Два избранных

      Последствия дикой пятницы оказались тревожными, наполненными страхом ответственности, а также ошеломлением и отчаянием. Всё же первое убийство как-никак. Этот год был непростым, но Невилл не ожидал ничего сверхъестественного. И зря. Теперь он пожинает плоды своей беспечности. И ведь знал, что с поганым учителем ЗОТИ что-то не так.       — Мальчик мой, что случилось?       — Я... — Невилл с мольбой посмотрел на рядом стоящего зельевара.       Снейп стоял у окна, и утренний свет серебрил края его чёрных волос.       — Альбус, если вы не против, я могу просмотреть воспоминания Лонгботтома.       — Конечно, Северус, конечно, — мягко улыбнулся добрый дедушка. — Тогда я оставлю вас.       — Да, директор, — коротко кивнул черноволосый. — Вечером я буду у вас.       Дверь кабинета беззвучно закрылась за фигурой Альбуса Дамблдора, облачённого в фиолетовую мантию с золотыми звёздочками, и в комнате повисла гнетущая тишина, нарушаемая лишь прерывистым дыханием Лонгботтома. Снейп медленно повернулся к нему.       — Невилл, — его голос прозвучал тихо.       Он подошёл к кровати.       — То, что я собираюсь сделать, не причинит тебе физической боли. Но это будет... неприятно. Тебе нужно оставаться неподвижным и не сопротивляться. Понятно? Хафф, не в силах вымолвить ни слова, лишь кивнул.       После сна мальчик подуспокоился; заместо паники пришла тревога, подтачивающая сознание время от времени.       Снейп достал из складок мантии небольшой хрустальный флакон. Длинными, бледными пальцами он извлёк свою палочку и приставил её остриё к виску дрожащего мальчика.       — Легилименс, — произнёс он тихим бархатным голосом.       Невилл вздрогнул, ощутив холодное, чужеродное прикосновение в своём сознании. Это было похоже на то, как если бы в тёплую комнату впустили ледяной сквозняк. Он зажмурился, стараясь думать о событиях того дня: Плакучая ива, темнота, насмешливый голос Локхарта, запах лавандовых духов, страх, внезапная боль и... смерть.       Снейп не рыскал по его памяти беспорядочно. Он целенаправленно искал тот самый момент, отсекая всё лишнее. Невилл чувствовал, как воспоминание филигранно вытягивается из него.       — Почти... закончено, — сквозь зубы процедил Снейп.       Он плавным движением отвёл палочку, и на её кончике заструилась серебристая, переливающаяся субстанция. Профессор, не сводя с неё глаз, направил её в горлышко флакона. Серебро устремилось внутрь, закручиваясь в медленном, гипнотическом танце, и флакон наполнился мерцающим светом.       Снейп тут же заткнул его восковой пробкой, изолируя воспоминание. Он на мгновение задержал взгляд на флаконе, а затем спрятал его в мантии.       Северус посмотрел на него.       — Не волнуйся, я понимаю, что ты не виноват. Профессор напал на ученика, это просчёт директора. Мы с этим разберёмся.       Когда он ушёл, мальчик не выдержал и разрыдался, прикрывая рот рукой. Перед его глазами снова и снова всплывало лицо Локхарта. Глупый волшебник даже не понял, что умер. Просто раз — и нет его. Всё. Больше Гилдероя Локхарта в этом мире не существует. И системное уведомление, которое он успел прочитать за время краткой беседы директора Дамблдора с зельеваром, совсем не радовало его.       Внимание! Вы впервые уничтожили противника, заметно превышающего ваш уровень!       Опыт +1000       Свободные очки +10       Беспалочковая магия (+1): Lv. 3       Внимание! Выполнен скрытый квест: «Первое убийство»       Опыт + 100       Свободные очки +1       Внимание: Вы заработали сильное магическое истощение, из-за чего ваш резерв магии повысился.       Мана + 15       Мана (MP): 3/184       Достигнут новый уровень (Lv. 8)!       Свободные очки: +1       Достигнут новый уровень (Lv. 9)!       Свободные очки: +1       Достигнут новый уровень (Lv. 10)!       Свободные очки: +1       Опыт: 140/420       Внимание! Вы достигли 10 уровня!       ...       Он не стал дочитывать.       «Опыт». «Очки». «Награда». Эти холодные, бесчувственные слова описывали смерть человека. Он сжался в комок на кровати, зарываясь лицом в подушку, пытаясь скрыться от реальности, от этого уведомления, от самого себя. То, что профессор не винил его, безусловно, было лучиком тепла во всей грязной ситуации с убийством.       А потом пришла Амелия Боунс, глава магического правопорядка и... тётя Сьюзен, с тройкой авроров в алых плащах. Увидев серьёзную женщину, Невилла пробила мелкая дрожь. Он весь сжался и приготовился к своей участи, как смертник, идущий на казнь. Неожиданно Поппи Помфри пришла ему на помощь.       — Прощу прощения, но сюда вход закрыт, — строго отчеканила женщина, преграждая путь мадам Боунс.       — Я Амелия Боунс, глава Департамента магического правопорядка, — с приподнятой бровью ответила она.       — Я знаю, кто вы, милочка.       — Значит, вы знаете, для чего я здесь? — она немного удивилась обращению, но быстро взяла себя в руки.       — Мне всё равно. У меня сейчас находится пациент с сильным магическим истощением и ему нужен покой, а не допрос с пристрастием!       — Это не допрос, это...       — Действительно, Амелия, — профессор Снейп появился незаметно, после чего обе женщины направили на него взгляды. — Моему личному ученику нужен покой.       — Вашему...       — Да, моему. Я уже полгода занимаюсь с Лонгботтомом зельеделием,— оборвал он в который раз главу порядка. — Но вы ведь не за этим сюда пришли? Директор Дамблдор уже ждёт вас в своём кабинете.       Женщина помедлила с ответом, но вскоре кивнула, и оба вышли за дверь. Что происходило дальше, Невилл не знал, его поглотил беспокойный сон. Наверное, целительница добавила снотворное в его чай. И он был ей за это безмерно благодарен.

