись в пыльных фолиантов Блэков. Жертвоприношений и кровавых ритуалов там было тьма, но кое-что полезное Поттер всё же находил, записывая в свой дневник, купленный не так давно на Косой аллее.       Первое сентября встретило их на Кингс-Кросс прохладным утром и привычной суетой. Сириус, облачённый в более-менее приличные мантии, и Ремус в своём потрёпанном, но аккуратном пальто стояли рядом с Гарри.       — Ну, счастливо, крестник, — Сириус обнял его за плечи, притянув к себе. — Пиши, если что. И не давай Снейпу спуску. Если что-то случится — я вмиг окажусь в Хогвартсе, хоть это и запрещено.       О! Поттер рассказал им о своих тёрках с Северусом, после чего нарвался на оскорбительную тираду Блэка про гадкого Нюниуса. Оборвав ядовитые излияния, он намекнул, что четверо на одного — явно не в духе Гриффиндора, и вообще они поступили очень подло и грязно, издеваясь над Снейпом. Особенно оскорбляя его за поношенные одежды, ведь и сам аврор когда-то ходил в обносках.       После такого Сириус наверняка задумался о своих поступках в отрочестве. Больше он профессора Нюниусом не называл, а избранный не поднимал эту тему. Некоторые раны лучше не тревожить. Но иногда, чтобы они зажили, их нужно сначала вскрыть.       — Главное — учись, Гарри, — мягко добавил Ремус, поправляя шарф на шее мальчика. — И будь осторожен. Мы оба знаем, что в Хогвартсе редко бывает по-настоящему спокойно.       — Постараюсь, Лунатик — улыбнулся Гарри, чувствуя тёплый комок в груди. — И вы там… не скучайте слишком. И не взрывайте дом в моё отсутствие.       Сириус фыркнул:       — Обещать не буду. Кто, кроме меня, сможет развлечь Рема? Правильно! Никто. Попрощавшись с родными (а Ремуса тот уже считал вторым крёстным отцом), Гарри вскарабкался в вагон, помахал им в окно и отправился на поиски Рона и Гермионы. Проходя по коридору и всматриваясь в незанавешенные окна, в одном из купе парень замечает одиноко сидящую девочку с густыми белоснежными, словно снег, волосами и мечтательным взглядом, направленным на пейзаж за окном. Подумав, что друзья подождут, он открыл дверь.       — Привет, — Луна, услышав его, медленно обернулась, склонив голову набок, — можно я поеду с тобой?       — Конечно, — отрешённость в глазах маленькой девочки смотрелась неестественно и пугающе, но аврор лишь с улыбкой кивнул и затащил свой багаж на верхнее спальное место.       — Меня Гарри зовут, — сказал он, усевшись напротив девочки.       — Луна Лавгуд, — и опять та же улыбка.       — Я из Гриффиндора. На второй курс поступаю.       — А я только на первый.       — И куда хочешь попасть?       — Не знаю. Думаю, шляпа справится с распределением лучше меня.       Гарри кивнул, разглядывая странные подвески на ожерелье Луны и крупные разноцветные серёжки, похожие на пуговицы.       — Кстати, в Гриффиндоре водятся валиимпы, — сообщила она заговорщическим тоном, — они пожирают твои сны, если оставляешь балахин открытым. Но ты, кажется, и так знаешь.       Гарри сдержал улыбку, почувствовав себя так, будто разговаривает с существом из другого измерения.       — Валиимпы? Никогда не слышал. Честно говоря, в Хогвартсе столько всего странного, что, кажется, можно встретить кого угодно. Ты их видела когда-нибудь?       — Нет, но мой папа писал о них в «Придире», так что я знаю, как они выглядят.       — Твой отец издатель этого журнала?       — Да.       — Если тебе интересно увидеть валиимпов в живую, то попроси шляпу отправить тебя к нам. Обещаю, будет весело.       — Смотри, вон пролетела стая дирижаллей! — вдруг воскликнула она, указывая на совершенно пустое небо.       Гарри непроизвольно последовал за её взглядом, на секунду действительно попытавшись разглядеть в облаках то, о чём она говорит, даже применил магическое зрение, но ничего необычного не заметил. Затем он покачал головой и улыбнулся. Видимо, на ней его обаяние не сработало. Что ж, если кто-нибудь с факультета умников попробует её обидеть…       То он просто пожалуется Флитвику.       А ты что думал? Не, ну не будет же он на полном серьёзе калечить малолетних идиотов? Минимум усилий — максимум эффекта. Филиус, несмотря на свой безобидный вид, мастер дуэлей, и он очень трепетно относится к своим ученикам. Достаточно намёка, что кого-то из Рэйвенкло притесняют (даже если это свои) — и декан факультета устроит обидчикам такую взбучку, что они навсегда забыли бы, что такое издевательство над отличающимися от них людьми. Тьфу, бездари магического разлива!       — О, Гарри! — внезапно дверь открывается, и на пороге возникает Рон. — Ты что тут делаешь?       Его взгляд находит Луну, и он становится не таким уверенным.       — Эм…а…       — Рон, познакомься. Это моя подруга Луна, — Поттер смотрит на девочку, — Луна, это мой лучший друг — Рональд Уизли.       — Приятно познакомиться, Рон Уизли, — в своей манере ответила светловолосая. — Твои волосы такого красивого цвета. Они напоминают мне пламя феникса в лунную ночь. Рон замер с открытым ртом, явно не зная, как реагировать на такой комплимент. Он перевел взгляд с Луны на Гарри, словно ища подсказки.       — Мы… э… Гермиона уже нашла купе, — наконец выдавил он. — И там есть свободные места. Кстати, Джинни едет с нами.       Гарри понимающе кивнул, но прежде чем он успел что-то сказать, Луна спросила:       — А ты видел валиимпов? Гарри обещал показать их мне, если я попаду в Гриффиндор.       — На вали… что? — Рон поморщился. — О чём она вообще?       — Это такие существа, которые пожирают сны, — невозмутимо объяснил Гарри, подмигивая Уизли. — Очень опасные твари. Может, Луна пойдёт с нами? На всякий случай.       Рон смотрел на них обоих с выражением человека, который явно пропустил важную часть разговора.       — Ладно… — неуверенно протянул он. — Только давайте быстрее, а то Гермиона заждалась уже.       Гарри повернулся к Луне:       — Присоединишься к нам? Будешь нашим официальным экспертом по магическим существам.       Луна улыбнулась своей загадочной улыбкой и кивнула:       — Конечно. Я всегда хотела посмотреть, как едят демонические духи поезда. Папа писал, что они питаются заботой пассажиров.       На этот раз даже Гарри не смог сдержать лёгкий смешок, помогая ей собрать вещи.       Когда Гарри, Рон и Луна вошли в купе, Гермиона отложила книгу «Современная история магии», а Джинни подняла взгляд от своего нового пергамента.       — Наконец-то! — воскликнула Гермиона, но тут же замолчала, увидев незнакомую девочку.       — Это Луна, — представил её Гарри. — Мы пригласили её присоединиться к нам. Она эксперт по… э… местной фауне Хогвартс-экспресса.       — Привет, Луна. — робко сказала Джинни. — Если что, то мы с ней знакомы. Она наша соседка.       — Здравствуйте, — ответила Луна, её мечтательный взгляд скользнул по Гермионе. — Твои волосы очень красивые. В них запуталось несколько завихрений времени. Они выглядят счастливыми.       Гермиона на мгновение растерялась, непроизвольно потянувшись к своим волосам.       — Э… спасибо? — она с недоумением посмотрела на Гарри, ища объяснений.       Рон, садясь рядом с Джинни, прошептал ей:       — Она верит в каких-то вали… вали-чего-то там. Пожирателей снов.       — Валиимпов, — поправила Луна, садясь рядом с Гарри. — Но в поезде водятся демонические духи. Они питаются заботой пассажиров. — Она повернулась к Гермионе. — Ты не чувствовала внезапной пустоты, когда кто-то беспокоился о тебе?       Гермиона уставилась на неё, её мозг явно пытался обработать эту информацию.       — Я… не думаю, что они существуют. Их нет ни в одной книге по магической зоологии, которую я читала.       — Папа говорит, что многие существа не хотят, чтобы их находили, — серьёзно объяснила Луна. — Поэтому они и не в книгах.       — Твой отец… издаёт «Придиру», верно? — спросила Гермиона, и в её голосе послышались нотки понимания, смешанные с лёгким скепсисом.       Луна кивнула, сияя.       — О, ты читала? В прошлом номере была замечательная статья о том, как распознать фаттона в министерском мундире.       Гермиона открыла рот, чтобы возразить, но Гарри мягко вмешался:       — Знаешь, Гермиона, в нашем мире полно вещей, которых нет в книгах.       Гермиона нахмурилась, но замолчала. Джинни, наблюдая за всем этим, тихо хихикала.       — Мне нравятся твои серёжки, — сказала Джинни Луне, указывая на разноцветные пуговицы.       — Спасибо! Они отпугивают ворклглумов, — обрадовано ответила Луна.       Так они и ехали дальше: Гермиона периодически бросала на Луну озадаченные взгляды, Рон шептал Джинни сомнительные комментарии, а Гарри с интересом слушал рассказы Луны о невидимых существах, населяющих поезд. И, к своему удивлению, Гермиона в конце концов не выдержала и спросила:       — А… а эти ворклглумы… они действительно питаются радостными воспоминаниями?       Возможно, этот учебный год и правда окажется куда интереснее, чем все они предполагали.       По приезде они попрощались с Луной, которая направилась вместе с Хагридом и остальными первокурсниками к озеру, а сами втиснулись в карету, которую запрягали жуткие костлявые лошади. Ребята не видели фестралов, конечно, а вот аврор да. Довольно безобидные животные. Мерлин, неужели он превращается в Хагрида? То василиск, то теперь фестралы.       Большой Зал встретил их гомоном, праздничной атмосферой и сиянием тысяч свечей, парящих под заколдованным потолком. Гарри с друзьями устроился за Гриффиндорским столом, ожидая начала пира. Вскоре появилась профессор Макгонагалл с первокурсниками. Среди них, словно призрак, выделялась Луна со своими белоснежными волосами и отсутствующим взглядом, и красноволосая Джинни.       Сестра Рона, как и ожидалось, попала на алознамённый факультет А спустя некоторое количество времени профессор Макгонагалл произнесла:       — Луна Лавгуд!       Беловолосая девочка подошла к табурету и надела Распределяющую шляпу. Сидела она там дольше, чем в прошлой жизни, и вскоре аврор понял, почему:       — ГРИФФИНДОР!       Поттер не заметил, как встал из-за стола, разражаясь аплодисментами. За ним после небольшой заминки последовали друзья, а потом и остальные волшебники его факультета. «Всё-таки обаяние работает» — подумал Гарри, улыбаясь во весь рот.       Она направилась к их столу, и Гарри подвинулся, уступая ей место между собой и Джинни.       — Добро пожаловать в Гриффиндор, — сказал он, пока она устраивалась.       — Спасибо, — ответила Луна. — Я думаю, шляпа была права. Она сказала, что мне нужно быть… храбрее. И что здесь я найду настоящих друзей, которые не станут смеяться над дирижаллями.       — Ну, насчёт дирижаллей не обещаю, — напротив неё фыркнул Рон, но беззлобно, — но если кто посмеётся над тобой, ему придётся иметь дело с нами.       Он сказал это так естественно, что даже сам, кажется, удивился. Гермиона слева от него одобрительно кивнула.       — Именно, — поддержала она. — И… э-э… мы будем рады, если ты расскажешь нам больше о валиимпах. Для общего развития.       Луна улыбнулась своей загадочной улыбкой, и Гарри почувствовал неожиданный прилив тепла.       Когда пир начался, Гарри наблюдал, как Джинни задаёт Луне вопросы о её украшениях, а Рон, кажется, уже смирился с присутствием среди них девчонки, которая верит в чепуху.       Да, этот год точно будет интересным.       На следующий день первой и второй парой стояла травология, потом трансфигурация и ЗОТИ. Все уроки по расписанию будут проходить с хаффлпаффцами. В оранжерею, как и в прошлый раз, припёрся Локхарт, опять какую-то дребедень вещал, сверкая зубами, но отпрашивать Поттера на разговор не стал. Они зашли в теплицу номер три, попадая в атмосферу джунглей. По всюду находились растения на любой вкус и цвет. Дальше начался урок.       — Сегодня мы будем пересаживать мандрагоры, — сказала она. — Кто хочет рассказать о свойствах этого растения?       Гермиона тут же подняла руку.       — Мандрагора, или мандрагорум, — сильнодействующее средство для восстановления здоровья, — отчеканила девочка. — Мандрагору используют, чтобы вернуть человеку, подвергшемуся заклятию, его изначальный облик.       — Отлично. Десять баллов Гриффиндору, — сказала Помона. — Мандрагора является главной составляющей частью большинства противоядий. Но и сама мандрагора небезопасна. Кто может сказать почему?       Внезапно руку поднял тот, от кого Гарри этого не ожидал.       — От крика взрослых мандрагор можно умереть, но эти ещё совсем маленькие, так что их вопль оглушит максимум на 4 часа, — без запинки и со знанием произнёс никто иной, как Невилл Лонгботтом, повергая аврора в шок.       Мадам Спраут расплылась в гордой улыбке.       — Молодец, Невилл, спасибо за подробности. Пятнадцать баллов Хаффлпаффу. Теперь, когда все понимают риски, надевайте наушники. Убедитесь, что они плотно прилегают. Все последовали совету профессора, а затем Помона засучила розовые рукава и резко вытащила растение из горшка за лилово-зелёные листья.       