Два избранных

      Листая страницы, парень недоумённо смотрел на изменившийся текст. Но как же так?! Впервые открыв книгу, он точно видел, что буквы были латинскими! Сейчас хафф наблюдал какие-то иероглифы.       Он со злостью захлопнул фолиант. И что же ему делать? Повинуясь мысли, свербящей на краю сознания, он снова открыл том, уже думая, как будет искать новую информацию по языку. Просить бабушку об очередном зелье не хочется...       Когда он глянул на символы, отдалённо напоминавшие французский, Невилл не поверил своим глазам. Что за...       Точно. Он совсем забыл о своей особенности.       Книга ???       Информация недоступна       И... всё? Просто книга? Что за бесполезная система? Зачем она нужна в таком случае?       Система предназначена для увеличения мотивации носителя к собственному развитию       — Ой, ты можешь отвечать?       Да       — А что ж ты раньше то молчала?       Ничего.       — Понятно, — выдохнул мальчик.       Не добившись вразумительного ответа, он вернулся к фолианту. Решив проверить догадку, он перелистнул страницу. Угловатые «французские» символы сменились причудливыми, клинообразными значками, будто кто-то вдавливал тростник в сырую глину. Это был шумерский, но Невилл, разумеется, этого не знал. Он перевернул ещё раз — и перед ним раскинулись изящные, иероглифические рисунки. С каждой пролистанной страницей текст менялся, прыгая через века и континенты.       Догадка появилась почти сразу же. По крайней мере, смысл ему стал понятен. Лонгботтом достал из рюкзака пергамент, перо и чернильницу, открыл книгу на первой странице и принялся аккуратно перерисовывать символы, которые теперь выглядели как изображения птиц, змей и солнечных лучей. Закончив, он мелко написал внизу цифру «1».       Перевернув страницу, он проделал то же самое со следующим набором символов — на этот раз более строгих и геометричных. Внизу появилась цифры «2-3». На следующем развороте (страницы 4-5) его внимание привлекли жирные, витиеватые закорючки в самом верху, явно отделённые от основного текста. Наверное, название новой главы. Решив оставить это на потом, он собрал вещи и побежал в гостиную.       На следующий день тот искал похожие закорючки, сверяясь с пергаментами. Выручай-комната порадовала и за три часа он наконец определил, что на 1 странице текст был написан на древнеегипетском, а на 2-3 страницах — на языке Древнего Рима.       Отбой прозвенел внезапно, заставляя Невилла подскочить и шустро отправиться обратно.       На третий день первые полчаса были потрачены впустую. Он листал труды по древнеегипетскому словарю, но сложные грамматические таблицы и списки иероглифов вызывали у него лишь панику. «Я никогда не смогу этого понять», — отчаянно подумал он.       К счастью, магия комнаты помогала ему, подсвечивая совпадающие символы в словаре и на пергаменте.       Невилл, движимый азартом открытия, прикладывал свои пергаменты к свиткам-образцам, а когда находил совпадения, над незнакомым иероглифом выводил перевод.       Пока у него получались лишь обрывки фраз, которые нужно было ещё как-то конкатенировать (соединять) в полноценные предложения.       «Сила», «граница», «мир», «смерть», «путешествие» — слова-кирпичики, из которых он пытался сложить здание смысла. Всё своё свободное время он проводил в выручай-комнате. О еде и сне парень не забывал, спасибо магическому артефакту-будильнику. Правда, три раза в неделю ему приходилось варить зелья со Снейпом, но, пожалуй, это даже к лучшему: Невиллу нужен был отдых от всех этих букв. Профессор заметил его состояние, но ограничился лишь вопросом:       — Мистер Лонгботтом, ваши новые увлечения, — он сделал акцент на последнем слове, — надеюсь, никак не повлияют на успеваемость?       — Нет, сэр, — твёрдо ответил Невилл.       Благодаря практике в окклюменции летом, ему стало проще запоминать информацию, которая не выветривалась из головы за один день, а держалась намного дольше. Иногда ему казалось, что выученные знания он не забудет никогда. Это было странно, такое же чисто физически невозможно.       Через неделю кропотливого труда, когда он перевёл последний символ введения, перед ним сложилась картина, от которой перехватило дыхание. Вкратце, там говорилось о значении перемещения между мирами, о том, как это важно для магов, перешедших незримую границу всемогущества. Текст, написанный безымянным волшебником, провозглашал: «настоящий архимаг не ограничивается одной лишь вселенной. Его могущество питается из бесчисленных источников, его взор устремлён в бесконечность реальностей». И заключение было безжалостным: «Восхождение или погибель. Иного не дано».       Лёжа в своей постели, парень неотрывно смотрел в одну точку. Если он правильно понял, то книга, которую он стащил из Запретной Секции, была настоящим сокровищем. Неужели все могущественные волшебники достигали таких высот, что попросту теснились в этом маленьком мире? Но как же они смогли, не знаю, открыть портал в другой мир? Или как это происходит? Мальчик с нетерпением ждал следующего дня, надеясь, что первую главу переводить станет легче.       Утром, чистя зубы перед зеркалом, система уведомила его о новом задании. Неудивительно.       Получен новый квест: Переводчик.       Цель: Полностью перевести неизвестную книгу архимага.       Награда: 10 000 XP, 35 свободных очков характеристик.       Штраф за провал/отказ: вариативно       Да/Нет       Сколько?! Что это за книга такая? Конечно...       — Да!       Хорошо, что Невилл стоял один в ванной комнате, иначе его точно приняли бы за сумасшедшего.       Дни, к сожалению, ограничивались двадцатью четырьмя часами, поэтому Лонгботтом не мог позволить себе всё время заниматься переводом книги. Дело пока не сдвинулось с мёртвой точки — фолиант по-прежнему был переведён лишь до третьей страницы.       Прошлые успехи не позволяли ему скатиться до неуча, так что уроки он делал исправно, понимал темы и заучивал конспекты сразу же, чтобы к экзаменам не сидеть без дела, заново прочитывая пройденное. Навыки постепенно улучшались, про латинский тот не забывал, незаметность уже перешагнула десятый уровень. На дополнительные занятия в теплицах времени не хватало, благо окклюменция помогала расфасовывать все знания по полочкам, упрощая для Невилла задачу. Всю неделю мальчик чувствовал себя выжатым, как лимон, хотя спал все 9 положенных часов. Напряжение сквозило в каждом его движении и он понимал, что долго так не протянет.       Чтение (+14): Lv. 21       Английский язык (+2): Lv. 74       Латинский язык (+3): Lv. 31       Незаметность (+4): Lv. 12       Зельеварение (+6): Lv. 19       Трансфигурация (+3): Lv. 9       Травология (+12): Lv. 21       Астрономия (+3): Lv. 8       Защита от Тёмных искусств (+5): Lv. 10       Заклинания (+8): Lv. 18       История Магии (+3): Lv. 8       Иногда тот успевал выкрасть часик на поиски языка на следующих двух страницах, но на них буквы были такими заковыристыми, что даже выручай-комната не могла помочь. У хаффлпаффца уже опускались руки, но жажда знаний, любопытство и (не лукавя) корысть ( а десять тысяч очков опыта — это ого-го!) заставляли его тратить невосполнимый источник энергии, время, на эту мозголомку.       В очередной вечер уставший школьник сидел за столом, обложенным стопками книг.       — Так. Всё, — обречённо вздохнул он, положив голову на том, — мне нужно отдохнуть.       Спустя пять минут мальчик не смог придумать, как же исправить проблему насущную, поэтому принялся за текст. В этот раз, положив руку на начальную страницу первой главы, он перелистнул вторую. Хотя... Зачем ему это? Он же уже написал на пергаменте отрывок.       Убрав руку, тот опять положил ладонь на следующий лист и перевернул страничку.       — Хм... Нет. Не получится. Моя задумка не плоха, но ничего не выйдет.       Он хотел для экономии времени перелистать страницы и написать их все на пергамент, а потом уже заняться переводом. И... Это же отличная идея! Почему бы ему так и не сделать? Правда, пергаменты слишком дорогие...       Проблема быстро решилась покупкой блокнота с бесконечными страницами. В журнале он нашёл нужный раздел, дотронулся кончиком палочки до ячейки, в которой был нарисован блокнот в чёрном кожаном переплёте, и отправил журнальчик и галлеоны с совой. Сьюзи прекрасно справилась со своей задачей, за что получила кусочек бекона.       Спустя месяц дело было выполнено, потому что том оказался не таким большим — всего сто семьдесят семь страниц, а из-за аккуратного вырисовывания каждого символа он получил аж одиннадцать уровней к навыку каллиграфии.       Каллиграфия (+11): Lv. 17       Всё бы ничего, но ему было интересно, почему же навык книжного червя совсем не качается. Казалось бы, чтение скачет вверх только так.       — Эм... Уважаемая Система, а почему навык «Книжный червь» не повышается?       На удивление, она почтила его своим ответом сразу же.       Навык «Книжный червь» прокачивается благодаря упоенному чтению.       — И что это значит?       Это означает, что носитель с удовольствием прыгает в омут знаний, чувствуя себя счастливым, грызя гранит науки, а не занимается быстрым чтением «для галочки».       — Оу... Понятно.       Понятно, что ничего не понятно. Это что ещё такое?!       Проверяя теорию, он сел за справочник к Зелью Старения. Соблюдая все пункты, мальчик терпеливо проходился по буквам, замечая все кочки, не упуская ничего вокруг и представляя красочные картины, одновременно чувствуя трепет к автору, создавшему этот просветительский текст, который, несомненно, возвысит его на вершину подлинного мастерства.       Книжный червь(+1): Lv. 4       Работает! Но заниматься этим он до поры до времени не собирается — и так дел невпроворот.       Раз уж система может отвечать, хафф наконец-то сподобился (в данном контексте — «додумался», «собрался», «удосужился») задать главный вопрос, мучивший его с самого начала. Да, частенько он тупит, можно было бы заранее этим озаботиться, но Невилл по каким-то неведомым причинам этого не делал. Виной была то ли его стеснительность, то ли возраст, то ли неразвитое мышление или всё вместе, но одно он знал точно — надо с этим бороться, иначе его путь к вершине займёт энное количество лет.       — Система, что такое «свободные очки» и для чего они нужны?       Свободные очки характеристик — это условные единицы, которые можно распределить для усиления базовых параметров носителя, а также для улучшения навыков.       — Что? — он недоумённо захлопал ресницами.       Перед ним, спустя несколько долгих секунд, будто нехотя, высветилось:       Мысленно коснитесь любого из параметров (сила, ловкость, выносливость и тому подобное) или навыков («Зелёные объятия») и добавьте одно или несколько очков (усилием перетащите свободное очко в шкалу нужного параметра). Рекомендуется прокачать интеллект и мудрость!       — О, теперь понятно, спасибо, — выдохнул он, уже представляя перспективы.       Странно, что система рекомендует прокачать интеллект. С ним у него вроде всё в порядке. Вот как раз физические характеристики не совсем в норме. А уж харизма...       — Да... Какой ужас.       Хотя, скорее всего система права насчёт мудрости, но вот зачем интеллект? Может он влияет сильнее любых других характеристик? Почему бы и нет, собственно, всё-таки ей виднее...       Интеллект (+3): 21       Мудрость (+8): 20       Свободные очки: 0       О, получилось!       На несколько секунд его повело, в глазах помутнело, координация покинула тело, а голова нещадно затрещала.       После такого эффекта на миг показалось, что мысли стали течь быстрее. Это был просто невообразимый результат! Если раньше он через силу выдавливал знания, пусть и с увеличением интеллекта это постепенно пропадало... Вот! Он понял! Интеллект повышает скорость! Ну, то есть скорость мысли и всё такое... Так вот, сейчас он явственно ощутил изменения! Что насчёт мудрости...       Мысли текли с удивительной прытью, выдавая идеи. Посему выходило, что мудрость означала социальный возраст.       Мудрость (+1): 21       Ничего себе. Значит, он прав. Странно, взрослым Невилл себя совсем не ощущал.       Испытать повышенные характеристики ему пришлось совсем скоро. Придя пораньше в гостиную, он застал вечеринку факультета. Раньше он видел лишь хаос в этой куче людей. Хаффлпаффцу были непонятны эти бессмысленные разговоры, он не осознавал, как его сверстники могли так легко общаться между собой, ещё и со старшекурсниками! Ему было завидно, по правде говоря. А сейчас... Сейчас он бессознательно считывал мимику, тон голосов, группировки людей и понимал, кто с кем дружит, кто кого недолюбливает, и как ему самому лучше перемещаться по этому полю, чтобы остаться незамеченным или произвести нужное впечатление. Он понимал их эмоции. Это была не эмпатия, а просто... интуиция? Почему именно так, а не иначе, ведёт себя тот или иной человек? Естественно, Невилл составлял психопортреты на основе собственных знаний о нём. Это было максимально странно. Данный факт будоражил сознание. Лонгботтом почувствовал, что завидовать то и нечему, ведь он может также. Может стать своим в этой компашке. Но... прежняя стеснительность и неуверенность никуда не ушла. Да и дела... Перевод книги, если честно, интересовал его больше заведения знакомств. Он, как будто интроверт, за годы одиночества отвык от людей. Мысли о необходимости подстраиваться под кого-то, терпеть чужие взгляды, считывать настроения — всё это вызывало у него паническое желание сбежать в оранжерею.       Тут он поймал взгляд Сьюзан Боунс, сидящей рядом с Ханной Аббот. Сердце тут же забилось вскачь, а к щекам прилил жар. Он смотрел на неё, не отрываясь. Это было волнующе — первый раз он не опустил взгляд, а выдержал зрительный контакт, несмотря на бесконечное смущение.       Получен новый квест: Голубки.       Цель: Поговорите со Сьюзан Боунс.       Награда: 50 XP, 2 свободных очка характеристик.       Штраф за провал/отказ: Нет       Да/Нет       Что за..       Внезапно Ханна, заметившая переглядки, что-то шепнула подруге, отчего они забавно захихикали.             Лонгботтом увидел это, опустил взгляд и уже хотел отказаться от задания, как Сьюзан поманила жестом второкурсника и что-то сказала. Невилл в суматохе этого не услышал, но прекрасно всё понял.       Помявшись, он кивнул чему-то.       — Да, — прошептал мальчик.       Боунс немного отодвинулась на край кресла, и зеленоглазый мальчик с незаметной дрожью уселся рядом.       — Привет, — громко прокричала рыжеволосая девушка.       Блондинка молчала, с весельем в глазах смотря на них.       — П... привет, — от волнения тот заикнулся, но Сьюзан предпочла этого не заметить, чему мальчик был благодарен.       — Мы с Ханной как раз обсуждали травологию. Не против нам помочь с домашним заданием?       — О, конечно, Сьюзан, — он робко улыбнулся и наколдовал полог тишины.       — Ой, спасибо! — зарделась жизнерадостная девочка, — совсем не подумала об этом. Так намного лучше.       В голове прокручивались мысли о предстоящем разговоре. В теории, он мог бы заговорить с ней на несколько тем, но на практике же он просто молчал.       — Так вот, — она достала из рюкзака пергамент, — в эссе нужно написать о свойствах белокрылки необыкновенной, но в учебнике о ней сказано так мало, а в дополнительной литературе мы с Ханной никак не можем найти. — В конце она погрустнела, с надеждой смотря на паренька.       И Невилл не мог разочаровать её.       Сам не ожидая, он с уверенностью начал подсказывать ей всё, что знал, заворожённо смотря в притягательные карие глаза.       — ...и многие думают, что её сок можно использовать только в успокаивающих зельях, — Невилл, разгорячённый, жестикулировал, забыв о смущении, — но это не так! Если собрать росу с её лепестков до восхода солнца, она становится отличным катализатором для усиления Зелья Ясности Ума. Профессор Спраут показывала нам в прошлом месяце!       Сьюзан слушала его, широко раскрыв глаза. Её собственный пергамент был испещрён пометками, которые она торопливо делала, боясь упустить нить его рассказа.       — Нигде об этом не написано! — воскликнула она, качая головой. — Я перерыла половину библиотеки.       Невилл смущённо покраснел и потупил взгляд, внезапно осознав, что говорит без остановки уже добрых десять минут.       — Профессор Спраут иногда делится такими вещами на дополнительных занятиях, — пробормотал он. — Я... я могу дать тебе свои конспекты, если хочешь.       Он не осознавал, что говорит это вслух, пока слова не сорвались с его губ. Внутри всё сжалось от ужаса.       — Правда? — в голосе Сьюзан прозвучала такая искренняя радость, что мальчик невольно поднял на неё взгляд. — Это было бы просто замечательно, Невилл! Ты меня буквально спас.       В груди у него что-то ёкнуло.       — Я... я принесу их завтра, — выдохнул он, и его собственные губы растянулись в неуверенной, но настоящей улыбке.       В этот момент он заметил, что Ханны нигде нет. Они остались одни в углу гостиной. Осознание этого вернуло долю его привычной скованности.       — Ханна, кажется, ушла, — тихо произнесла Сьюзан, в её глазах мелькнула тень смущения, но она не отводила взгляда.       — Да, — только и смог выдавить Невилл.       Неловкая пауза повисла между ними, но на удивление, она не была невыносимой. Просто спокойной. Сьюзан перебирала край своего пергамента, а хафф смотрел на свои руки.       — Спасибо тебе, — нарушила молчание она. — Не только за помощь. Мне всегда казалось, что ты интересный собеседник. Просто очень тихий.       Он посмотрел на неё, и... она не лжёт! Удивительно. От этого мальчика накрыла волна ослепительного счастья.       — Мне просто есть что сказать, когда речь заходит о растениях, — с долей самоиронии сказал Лонгботтом.       Сьюзан рассмеялась. Звонко и легко.       — Это я заметила. Может, в следующий раз ты расскажешь мне что-нибудь ещё? О мандрагорах, например. Говорят, ты просто виртуоз с ними.       