      25 июня 1993 года       Кабинет директора       Амелия Боунс, прямая как жердь, сидела напротив Дамблдора. На столе между ними лежал маленький флакон с серебристыми воспоминаниями.       — Я должна быть уверена, Альбус, — жёстко сказала она. — Это убийство. Пусть и несчастный случай, но убийство.       Северус Снейп вышел из тени кабинета и взял слово:       — Локхарт спровоцировал неконтролируемый выброс магической энергии, направленной на защиту. Лонгботтом не хотел его убивать. Он хотел, чтобы тот ОТСТАЛ.       — Я понимаю, Амелия, — спокойно ответил Дамблдор, игнорируя слизеринского декана, — но вы видели отчёт целителей. Магическое истощение, следы насильственного легилименса... Профессор Снейп любезно согласился предоставить воспоминания мальчика. Я принесу Омут памяти.       Через некоторое время миссис Боунс поменяла своё решение насчёт Невилла.       — Что ж, — выдавила она с нечитаемым выражением лица, — Локхарт оказался не тем, кем его считали. Нападение профессора на студента. Невыразимцы проверят подлинность воспоминаний уже сегодня, будьте уверены.       — Надеемся на вашу справедливость, Амелия, — улыбнулся директор краешком губ.       — Альбус... — её взгляд стал тяжёлым, — если в моём отчёте я назову Локхарта не «не тем человеком», а тем, кем он был на самом деле — подлым преступником, — это навсегда запятнает репутацию Хогвартса. Вашу репутацию.       Дамблдор медленно снял очки и принялся протирать стёкла.       — Репутация — странная штука, Амелия. Порой она, как и память, оказывается не тем, чем кажется. Иногда полезно позволить людям сохранить их иллюзии... даже об иллюзиях. Боунс резко кивнула, словно отсекая дальнейшие рассуждения и направилась к камину.       — Ожидайте моего официального письма. И, Альбус... — её рука с горстью летучего пороха замерла на полпути к пламени, — в следующий раз, когда один из ваших профессоров окажется психически нестабильным преступником, возможно, не стоит ждать, пока он нападёт на студента.       Она резким движением бросила порох в огонь со словами: «Министерство Магии», и ярко-зелёное пламя взметнулось к потолку. И прежде чем Дамблдор успел что-либо ответить, Амелия Боунс шагнула в огонь и исчезла.

***

      Проснувшись ближе к вечеру, к Невиллу, будто зная, что он уже не спит, зашёл профессор Снейп, смотря в светлые зелёные глаза с... беспокойством? Мальчик не хотел строить иллюзии самому себе, поэтому выкинул это из головы.       — Как ваше самочувствие, Лонгботтом? — стоя около кровати, Снейп выписывал волшебной палочкой вензеля диагностических чар и, не дождавшись ответа, продолжил. — Вижу, уже лучше.       — Да. Спасибо, профессор, — тихо сказал хаффлпаффец.       — Наверное, вам любопытно, что решили на ваш счёт органы правопорядка? — поднял бровь зельевар, опуская палочку.       — Да... — всё это время второкурсник пристально смотрел на действия декана Слизерина.       Северус хмыкнул.       — Что-то вы не горите энтузиазмом.       — Просто я... — он устало выдохнул.       — Не объясняйте, — профессор сел на край кровати. — Дело закрыто. Вас оправдали. Не без помощи связей леди Августы, конечно. Официально Локхарт числится преступником, напавшим на студента. Кто виноват, что магические выбросы после одиннадцати не прекращаются насовсем? Уж точно не вы. Вам нечего бояться со стороны Министерства.       Невилл молча кивнул, глотая комок в горле. Облегчение, хлынувшее на него, было таким сильным, что отозвалось лёгкой дрожью в пальцах.       — Ах, да. Вы пропустите пир в честь окончания учебного года, — на вопросительный взгляд мальчика тот пояснил, вставая с постели. — Будете лежать тут. Восстанавливаться. Всего доброго.       С этими словами он развернулся и направился к выходу, оставив Невилла наедине с тишиной.       Неделю спустя его выписали.       Бабушка лично приходила за ним. С ней они перекинулись несколькими словами за всё то время, пока они были в Хогвартсе. Дома же она отдала приказ эльфам приготовить еду и отправила мальчика в свою комнату.       И Невилл просто лёг на кровать, не раздеваясь. В голове было пусто, в душе тоже. Но отчего глаза слезятся каждую минуту?       На ужин эльфы приготовили его любимые блины со сметаной и мёдом. Приятно.       Ранним утром, зарывшись в одеяло, хаффлпаффец внезапно проснулся. Мальчик не открывал глаза, ведь и сам удивился.       А потом отчётливо услышал шаги. Лонгботтом не видел, но знал, кто это. И Невилл знал, что он улыбается. Шаги остановились около его кровати. Взгляд прожёг спину. Он наклонился.       Сердце уже готово было выпрыгнуть из груди, мурашки бежали по коже, а к горлу подкатил ком.       И вдруг он испаряется. Остаётся лишь писк в правом ухе.       Преодолев ступор, мальчик вскакивает. Рядом никого, за окном брезжит рассвет, тишина. Больше уснуть он не мог.       