Из земли выскочил какой-то Волан-де-Морт на минималках. Кожа бледно-зелёная, сморщенная, сама мандрагора была похожа на младенца, испачканного землёй. Через наушники не было слышно, но все видели, что корень верещит, что есть мочи. Профессор взяла из-под стола цветочный горшок и посадила мандрагору в землю, она отряхнула руки, подняла вверх большой палец и сняла наушники.       — Вот так это делается! — её голос прозвучал оглушительно громко после тишины. — Поработайте вчетвером.       К ним подошёл Джастин Финч-Флетчли и начал рассказывать о своей жизни.       Кстати, про мандрагоры. В детстве Поттер всё гадал, почему на втором курсе просто не купить настойку мандрагоры? Зачем ждать? Так вот. Когда мандрагора подрастает — а делает они это стабильно в мае–июне, то храниться всего лишь два месяца, за которые зельевар должен успеть сварить настойку. Ты спросишь: «А стазис на что?». В том то и дело, стазис увеличивает продолжительность хранения мандрагоры всего на 1-2 недели, а потом ингредиент просто «сжигает» чары. Просто вбухать прорву сил здесь не получится, так как у этого заклинания очень хрупкая магическая вязь, требующая малого количества сил, но огромнейшей концентрации. С зельем то же самое, хранится оно уже поменьше корня — полторы недели, а со стазисом срок увеличивается на три дня. Влияет на это огромная активность. И то, что настойка находится в колбочке, не является причиной того, что «сжигать» стазис она не будет. Ведь заклинание действует на всё охваченное им пространство.       На уроке трансфигурации Гермиона блистала знаниями, превращая очередного жука в пуговицу. Вторым, как ни странно, был Невилл. Потом и Гарри решил совершить экзекуцию над невинным жуком, Он намеренно сделал своё заклинание чуть менее точным, чем мог бы, и его пуговица получилась с небольшим дефектом — будто её несколько раз уронили с сотого этажа.       — Неплохо, Поттер, — сухо прокомментировала Макгонагалл, — но можно и лучше. Обратите внимание на чёткость произношения.       Затем он помог Рону, шепнув ему совет по положению запястья. Рыжий, хоть и с третьей попытки, но всё же добился результата, и его жук превратился в шаткую, но узнаваемую пуговицу.       После обеда Золотое Трио вышли во двор, где встретили Колина Криви.       — Гарри Поттер! — взволнованно произнёс первокурсник. — Я Колин Криви, и я тоже гриффиндорец. Как ты смотришь на то, если я сделаю снимок?       — Я не против, Колин, — снисходительно улыбнулся Гарри, — но ты должен сфотографировать меня с моими друзьями и копию отдать мне. Сойдёт?       — Да! Конечно! Мне говорили, что если опустить фото в специальный раствор, то они начнут двигаться!       — Это правда, и стоит он довольно дёшево, и самому сварить не составит труда.       — Правда? — прошептал он. — Я… я обязательно научусь!       — Уверен, у тебя получится, — ободряюще сказал Гарри. — А теперь давай ту самую фотографию.       Они втроём встали у стены замка. Гарри сделал движение «виктори» (или «виктория») двумя руками, Рон просто положил ему руку на плечо, а Гермиона чопорно улыбнулась. Колин, заметно волнуясь, сделал несколько снимков. Вспышка ослепила их на мгновение.       — Спасибо! Огромное спасибо! — крикнул мальчик с бежево-серыми волосами. — А ты можешь подписать фото?       Не успел Поттер ответить, как Малфой поспешил вставить свои пять копеек, вставая за юным фотографом.       — Что, Поттер, раздаёшь свои фотографии с автографом? Спешите занять очередь! — орал Драко. — Гарри Поттер раздаёт автографы!       — Что, Малфой, завидно? Тебе то я никаких автографов не дам, хоть ты умоляй на коленях, — фыркнул Гарри с презрением в глазах. — Иди отсюда и найди себе уже занятие, а то от безделья у тебя крышу сносит, как я погляжу.       Лицо Драко исказилось от обиды и злости.       — Что, что тут происходит? — прервал разгорающийся конфликт Локхарт — Кто тут раздаёт фотографии с автографом?       Впервые он рад, что этот индюк пришёл, иначе точно врезал бы Малфою. Мордред! Он и забыл, какой Драко был бесячий вначале их знакомства. Что делал Люциус все эти годы? Подтирал сыну задницу и грелся эгоистичными мыслями о том, что Драко до упомрачения хочет быть похожим на отца? Он бы не удивился. А где Нарцисса была, ему интересно. Она Блэк, в первую очередь. Должна была показать сыночке его место. Вынашивала, родила, кормила, растила и тут бац! Папа оказывается самым лучшим на свете, а мать так… Есть она и есть. Верх неблагодарности.       — Да, профессор, вот решил устроить небольшую фанатскую сходку, а Драко решил пройти вне очереди за моим автографом, вот мы и поссорились немного, — прикидываясь невинной овечкой, Гарри «незаметно» пожаловался на неугомонного слизеринца.       — Мистер Малфой, — протянул Гилдерой, в его тоне слышались нотки порицания, — нехорошо вот так вот нарушать очередь! Даже ради такого выдающегося человека, как мистер Поттер! — Он с силой хлопнул Гарри по плечу. — Но, Гарри, помни, слава — это ответственность! Надо быть великодушным к своим поклонникам, даже если они немного нетерпеливы. — и в конце — фирменная усмешка человека, обладающего призом за самую обаятельную улыбку.       Тем временем Драко, услышав эту наглую клевету, покраснел от ярости.       — Это ложь! Я никогда не стал бы просить его автограф! — прошипел он, но его голос потонул в наставлениях Локхарта.       — Видите, сэр? — с наигранным сочувствием сказал Гарри, глядя на Локхарта. — Он так расстроен, что не сможет получить мой автограф. Может, вы, профессор, утешите его и дадите свой? Ваш автограф куда ценнее.       Формулировка «утешите его» была произнесена с такой явной насмешкой, что Рон подавился смехом, а Гермиона с трудом сдержала улыбку.       Локхарт, польщённый до глубины души, сразу же надул грудь.       — Прекрасная мысль! Истинно по-гриффиндорски — думать о других! — он достал из складок мантии перо и с размахом начертал свой автограф на первом попавшемся клочке пергамента. — Держите, мистер Малфой! И цените этот момент! Мой автограф не так то просто заполучить!       Он сунул пергамент в руки ошеломлённого Драко, который смотрел на него с таким отвращением, будто ему вручили дохлого слизня. Не в силах вынести унижения, Малфой-младший развернулся и с позором ретировался, скомкав подарок профессора.       