Невилл кивнул, не доверяя своему голосу. В голове у него пронеслось: «В следующий раз. Она сказала в следующий раз!».       Они просидели ещё несколько минут, пока Сьюзан не начала собирать вещи, ссылаясь на приближающийся отбой. Невилл поднялся вместе с ней.       — До завтра, — сказала она у лестницы, ведущей в женские спальни.       — До завтра, Сьюзан, — ответил он.       Он стоял несколько секунд, глядя ей вслед, пока звук её шагов не затих. Затем медленно повернулся и побрёл к своей кровати в мужском крыле. В голове была пустота. Только когда он лёг и уставился в полог кровати, до него дошло.       Он мысленно коснулся интерфейса Системы.       Поздравляем! Квест «Голубки» завершён!       Опыт (+50): 140/380       Свободные очки + 2       Невилл улыбнулся в темноте. Он не стал тратить очки. Не сейчас. Ощущение от только что произошедшего было наградой куда более ценной. Он перевернулся на бок, прижимая подушку к уху, и попытался уснуть, в то время как в его голове звучало: «Интересный собеседник...» Кто бы мог подумать? Кстати, а он ведь заметил, что новый апгрейд уже прижился и теперь Невилл более-менее привык к «новому разуму», грубо говоря.       Следующим утром Лонгботтом перешвырял свои вещи в поисках конспектов. Когда он наконец-то нашёл тетрадь с пометкой «Травология», вынырнул из спальни в общую гостиную, прижимая её к груди.       За большим столом у камина сидели Ханна Аббот, Джастин Финч-Флетчли, Меган Джонс и Эрни Макмиллан. И, конечно, Сьюзан.       Эрни с важным видом что-то объяснял. Джастин вежливо кивал, а Меган украдкой зевала над кружкой с какао. Их взгляды дружно устремились на него. Раньше хафф просто прошёл бы мимо, желая слиться с тенями, но сейчас внутренний голос утверждал, что всё в порядке. Он всего лишь отдаст ей конспекты и уйдёт по своим делам.       Сьюзан, сидевшая спиной к входу, обернулась. Увидев его, её лицо озарилось тёплой улыбкой. Она поманила его лёгким движением руки.       — Привет, Невилл!       Сделав глубокий вдох и выдох, второкурсник заставил ноги двинуться вперёд. Он чувствовал, как на него смотрят, но шёл, уставившись на Сьюзан.       — Д-доброе утро.       — Привет, — это уже Ханна.       — Ты принёс? — Боунс подвинулась, и Лонгботтом сел между девочками.       — Да, конечно.       Мальчик протянул слегка дрожащими пальцами тетрадь рыжей девочке с косичками.       — О, спасибо! — она взяла ее так бережно, будто это был древний манускрипт. — Ребята, Невилл настоящий эксперт по травологии. Он вчера мне столько всего интересного рассказал о белокрылке.       Эрни Макмиллан, чья лекция была прервана, нахмурился, почувствовав ущемление своего авторитета.       — Белокрылка? — переспросил он, выпрямляясь. — Интересное растение, конечно, но не столь существенное. В отличие, скажем, от Дьявольских силков...       — Их сок, собранный в полнолуние, может использоваться для усиления оберегах, — тихо, но чётко произнес Невилл.       В наступившей тишине было слышно, как потрескивают поленья в камине. Все смотрели на него. Эрни замер с открытым ртом.       — Это правда? — с интересом спросил Джастин. — Об этом ни слова в «Тысяче магических трав и грибов».       Невилл почувствовал, как Сьюзан смотрит на него с восхищением. Это придало ему смелости.       — Профессор Спраут упоминала об этом на одном из дополнительных занятий, — объяснил он, уже чуть увереннее. — Но только в контексте лунных фаз. Если собрать не в ту фазу, эффект будет обратным.       — Обратным? — переспросила Меган, наконец оторвавшись от своей кружки.       — Он привлечёт внимание, а не отгонит, — кивнул Невилл.       Эрни попытался вернуть инициативу.       — Ну, вообще-то, классические труды по защитной магии, которые я, конечно, изучал...       Но его уже не слушали.       — Расскажи подробнее. А это работает с другими лунными растениями? Например, с лунным шипом? — Ханна откинулась на подлокотник дивана, положив голову на ладонь.       — Работает, — сказал он, и его голос уже почти не дрожал. — Но с лунным шипом всё сложнее...       Он говорил, а сам краем глаза видел, как Сьюзан, улыбаясь, листает его конспекты.       Но скоро пришла пора идти завтракать, поэтому всей компанией ребята направились в Большой зал, по дороге расспрашивая Невилла об интересных фактах магической флоры. В конечном итоге пухляш Эрни, всё это время ходивший, надув щёки, вскоре и сам присоединился к диалогу, открывая для себя что-то новое. Была затронута тема квиддича. Хаффлпафф проиграл Рэйвенкло, но на этом они не останавливались, так как для их факультета полёты на мётлах и Кубок Школы были не важны. Вечное соперничество — прерогатива слизней и гриффов.       Сегодня выручай-комната предстала перед ним во всей своей зельеварческой красе. Невилл достал из инвентаря пять колбочек Зелья Всемогущества.       Долго же он откладывал это. Всё надеялся сделать новое, более качественное, а потом уже выпить. Ни дома, ни в Хогвартсе у мальчика так и не получалось ничего лучше прежнего. Терпение уже не вывозило, так что хафф решил, что уже сейчас он выпьет его. Останавливало Лонгботтома не только качество жидкости, но и справка от системы, предупреждающая об особенности чудо-варева:       Зелье всемогущества нормального качества.       Раскрывает один из непроявленных талантов носителя на 50% от его потенциальной мощности. Выбор таланта осуществляется системой в соответствии с внутренним потенциалом и текущими потребностями носителя.       Повторное употребление этого зелья возможно только по истечении 365 дней с момента употребления одной дозы.       Преждевременное употребление приведёт к катастрофической коллизии магических потоков. Произойдёт каскадный разрыв магических каналов с последующей детонацией магического ядра.       Процесс будет сопровождаться интенсивными болевыми ощущениями на протяжении всего каскада приблизительно 37 секунд). Восстановление или воскрешение невозможно.       Некоторые значения слов ему пришлось спрашивать у профессора Снейпа (в книгах еле найдёшь). Тот же, удивившись запросу мальчика, ответил, но подозрение так и сквозило в его взгляде. Даже интересно, о чём думал мрачный зельевар в тот момент? Что такого в том, чтобы узнать суть некоторых слов? Не письмо же бабушке писать ради такой мелочи? Эх, его не понять.       Так вот, испытав неудачу в который раз, он всё же решился на этот шаг. А уж потом ему, возможно, удастся усовершенствовать зелье.       Лонгботтом вздохнул, чувствуя предательские мурашки, открыл колбу, вытащив деревянную пробку, и залпом выпил горькую жидкость, которая тут же обожгла горло.       Мальчик поморщился. С каждой секундой жар начал нарастать, и в груди разгорался настоящий пожар. По его алым щекам ручьём потекли слёзы, и второкурсник рухнул на холодный пол, потеряв сознание от всепоглощающей боли.       Очнулся тот спустя час, как показал темпус. Голова кружилась, а горло высохло, требуя воды, что, впрочем, тут же получило путём простой трансфигурации пергамента в стакан и агуаменти. Преодолев головокружение, он лениво посмотрел на результат, которым был совершенно не обрадован.       Внимание! Получен новый навык!       Эмпатия: Lv. 30       Постоянное улавливание общего эмоционального фона людей в радиусе 10-15 метров. Более подробное сканирование одного или нескольких людей.       — Эмпатия? Серьёзно? Бес-по-лез-но! — злился блондин, сжимая кулаки.       В этом он убедился почти сразу же. Ужасный талант! Увеличение уровня вот так сразу сильно било по мозгам. Он еле как прошёл гостиную, бомбардируемый чужими эмоциями. Предполагалось, что на таком высоком уровне он мог интуитивно отделять грусть или счастье других людей от своих, но он то это ещё не умел! В эту ночь он не мог уснуть, постоянно ощущая то вдохновение, то злость, то скуку.       Следующий день был кошмаром.       Завтрак в Большом Зале превратился в самую изощрённую пытку. Сотни голодных, сонных, взволнованных и раздражённых студентов создавали невыносимый эмоциональный гул. Невилл сидел, вцепившись пальцами в скамью, стараясь смотреть только в свою тарелку с овсянкой. Откуда-то слева накатывала волна чьего-то страха — вероятно, первокурсник боялся контрольной по Заклинаниям. Справа — тоска, исходившая от старшекурсника, перечитывающего письмо из дома. А со стола Гриффиндора доносился такой взрывной коктейль из зависти, игривости и возбуждения, что у Невилла закипало в висках.       — Ты в порядке? — услышал он голос Сьюзан. — Ты весь бледный.       — Да, — выдавил он, отодвигаясь.       Её забота в этот момент причиняла почти физическую боль.       — Просто не выспался.       Он встал так резко, что чуть не опрокинул стул, и почти бегом покинул Зал, оставив недоумевающую Сьюзан и свой почти нетронутый завтрак.       Весь день он ходил раздражённый и поникший, как буря, запертая в стеклянной банке. На Зельеварении тот, благо, сумел отгородиться от навязчивых эмоций и спокойно сварил нормальное зелье, но взрыв где-то сзади заставил его вздрогнуть от внезапной волны паники, исходившей ото всех однокурсников одновременно.       