Неделю бабушка не донимала его, видимо, давая время на передышку, за что Невилл был ей безмерно благодарен. Он проводил дни где угодно, кроме своей спальни: в теплицах, совятне, библиотеке, в дуэльной комнате. Каждый раз, когда ему приходилось ложиться спать, он с внутренней дрожью закрывал глаза, ожидая прихода его кошмара. Но, к счастью, Гилдерой Локхарт больше не мерещился ему после того случая, поэтому, немного погодя, Лонгботтом пришёл в душевное равновесие. Всё это время он не смотрел на свои характеристики, но пора признать, что время пришло, и нужно наконец-то увидеть то последнее уведомление, которое он не дочитал до конца.       Фух... Поехали.       Внимание! Вы достигли 10 уровня!       Вам доступен выбор пассивного навыка:       Разум Игрока (Пассивный/Активный).       Ваше сознание ограждено от внешнего проникновения. Любая попытка легилименции, ментального внушения или проклятья, влияющего на разум, будет автоматически заблокирована и отражена, за исключением случаев, когда сам носитель отключает данную функцию. Защита абсолютна, но распространяется только на ваши мысли и воспоминания.       Тело игрока (Пассивный).       Ваше тело закрепляется в своём пиковом состоянии. Выносливость, сила, ловкость и координация, однажды достигнутые тренировками, не будут снижаться из-за периода бездействия, болезни или истощения. Раны, не нанесённые магическими существами, заживают быстрее и без осложнений.       Честно говоря, выбор очевиден.       Навыки:       Разум Игрока (Пассивный/Активный)       Его тело могло и подождать. Может, с достижением 15 уровня он получит тело игрока? , хотя, чего гадать?       — Система, я смогу когда-либо получить тело игрока независимо от сделанного выбора? Если да, то когда?       В следующий раз носителю будет предоставлен выбор навыка при достижении им 50 уровня.       Пятьдесят уровней... Цифра казалась астрономической, почти недостижимой.       Вдруг раздался стук в дверь, отчего мальчик нервно вздрогнул. Странно. Домовики не стали бы стучать, а просто возникли бы рядом, бабушка и подавно не заморачивалась бы подобным...       — Эм... войдите?       Дверь открылась резко и в комнату вошёл никто иной, как Геральд.       — Здравствуй, Невилл! — Моллет направился к нему, расставив руки в стороны.       — Учитель Молетт! — блондин сразу же вскочил с постели и бросился к магу.       — Просто Геральд, Невилл, мы же уже об этом говорили, — засмеялся он, обнимая радостного мальчика. — Как ты вырос то.       — Спасибо, — зеленоглазый отстранился с улыбкой до ушей. — Вы... Ты будешь заниматься со мной всё лето?       — Ох... — улыбка медленно сошла с лица Молетта, — понимаешь... леди Августа расторгла наш контракт.       — Что? Как? Почему? — Невилл почувствовал, как у него подкашиваются ноги.       Он молча отступил назад и опустился на край кровати.       — Извини, но я не вдавался в подробности. Она объяснила это семейными обстоятельствами.       Лонгботтом сразу понял, что имела ввиду его бабушка, но от этого не стало легче.       — Вы знаете?       — Конечно знаю. Я ещё не разучился читать газеты, — грустно усмехнулся он.       От лёгкого на подъём мага сейчас осталось лишь его подобие. В данный момент перед ним сидел угрюмый мужчина. Как это бывает, когда узнаёшь новости о том, что как раньше уже не будет. Ты ещё не успел осмыслить сам факт потери, не прожил её, не попрощался — а в душу уже прокрадывается ностальгия по тому, что только что было настоящим.       — А Нэпьер?       — С ним тоже.       Глаза паренька покраснели, но он так и не позволил слезам пролиться. Невилл ощущал, будто из его жизни выдернули какую-то важную часть. Геральд и Нэпьер — пусть один добрый, другой строгий — были точками опоры, элементами привычного мира. Теперь этот мир рухнул, а новый ещё не построен.       — Не печалься, друг мой, — хлопнул он его по плечу, выдавив из себя улыбку. — Ты всегда можешь написать мне письмо. А ещё я принёс для тебя несколько интересных книг на латыни.       — Спасибо, Геральд, — тихо отозвался хафф.       — Да ну чего ты, — он приобнял Невилла за плечи. — Не кисни, жизнь на этом не заканчивается. Честно говоря, ты самый способный ученик на моей памяти.       — Ты всем так говоришь? — усмехнулся Лонгботтом.       Геральд отшатнулся с таким комично-оскорблённым видом, что Невилл невольно рассмеялся.       — Я?! — воскликнул он, прижимая руку к груди, будто был ранен в самое сердце. — Невилл, дорогой мой, если бы ты был бездарностью, я бы вежливо намекнул на это твоей бабушке, и мы бы тихо-мирно расторгли договор. Но ты... — его взгляд стал тёплым и почти отцовским, — упорство, с которым ты берёшься за дело, куда ценнее, чем природный талант. Не каждый способен на это.       Он встал и, подмигнув, потрепал Невилла по волосам.       — А теперь держи, — он вытащил из складок плаща небольшой, но увесистый томик в потрёпанном переплёте. — Старинные трактаты о фундаментальной магии. Скучнейший текст, который только можно найти. Но между строк... — он понизил голос, — там есть кое-что поинтереснее. Полагаю, ты найдёшь.       С этими словами Геральд развернулся и, помахав на прощание рукой, вышел из его комнаты, оставив Невилла наедине с книгой и грустной улыбкой на лице.       За обедом Железная леди была, как обычно, в строгом наряде и в таком же настроении.       — Ты уже знаешь? — неопределённо спросила она.       — Об учителях? — безразлично отозвался внук.       — Вижу, знаешь уже. Что ж, — она пристально посмотрела на него, — вопросы есть?       Миссис Лонгботтом как в воду глядела, ведь у мальчика была уйма вопросов. И все они в его голове были смешанны с возмущением, злостью, непониманием и собственной беспомощностью.       — Почему? — он смог выдавить только это.       — А ты сам подумай, — голос её ужесточился. — После того инцидента мне пришлось подключить некоторые связи. И деньги. Чтобы моего единственного внука не упекли в Азкабан и не вышвырнули из Хогвартса со сломанной палочкой.       — В Азкабан? — удивлённо спросил блондин, холодея внутри от страха, — но мне же...       — По закону, — жёстко прервала она, — уголовная ответственность в магическом мире наступает с момента попадания в школу чародейства и волшебства, если ты не знал.       — Но почему так?       — А ты как думаешь? — ухмыльнулась она. — Магия — это оружие. Буквально. И когда волшебную палочку дают маленьким магам, это значит, что те уже берут на себя ответственность. Обычно об этом говорят в более старшем возрасте, но, в твоём случае, это произошло сейчас.       Невилл опустил взгляд.       — Ты не виноват в произошедшем, — твёрдо сказала бабуля. — Не надо брать на себя роль мученика. Либо ты, либо тебя. Иного не дано.       Мальчик оживился, услышав слова, так похожие на предписание архимага.       — Спасибо, ба. Я не буду больше стыдиться этого, обещаю.       — Вот и славно, — благосклонно кивнула Августа.       Послышался звук столовых приборов, но через несколько минут Лонгботом вновь заговорил:       — Баб, я понимаю всё, но у нас же... есть деньги на два ученических контракта. И... — тут он подобрался, с ужасом в голосе продолжая, — профессор Снейп...       — С ним всё в силе.       Мальчик облегчённо выдохнул.       — Понимаешь, я могла бы продать некоторые растения, но... наш род слаб, — констатировала неизбежный факт суровая женщина. — В нём нет ни боевиков, ни сильных политиков. Если кто-нибудь узнает о наших богатствах... всё рухнет. Тебе повезло, что ты выбрал такого учителя зельеварения, которому наплевать, грубо говоря, на все заскоки аристократов. Я знаю Северуса — он не станет учинять нам проблемы.       Невилл сидел поражённый открывшейся правдой, которая, по сути своей, всё это время лежала на поверхности, но он не додумался соединить воедино все кусочки паззла.       — И... именно поэтому надо создать видимость, что у нас теперь нет средств? — догадался он.       — Да, — она легко улыбнулась. — Ты правильно всё понял.       Следующие долгие дни хаффлпаффец посвятил всего себя своему самому обожаемому делу. Бабушка наконец-то допустила его к особо редким растениям!       В конце самой обыкновенной теплицы они подошли к стене. Леди Августа достала палочку и шёпотом произнесла заклинание. Невилл не услышал, если честно, а затем небольшая область на непримечательной стене окрасилась в красный. И тут бабушка направила волшебную палочку на руку, и на указательном пальце проступила капля крови. Женщина приложила его к подсвеченному месту и стена поплыла волнами, исчезая. Взору предстало тускло освещённое помещение, похожее на непроходимые джунгли.       — Сделай то же самое, Невилл, — тихо проговорила Железная леди, строго смотря на мальчика.       — Ты имеешь в виду...       — Кровь.       Он лишь кивнул, повторяя за бабушкой. Когда его порезанный палец коснулся алому кругу, он на секунду замигал.       — Это нужно, чтобы растения не нападали на тебя, — коротко объяснила седовласая женщина. — Ты Лонгботтом.       Они прошли дальше. У мальчика не было слов, чтобы описать ту гамму эмоций, что он чувствовал. Да, он. От своей бабули тот совсем ничего не ощущал. Видимо, из-за окклюменции. Все более-менее сведущие волшебники изучали данный раздел магии. Никому не хочется, чтобы их мысли могли просматривать. От Снейпа и всех учителей тот тоже не замечал ни капли эмоций. Только Локхарт был как открытая книга, но теперь... Его нет.       Блондин прогнал мысли из головы и сосредоточился на реальности.       Августа остановилась.       — Первое время за тобой будут приглядывать домовики, на всякий случай.       — Ты... ты позволишь мне...? — он изумлённо глядел в тусклые зелёные глаза бабули, не веря её словам.       — Да, внук, — уверенно кивнула она. — Думаю, ты уже готов.       — Спасибо, — Невилл сказал это тихо, но с такой благодарностью в голосе и загоревшихся глазах, что даже Августу проняло.       Она отвела глаза, и преувеличенно невозмутимым тоном сказала:       — Ну, у меня ещё остались дела, так что оставлю тебя. Луппи, Тэнси.       Перед ней материализовались названные домовики.       — Приглядите за Невиллом сегодня.       — Да, госпожа, — они поклонились.       И, на последок кивнув мальчику, миссис Лонгботтом ушла.       Он провёл в этой райской комнате целый день, отвлекаясь лишь на нужды человеческого тела. Невилл чувствовал на небольшом расстоянии несколько растений, поражённых астральной плесенью. Хафф подошёл к ним, ориентируясь на свои ощущения, и действительно увидел, сначала астральным зрением — подозрительные тусклые пятна, а затем уже обычным — вятхлость листьев и стеблей. Два кустика с маленькими оранжевыми листьями и белыми цветочками стояли рядом, удручая своим видом.       Мальчик не использовал магию. Не дай Мерлин домовики увидят и доложат бабушке. Он, не привлекая внимания, вручную ухаживал за растениями. Это должно было помочь, но, скорее всего, без его навыка здесь не обойтись, иначе растения рано или поздно погибнут.       Наверное, всему виной его жалость к бедным кустикам, но его навык защитника сирых и убогих (Мерлин, что за название?) повысился.       Защитник сирых и убогих (+1): Lv. 3       На следующий день ба предупредила его быть осторожнее, так как Тэнси и Луппи не будут рядом. Эх, настало время Астрального санитара. За работу.       Невилл заметил, что, концентрируясь на окружении, он на несколько секунд может увеличить радиус своего чувства астральной фигни, чем он и пользовался, пока не словил головокружение и кровь из носа после шестнадцатого раза. Больше он так не экспериментировал.              Чувство астральной флоры (Пассивный) (+1): Lv. 11       О, а Лонгботтом уж думал, что не появится. Не зря пострадал.       Итак, он применил заклинание на этих двух странных кустиках, отчего они буквально на глазах оживали. Тёмная плесень разжижалась под действием Очищения, оставляя после себя ровную гладь аур растений. Дело это не пятисекундное, а пятиминутное, так что Невиллу пришлось немного посидеть на одном месте, всё также неизменно держа концентрацию. После пяти таких экзекуций над астральной грязью он получил уведомление:       Очищающее прикосновение (Активный) (+1): Lv. 8       После такого ему было необходимо передохнуть. Магии осталось немного. Хотя... Всё это время тот бездельничал и не медитировал перед сном. Не порядок. Надо прекратить это и заняться собственным развитием. От этого зависело будущее парня.       И вот Невилл снова сидит на кровати в позе буддиста. Просто так удобнее, на самом то деле, а лёжа медитировать... как-то не по душе это ему, вот и всё.       Мана (MP) (+1): 23/190       Всю следующую неделю довольный парень проводил на огороде, не обращая внимания ни на что. Хотя на грани сознания свербело, но он даже не задумывался, занимаясь горячо любимым делом. Уровни навыков повышались со скоростью света, а блондин и доволен открывшимся раздольем. Он обошёл уже так много кустов самых разнообразных размеров, форм и расцветок, доводя их до пристойного состояния... От каждой спасённой зелёной жизни его сердце трепетало в восторге. Это чувство не сравнится с тревогой перед экзаменами, да даже с первым впечатлением о Хогвартсе, когда они плыли ночью на лодках. Невилл знал, что делает хорошее дело. И он будет это делать и дальше. Каждый побег, листочек или стебелёк не оставались без внимания, если рядом оказывался Лонгботтом. И растения отвечали ему тем же, буквально прилипая к нему.       Астральное зрение (+2): Lv. 10       Чувство астральной флоры (Пассивный) (+2): Lv. 13       Очищающее прикосновение (Активный) (+2): Lv. 10       Мана (MP) (+7): 34/197       Навыки росли параллельно друг с другом, так как применялись им в комплексе, просто с чувством астральной флоры тот раньше... Стоп. Что за...       Хафф-огородник остановился, прислушиваясь к ощущениям. По всем параметрам выходило, что справа в семи метрах от него астральная плесень достигла какого-то немыслимого объёма.       Он почти побежал туда, расталкивая упругие листья фиолетовых папоротников и цепляясь за свисающие лианы, так и норовившие погладить его по голове.       И замер.       Перед ним возвышалось растение необъятных размеров. Три огромных красных цветка, каждый размером с таз, поникли на иссохших, жёлтых стеблях, толщиной с его руку. Вытянутые голубые языки беспомощно свешивались вниз, покрытые склизким, серым налётом. Вся эта величественная конструкция была опутана паутиной чёрных, пульсирующих прожилок, высасывающих из неё последние соки. От неё веяло такой болью и отчаянием, что у Невилла перехватило дыхание.       