Гарри с удовлетворением наблюдал за его бегством. Затем прозвенел звонок, и они вместе с профессором отправились на ЗОТИ.       В смехотворном тестике он ответил на все вопросы. Книги он читал, и даже выучил почти каждое заклинание в них. Из-за того, что Локхарт легилиментил каждого и без разбору, ему удалось увидеть некоторые Родовые заклинания. Глупец не оставил при себе их, а написал, что играло на руку Гарри. Обычно мужчины не считали интересным читать всякие художественные книги, и это было зря. В этом случае. Хотя он не винил их. С таким количеством различных знаний почти не остаётся времени на лёгкую литературу.       — Ай-яй-яй! — покачал он головой укоризненно после того, как проверил работы. — Почти никто из вас не помнит, что мой любимый цвет сиреневый. Я об этом пишу в книге «Йоркширские йети». А кое-кому не мешало бы повнимательнее читать «Встречи с вампирами». В главе двенадцатой я чёрным по белому пишу, что идеальный подарок для меня в день рождения — благорасположение между всеми людьми, магами и немагами. Но, разумеется, я не отказался бы и от бутылки доброго огненного виски Огдена!       И Локхарт проказливо подмигнул.       — А вот мисс Гермиона Грейнджер и мистер Поттер знают мою честолюбивую мечту. Да, я хочу избавить мир от зла и наводнить рынок составами для сохранения шевелюры моего собственного изобретения. Они заслуживают самой высокой оценки. Знаменитого Гарри я знаю, а где же умница-Гермиона?       Смущённая девочка подняла руку, и Гилдерой снова её похвалил. Плюс двадцать баллов гриффиндору и бла-бла-бла.       А дальше началось всё то же самое, что и в его прошлой жизни. Наверное, ему придётся ещё много раз повторить эти слова.       Отличие было в том, что упавший Лонгботтом не растерялся и закинул застывших тварюшек в клетку. Он не переставал удивляться переменам Невилла.       Следующие дни Колин Криви постоянно доставал Поттера своими просьбами сделать очередное фото. Он даже поговорил с ним наедине один раз, и вроде бы это помогло, но не совсем, как ты понимаешь.       На выходных его хотел разбудить Оливер, но с удивлением обнаружил аврора сидящим на кровати в спортивной форме. Герой был весь растрёпанным, так как бегал по этажам.       — О, ты уже готов. Отлично. У нас тренировка, пошли.       — Окей! — пожал плечами Гарри. — Но другие будут недовольны.       — Мы с треском проиграли Слизерину на прошлом матче! Им придётся взять себя в руки и делать то, что я скажу! — решительно сказал Вуд и ушёл, перед этим приказав явиться на площадке через 15 минут.       На пути его догнал Колин, отдавая фотографии Поттеру. Он великодушно подписал экземпляр мальчика, от чего тот запрыгал от счастья. Потом избранному пришлось развлекать мальчика описыванием правил квиддича.       На поле грозный капитан расписывал несколько тактик. Все засыпали на ходу. Поттеру, который имел возможность быть капитаном как-то, было обидно за Вуда.       — Оливер, можно я? — тихо сказал Гарри, подходя к капитану.       Вуд с недоумением посмотрел на него, но кивнул, отступая на шаг.       Гриффиндорец повернулся к команде.       — Эй, ребята, — произнёс он, и его зелёные глаза обвели каждого из них. — Я понимаю, рано. Я понимаю, холодно. Но скажите мне, вы хотите в этом году снова увидеть, как Малфой лыбится, как слизеринцы поют дурацкую песенку о неудачниках с Гриффиндора? Хотите увидеть, как наша декан расстроится от проигрыша?       Он сделал паузу, приковывая к себе взгляды.       — Оливер не спит ночами, придумывая, как нам выиграть. А мы не можем даже нормально его послушать? — Гарри покачал головой. — Мы — Гриффиндор! Мы летаем, потому что любим это, а не потому что хотим победить, и нам нужно делать это со всей отдачей. Так давайте покажем Вуду, что его усилия того стоят!       Последнюю фразу он произнёс с такой властной интонацией, что даже Фред и Джордж выпрямились как по команде. Вуд смотрел на Гарри с открытым ртом.       — Спасибо, Гарри, — пробормотал он. — Ты прямо оратор-мотиватор…       — Оливер, я кое-что видел, — перебил его Гарри, опуская голос. — Одна тактика. Очень нестандартная. Мне о ней… э-э… рассказывал один знакомый, который серьёзно изучает квиддич в Европе. Хочешь, покажу?       Вуд, всё ещё под впечатлением от речи Гарри, с интересом кивнул. Гарри взял у него пергамент и начал быстро чертить.       — Это называется «Падающая Звезда». Идея в полном перестроении защиты в момент атаки. — Его палец водил по схемам. — Смотри. Когда наши охотники идут в атаку, загонщики не остаются на нашей половине, как обычно. Они двигаются с ними, прикрывая их с флангов и сзади, образуя летучий клин. Это сбивает с толку защиту противника — они ждут атаки от трёх игроков, а по ним летит вся команда, кроме меня и вратаря. Загонщики в этом манёвре не только защищают, но и создают «живой щит», отсекая охотников противника от наших.       Вуд смотрел на схему с растущим изумлением. Это было гениально и безумно рискованно.       — Но… это оставляет ворота практически пустыми! — воскликнул он.       — Ненадолго, — парировал Гарри. — И именно поэтому это сработает. Никто не ожидает такой наглости. Вся атака должна быть молниеносной — за 15-20 секунд. Пока противник в ступоре, мы забиваем. А наш вратарь должен быть готов к контратаке, если наш штурм провалится. Это игра на опережение и на психологию. Они не успеют сориентироваться.       Оливер Вуд смотрел то на схему, то на Гарри, в глазах его горел огонь первооткрывателя.       — Это… это блестяще! — выдохнул он. — Рискованно, но блестяще! Команда, вы слышали? С сегодняшнего дня отрабатываем «Падающую Звезду»! Гарри… откуда ты…       — Сказал же, один знакомый подсказал, — с лёгкой загадочной улыбкой ответил Гарри, отступая назад и давая капитану снова взять командование на себя.       Они приступили к практике, залезая на мётлы, и все разлетелись, словно птицы. Аврор в этой жизни летел впервые, но было ощущение, что он родился на метле. Только поднявшись в воздух, он выполнил финт Вронского, а затем несколько других фигур, разгоняясь на полную мощь. Где-то слышались восхищённые крики Колина и звук щёлканья, но Поттеру в тот момент было абсолютно всё равно на окружающий мир. Он очнулся, когда к нему подлетел капитан команды, обвиняя Криви в шпионаже. Тогда Гарри успокоил, сказав ему, что он из Гриффиндора.       