На Трансфигурации он не мог сосредоточиться, потому что от Макгонагалл исходило лёгкое разочарование, смешанное с усталостью, и это грызло его изнутри, заставляя чувствовать себя виноватым без всякой причины.       К вечеру его нервы были оголены до предела. Каждый смех в коридоре резал его, как стекло; каждый шёпот казался полным скрытых смыслов. Он чувствовал себя абсолютно беззащитным, словным с него содрали кожу, обнажив сырую плоть.       Спасаясь, он почти бегом кинулся в выручай-комнату, умоляя её дать ему самое тихое, самое изолированное убежище. Когда дверь появилась и он ввалился внутрь, его накрыло блаженство. Никаких чужих чувств. Только его собственные. И гул долгожданной тишины.       Он распластался на полу и просто лежал, глядя в потолок, впервые за весь день способный дышать полной грудью. Эмпатия 30 уровня. Подарок, который чувствовался как самое изощрённое проклятие. И теперь ему предстояло научиться с этим жить.       Впрочем, ему помог профессор Снейп. Как, спросишь ты? О, достаточно было одного только факта, что за малейшую провинность его вышвырнут из кабинета с позором. Тогда редкими ингредиентами Невилл не отделается.       На то, чтобы научиться отделять свои эмоции от чужих, ушла целая неделя, и она вымотала мальчика донельзя. Новые друзья заметили это, но, так как они не были с ним в крепких отношениях, лишних вопросов ребята не задавали.       После нескольких дней адаптации, Невилл выработал своеобразный режим дня. Утром, пока его психика была свежа, он проводил час-другой в выручай-комнате, погружаясь в перевод. Он обнаружил, что сосредоточенная работа успокаивает его разум, разгружая мозг.       К обеду он уже был готов к кратковременному общению. Чтобы отгородиться от назойливых переживаний, он мысленно представлял себе щит, и это простое действие помогало отфильтровывать эмоциональный фон. Теперь его прогулки по школе были исследованием новой способности. Да и, признаться, эмпатия помогала ему при общении с друзьями. Зря он, конечно, ругался на неё.       Он научился находить Сьюзан и Ханну по тёплому эмоциональному шлейфу, которое они создавали. Садясь с ними, он уже не отшатывался от их чувств, а прислушивался к ним, как к тихой музыке. Беспокойство Ханны перед проверочной, уверенность Сьюзан — он учился отличать их переживания от своих.       Иногда к ним присоединялись Эрни, Джастин, Мэган или все вместе. Раньше он недолюбливал Макмиллана из-за высокомерных тирад о его знатном роде, но теперь же Лонгботтом ясно чувствовал, что за напускной важностью скрывается неуверенность и жажда признания. И Невилл как-то раз мягко заметил:       — Знаешь, Эрни, мне кажется, не обязательно всем доказывать, что ты лучший. Твои знания по заклинаниям и ЗОТИ и так впечатляют.       Пухляш замер с открытым ртом, и Лонгботтом ощутил, как волна растерянности и благодарности исходила от него в тот момент. С тех пор их отношения потеплели.       Его успехи в переводе тоже не стояли на месте. Каково было удивление мальчика, когда, читая переведённый текст первой главы, он чувствовал эмоции! И, скорее всего, это были переживания самого автора! Ярость в одном абзаце, холодная расчетливость в другом, тоска — в третьем. Это позволяло ему точнее подбирать значения и угадывать контекст там, где словари были бессильны. Он с особым удовольствием переводил текст, открывающий перед ним тайны магии, жизни могущественного волшебника, особых ритуалов и древних рун. Он с большим удовольствием погрузился в занимательную историю, отчего навык Книжного червя повысился.       Книжный червь (+2): Lv. 5       Несмотря на то, что не всегда он мог вникнуть в предложения, построенные архаичным текстом, но «червячок», по ощущениям, невероятно помогал с постижением смысла.       И как раз таки перевод и ощущение эмоций целого архимага повысили его навык Эмпатии аж на семнадцать уровней! И это всего лишь за месяц работы с текстом! Да-да. Только на перевод первой главы у него ушёл месяц, а что же будет дальше?       Эмпатия (+17): Lv. 47       Помимо этого, мальчик поневоле стал запоминать древние символы, из-за чего получил новый навык:       Внимание! Получен новый навык!       Древние языки: Lv. 1       Облегчает процесс изучения и запоминания древних рун, иероглифов, клинописи и иных форм архаичного письма.       Невилл откинулся на спинку стула и улыбнулся. Может, эта эмпатия и не была силой, способной сносить стены, но она помогала строить мосты — и с друзьями, и с тайнами древней магии. И это, как он начинал понимать, было ничуть не менее важно прочих сфер магического искусства.       В канун Хеллоуина Невилл с волнением готовился к своему самому первому Самайну. В первой главе книги как раз описывались ритуалы Колеса Года. Он с лёгкой грустью осознал, что с бабушкой они все эти праздники по какой-то причине игнорировали. Жаль, конечно, что пропустил Мабон, но теперь он точно будет выполнять все предписания!       В выручай-комнате пахло воском, сушёными травами и пылью. Невилл, вспотевший от усердия, отступил на шаг, чтобы оценить свою работу. Комната откликнулась на его отчаянную просьбу, создав помещение, стены, пол и потолок которого были сплошь покрыты массивными, грубо отёсанными каменными плитами, местами поросшими мхом, который испускал слабый, землистый запах. В центре на грубом каменном алтаре горели чёрные и оранжевые свечи.       Проблема состояла в том, что алтарь нужно украсить не только символами смерти, но и фотографиями усопших. Просить у бабули — не вариант. Ещё отругает его за тёмные ритуалы. Хотя ничего плохого в них нет, за исключением жертвоприношения. Кстати, Невилл не собирался идти и резать петуха ради этого. Он придумал кое-что получше.       Пришлось импровизировать. Помимо кладбищенской земли и опавших листьев (символов смерти), он положил на алтарь зажим для галстука с фамильным гербом Лонгботтомов.       Теперь вернёмся к жертвоприношению. В книге ясно говорилось: «Жертва должна быть актом благодарности». Волшебники древности понимали это буквально.       Он достал маленький серебряный кинжал (один из артефактов, которые комната предоставила по его запросу) и свой кошелёк. Внутри, завёрнутый в салфетку, лежал крупный жёлудь с дуба (символа защиты и силы) на территории Хогвартса. Невилл крепко сжал его в ладони, чувствуя гладкую поверхность.       — Прости, — прошептал он и быстрым движением остриём кинжала надрезал кожицу жёлудя.       Он положил повреждённый жёлудь в маленькую чашу на алтаре. Его своеобразная жертва — семечко, чью жизнь он прервал, чтобы отдать дань духам.       Затем мальчик тщательно выложил защитный круг морской солью, смешанной с измельчёнными сушёными листьями полыни (он стащил щепотку из оранжереи с ядовитыми растениями). Из угощений — печеньки, которые он кое-как смог сделать с помощью домовых эльфов на кухне Хогвартса, и кружка тыквенного сока.       А теперь список от чего он хотел избавиться. На бумажке он написал одно единственное слово: «Неуверенность».       Глубокий вдох. Выдох. Пламя свечей заколебалось.       Невилл поднял дрожащие руки над алтарём, как было описано в книге.       — Приветствую тех, чья кровь течёт во мне, — его голос прозвучал неестественно громко в звенящей тишине. — Приветствую духов Лонгботтомов. Я помню о вас.       Он коснулся пальцами зажима с гербом, в уме представляя, какими могли бы быть его предки в далёком прошлом.       Затем он взял чашу с надрезанным жёлудем.       — Примите эту жертву, как символ жизни. В обмен я прошу лишь вашей мудрости, чтобы идти вперёд. И силы, чтобы вас не подвести.       Он поставил чашу назад. И тут случилось нечто.       Одна из чёрных свечей — та, что стояла рядом с фамильным гербом, — вспыхнула неестественно ярко, и пламя на мгновение стало не жёлтым, а ярко-голубым.       Сердце Невилла ёкнуло.       Он схватил клочок бумаги и поднёс его к пламени свечи. Край бумаги почернел, свернулся, и огонь жадно побежал вверх, пожирая слово.       — Отпускаю! — твёрдо сказал Лонгботтом, наблюдая, как его недостаток превращается в пепел.       Когда последний уголёк погас, он аккуратно разломил печенье, оставив половину на алтаре, и вылил тыквенный сок на камень, шепча слова благодарности. Ритуал был завершён.       Выходя из комнаты он вдруг услышал за спиной шипение. Обернувшись, мальчик увидел, что его подношения превратились в пепел. С колотящимся сердцем он выбежал из комнаты. Предки приняли дары!       Полностью неуверенность, конечно, никуда не ушла, но с каждым днём мальчик всё больше уверял себя в том, что является достойным представителем своего рода. Он станет лучше.       