Получен новый квест: Победитель овощей.       Цель: Справиться с Артимелой.       Награда: 1 000 XP, 5 свободных очков характеристик.       Штраф за провал/отказ: смерть       Да/Нет       Что... кто... да?       Не успело системное окно уплыть, как один из стеблей резко дёрнулся и, словно змея, обвился вокруг его ноги. Жёсткие канаты обхватили не только ноги, но и шею, неспешно сжимая хрупкие детские кости. Нет... Лонгботтом не хотел так умереть. Но как ему защитится? На раздумья не было времени, да и подсознание уже знало, что может помочь. Он дотронулся до одного из стеблей и активировал Очищение. Растение, словно обжёгшись, тут же отпустило трепыхающегося блондина, отчего Невилл потерял концентрацию, и навык перестал работать.       Лонгботтом грузно рухнул на колени, прикасаясь к шее руками и тяжело дыша.       И тогда оно... она... они... заговорили.       Мерлин всемогущий...       — Кто... ты... — прошелестели голоса.       Три разных тембра: один низкий, другой — нежный, словно шелест лепестков, и третий — пронзительный, как трель птицы, но все они были до жути уставшими.       — Свет... тепло...       Невилл, всё ещё сидя на полу, смотрел на неведомое существо с открытым ртом, пытаясь заставить работать голосовые связки.       — Я... я Невилл Лонгботтом, — наконец выдавил он, чувствуя, как дрожь пробирается от кончиков пальцев до самого затылка. — А... ты... кто? Может... — он открыл квест, который, кстати, он так легко выполнил. — Артимела?       — Откуда... — это всё, на что хватило одну из них, с низким голосом. — Я читал о... вас.       — Ты... можешь... спасти... нас...? — спросила та, что говорила пронзительным голосом.       Три огромных цветка медленно склонились над ним. Было видно невооружённым глазом, что им было трудно двигаться.       — Я... я попробую, — выдохнул Невилл, поднимаясь на ноги.       Жалость скрутила нутро, и любопытство выглянуло из глубин души. Теперь парню просто необходимо было помочь этим несчастным девушкам. Да, они пытались его убить... Но не убили же?       — Но, у меня осталось очень мало магии, — провинился он. — Я могу завтра...       На это у растения не было ответа. Огородник, постояв ещё с минуту, пришёл к выводу, что у них ушли все силы на этот диалог.       — Я обязательно приду завтра. Обещаю!       И он побежал обратно, гонясь за чем-то неуловимым. Сегодня он потратил на медитацию в два раза больше времени, но почему-то зеленоглазый получил не два, а три очка магии в этот раз.       Мана (MP) (+3): 35/200       Может, ему стоит продолжать в таком темпе и дальше? Наверное, на летних каникулах надо поднажать, или вообще попробовать промедитировать целый день. Интересно, что будет? Кстати, книгу архимага он перевёл до середины пятой главы. Пока там информация про разные техники медитации, но все они повышают только по одному очку магии при пятнадцати минутном сеансе. Скорее всего, это просто для удобства. Ему же приглянулась третья техника, хотя освоил он все. В ней не делался упор на дыхании, что очень и очень удобно.       Так. Перед сном стоит всё же посмотреть, что Невилл получил после выполнения задания. Он как-то не успел дочитать про награду. Надо было реагировать быстро.       Поздравляем! Квест «Победитель овощей» завершён!       Опыт +1000.       Свободные очки + 5       «Ни-че-го се-бе...» — примерно так себя чувствовал Лонгботтом, глядя на ЭТО.       Достигнут новый уровень (Lv. 11)!       Свободные очки: +1       Достигнут новый уровень (Lv. 12)!       Свободные очки: +1       Опыт: 280/460       Ещё 8 уровней и он сможет отправляться в данжи! Быстрее бы! Ох, у него уже 26 очков. Честно говоря, он и не знал, куда их отправить.       — Система, а куда мне лучше вложить свободные очки?       Запрос принят. Формирую справку...       Оптимальным является распределение в параметр «Мана (MP)» 20 очков. 6 очков рекомендуется сохранить для экстренного повышения «Ловкости» или «Выносливости» в боевой ситуации.       Честно, Невилл не думал, что какие-то 6 очков ему помогут. И, наверное, лучше сразу их вложить. В бою, если таковой будет, не до этого.       Мана (MP) (+20): 147/220       Ловкость (+3): 14       Выносливость (+3): 18       Утром парень не кинулся тот же час в теплицы. В саду, под скептическим взглядом каменного гномика, он начал отрабатывать стойки и уклонения, которым его учил Нэпьер. Невилл продержался дольше обычного, а уклонения давались ему немного легче. Возможно, это как с интеллектом — вначале непривычно, но потом привыкаешь и не замечаешь изменения.       Час провозясь на улице, Лонгботтом смыл с себя пот в душе, поел и с решимостью направился в ту самую теплицу, похожую на лес из сна сумасшедшего.       