Два избранных

      Люциус Малфой вошёл в кабинет директора с видом полнейшего безмятежного превосходства. Его длинные светлые волосы были безупречно уложены, а трость с навершием в виде серебряной змеи отстукивала неторопливый ритм по каменному полу.       Прямо за ним, подобострастно согнувшись в три погибели и шаркая босыми ногами, семенил его домовой эльф, Добби. Уродливые уши эльфа трепетали от страха, а огромные глаза были полны ужаса, но аристократ давно не обращал внимания на бестолкового домовика, доставшегося ему от глупого Наземникуса Флетчера, продавшего этого бесполезного отброса втридорога. Что поделать, тогда были неспокойные времена. Тёмный Лорд пал, и на всех Пожирателей объявили охоту. Выбора не было: либо этот... Добби, либо ничего. Он потом долго припоминал Флетчеру его завышенную цену, но этот крысёныш всегда выкручивался.       За своим массивным столом, словно он никогда и не покидал Хогвартс, сидел сам Дамблдор. Его взгляд из-под полумесяцев очков был спокоен и пронзителен. А по правую руку от него, прислонившись к стеллажу с каким-то хлипким серебряным прибором, стоял Гарри Поттер. Мальчик смотрел на Люциуса с изучающим любопытством. Он давно понял, что с ним что-то не так. Слишком умный взгляд. Недетский.       — Добрый вечер, Люциус,— поприветствовал его Дамблдор.       Старик явно что-то задумал. И зачем ему понадобился этот неотёсанный Поттер? Жаль, что его идея с дневником не сработала... Хотя, какая это была идея? Просто избавиться от хлама, который ему вручил тот безумец, и слегка подпортить репутацию нищему фанатику Артуру Уизли. Элегантно, просто. Но что-то пошло не так. Либо мелкая Уизли заметила подвох и выкинула тетрадку, либо она просто попала не в те руки. В любом случае, ничего не произошло, хотя это тёмный артефакт. Очень странно.       — Добрый вечер, Альбус, — ответил Люциус, заставляя свой голос звучать непринуждённо. — Я получил ваше письмо, директор. С моим сыном что-то случилось?       — О, что вы, Люциус, с Драко всё в порядке.       — Тогда о чём пойдёт речь?       Вместо ответа протянул ему предмет, от которого у Люциуса лишь скривились губы в брезгливой гримасе. Это был дневник. Тот самый. Та бессмысленная, пустая тетрадь, которую вручил ему Темный Лорд. Люциус так и не понял, что ему было нужно с этим делать. Хранить? Молиться на него? Это была очередная бессмысленная причуда сошедшего с ума владыки. И вот теперь этот хлам, который он, наконец, нашёл способ с выгодой сплавить, лежал перед ним, изувеченный и обугленный.       — Гарри принёс недавно интересную вещицу, — начал издалека директор, затем добавил, подняв брови, — и рассказал мне кое-что.       — И как это касается меня? — ответил Малфой, скрывая тревогу.       — Прямо, Люциус, — голос старика ужесточился, потеряв добродушие, а голубые глаза будто заледенели. — Вы подкинули тёмный артефакт маленькой девочке, желая добиться каких-то гнусных целей, но вам повезло, что кто-то сумел его уничтожить. Гарри, — он мельком взглянул на Поттера, после чего продолжил, придав тону былое спокойствие. — Нашёл то, что осталось от дневника около гостиной Слизерина, и будьте уверены, Люциус, если бы у меня были более веские доказательства вашей причастности, вам пришлось бы искать для Драко новую школу по вине собственного отца, а вам — новое место жительства, потому что, боюсь, вашей репутации и влиянию в нашей стране пришёл бы конец. Магическая Британия разомкнула бы перед вами свои объятия.       