3 ноября. Значимая дата для многих, но не для него — матч по квиддичу между Слизерином и Гриффиндором. Ему пришлось туда прийти только ради друзей. Так бы он ни за что не стал терять время попусту. Всё как обычно — слизни играют жёстко и беспринципно, а гриффы пытаются им противостоять и в большинстве случаев побеждают лишь за счёт крутого ловца как, например, сейчас. Гарри Поттер словил снитч, который пролетал прямо над ухом у Малфоя. От такого финта Невилл рассмеялся во весь голос, хотя слышали это только он сам и такие же весёлые Джастин, Мэган, Сьюзан, Эрни и Ханна. Похоже, не зря он сюда пришёл. Только ради такого зрелища стоило побывать здесь. С тихим хихиканьем он наблюдал, как Флинт во всю чихвостит Малфоя, который стоял с понурым видом и глядел на свои лакированные ботинки.       Смех Невилла и его друзей постепенно стих, когда толпа начала расходиться. Радость от победы Гриффиндора и унижения Малфоя была сладкой, но вскоре он вспомнил, что у него есть дела поважнее — перевод книги не ждал.       — Вы уж без меня, — сказал он компании, — мне надо в библиотеку, одно дело есть.       Друзья кивнули, и он, придерживая рюкзак, направился прочь от шумящих трибун. Лонгботтом уже собирался свернуть к лестнице, ведущей на шестой этаж, когда уловил странный звук, обладатель которого пытался его заглушить. Он был похож на всхлипывание, доносящееся из-за массивной колонны.       «Вдруг кому-то помощь нужна?» — пронеслось в голове. Не раздумывая, он свернул за колонну.       И замер.       Прислонившись лбом к холодному камню, стоял Драко Малфой. Его плечи мелко подрагивали, а изящные пальцы вцепились в рукава мантии так, что костяшки побелели.       Лонгботтом сразу понял, что истерит аристократ по поводу позорного проигрыша. Но уйти он не мог. Не в его это стиле, даже если перед ним его... враг? Нет, лишь досадное недоразумение, которое иногда мешает ему жить, как мельтешащая перед лицом мошка. Так что Невилл не придумал ничего лучше, чем вытащить из кармана свёрток, внутри которого лежал тёплый пирожок с сосиской, и подойти к белобрысому бедолаге.       — Эм... Малфой? — тихо позвал он.       Драко резко обернулся. Его глаза были красными, по щекам текли мокрые дорожки. Увидев Лонгботтома, он попытался принять своё привычное высокомерное выражение лица, но получилось только жалко и неестественно.       — Убирайся к чёрту, Лонгботтом! — прошипел он, но в его голосе была одна лишь сдавленная дрожь. — Только попробуй кому-нибудь рассказать, жалкий сквиб, и я...       — Ты мне не сдался, Малфой, и жалкий из нас только ты, — на этих словах Драко вздрогнул и поджал губы, отвернувшись, но Невилл успел увидеть, как слеза скатилась по покрасневшей щеке. — По крайней мере сегодня. Но я не издеваюсь над слабыми, как ты.       Хафф молча протянул ему пирожок. Он успел ощутить горечь Малфоя, когда Невилл произнёс оскорбительные слова, и ему стало стыдно за себя. Он ведь совсем не такой...       Малфой медленно, почти нехотя, взял тёплый свёрток. Его пальцы слегка дрожали.       — Я не слабый, — тихо и с вызовом бросил он, разворачивая пергамент.       — Я знаю, — так же тихо ответил Невилл. — Не воспринимай мои слова всерьёз. Ты не слабый, просто... так получилось. Вот.       Он уже хотел уйти, как услышал тихий, почти беззвучный голос:       — Флинт сказал, что из-за меня все смеются над Слизерином.       Невилл остановился. Он не знал, что сказать. Солгать, что это не так? Но это была бы неправда.       — Ну... — Лонгботтом подобрал слова. — Маркус, наверное, просто зол из-за проигрыша. Все всё равно скоро забудут, особенно если ты как-нибудь выделишься, но уже в хорошем плане.       Драко ничего не ответил. Он уже впился зубами в пирожок, стараясь делать это как можно незаметнее и изящнее, но голод брал своё.       Когда стройный, как тростинка, с двумя румяными яблочками на щеках, мальчик закончил есть, он скомкал пергамент и швырнул его на пол.       — Тебя дома не учили убирать за собой? — немного грубо высказался зеленоглазый мальчик и сжёг пергамент заклинанием, а потом эванеско уничтожил остатки. — И пол Хогвартса — не твой личный мусорный бак.       — Ты совсем спятил, Лонгботтом! — выдохнул Драко.       Получилось совсем беззлобно и даже удивлённо. И Невилл понимал, почему он так отреагировал — без прежней высокомерности. Странно, конечно, ведь он уже давно не тот слабак. Видимо, от первого впечатления сложно избавиться.       — Ну, бывай, — на прошлое высказывание тот не ответил — предпочёл просто проигнорировать.       Хафф неуверенно махнул рукой со смущённой улыбкой, развернулся и направился к лестнице. Невилл не видел, но Малфой, уже успокоившийся, пристально смотрел своими серыми детскими глазами вслед «жалкому сквибу», который с лёгкостью убрал за ним, не прилагая никаких магических усилий. Для него это был разрыв шаблона.       Эх, весёлых деньков в ноябре было не так то уж и много. Весь месяц Лонгботтом исправно следовал негласному расписанию. Однажды он даже получил похвальное письмо мистера Молетта, который восхищался его успехами в освоении латинского языка! И он был прав, ведь его новый навык немного помогал ему с этим, как и продолжающие поступать знания из Зелья Полиглота.       Латинский язык (+5): Lv. 36       Древние языки (+2): Lv. 3       Работа с фолиантом архмага шла в размеренном темпе. Вторая глава была немного больше. Он смог найти похожие символы в словарях древних языков, а потом перевести всего лишь половину главы. Не факт, что он справится с задачей в этом году. Он и так чувствует, что скоро разорвётся.       Рукопашный бой тот исправно практиковал, так как Нэпьер был тем ещё зверем. Лучше не забрасывать тренировки. Да и сам вызвался, нечего теперь ныть. Невилл уже не выглядел тем пухлощёким, неуклюжим мальчиком-первокурсником, и не был худосочным, как в начале летних каникул — его движения стали собраннее, осанка — прямее, мышцы слегка приобрели очертания.       Рукопашный бой (+3): Lv. 7       И среди всей этой круговерти учёбы и самосовершенствования самой ценной отдушиной стали редкие разговоры и прогулки по берегу Чёрного озера с друзьями. Сидеть на холодном камне, смотреть на плескающихся в воде гиппогрифов и слушать, как Сьюзан смеётся над шуткой Джастина, а Ханна спорит с Эрни о полётных манёврах квиддича — вот что давало ему силы на следующий рывок.       — Система, я ведь был избран, чтобы истреблять астральных монстров? — Невилл корпел над переводом книги, когда внезапная мысль пришла ему в голову.       Да.       — А... я... где мне их найти?       Недостаточный уровень. Функция заблокирована.       — Эх, понятно, — сокрушённо вздохнул мальчик, но потом напрягся. — А какой уровень нужен?       Чтобы разблокировать систему данжей, необходим 20 уровень носителя.       — Данжей? Что это такое?       Данжи — это пространственно-временные аномалии, порождаемые астральными сущностями. Они являются рассадниками монстров и источником искажения реальности. Ваша задача — очищать их. Это основной путь роста для носителя Системы Бесконечного Развития.       — А можно подробнее, пожалуйста? Я ничего не понимаю, — взмолился Лонгботтом.       Запрос принят. Формирую справку по системе данжей.       Носитель получает доступ к списку активных данжей, фильтруя их по уровню сложности. Для прохождения рекомендуется выбирать данжи, соответствующие или незначительно превышающие ваш текущий уровень.       После выбора происходит мгновенное перемещение в точку входа данжа. Данж представляет собой изолированное подпространство (карманное измерение) на 2-ом, 3-ем или ином слое реальности. Топография и условия каждого данжа уникальны. Целью является уничтожение астральных монстров внутри данжа и ликвидация его ядра — Босса.       Данж считается очищенным только после уничтожения Босса. Это стабилизирует аномалию и ликвидирует угрозу.       На начальных уровнях время внутри данжа и в основном мире синхронизировано (коэффициент 1:1).       С ростом уровня носителя и сложности данжей возможны временные аномалии. Коэффициент может изменяться (например, 1:2, где 4 часа в данже равны 2-м часам в реальности).       На время нахождения в данже носитель исчезает из родной реальности. Возврат происходит в точку входа.       На данный момент способности носителя недостаточны для выживания даже в данже начальной сложности.              — Фух, спасибо. Вроде всё понял.       С тем, что он ещё слаб, Невилл был полностью согласен. Но имеющаяся поддержка в виде Системы давала силы на новые свершения.       Совсем скоро наступил декабрь. В последнюю неделю до каникул преподаватели решили посмеяться и открыть Дуэльный Клуб. И ладно бы участниками были профессор Флитвик, Снейп или Макгонагалл. Дамблдора он не рассматривал — вряд ли этот занятой человек с бесконечными титулами захочет тратить своё время на ребятишек. Но Локхарт?! Это было издевательством каким-то. Ну серьёзно!       После того, как этот напыщенный индюк опозорился перед всеми, учеников поставили против однокурсников с другого факультета. На постановке собрались студенты всех факультетов, так что Лонгботтом не был удивлён, когда Снейп поставил ему в пару девочку из Слизерина. Хотя вроде мальчики с мальчиками... Ну, не ему судить.       — О, Изабель! — обрадовался Невилл знакомому лицу.       — Привет, — улыбнулась в ответ мисс Тальбот. — Вот мы и встретились, благородный джентльмен.       — Рад вас видеть, милая леди, — почтительно кивнул он своей знакомой. — Только жаль, что мы встретились при таких обстоятельствах.       — Не хочешь драться со мной, Нев? — Изабель склонила голову набок, и в её глазах вспыхнул озорной огонёк.       «Она что, пытается меня раззадорить? Вау!» — внутренне восторгался мальчик.       — Если только на дружеской дуэли, Белла, — с губ так и не сходила счастливая улыбка.       Это было непривычно для него, но именно с этой статной слизеринкой он мог так непринуждённо болтать, не испытывая ни капли смущения. Хотя они разговаривают второй раз в жизни.       — Обещаю бить несильно, — пообещала она, с деланной суровостью вынимая палочку. — Для начала. Потом посмотрим.       — А я обещаю не прятаться за спинами однокурсников, — так же легко откликнулся Невилл, занимая дуэльную стойку.       Она была неидеальной, но какие его годы.       Их лёгкий, почти флиртующий тон не ускользнул от внимания окружающих. У группы Хаффлпаффцев глаза были круглыми от изумления. Слизеринцы же только странно посмотрели на девочку, особенно Малфой, но никак проявлять своих эмоций не стали. Гриффам и рэйвам было всё равно.       Но самый яркий отклик исходил от Сьюзан Боунс, стоявшей неподалёку в паре с каким-то растерянным гриффиндорцем.       Она никогда не видела Невилла таким раскрепощённым. С ней он был милым, но немного робким. С Ханной и Эрни — более уверенным, но всё же своим, «хаффлпаффским». А с этой высокой для своих лет, элегантной слизеринкой он вёл себя как другой человек — галантный, собранный, уверенный. Сьюзан видела, как непринуждённо он улыбался, и это зрелище заставило её задуматься.       — Никогда не думала, что Лонгботтом умеет так разговаривать с девушками, — тихо прошептала Ханна, подходя к подруге.       — Я тоже, — так же тихо ответила Сьюзан, не отрывая взгляда от пары.       В это время профессор Снейп, скользнув мрачным взглядом по залу, холодно произнёс:       — Приступайте. И постарайтесь не разнести зал в щепки. Особенно вы, Лонгботтом.       Второкурсник на это никак не отреагировал, наблюдая за своей оппоненткой. На счёт «два» в него полетел луч таранталлегры, от которого он отбился протего.       Изабель не ожидала такой прыти от него, поэтому не успела поставить защиту против его филлипендо; зато девочка ловко увернулась, подарив ему несколько секунд.       — Риктусемпра, — тихо промолвил он.       — Протего!       Так, уклоняясь, нападая и защищаясь, они продержались минуту, после чего мисс Тальбот пропустила заклинание хербифорс, преобразовавшее чёрные локоны девочки в нежные белые ликорисы. А Невилл не успел отреагировать на внезапный экспеллиармус.       Они остановились, тяжело дыша и улыбаясь во весь рот.       — Ничья? — выдохнула слизеринка.       — Да, — ответил мальчик, потянувшись за палочкой. — А белый цвет тебе к лицу.       Белла усмехнулась, погладив свои новые волосы.       — Ты похожа на одуванчик.       На это девочка лишь кинула на него заклинание щекотки.       — Эй! Это нечестно! — фыркая от смеха, он отпрыгнул назад.       — Война есть война, одуванчики мстят сурово! — провозгласила Изабель, продолжая свой щекочущий обстрел, пока оба они не расхохотались, забыв о строгих взглядах профессоров и удивлённых — однокурсников.       Прервав веселье, Северус Снейп кинул на раскрасневшегося от смеха парня фините, и тот с благодарностью кивнул учителю.       — Ну что, второй раунд? — Лонгботтом заиграл бровями.       — Ещё спрашиваешь?       Харизма +1       Последний день перед каникулами выдался на редкость морозным и ясным. Снег хрустел под ногами Невилла, пока он пробирался к опушке Запретного Леса. В карманах мантии зашуршали собранные ветки: гибкий плющ, колючий падуб с алыми ягодами, и та самая омела с жемчужными бусинами-плодами. Еловые ветки он тоже не забыл. Йоль приближался, и ему, потомку древнего волшебного рода, было важно почтить его правильно, не так, как это делали магглы на Рождество.       Встреча с бабушкой в меноре Лонгботтомов была, как всегда, больше похожа на доклад командиру отряда, чем на семейный вечер. Августа выслушала его сжатый отчёт об успехах, кивнула и, отхлебнув чаю, спросила:       — И каковы твои планы на каникулы, Невилл?       — Я хотел бы сходить на Косой Переулок, ба. Купить подарки друзьям, — ответил он, стараясь смотреть ей прямо в глаза.       Бабушка оценивающе взглянула на него и, к его удивлению, разрешила. На следующее утро он уже был в суматошном, украшенном гирляндами Косом переулке. Подобрав прикольные дары друзьям, он зашёл в лавку под коротким и понятным названием «Волшебные растения».       — Мне нужно Йольское полено, — тихо сказал он пожилой волшебнице за прилавком.       Та улыбнулась ему.       — Для возрождения света, мистер? — Она указала на аккуратный ряд поленьев. — Дуб — для силы и защиты. Ясень — для связи с мирами. Берёза — для очищения духа. Выбирай.       Подумав, он купил полено из берёзы. Всё-таки он будущий очиститель, так что это дерево довольно символично в его ситуации.       Дома, закрывшись в комнате, он за один вечер собрал венок Колеса Года из веточки падуба с тремя алыми ягодами, засушенных подснежников, ярко-жёлтого нарцисса, веточки боярышника, зверобоя, сухие осенние листья и завершала круг веточка омелы. Получившееся творение парень повесил на дверь.       Следующим вечером он тайком пробрался в сад. Алтарь получился простеньким, но от всей души. Притащил булыжник размером с его голову и магией отшлифовал, чтобы поверхность стала ровной и гладкой, накрыл его зелёной льняной тканью, поставил несколько свечей рядом (золотая между красной и белой) и зажёг их. Он достал из кармана своё маленькое берёзовое полено, гладкое и белое и положил его в центр алтаря, между свечами. Затем он разложил вокруг полена свои скромные дары: несколько алых ягод падуба, колючую веточку ели и маленькую, сморщенную ветвь омелы.       Вдруг он услышал шелест у себя за спиной. Обернувшись, он увидел Тэнси, смотрящую во все глаза на него и алтарь. Домовушка молчала и, заметив взгляд мальчика, кивнула. Затем она развернулась и так же бесшумно скрылась в доме.       С уходом эльфийки перед глазами Лонгботтома высветилась табличка:       Внимание! Получен новый навык!       Ритуалы: Lv. 1       Странно, что он получил этот навык только после ритуала Йоля, а не Самайна, но да ладно.       Он убрал все признаки прошедшей ворожбы и с некоторой нервозностью поплёлся домой.       Невилл на следующий день выглядел как ни в чём не бывало. Тэнси, слава Мерлину, никому не сказала о вчерашнем.       Радость вызвало и появление учителей, которые будут проверять знания паренька. Вряд ли Лонгботтому есть, чем их удивить, но от персональных заданий тот также не отлынивал. Геральд похвалил его, а Моран просто промолчал. Хотя, зная его, это было высшей наградой.       А теперь настало время подарков! В этом году упакованные свёртки занимали под ёлкой куда больше места, чем обычно.       Задолго до рождества Невилл дал команду эльфам разослать подарки его друзьям.       Сьюзан Боунс он подарил копию редкого фолианта волшебных растений, собранного ещё его прапрадедом. К нему была приложена записка: «Думал, тебе будет интересно увидеть, как выглядела пушистая мята столетие назад. С Рождеством!». Ханне Эббот он отправил набор изысканных чернил, меняющих цвет в зависимости от настроения пишущего. Эрни Макмиллану досталась хитроумная карточная игра на знание генеалогии магических родов Европы. Джастину Финч-Флетчли он подобрал элегантный ежедневник с самозаполняющимися датами. Мэган Джонс получила красивую артефактную брошь из металла, обладающую свойством нагревать ту вещь, на которую она была прицеплена, при низких температурах.       А потом настал черёд открывать свои подарки. И здесь его ждал настоящий сюрприз.       От Ханны был свитер ручной работы с вывязанным гербом Хаффлпаффа, тёплый и очень уютный. Эрни прислал огромную коробку конфет из магазина «Сладкое королевство» и новейшее, только что изданное «Руководство по уходу за магическими растениями для продвинутых». Джастин подарил дорогую перьевую ручку из полированного орехового дерева. Мэган вручила горшочек с редким видом кактуса, который цвёл раз в десять лет под лунным светом. И, наконец, посылка от Сьюзан. В ней лежала необычная деревянная шкатулка. Когда он открыл её, раздалась тихая мелодия, а внутри, на бархатной подкладке, лежала пара прочных, но удивительно лёгких перчаток для работы с колючими и ядовитыми растениями.       Это Рождество было самым замечательным в его жизни!       Как жаль, что неделя прошла быстро, и парень, отдохнув, с новыми силами принялся грызть гранит науки, пропадая уже по утрам, а не по вечерам, в выручай-комнате. За неделю ему удалось наконец-то полностью перевести вторую главу. Следующие три языка оказались не настолько древними и редкими, поэтому он быстро нашёл нужные словари с помощью чудо-комнаты. Перевод также не занял большого количества времени, да и Невилл приноровился. А может и навык древних языков помог. Кстати, уже 4 уровень. Просто прекрасно!       