Всю малину ему испортили слизеринцы, которые уже достали тем, что являются в каждой жо… в каждой бочке затычкой.       Опять хвастанья дураков, опять к ним присоединились друзья, и зная, чем всё закончиться, он просто незаметно кинул в Малфоя силенцио. Для его же блага, иначе Поттеру пришлось бы проклясть его самым изощрённым способом. Да, он говорил, что мелкотню трогать не будет. Но… Гермиона… Он не мог дать случиться этому.       Увидев молчание своего «босса-молокососа», дылды сбавили пыл и показали записку от Снейпа.       — У вас новый ловец? — спросил Вуд. — Это новость! Откуда вы его взяли?       Тупорылая ухмылка Малфоя сказала всё за него. Сокомандники белобрысого подтвердили.       Как-то незаметно тренировка заглохла, и все разошлись по своим делам, перед этим договорившись о новой.       Золотое Трио отправились к Хагриду, как и планировали. Там они увидели Гилдероя, выходящего их хижины лесника и заверяющего великана о том, что обязательно пришлёт ему книгу, ведь это же такое кощунство, что волосатый мужчина их не читал.       Гарри, не удержавшись, рассмеялся во весь голос.       — Этот Локхарт… — говорил он сквозь истерику, — в каждой… бочке…— он согнулся пополам, держась за живот и беззвучно хохоча, — затычка…       Рон и Гермиона, сначала смущённые его реакцией, глядя на него, тоже не выдержали. Рон заржал так, что из глаз у него брызнули слёзы, а Гермиона, хохоча, прислонилась к стене хижины.       Локхарт, уже отошедший на несколько шагов, обернулся на этот взрыв смеха. Но вместо того, чтобы оскорбиться, его лицо озарилось ещё более широкой улыбкой. Он повернулся и сделал несколько театральных шагов назад, сверкая зубами.       — Ага! — воскликнул он, поднимая палец. — Я вижу, моё присутствие оказывает на студентов поистине воодушевляющий эффект! Не смейтесь, не смейтесь! — Он добродушно подмигнул им. — Я и сам, признаться, в вашем возрасте не мог сдержать улыбки при виде некоторых профессоров. Полагаю, моя сиреневая мантия сегодня особенно удачна? Или, может, вы нашли в моих книгах что-то особенно остроумное? В главе про румынского тролля были весьма занятные каламбуры!       Гарри, едва переводя дух, выпрямился и попытался придать лицу серьёзное выражение.       — Простите, профессор, это мы… над одним вашим метким выражением, — он снова едва не сорвался в смех.       — Ничего, ничего, Гарри! — великодушно махнул рукой Локхарт. — Смех — лучшая музыка для ушей такого, как я! Кстати, — он понизил голос до заговорщического шёпота, — если хотите, я могу научить вас, как вызывать такой же искренний смех у публики. Это всё дело техники и правильной подачи! Как-нибудь после уроков — заходите! А сейчас я не могу задерживаться — дела! Берегите себя!       И с этими словами, ещё раз ослепительно улыбнувшись, он развернулся и зашагал прочь; его сиреневая мантия развевалась за ним как знамя.       Хагрид, стоявший на пороге своей хижины, смотрел то на удаляющегося профессора, то на хохотавшее трио и сокрушённо покачал своей лохматой головой.       — Ну вы даёте, — проворчал он, но в его глазах читалось веселье. — Смеётесь над профессором… Хотя… — он не выдержал и хрипло рассмеялся, — «затычка»… это ты точно подметил. Заходите уже в дом, пока он не вернулся с очередной своей книжкой.       Они смеялись до слёз, пока не вошли в хижину, где на столе их уже ждали остывающий чайник и тарелка с твёрдыми, как камень, кексами.       — Ну, как у вас дела, ребята? — спросил Хагрид, разливая чай по кружкам размером с ведро. — Учёба, всё такое?       — С Локхартом? Превосходно! — фыркнул Рон. — На первом уроке он отдал нас на растерзание пикси. Если бы не Герми, то было бы худо.       — А Гарри сегодня придумал новую тактику для квиддича! — с гордостью сообщила Гермиона. — Капитан Вуд был в полном восторге.       Хагрид с интересом посмотрел на Гарри.       — Да ну? Какая же?       Гарри, всё ещё приходя в себя от смеха, коротко объяснил суть «Падающей Звезды». Хагрид слушал, широко раскрыв глаза, и в конце одобрительно хлопнул своей ладонью по столу так, что вся посуда подпрыгнула.       — Вот это да! Это ж надо такое придумать! Молодец, Гарри! Надо же!.       Вечер пролетел за тёплой беседой. Выйдя из хижины, Гарри чувствовал себя невероятно легко. Смех, друзья, спокойный разговор… Всё это было так просто и так ценно после прошлой жизни, полной потерь и борьбы. Он посмотрел на тёмный силуэт замка, в окнах которого уже зажигались огни.       19 сентября Гарри и Рон приготовили Гермионе сюрприз и устроили пикник около Чёрного озера. Девочка, узнав, откуда еда, начала бубнить про права домовых эльфов и всё такое, но, в конечном итоге, поблагодарила мальчишек, и они, наконец, приступили к поеданию всяких сладостей.       Ночью, этим же днём, он пробрался в Тайную комнату к своей знакомой. Шессхея, будто зная, что он придёт, лежала в центре комнаты. Гарри подошёл к ней и попытался обнять змейку, обхватив её рукой чуть ниже глаз.       — Привет, хорошая моя, — с нежностью прошептал он, — Я скучал.       Змея, удивлённая такому приветствию, ответила:       — Привет, тебе нужен яд?       Аврору стало неприятно, что Шесси подумала только о его выгоде, но парню действительно… А хотя нет. Ему нафиг он не сдался. По крайней мере сейчас.       — Шесси, я правда рад тебя видеть. Как проводила лето? — он сел рядом с ней и прислонился к холодному боку василиска.       — Гонялась за пауками, говорящий, — видимо, она поверила ему. — Они такие жирные, большие и вкусные. Но скучно одной. Гонять их веселее, когда есть, с кем поделиться добычей.       В её шипящем голосе прозвучала такая искренняя, почти детская грусть, что сердце Гарри сжалось. Он провёл рукой по её прохладной чешуе.       Шесси повернула свою огромную голову, её глаза, подёрнутые плёнкой, были направлены на него.       — Ты пахнешь иначе, говорящий. Сильнее.       Гарри улыбнулся. Возможно, сказывалось поглощение силы из крестража на лбу, а может, просто взросление.       — Всё в порядке, Шесси. Я всё тот же. Просто… повзрослел немного.       — Взрослеть — это хорошо, — прошипела змея философскую речь. — Становишься больше и сильнее. Можешь съесть больше пауков.       Гарри рассмеялся. Звук гулко разнёсся по пустынному залу.       — Да уж, в этом ты права.       