Альбус закончил тираду, заглядывая на блондина исподлобья и сверкая очками-половинками. Малфой-старший незаметно напрягся, смотря директору в переносицу. Периферийным зрением тот заметил брошенный Поттером взгляд на светоча, полный удивления. Видимо, не один Люциус был обескуражен переменами доброго дедушки. Малфой замер, ощущая, как ледяная волна прокатывается по его спине.       — Вы позволяете себе весьма смелые обвинения, Альбус, — тихим голосом произнёс блондин, судорожно ища пути отступления. — На основании чего? Слов мальчишки?       — Может и так, — спокойно согласился он, — но я доверяю мистеру Поттеру, он бы не стал мне лгать. В отличие от некоторых, чьи слова всегда имеют цену и всегда... проверяются.       Малфой поджал губы, отчего Поттер почему-то усмехнулся, чем окончательно вывел аристократа из себя. Наглый пацан!       Дамблдор откинулся в кресле, сложив пальцы.       — Кстати о проверках... Попечительский совет начинает ревизию всех пожертвований за последние пять лет. Внезапная проверка. Странное совпадение, не правда ли, Люциус? Как будто кто-то предупредил их быть особенно внимательными к вашим... благотворительным взносам.       Альбус не стал уточнять, что это он сам инициировал проверку десять минут назад короткой запиской фениксу.       — Уверен, вам нечего скрывать. Ваши счета в порядке, не так ли? Вся бухгалтерия легальна? Все переводы из ваших офшоров в Норвегии и с Каймановых островов чисты как слеза? — Дамблдор улыбнулся. — Конечно же чисты. Человек вашей репутации...       Люциус стоял бледный как мрамор. Старик знал всё.       — Разумеется, — прошипел он.       — Рад это слышать. Ожидайте визита проверяющих в понедельник. Теперь, если вы извините, у меня есть важное дело. — Дамблдор взял со стола конфету. — Леденец, Гарри?       Люциус развернулся и вышел, не сказав больше ни слова. И он не видел, как его домовик бросает тоскливые взгляды на Поттера, шагая позади него.       Но, как оказалось. Это был ещё не конец. В коридоре его нагнал всеми известный герой магической Британии!— Мистер Малфой! — крикнул Гарри, догоняя его. — Вы забыли! — И он сунул Люциусу в руки тот самый дневник Тома Реддла, но не просто так, а завёрнутым в свой собственный, старый, грязный носок.       Аристократ рефлекторно дёрнул рукой, сбрасывая омерзительный свёрток. Дневник упал на пол, а носок остался в его руке. Он с отвращением посмотрел на этот предмет одежды, даже не успев осознать происходящее.       — Что за глупый... — начал он, но тут раздался пронзительный, полный восторга крик.       — Хозяин дал Добби одежду! — завопил домовой эльф, подхватывая носок, который Люциус только что сбросил. — Хозяин бросил, а Добби поймал! Добби — свободный эльф!       Малфой застыл в оцепенении, его лицо исказила маска чистого бешенства. Он несколько секунд не мог вымолвить ни слова, глядя на своего бывшего слугу, а затем на Гарри Поттера, который стоял с фирменной ухмылкой своего папаши Джеймса.       — Ты... Ты отнял у меня слугу! — прошипел он, и в его голосе впервые зазвучала неконтролируемая ярость. — Никчёмное отродье! — на этих словах улыбка глупого гриффиндорца погасла, что доставило Малфою истинное удовольствие вперемешку с триумфом.       Если перед Дамблдором он не мог себе позволить слабость в виде эмоций, то на Поттере Люциус без всяких зазрений совести мог выплеснуть всё свою ярость и презрение, за которыми пряталось оскорблённое чувство собственного достоинства и стыд. Какой-то мальчишка посмел так вызывающе вести себя с ним, сиятельным лордом Малфоем! С тем, кто держит эту никчёмную страну и её министра в собственных руках! И, что более важно, как он догадался обо всём? КАК ОН УВИДЕЛ?!       — Твои родители были такими же самонадеянными дураками, лезущими не в своё дело, — продолжил он подуспокоившись.       — Не смейте оскорблять родителей великого сэра Гарри Поттера! — воинственно запищал Добби, готовясь атаковать своего бывшего хозяина.       — Всё в порядке, Добби, — он положил руки на плечо эльфа, отчего блондин скривился, будто съел лимон.       Затем мальчик медленно поднял голову на лорда отца Драко, пристально глядя ему прямо в глаза.       — Мои родители, — тихо, но чётко произнёс Гарри, — умерли, защищая меня от вашего тупого господина. А знаешь что, Люциус? — жёстко отрезал мальчик, не обременяя слова уважением. — Твой хозяин был полукровкой. Он был даже не таким, как я. Его папаша был магглом, а мать — сквибкой, плодом кровосмешения. Том Марволо Реддл — настоящее имя этого урода. И тетрадка эта являлась личным дневником самого Волан-де-Морта, которую ты так глупо просрал!       Последние слова гриффиндорец буквально выплюнул, заставив Малфоя отшатнуться. Рука Люциуса инстинктивно сжала набалдашник трости в попытке найти опору. Глаза его были полны шоком и ужасом. На вопиющую грубость мальчишки он уже не обращал внимания.       — Ты... ты врёшь! — аристократ пытался не поддаваться панике, что получилось у него почти сразу.       Мозг стал выдавать целую череду мыслей, отгоняющих страх.       — Мне незачем врать такому как ты, прячущемуся за чужими спинами и подкидывающему тёмные артефакты детям, — шрамоголовый (как называл его сын) опять усмехнулся.       — Даже если так, то он уже умер, — блондин выставил весомый, с его стороны, аргумент.       — Ты и правда так думаешь? — Поттер сказал это так, будто перед ним стоит самый глупый человек на свете.       — Он мёртв, — повторил Люциус, но теперь это звучало как заклинание, призванное отогнать собственный страх. — Мы слышали...       — Вы слышали то, что хотели слышать, — оборвал его Гарри. — А я видел дневник, который пытался меня убить. Решай сам, кому верить. Но если я был бы на твоём месте, я бы начал молиться, чтобы он никогда не узнал, как легко ты расстался с его вещью. И знай, если ты причинишь вред кому-либо из учеников, наказание Дамблдора покажется тебе раем. Пойдём, Добби.       Он прошёл мимо Люциуса, будто тот обычная ветошь. Да даже его бывший домовой эльф смотрел на него с насмешкой и превосходством!       Внутри Люциуса всё перевернулось. Гнев, яростный и слепой, смешался с леденящим душу страхом — страхом перед тем, что сказал этот поганый Поттер о Тёмном Лорде, и с унизительным, всепоглощающим стыдом. Он, столп чистоты крови, опора магической аристократии, был унижен до основания. Не в схватке могучих волшебников, а в пустом школьном коридоре мальчишкой-сиротой и его новым уродливым прихвостнем.       Он стоял, сжимая трость до хруста, глядя в спину удаляющемуся Поттеру, и клялся всем, что было для него свято, что это не конец. Он сотрёт эту насмешку с этого невинного лица. Плевать на бесполезного эльфа, бестолковый гриффиндорец поплатиться за это рано или поздно! Но пока что он мог лишь стоять и гореть в аду собственного унижения, чувствуя, как стыд разъедает его изнутри.       25 июня 1993 года       Гостиная Малфой-мэнора       Люциус Малфой нервно прохаживался по персидскому ковру, сжимая в руке бокал с виски. Его обычно бесстрастное лицо исказила гримаса ярости.       — Представляешь, Северус? Этот наглый, слабый, идиотский мальчишка! — он резко остановился перед Снейпом, расплескав алкоголь. — Осмелился угрожать мне! Мне! Говорил каким-то... снисходительным тоном, будто я недоучка-первокурсник! Уверял, что «вы слышали то, что хотели слышать», и как он обращался ко мне! — он кинул бокал в стену.       