Древние языки (+1): Lv. 4       Перед сном Лонгботтом жутко нервничал. Сев на кроввати, он начал действовать, медленно входя в транс. Через полчаса он что-то почувствовал.       Сначала неуверенно, но потом он уже сноровисто становился сильнее. В душе он ликовал, хотя эмоции никак не мешали ему пользоваться техникой. При каждом воображаемом выдохе абсолютно вся его магия высвобождалась в окружающую среду незаметным для человеческого глаза потоком. И когда резерв оставался неприятно пустым, она медленно текла обратно, вызывая покалывание в тонких магических каналах. Нельзя было торопиться. Ни в коем случае. Один подход занимал минимум восемь-десять минут. Это ещё повезло, что у мальчика такой маленький резерв и магия всасывалась быстрее. После третьего подхода он остановился. Нужно было действовать последовательно и без спешки. Как и всегда, впрочем.       Мана (+1): 151/151       Он долго не мог уснуть, снедаемый мыслями о своём возвышении. Похоже, у него появилась цель. Становление архимагом. Да! Волнение накрыло его с головой, но в итоге ему пришлось унять разбушевавшиеся чувства и наконец-таки заснуть.       Внимание! Носитель сформировал Истинную Цель: «Становление Архимагом».       Интеллект (+1): 22       Мудрость (+1): 22       Воля (+5): 17       Свободные очки (+5): 7       Опыт (+ 100XP): 240/380       Теперь к базовым обязанностям хаффа присоединилась медитация. Но... Пришлось на время отказаться от перевода. Для начало надо бы разобраться с полученными знаниями, прежде чем добывать новые.       На очередной внеурочной сходке со Снейпом произошёл интересный случай.       Холодный январский вечер. Шесть часов. Невилл, вставший у двери кабинета Зельеварения, сделал глубокий вдох и вошёл внутрь.       Снейп стоял спиной к двери, склонившись над тиглем, от которого исходил тревожный фиолетовый дым. Он не обернулся.       — Вы опоздали на семнадцать секунд, Лонгботтом, — прозвучал его ровный, безразличный голос. — Если в следующий раз ваша неспособность следить за временем помешает началу процедуры, наши занятия прекратятся.       — Я прошу прощения, профессор, — автоматически ответил Невилл, подходя к своему рабочему месту.       Прошёл почти год с их обучения, про профессор остался таким же желчным человеком, но не перегибал палку.       — Сегодня мы продолжим работу над стабилизацией экстракта пламекорня, — Снейп повернулся, его чёрные с холодным блеском глаза оценили готовность и настрой Невилла. — Ваши записи с прошлой недели представляли собой беспорядочный набор наблюдений, лишённых элементарной логики. Надеюсь, сегодня вы проявите больше проницательности. Приступайте. Рецепт на доске.       Невилл кивнул и взял свой котёл. Через полчаса Снейп бесшумно возник за его спиной.       — Слишком медленно, — произнёс он прямо над ухом, заставив Невилла вздрогнуть. — Температура упала на два градуса. Вы убили реакцию. Начинайте сначала.       Внутри всё сжалось от досады, но Невилл лишь молча кивнул и потушил огонь под котлом. Он привык. Каждая их встреча состояла из десятка таких «начинайте сначала». Это было изматывающе, но он видел результат. Его зелья на обычных уроках теперь были почти безупречны.       — Профессор, — осторожно начал он, готовя новый набор ингредиентов, — а вы пробовали добавлять порошок лунного камня до фазы закипания, а не после? В книге «Тайные свойства минералов» говорится...       Снейп остановился и медленно повернулся к нему. Его лицо было невозмутимым.       — Вы читаете Эктриджа? — в его голосе прозвучало лёгкое, едва уловимое удивление, в эмоциональном фоне оно ощущалось немного ярче. — Рискуете. Его теории о взаимодействии лунной и солнечной магии в алхимии считаются маргинальными.       — Я знаю, — сглотнул Невилл. — Но в случае с пламекорнем, чья природа огненная, но зависимая от лунных циклов сбора, возможно, это...       — Возможно, — перебил его Снейп, и в его глазах на мгновение мелькнул тот самый интерес, который Невилл научился распознавать без помощи эмпатии. — Ваша гипотеза имеет право на проверку. После того, как вы трижды правильно проведёте базовый процесс. Без ошибок.       Лонгботтом кивнул, возвращаясь к котлу.       Когда два часа спустя он, уставший, но довольный тремя безупречными партиями стабилизированного экстракта, собрался уходить, Снейп остановил его.       — Ваше растение, Лонгботтом. На февраль.       Он протянул Невиллу небольшой пергамент. Тот развернул его и прочитал: «Ледяной чертополох. Три соцветия. Неповреждённые». Невилл кивнул. Это было редкое, капризное и опасное растение, растущее лишь на северных склонах. Добыть его непросто для среднестатистических волшебников, но у них в теплице и не такое растёт. Главное вырывать растение в перчатках из кожи дракона, иначе превратишься в ледышку. Буквально.       — Я принесу, профессор.       — Смотрите не замёрзните насмерть, — произнёс Снейп, уже поворачиваясь к своим склянкам. — Мне будет крайне неудобно искать себе нового... поставщика.       И в этих словах, прозвучавших как очередная колкость, Невилл уловил нечто иное. Что-то вроде заботы. Даже смешно немного. И, честно говоря, приятно.       Он вышел из кабинета с глупой улыбкой, но быстро вернулся к своему обычному отчуждённому состоянию.       Как-то незаметно прошёл Имболк. Он провёл его в одной из хогвартских теплиц. Он начал с того, что зажёг несколько свечей из чистого пчелиного воска. Дымок поднимался к стеклянной крыше, унося с собой всё старое и ненужное, что накопилось за зиму. Следом из кармана он достал маленький холщовый мешочек. В нём были самые обычные семена: укропа, бархатцев и пшеницы. Невилл бережно пересыпал их из руки в руку, шепча слова благодарности земле, что дарит им жизнь, и солнцу, что скоро согреет их. Он просил, чтобы его собственные «семена» — знания, навыки, новая дружба — тоже проросли и дали всходы. Рядом со свечами он оставил на дощечке немного молока и мёда — простой дар пробуждающейся природе и духам места. Второкурсник поблагодарил теплицу за укрытие, а растения — за их молчаливую мудрость. И впервые система отреагировала на проведение ритуала!       Получен эффект: усиление восстановления маны на 24 часа.       Четырнадцатое февраля застало Невилла врасплох. Он, конечно, знал, что этот день существует, но его внутренний мир в последние месяцы состоял из древних символов, зелий и медитаций, а не из розовых сердечек и купидонов. На завтраке Лонгботтом не стал задерживаться, а сразу пошёл на урок. Вряд ли ему кто-то пришлёт валентинку. Хотя... Открытка может быть и дружеской, даже анти-валентинку могут подослать. Всё равно нет. Он никому ничего не отправлял, так что у мальчика нет никакого желания испытывать чувство вины за несовершённый ответный жест.       — Эй, Невилл, — это был Джастин, одетый в зимнюю мантию и шапку, — пошли с нами гулять.       — Да, сейчас, Джастин, — вяло пробормотал Невилл, читая дополнительную литературу по трансфигурации.       Финч-Флетчли закатил глаза и вытащил книгу из рук Лонгботтома.       — Эй, ты чего...       — Хватить тухнуть, погнали.       — Да бли-ин, — протестующе застонал блондин, на что кареглазый весёлый мальчишка лишь засмеялся.       У замка их уже ждала вся ватага. Сьюзан и Ханна лепили снеговика, которому Эрни с важным видом пытался приделать руки-веточки. Мэган Джонс в это время тайком готовила снежок, чтобы швырнуть в него.       — А вот и наш книжный червь! — крикнула Ханна, увидев их.       Невилл покраснел, но улыбка сама по себе расползлась по его лицу. Холодный воздух бодрил, а смех друзей был куда приятнее, чем скрип пера по пергаменту.       — Так, хватит стоять! — Джастин, недолго думая, схватил пригоршню снега и запустил ею в Эрни.       — Да как ты посмел! — возмутился Макмиллан и тут же начал лепить ответный снаряд.       И тут неожиданно Мэган кинула свой снежок в него, попадая прямо в лоб.       — Не спи, — сказала она, ухмыльнувшись и бросила уже второй ком снега, который попал Лонгботтому в плечо.       Холод мгновенно вывел зеленоглазого из ступора.       — Ах вот как? — с вызовом прорычал он, сгребая снег руками. — Война, значит?       Его ответный снежок был слеплен с неожиданной для всех скоростью и точностью — видимо, сказывались часы, проведённые за тонкой работой с кореньями и зельями. Он не просто бросил его, а заклинанием запустил по дуге, и снежный ком угодил Джонс прямо в макушку, рассыпавшись белой крошкой по её тёмным волосам.       Все взорвались хохотом.       — Попал! — завопил Джастин.       — Лонгботтом проявляет характер! — с одобрением прокомментировал Эрни, но тут же удивлённо посмотрел на штанину, в которую прилетел белый шарик. — Ну, Лонгботтом, держись!       