Они просидели так ещё с полчаса. Гарри рассказывал ей о своих буднях в Хогвартсе — о глупых уроках Локхарта, о тренировках по квиддичу, о новых друзьях. Шессхея слушала, иногда задавая вопросы, наподобие: «А этот Рон вкусный?» или «Почему ты не съел того, кто тебе досаждает?». Гарри терпеливо объяснял, что людей, как правило, не едят. Прощаясь, он снова обнял её за шею.       — Я скоро вернусь, обещаю.       — Возвращайся поскорее, говорящий. И принеси что-нибудь вкусное.       Гарри усмехнулся, давая обещание, и выбрался из Тайной комнаты.       Эти же днём он отправил письмо Сириусу. Всё же это несправедливо, когда у одной команды есть новые мётлы, а других — нет. Утром Хедвиг прислала ему свёрток, в котором лежало двустороннее зеркало и инструкция к нему. Аврор произнёс имя крёстного, и через несколько секунд перед ним высветилась заспанная физиономия Блэка.       — О, Гарри, привет.       — Привет.       — Слушай, по поводу мётел… — он замялся, так как слева показался растрёпанный Люпин.       — Вы чего там всю ночь пили? — усмехается Поттер.       — Да вроде того, — Ремус смущённо посмеялся.       — Ну так что там с мётлами? Вроде всё честно: половину плачу я, половину ты. Или у тебя денег нет таких? Если так, то ничего страшного, я просто сам заплачу, только мне надо, чтобы подарил их именно ты, не хочу выделяться, ты же знаешь. А от тебя это вполне ожидаемо, ты же ярый поклонник квиддича.       Всё это Поттер сказал почти на одном дыхании, не давая Сириусу и слово вставить.       — Гарри! Есть у меня деньги. Просто спросить хотел, почему для всех? Почему только не для своей команды? Это же… нерационально.       — И это говорит мне Сириус Блэк? — иронично сказал аврор.       — Нет, я серьёзно, — Сириус посмотрел на него без тени обычной шутливости.       — А если серьёзно, — зло прошипел он, — то Люциус Малфой совсем берега попутал. Слизеринцам подогнал такой рояль, а остальным — шиш. Не кажется ли вам, что это несправедливо? Я, как истинный герой, должен прекратить это безобразие и вдобавок остаться анонимным, ведь избранному не нужна слава! — последнее предложение Поттер сказал с нескрываемым сарказмом.       — Гарри, ты серьёзно? — Блэк рассмеялся. — Хочешь насолить слизням купив новые мётлы для всех команд? Ты переплюнул даже Мародёров!       — Да, Гарри, это совсем на другом уровне. Я даже не знаю, как на это реагировать, — тихо сказал Ремус. — Ты уверен, что хочешь потратить деньги на это?       — Уверен, Рем, — кивнул аврор, а потом смягчился. — Да просто неправильно как-то покупать мётлы только одной команде, даже стыдно немного.       — Ты знаешь, Гарри… — Бродяга задумчиво провёл рукой по подбородку. — Твой отец был бы в ярости от поступка Малфоя. Но он, наверное, ограничился бы тем, что подловил бы Драко и унизил шуточными заклинаниями. А ты… — Сириус покачал головой с нескрываемым уважением. — Ты бьёшь по не по ребёнку, а по самому спонсору. По его кошельку и самомнению. Это достойно.       Ремус вздохнул.       — Согласен, это выглядело бы неприятно, будто другие факультеты не достойны этого. — признал он. — Ладно. Если вы оба так решили, я не против.       — Отлично.       — О, представляю реакцию Малфоя, — Сириус снова широко ухмыльнулся, и его глаза злорадно блеснули. — Он будет в бешенстве. Потратить кучу денег, чтобы сынок мог похвастаться, а в итоге его «эксклюзивный подарок» станет стандартной экипировкой для всех. Это гениально, Гарри! Просто гениально!       Перед Хеллуином Гарри встретился с Почти Безголовым Ником, который пожаловался ему на то, что такого мученика не приняли в «Клуб обезглавленных охотников».       Благо, привидению повезло, что аврор знает одно заклинание, которое на астральном уровне может взаимодействовать с оболочкой привидений. Оно было создано для пыток неживых, ведь призраки не могут умереть от ран, зато испытывают отголосок боли — пусть и слабый, но всё же. Зачем это кому-то понадобилось, он не знал. Может, очередная забава некромантов.       — Сэр Николас, — осторожно начал Гарри. — Я… возможно, знаю один способ. Но должен предупредить, он может быть… весьма неприятным.       — Неприятным? — Ник выпрямился, и в его прозрачных глазах вспыхнул интерес. — Эх, Гарри, после сорока пяти ударов топором меня сложно чем-то напугать! Я готов на всё!       «Ох, пожалеешь ты об этих словах», — мелькнуло у Поттера в голове.       Он огляделся — коридор был пуст.       — Встаньте, пожалуйста, как можно прямее, — попросил Гарри, доставая палочку (без палочки это заклинание он применять не решался).       Почти Безголовый Ник с важным видом замер в воздухе. Аврор сделал глубокий вдох, сосредоточившись на сложной визуализации.       — Праэцизио умбра! — произнёс он, выполняя палочкой режущий жест.       Ярко-серебристая, тонкая как лезвие бритвы полоса света прочертила воздух на уровне шеи привидения.       Ник издал захлёбывающийся звук, будто ему внезапно перехватило дух, которого у него не было. Его прозрачное тело дёрнулось, и его голова покатилась в сторону гриффиндорца. Срез был идеально ровным, как заметил аврор.       На секунду воцарилась тишина. Затем Ник подлетел к Гарри и с благоговением поднял призрачную голову. Походу, от удивления тот не почувствовал боли. И хорошо.       — О… о… — было всё, что он мог вымолвить.       Его глаза наполнились слезами счастья.       — Это… это идеально! Безупречно!       Гарри опустил палочку, чувствуя облегчение от того, что не причинил Нику непоправимого вреда.       — Теперь, надеюсь, они вас примут, сэр Николас, — сказал Гарри.       — Примут! Ещё как примут! — восторженно прокричал Ник, держа голову под подмышкой. — Я должен немедленно лететь к ним! О, благодарю тебя, мой мальчик! Ты настоящий друг! Кстати, в этот Хэллоуин я буду праздновать пятисотлетие со дня смерти, приём будет проходить в подземелье, в одном из больших подвалов. Съедутся мои друзья со всей Британии. Ты окажешь мне великую честь, если тоже придёшь на праздник. Разумеется, я буду счастлив видеть на приёме и твоих друзей — мистера Уизли и мисс Грейнджер.       — С удовольствием, сэр, но можно мне пригласить ещё несколько человек?       — О, конечно! — он важно закивал. — Чем больше живых, тем лучше! Ну, удачи!       И с этими словами Призрак пронзил стену, оставив Гарри одного в коридоре. Он только что использовал заклинание, созданное для пыток, чтобы помочь привидению вступить в клуб. Идеально.       