Снейп, сидевший в кресле у камина, медленно потягивал свой бокал. Его лицо оставалось невозмутимым даже после того, как стекло разбилось, и осколки разлетелись по комнате.       — Поттер всегда отличался наглостью, унаследованной от отца, — отозвался он своим привычным язвительным тоном.       — Это не наглость, это уже безумие! — вспылил Люциус. — И этот его вид... Эти глаза... Смотрел на меня так, будто я... будто я ничего не значу! А этот мерзкий эльф! Мой же собственный эльф смотрел на меня с насмешкой!       Он сел на кресло, закинув ногу на ногу и сжав подлокотники.       — Я растерзаю его! Я уничтожу его! Он будет молить о пощаде! Он...       — Возможно, — тихо перебил Снейп, заставляя Люциуса замолчать с бешеным взглядом, — мальчик не столь глуп, как нам хотелось бы думать.       Люциус замер с широко открытыми глазами. Казалось, его глаза готовы были покинуть орбиты от изумления.       — Что? — прошипел он. — Ты... Северус, ты всё время твердил о его бездарности, о его неспособности...       — Он изменился, Люциус, а с твоей стороны было очень глупо идти на эту авантюру с тетрадкой. И теперь задай себе вопрос: как он узнал настоящее имя Лорда? Вряд ли Альбус стал бы посвящать второкурсника в подобные детали.       Люциус замер, его пальцы судорожно сжали подлокотник кресла.       — Изменился? — он нервно рассмеялся. — За год внезапно стал умнее Дамблдора? Он был никем и остался никем!       — Был никем, — тихо повторил Снейп. — А теперь этот «никто» одним лишь взглядом заставил тебя почувствовать себя школьником, пойманным на краже сладостей. Интересная метаморфоза, не находишь?       Он поднялся с кресла, его тёмная мантия бесшумно коснулась пола.       — Ты всегда презирал Поттеров за их глупую браваду. Но то, что я видел в этом году... это не бравада. И мне крайне не нравится, что мы до сих пор не понимаем, кто именно произвёл в нём эти изменения. Блэк не в счёт, тот туп, как пробка. Он мог изменить Поттера лишь в худшую сторону.       Люциус смотрел на Снейпа с недоумением. Это был тот самый человек, который с наслаждением описывал все провалы Поттера, и всякий раз, когда Северус жаловался на мальчика, он с ироничной улыбкой и непоколебимым спокойствием соглашался с его оценкой. Теперь же Снейп, хоть и скрепя сердце, признавал, что Поттер «не столь глуп». Сейчас на месте зельевара был он сам, а Северус смеет ему говорить, что, видите ли, его «авантюра» была глупой! Глупой!       — И с какой это стати моя авантюра глупая? — возмутился Малфой.       — Ты подкинул личную вещь Тёмного Лорда, чью природу даже не потрудился изучить, первокурснице. И знал, что она может умереть.       — Одним Уизли меньше, одним больше, всё равно никто не заметит пропажи, — пренебрежительно отмахнулся аристократ.       — Люциус, — с нажимом произнёс Снейп, сузив глаза.       — Ах, точно, она же твоя студентка, — он закатил глаза, скрывая раздражение и тут же меняя тему. — И с чего ты взял, что старик не рассказал всю подноготную Лорда? Как по мне, Поттер — его цепная собачка, судя по тому, что я увидел в кабинете. Мальчишка стоял, будто сторож на страже своего хозяина.       Малфой скривился в отвращении.       — Дамблдор, — Снейп произнес имя с холодной точностью, — никогда не раскрывает все карты сразу. Особенно детям. И уж точно не посвящает их в такие... интимные детали о своих противниках. Он предпочитает держать своих цепных собачек, как ты их называешь, в благостном неведении, направляя их, как фигуры на шахматной доске.       