Началась общая свалка. Снежки со свистом летали во все стороны. Ханна и Сьюзан хохотали, Мэган ловко уворачивалась, Невилл палил без остановки — не очень метко, но в большинстве случаев в цель. Эрни пытался достать Лонгботтома, и это у него с переменным успехом получалось, а Джастин просто скакал, как горный козёл, изредка кидая снежки.       В какой-то момент Сьюзан, уворачиваясь от снежка Джастина, поскользнулась и упала прямо в сугроб. Невилл, оказавшийся ближе всех, протянул ей руку, чтобы помочь подняться. Она приняла помощь, встала и сразу же отпустила руку мальчика, чтобы отряхнуться, но щёки её были красными не только от мороза.       Через полчаса все, запыхавшиеся, мокрые и счастливые, повалились в сугроб, глядя на серое зимнее небо.       — Всё-таки это лучше, чем трансфигурация, — выдохнул Невилл, и все снова засмеялись.       — Ага, — ухмыльнулся Эрни, — теперь ты только не намочи учебники после такой битвы. Ото знаем мы тебя. Сразу как придёшь, так и засядешь за пыльные фолианты.       — Испортить книги?! — деланно возмутился блондин. — Да никогда в жизни!       — Типичный Невилл, — захохотала Джонс, а следом за ней и все остальные.       Пасхальные каникулы обрушились на Хогвартс не только долгожданной свободой, но и лавиной домашних заданий. Стол в библиотеке, где Невилл устроился с грудой пергаментов, напоминал поле боя. Но его это не пугало. Прокачанный интеллект превратили процесс в чёткий, алгоритмизированный труд. На время мальчик решил отключить уведомления от Системы о полученных навыках. При этом о достижении нового уровня или квестах всё работало как надо. Уже конец марта, а новых заданий всё нет. Скоро Остара. И как ему получить 20 уровень? Ждать у моря погоды? Если за прокачку уровней Система не даёт опыта, что странно, то чем же нужно её расшевелить? Непонятно. Хотя... Можно же спросить.       Внезапно его идиллию нарушил скрежет когтей по камню. По коридору, ведомый Аргусом Филчем, ковылял Пивз. Полтергейст тащил за собой мешок, набитый, судя по доносящимся звукам, дверными молотками и связками ключей.       — Ещё одно слово, жалкий дух, и я пожалуюсь Дамблдору! — сипел Филч.       — Старый врунишка! Ты сам напрудил лужу в кабинете Снейпа! — визжал призрачный проказник и, выхватив из мешка дверной молоток, швырнул им прямо в Филча.       Смотритель с рёвом отскочил, молоток пролетел мимо и с оглушительным грохотом врезался в стену.       Филч, побагровев, погнался за Пивзом. А может, он просто испугался мадам Пинс, которая уже поднялась со стула и грозно зыркнула на нарушителей спокойствия? Кто знает...       — Система, а как мне прокачивать мой уровень, кроме выполнения квестов? — прошептал Невилл, делая вид, что повторяет материал.       Запрос принят. Формирую справку... Основные пути повышения уровня носителя:       1. Зачистка данжей.       2. Уничтожение мобов.       3. Выполнение системных квестов.              — Что такое «мобы»? Впервые слышу!              Мобы — это враждебные или нейтральные магические или немагические сущности. Разумные гуманоидные существа, включая людей, также классифицируются системой как «мобы».              Прочитав последнее предложение, мальчик поёжился. Ну уж нет, убивать людей он не будет. Ни за что.       Как же он ошибался...       — О, мистер Лонгботтом, вы проснулись!       Мальчик открыл глаза. Последнее, что он помнит — это его отдых около Плакучей Ивы после экзаменов. Там он сидел рядом с капризным деревом, которое по какой-то причине не трогало его, и изучал возросшие характеристики. А потом тьма.       С немым ошеломлением он посмотрел на довольного профессора ЗОТИ, поигрывающего своей волшебной палочкой в руках и приплясывающего на месте. Затем взгляд зацепился за собранные чемоданы, рабочий стол, стул и... почему-то он лежал на полу. Похоже, это кабинет Локхарта.       — Профессор? Что случилось? — хрипло отозвался зеленоглазый.       — Да так! — он засмеялся. — Работа, мой мальчик. Ра-бо-та, — по слогам выговорил он последнее слово.       — Что я здесь делаю?       — О, Невилл, ты просто попал под мои сонные чары.       — Случайно?— мальчик насторожился.       — Конечно! — Гилдерой улыбнулся, и хафф облегчённо выдохнул. — Нет. — Внезапно голос профессора ужесточился.       — Что? — Невилл потянулся за палочкой, но тут же остановился под прицелом чужой.       — О-о, нет, нет, нет и ещё раз нет, мой мальчик. Колдую здесь и сейчас только я! — словно бахвалясь, произнёс Локхарт.       — Что вам от меня нужно? — прошептал испуганно второкурсник.       — Всего ничего, Невилл, всего ничего. Лишь твои воспоминания.       — Зачем?       — Я уже давно замечаю, как ты ходишь к нашему ужасному профессору Зелий, — скорчил якобы устрашающую гримасу Гилдерой, но тотчас рассмеялся. — Кто знает, сколько новых знаний ты получил с этих уроков.       — Откуда вы знаете? — изумился мальчик.       — А это разве было в секрете? — задорно воскликнул он. — На очередном собрании директор Дамблдор заметил подозрительную активность, (не я один!) поэтому профессору подземелий пришлось ответить насчёт вашего ученичества. Мне даже интересно, чем ты, такой маленький мальчик, смог заинтересовать его.       — Я... я... я просто... Обычный договор, только сумма не 10 тысяч галлеонов, а в два раза больше.       И, по сути, это так, хотя Невилл, можно сказать, продешевил, ведь растения стоят раз этак в 10 больше, чем этот контракт.       — Не нужно врать мне, мальчик, — сквозь зубы сказал Локхарт, направляя палочку на Лонгботтома. — Я всё равно узнаю, что у тебя в голове, но не волнуйся, ты ничего не вспомнишь. Обливиэйт — и нет проблем.       — Нет... — второкурсник попытался вскочить, но не успел.       — Легилименс!       «НЕТ! НЕТ! НЕТ!» — набатом раздавалось у Невилла в голове, а затем яркие картинки замелькали против его воли. Сначала Зелье Всемогущества, потом договор, уроки, книга.       — Ого, да ты, оказывается, кладезь талантов! — с возбуждением в голосе прошептал Гилдерой.       Лонгботтом услышал это так отчётливо... И ему стало так мерзко и противно... А потом — он будет вспоминать это в страшных снах — почувствовал резкую боль в солнечном сплетении, и в тот же миг голова Гилдероя Локхарта разлетелась по всему помещению смесью крови и кусочков мозга, а тело, простоявшее сущие мгновения после уничтожения главного органа, повалилось на него, расплёскивая алую жидкость из раны на шее. Мальчик с ужасом смотрел на реку крови, образовавшуюся рядом с ним. Невилл провёл рукой по своему мокрому лицу и уставился на красную ладонь. Он открыл рот, чтобы позвать на помощь, отчего капли упали ему на губы. Хафф машинально слизнул их, чувствуя солёную горячую кровь. Мальчик почувствовал, как сердце замерло от переполняющих эмоций, голова закружилась, в ушах стоял пронзительный свист, но он успел заметить чёрный плащ профессора Северуса Снейпа, ворвавшегося в кабинет, дверь которого отлетела, ударившись о стену.       — Профессор, — жалобно промычал второкурсник.       Снейп не стал задавать глупых вопросов. Ответ вырисовывался алыми розами на стенах, полу и на самом Лонгботтоме. Он шагнул вперёд, грубо схватил Невилла под мышки, перед этим убрав труп с хрупкого мальчишеского тела, и закинул безвольное тело мальчика себе на плечо, как мешок с зерном, одной рукой придерживая его за ноги.       — Такки, — бросил он в пространство, и с характерным хлопком появился домовик.       — Профессор? — запищал эльф, его глаза расширились при виде кровавой бани.       — Никого сюда не пускать. Охранять дверь, пока не прибуду я или директор. Понял?       Не дожидаясь ответа, Снейп понёсся из кабинета. Куда, Невилл не знал. На тот момент темнота приняла его в свои объятия. Пронулся он не так далеко от Больничного Крыла.       В обитель Поппи Помфри Снейп буквально влетел.       — Мадам Помфри! — его голос прозвучал резко и властно.       Женщина выскочила из своего кабинета, готовая отчитать нарушителя спокойствия, но слова застряли у неё в горле. Она увидела высокую, мрачную фигуру Снейпа, с его плаща капала алая жидкость, а через его плечо свешивался бледный, окровавленный и измождённый Невилл Лонгботтом.       — Боже правый! Северус, что произошло?!       — Нет времени! — отрезал Снейп, быстро, но аккуратно укладывая Невилла на ближайшую койку. — Внешних ран, кроме ссадин, нет. Шок.       Помфри, не теряя ни секунды, уже взмахивала палочкой, диагностируя пациента. Её лицо стало ещё суровее.       — Шок, да, и сильнейший испуг... Он в крови, Северус! Чьей?!       Снейп, тяжело дыша, стоял поодаль, сжимая и разжимая окровавленную руку.       — Локхарта, — прозвучал его ледяной голос. — Гилдерой Локхарт мёртв. И Лонгботтом... — он резко оборвал себя, не в силах пока вымолвить «был свидетелем» или, что было ещё страшнее, «является причиной».       — Приготовьте успокоительное и Зелье Сна без сновидений, самое сильное, — приказал он, уже возвращаясь к своему привычному, ядовитому тону, но с заметной дрожью глубоко внутри. — И вызовите Дамблдора. Немедленно.