На праздник Поттер пригласил не только своих лучших друзей, но и Луну с Джинни. Девочки с радостью согласились, но перед этим аврор заставил всех поесть.       — Гарри, а без этого нельзя? — спросила Джинни.       — Может, это специальный ритуал, чтобы задобрить призраков? — предположила Луна.       — Да. И этот ритуал в обязательном порядке нужно выполнить, иначе нам будет плохо под конец приёма.       — Это почему ещё? — возмутился рыжий.       — Да, Гарри, в книгах я ничего не нашла по этому поводу.       — Эх… Долго объяснять, — он махнул рукой. — Обещаю, когда мы придём, вы сами всё поймёте.       Подземелье, куда они спустились, было ледяным. Вокруг пахло сыростью. Единственным источником света служили свечи, отбрасывавшие синевато-бледные блики на стены, покрытые инеем.       Музыки в привычном понимании не было. Её заменял душераздирающий скрежет — оркестр, состоявший из пилы и нескольких смычков, которыми призраки водили по собственным рёбрам, издавая жуткие, фальшивые звуки.       — Ну и ну… — прошептал Рон, ёжась. — Здесь очень холодно.       — Это потому что призраки высасывают всё тепло, — сообщила Луна, её пуговицы-серёжки казались единственным ярким пятном в этом царстве вечного холода. — Они питаются атмосферой уныния.       Гермиона молчала, скрестив руки на груди в тщетной попытке согреться. Джинни прижималась к брату, её глаза были круглыми от смеси страха и любопытства.       В центре зала на возвышении стоял сам виновник торжества — Сэр Николас, теперь уже официально Безголовый, с головой, которая изящно парила рядом на серебряном блюде. Он сиял от счастья.       — Друзья мои! — его голос доносился с блюда. — Добро пожаловать на мой скромный праздник!       Он парил им навстречу, и по мере его приближения холод усиливался. Гарри почувствовал, как у него застывают лёгкие.       Вокруг них вились, плыли и пролетали сквозь стены десятки призраков. Толстая монахиня вела оживлённую беседу с окровавленным бароном, чья цепь зловеще позванивала.       — Бр-р-р… — Джинни прижалась к Гермионе. — Мне кажется, мои кости сейчас треснут от холода.       — Интересно, — задумчиво сказала Луна, наблюдая, как призрак в римских доспехах пролетает сквозь Рона, — они когда-нибудь пробовали питаться радостью вместо уныния? Возможно, им просто не предлагали.       Гарри, стараясь не показывать, что он замерзает, подошёл к столу с угощениями. Там, разумеется, не было ничего съедобного для живых — гниющие рыбьи скелеты, заплесневелые пироги и огромные, протухшие сыры, от запаха которых чуть ли не сводило скулы.       — Вот теперь я понимаю, зачем ты нас заставил есть, — с трудом выдавил Рон, зубы его стучали.       — Именно, — кивнул Гарри.       — Поттер! — к ним подплыла Моника Мракс, призрак в очках. — Слышала, ты помог нашему Нику! Поздравляю! Жаль, ты не можешь попробовать торт в виде моей отрубленной головы — шедевр кулинарного искусства!       — Э-э… да, очень жаль, — вежливо ответил Гарри, чувствуя, как у него синеют губы.       Внезапно оркестр смолк. Десять призрачных всадников просочились сквозь стену. Патрик Делэйни-Подмор, бородатый мужчина, слез с коня и направился к Нику.       — Ну что, Николас, — начал он громким, разудалым голосом, предназначенным для всей публики, — снова решил попроситься в нашу компанию? Я уже говорил, сорок пять ударов — это не…       Он не закончил. Ник, не дав ему договорить, ловко взял себя за волосы и отделил от шеи голову так, будто снял шляпу. Патрик замер. Его рот приоткрылся. Он подплыл ближе, вглядываясь, облетел Ника вокруг.       — Ник… — прохрипел он наконец. — Это… что это?       — Мой новый облик, сэр Патрик, — с горделивым достоинством ответил Ник, его голос с блюда звучал чуть громче. — Единственный срез. Абсолютно чистый.       Патрик медленно, почти с благоговением, протянул руку и провёл пальцем по воздуху чуть выше идеального среза. Его выражение лица говорило о том, что он оценил качество работы.       — Один? — наконец выдавил он.       — Всего один, — подтвердил Ник.       — И… чистый?       — Как слеза, — с торжеством ответил Ник.       Сэр Патрик Делэйни-Подмор отступил на шаг, окинул взглядом всех собравшихся призраков, задержался на изумлённых лицах живых гостей, а затем развёл руками в широком, театральном жесте.       — Ну что ж! — прогремел он, и в его голосе не осталось и тени насмешки, лишь чистое, неподдельное уважение. — Поздравляю, Николас! Поздравляю! Такого безупречного отделения я не видел со времён казни Анны Болейн! — Он повернулся к остальным «Обезглавленным Охотникам». — Господа! Что скажете? Достоин ли сэр Николас де Мимси-Порпингтон присоединиться к нашей компании?       Громкое, одобрительное улюлюканье наполнило зал. Призраки закивали, зааплодировали и засвистели.       — Тогда прошу! — Патрик широким жестом указал на свою группу. — Место для нашего нового члена!       Ник, сияя так, что, казалось, мог бы осветить всё подземелье, торжественно поплыл к группе всадников. Его голова на блюде парила рядом, как самый почётный трофей.       Рон, наблюдая за этим, медленно выдохнул.       — Ну… по крайней мере, он наконец-то этого добился.       — Это было очень трогательно, — прошептала Джинни.       — Метод отделения головы был весьма нетривиальным, — с одобрением заметила Гермиона.       — Я рада за него, — просто сказала Луна.       Они продержались ещё минут двадцать. Гермиона пыталась вести научную беседу с призраком-алхимиком, Рон и Джинни просто дрожали, прижавшись друг к другу, а Луна разговаривала с каким-то призраком о «невидимых ленточных червях, пожирающих ауру». Когда они наконец выбрались из подземелья обратно в тёплые, пахнущие едой коридоры замка, все пятеро выдохнули с облегчением.       — Ни-ко-гда больше… — сказал Рон, растирая онемевшие руки. — Даже ради всех сокровищ Хогвартса.       — Это был уникальный культурный опыт, — заметила Гермиона, всё ещё слегка потрясённая.       — А мне понравилось, — заявила Луна. — Я договорилась с одной леди в платье эпохи Тюдоров, что она присмотрит за моими ворклглумами.       На это Поттер лишь улыбнулся. Он согласен с Гермионой. Опыт действительно уникальный.       Друзья ещё успели на банкет, и пошли по комнатам сытые. Никаких приключений в этот раз. Ура.       А на следующий день Гарри, поглощая завтрак, попеременно с этим читал газету. Рита Скиттер молодец! Не упускает скандальных сплетен.       