Он сделал паузу, давая словам просочиться в сознание Люциуса.       — Поттер узнал это имя из другого источника. И тот факт, что мы не знаем, из какого именно, должно вызывать у тебя куда большее беспокойство, чем его дерзкое поведение. Ты сосредоточен на мухе, жужжащей перед твоим лицом, и не замечаешь паука, плетущего паутину у тебя за спиной.       — Я подумаю над этим позже, — выдавил из себя сероглазый.       Всё же, как бы он не злился, Северус был прав.       — Постарайся наладить с ним более-менее дружелюбный отношения.       Для Люциуса это было как гром среди ясного неба.       — Северус, ты сошёл с ума?       — Нет, я не сошёл с ума, — на миг закатил глаза Снейп. — Мальчишку надо привязать к себе, чтобы не доставлял проблем. Возможно, таким образом, втираясь к нему в доверие, мы сможем узнать, кто является поттеровским хозяином. Не верю, что это Дамблдор.       — Втираться в доверие... к Поттеру? — недоумённо прошептал он. — Ты предлагаешь мне, Люциусу Малфою, унижаться перед этим... этим...       — Я предлагаю тебе проявить благоразумие, — оборвал его Снейп. — Ты хочешь узнать, кто стоит за его внезапной прозорливостью? Кто снабжает его информацией, которой нет даже у нас? Для этого нужно подобраться к нему ближе. А что может быть лучше, чем притворное дружелюбие? Особенно когда он его совсем не ожидает.       Люциус сжал кулаки, но молчал. Мысль о том, чтобы хоть как-то по-доброму общаться с этим выскочкой, была для него оскорбительна. Но логика Снейпа, как ни ненавистна она была, имела смысл.       — И как ты предлагаешь это сделать? — сквозь зубы процедил он.       — Начни с малого, — пожал плечами Снейп. — Главное, не вызывай лишних подозрений и действуй тонко.       — И без тебя знаю, — блондин откинулся на спинку кресла, с ненавистью представляя, как будет лебезить перед каким-то ничтожеством.       Он попытался успокоиться и настроиться на деловой лад. Ещё никогда Малфой не испытывал таких всепоглощающих чувств, которые с трудом отходили на второй план, грозя в любой момент вылиться лавиной наружу. Гадкий Поттер!       — Я попробую, Северус, но ничего не обещаю.       Люциус всё же решился.       — Нашёл себе ученика, Северус? — ни с того ни с сего сказал Малфой, прищурившись и лукаво улыбнувшись.       Снейп цыкнул, скрещивая руки на груди и недовольно смотря на друга.       — Откуда узнал?       — В Министерстве молва пошла. Серьёзно? Лонгботтом? Кто-то, а после Поттера в твоих исповедях всегда присутствовал этот недоучка. Что изменилось?       — Бабка решилась серьёзно взяться за внука.       — Давно пора, — презрительно ухмыльнулся блондин. — Но мне интересно, чем же старушка смогла тебя подкупить? А, Северус?       — Не твоего ума дело, Люц, — огрызнулся черноволосый.       — Ладно, ладно, — протянул аристократ, поднимая руки в умиротворяющем жесте, хотя в глазах его все ещё играла язвительная искорка. — Храни свои маленькие секреты.       Снейп лишь фыркнул, но ничего не ответил.       — Он хотя бы не взрывает котлы? — не унимался Люциус, наслаждаясь редкой возможностью позлить летучую мышь.       — Пока что нет, — сквозь зубы процедил черноглазый. — И если ты закончил с допросом, у меня есть более важные дела, чем обсуждать моих учеников.       — Что за дела? — спросил Малфой, делая вид, будто ему не интересно.       — Надо проверить домашние задания хогвартских бездарей, — скривился зельевар.       Блондин тихо рассмеялся.       — Удачи, Северус. Надеюсь, чьи-нибудь каракули скрасят твой вечер.       Снейп ответил ему убийственным взглядом.