БЛАГОРОДСТВО ИЛИ БЕЗУМИЕ? СИРИУС БЛЭК ОСНАСТИЛ ТРИ ФАКУЛЬТЕТА ХОГВАРТСА НОВЫМИ МЁТЛАМИ «НИМБУС-2001».       Ваш корреспондент, Рита Скитер, всегда с особым трепетом следит за проявлениями истинного волшебного благородства. И на сей раз нам есть чем порадовать наших читателей! Как стало известно из проверенных источников, Сириус Блэк, известный нам как несправедливо осуждённый узник Азкабана, совершил поистине королевский жест, закупив партию скоростных мётел «Нимбус-2001» для команд Гриффиндора, Рэйвенкло и Хаффлпафф.       Сам спонсор утверждает, что этот шаг был призван восстановить спортивную справедливость после того, как команда Слизерина получила аналогичные мётлы благодаря… скажем так, целенаправленной спонсорской поддержке одного из членов Попечительского совета, господина Люциуса Малфоя. Похоже, наш благородный Блэк считает, что все студенты Хогвартса заслуживают равных возможностей для победы, а не только те, чьи родители обладают самым толстым кошельком. Какое восхитительное проявление рыцарства!       Конечно, найдутся скептики, которые назовут этот поступок расточительством. «Кто в своём уме станет тратить такое состояние на школьный спорт?» — усмехается один из моих анонимных источников. — «Это пахнет либо фанатичной одержимостью квиддичем, либо желанием покрасоваться». Но разве истинная щедрость должна измеряться здравым смыслом?       Что же касается господина Малфоя, то, по слухам, он воспринял эту новость с присущим ему изяществом. Очевидцы описывают его как «несколько озадаченного» и «слегка помрачневшего». Впрочем, его верная поддержка нашей газеты, несомненно, помогает ему сохранять душевное равновесие в этой непростой ситуации.       Остаётся лишь гадать, кто кто же такой этот Сириус Блэк. Благородный защитник, ратующий за справедливость, или эксцентричный наследник, ищущий, куда бы пристроить своё золото? Но, оставляя гадания пророкам, скажу, что честную игру Лорд Блэк точно обеспечил.       — Смотри-ка! — он протянул газету Рону и Гермионе, тыча пальцем в заголовок.       Рон, чей рот был набит овсянкой, прочёл несколько абзацев и фыркнул, едва не подавившись.       — Эксцентричный наследник? — он с трудом проглотил. — Сириус с ума сойдёт от радости! Он теперь не только свободен, но и экстравагантен!       Гермиона, пробежав глазами текст, нахмурилась, хотя в её глазах читалось одобрение.       — Гарри, ты знал?       — Конечно, Герм.       — И не сказал нам? — рыжик возмущённо посмотрел на зеленоглазого.       — Нет, — он пожал плечами. — Хотел сделать сюрприз.       — Сюрприз удался, Гарри, — с улыбкой сказала Джинни. — Теперь Вуд умрёт от счастья.       Не успела она договорить, как к гриффиндорскому столу, словно ураган, подлетел сам Оливер Вуд. Его глаза были дикими, волосы всклокочены, а в руках он сжимал тот самый номер «Ежедневного пророка». Капитан сборной по квиддичу выглядел так, будто ему одновременно хотелось плакать, смеяться и целовать каждый «Нимбус-2001», который он уже, несомненно, мысленно получил.       — ПОТТЕР! — выдохнул он, хватая Гарри за плечо дрожащей рукой. — Это… это правда?! Это не розыгрыш? Твой крёстный… Блэк… он… ОНИ НАШИ?       Гарри, слегка оглушённый этим напором, лишь кивнул, стараясь сохранять спокойствие.       — Да, Оливер. Он посчитал, что это нечестно — когда у одной команды есть такое преимущество.       Вуд застонал, закрыв лицо свободной рукой.       — Мерлин… я… я не знаю, что сказать… — он снова уставился на Гарри, и в его глазах стояли слёзы благодарности. — Ты должен передать ему… Понимаешь, ты ДОЛЖЕН передать ему… — Вуд искал слова, разводя руками. — Что он… что он самый крутой! Что он — дух квиддича, воплощённый в человеке! Что я лично… мы все… гриффиндорская команда… мы ВЕЧНО будем ему благодарны! Скажи ему, что Кубок в этом году НАШ! Я это ОБЕЩАЮ! Мы выиграем его для него!       Он так сильно тряс Гарри за плечо, что у того пролился сок на стол.       — Хорошо, Оливер, хорошо, — поспешно сказал Гарри, пытаясь освободиться. — Я передам. Успокойся. Дыши.       — Дышать? — Вуд отшатнулся, словно услышав кощунство. — Как я могу дышать, когда у нас теперь ЕСТЬ ШАНС? ШАНС против этих… этих слизней! — Он с силой шлёпнул ладонью по газете. — Ладно! Всем на тренировку! Сегодня же! После уроков идём пробовать Нимбусы! — Вуд развернулся и помчался обратно к своему столу, чтобы, видимо, немедленно начать составлять новые гениальные тактики, основанные на теперь уже равных возможностях.       Рон смотрел ему вслед, разинув рот.       — Бедный парень. Он же взорвётся от счастья до первого матча.       — Эх, у нас же сегодня не была запланирована тренировка, я хотел закопаться в библиотеке.       — Да ну тебя, — толкнул его в плечо Уизли. — Совсем уже как Гермиона. Лучше на метле летай.       — Вообще-то, Рон, тебе бы не помешало закопаться в библиотеке, как выразился Гарри! Рыжик на это только улыбнулся и закатил глаза.       — Кстати, — вспомнила Грейнджер. — Скитер так ловко уколола Малфоя. Видимо, она поняла, для чего он купил эти мётлы. А ещё намёк на поддержку их газеты… Явно же материальной. — Она удовлетворённо улыбнулась, словно разгадала всемирный заговор.       В этот момент по залу прокатился возмущённый крик. Драко Малфой, сидевший за Слизеринским столом, швырнул свою ложку, которая, звякнув, упала в тарелку. Его лицо было искажено злобой, а шея покраснела. Он что-то яростно шипел Крэббу и Гойлу, с ненавистью поглядывая на Гриффиндорский стол.       — Кажется, Драко только что увидел утренний выпуск, — с притворной невинностью заметил Гарри, отхлёбывая тыквенный сок.       — Удивительно, — сказал Рон, саркастически округлив глаза. — А я думал, он обрадуется, что в квиддич теперь будут играть на равных условиях.       Внезапно в Большой Зал ворвался Аргус Филч, размахивая газетой.       — БЕСПРЕДЕЛ! — хрипел он. — СОРОК ЛЕТ Я ЗДЕСЬ ПРИВОЖУ ВСЁ В ПОРЯДОК, А КАКОЙ-ТО ПРЕСТУПНИК РАСХОДУЕТ СОСТОЯНИЕ НА ГЛУПЫЕ ИГРЫ! ЭТО БЕСПРЕДЕЛ!       Гарри переглянулся с друзьями, и все четверо не смогли сдержать смех, лишь Луна загадочно улыбалась. Эх, идеально! Сириус стал героем для трёх факультетов, Люциус был публично осмеян, а Филч доведён до белого каления. Лучшее начало дня и придумать было нельзя.       «Надо будет сегодня вечером связаться с Сириусом через зеркало, — подумал Гарри, складывая газету. — Интересно, он уже это прочёл?».