Артимела была совсем плоха, она не отзывалась на голос парня и не реагировала даже тогда, когда он применил на ней свой чудо-навык. Первые пятнадцать минут он с лёгкостью поддерживал концентрацию, но потом делать это становилось всё труднее и труднее. Работа шла медленно. Он чувствовал, как истощается его мана, на лбу выступил пот. Но он не останавливался. Он переходил от одного цветка к другому, не прерывая заклинание — так пятно уменьшалось чуточку быстрее, зато для того чтобы держать концентрацию, Невилл прилагал неимоверные усилия. Спустя почти час он отшатнулся, едва не падая от изнеможения. Его мана была на исходе, а аура гнили, немного ужавшаяся, стала потихоньку восстанавливаться, вгоняя изумлённого парня в ужас.       — Как?! — воскликнул Лонгботтом. — Не может быть...       — Оставь нас, — прошелестели цветки, состояние которых ухудшалось на глазах.       — Ни за что! — клятвенно заверил блондин, пришедший в чувства. — Я помогу тебе, ты только дождись!       — Двадцать три... — прошептала одна из них.       — Что?       — Двадцать три года мы прозябаем здесь. И никто не мог исцелить нас...       — Но я же могу? Мне просто пока сил не хватает, — уверенно кивнул он.       — Осталось недолго. Примерно месяц. Ты не успеешь.       — Я... я постараюсь.       Уже не так уверенно сказал он, метая взгляды в разные стороны в попытках придумать решение.       — Артимела? — тихо спросил Невилл, замечая плачевное состояние растения.       — Что...? — прохрипело оно.       — Может, воды?       Сказал он это от отчаяния, но одна из голов утвердительно кивнула. Парень наколдовал волшебной палочкой агуаменти и напоил каждый цветок. Состояние их стало после этого немного стабильнее.       — Нас... Мы уже не помним кто именно, но нас прокляли, — начала исповедь центральная голова.       — Но за что?       Лонгботтому было искренне жаль Артимелу, которой приходилось тратить силы на разговор с ним, но информация могла бы пригодиться.       — Это... — у него возникло такое ощущение, что она испытывает чувство вины, хоть это и звучит абсурдно, — из-за моей ошибки... Извини, Невилл, но я... не хочу об этом... говорить.       В конце алый цветок затрясся в приступе кашля, и парень снова наколдовал ему воды.       — А потом... кто-то из твоего Рода... нас нашёл и посадил здесь. Он... хотел нас спасти... — она помолчала. — Как видишь — не получилось.       — Я обязательно разберусь с этим. Может, если я каждый день буду приходить и Очищением лечить тебя, то срок замедлится?       — Очищение?       — Это специальное заклинание...       — Секрет Рода?       — Д...да, — он провёл руками в неопределённом жесте, смущаясь.       — Прости, но... на сегодня всё.       — Да, я понимаю, — коротко кивнул Невилл. — Завтра или уже сегодня приду.       К вечеру резерв магии восполнился полностью, и Лонгботтом снова истощил силы в бесполезной попытке излечить Артимелу от астральной плесени. Результат был тем же: чёрная аура отступала под напором его магии, стоило ему прекратить — она медленно, но неумолимо возвращалась. Примерно за полчаса плесень пришла в своё обыденное состояние, медленно убивая женщину-цветочек.       Так дело не пойдёт. Ему нужно как можно быстрее увеличить либо резерв магии, либо её мощность. Другого выхода он не видел.       — Система, можно ли увеличивать резерв маны не за счёт вливания очков в этот стат? — отчаявшись, спросил юный волшебник, сидя на своей кровати после очередной медитации.       Они развивали резерв, это да, но ему нужно было не это. Наверное, медитации для восстановления энергии существуют, но хафф о них не знал или же просто не перевёл нужную главу. В пятой, вроде бы, были предпосылки, но... блин, он оставил все записи в школе. Знал бы — взял с собой.       В Хогвартсе книг очень много, также как и копий. Искать там нужную — всё равно что искать иголку в стоге сена, несмотря на организованность библиотечных полок. Невилл уже пытался найти хоть какой-нибудь подходящий томик ещё в апреле, но книг со словом «Медитация» в названии немерено, но после двадцатой он опустил руки. Абсолютно во всех найденных книжонках авторы писали какую-то белиберду и отсебятину.       Запрос принят. Формирую справку...       Увеличение резерва, помимо улучшения в Системе Бесконечного Развития, доступно в режиме реального времени.       — Всё? Это всё? — растерянно хлопал глазами мальчишка.       Подтверждение: Всё.       Ядро — Это «мышца».       Чтобы увеличить резерв, нужны:       1. Нагрузка (Расход Маны).       2. Питание (Внешняя Магия).       3. Время.       Невилл со стоном повалился на подушку. Похоже, сегодня он целый день проведёт в медитации. Надо только предупредить Артимелу. Собрав остатки сил, он побрёл в потаённую теплицу. Воздух, как всегда, был густым и тяжёлым.       — Артимела? — тихо позвал он, подходя к трём величественным, но всё ещё ослабленным цветам.       Стебли медленно шевельнулись, и к нему повернулись три алых бутона.       — Маленький... Лонгботтом... — прошелестел низкий голос.       — Я не смогу прийти сегодня, чтобы лечить тебя как следует, — сказал Невилл, чувствуя себя немного виноватым. — Мне нужно... тренироваться. Чтобы моя магия стала сильнее. Тогда я смогу помочь вам троим по-настоящему.       —Попробуй...       — Что? — не расслышал парень.       — Вытяни... магию из нас...       — А... Как? — недоумённо спросил огородник.       — Представь, будто... будто хочешь забрать... тёмную магию...       — Астральное пятно?       — Ты так это называешь? — в голосе послышалась доля изумления.       — Эм...       — Не важно, — отбросила мысль она. — Сделай это и... представь, что... что фильтруешь чёрную магию в светлую. Или в нейтральную. Как... получится. И направь в нас.       — Я... — он заметно заволновался, — я не знаю. Вдруг у меня не получится? Что тогда будет?       Пауза тянулась для Лонгботтома мучительно долго, хотя на деле прошло всего несколько секунд.       — Мы умрём, — с усталостью произнесла Артимела.       — Тогда, может, не надо? — взмолился блондин, светло-зелёные, как листья, глаза покраснели и наполнились влагой.       — Всё в порядке, Невилл... мы... жутко устали.       — Я не могу тебя... вас так просто оставить! — по правой щеке покатилась слеза, но мальчик не обратил на это внимания. — И рисковать вашей жизнью! Я же совсем не умею так делать, а вдруг...       Слова прервал рваный всхлип.       — Не... печалься, маленький Лонгботтом, — прозвучал певчий голосок доселе не вступавший в разговор. — Это будет... хорошим исходом для нас. Мы устали... так устали...       — Хорошо, — сквозь слёзы прошептал Невилл. — Я попробую.       — Тебе... нужно повысить концентрацию... для... этого.       — Я понял, — кивнул он, пытаясь успокоиться.       Он закрыл глаза и глубоко задышал, вытирая слёзы.       Внутри всё сжималось от страха. Он не был готов к такой ответственности. Одно дело — лечить, другое — проводить рискованный эксперимент с их жизнями. Прийти в чувство ему всё же удалось. Ради Артимелы ему надо постараться.       Контроль эмоций (+1): Lv. 11       — Хорошо, — его голос прозвучал твёрже. — Я начинаю.       Он протянул дрожащие руки к основанию стеблей, но не коснулся их. Он представил себе чёрную, вязкую субстанцию — астральную плесень, пожирающую светлую душу Артимелы. Затем он представил, как эта субстанция начинает отделяться, втягиваться в него, проходить через невидимый фильтр в его собственном магическом ядре, где чёрное должно было стать чистым, ярким светом.       В первые минуты у него ничего не получалось. Пятно не шевелилось; мана, по ощущениям, не убывала. Штиль. Вдруг в подсознании прозвенел колокольчик, и перед взором, даже с закрытыми глазами, Лонгботтом увидел уведомление от Системы.       Внимание! Получен новый навык!       Магический фильтр: Lv. 1       Позволяет фильтровать потоки магии в любую доступную в данной Вселенной. Скорость фильтрации и её давление на ауру зависит от уровня навыка.       Невилл ощутил то самое давление. Так вот, о чём писала Система. У него возникло такое чувство, что на всё тело навалилась груда камней весом в тонну. Мерлин всемогущий!       Каждый мускул напрягся до предела, на висках выступил пот, а в ушах зазвенело. Он едва не сорвался, чуть не разорвав концентрацию.       — Дер-жи-сь... — сквозь стиснутые зубы вырвался хриплый шёпот.       Он не видел, как чернота начинает шевелиться, но почувствовал это — едва уловимое движение в застойном магическом болоте.       Мана его не уходила из резерва, она закружилась: сначала медленно, но потом всё быстрее и быстрее, будто бы хотела вырваться из своего вместилища. Он чётко представил процесс, не обращая внимания на боль. Пятно стало тоненькой струйкой выходить из растения. Затем оно устемилось к нему.       Вот тогда он почувствовал настоящую боль. Магические каналы нестерпимо жгло, подавляя волю Невилла, но он просто уже не мог остановиться. Еле стоя на ногах, которые парень расставил, чтобы не потерять равновесие, он со стонами, а потом уже с криками боли, продолжал. Продолжал эту невыносимую агонию. Слёзы сами по себе выплеснулись на красные от натуги щёки, смешиваясь с потом и слюной. Его тело тряслось в конвульсиях, руки, протянутые к растению, дрожали.       Он не видел ничего вокруг. Не слышал ничего, кроме гула в ушах и собственных хриплых воплей. Весь мир сузился до трёх точек: чёрной, липкой массы проклятия, его собственного пылающего ядра и хрупкой, тёмной ауры Артимелы, которую он из последних сил пытался очистить. В голове Невилл, словно читая мантру, повторял: «Это всего лишь боль... Это всего лишь боль...». Немного помогало.       Юноша всё же смог абстрагироваться от невыносимого жжения, сосредоточившись на исцелении. Боль ушла на затворки сознания. Сколько это продлилось — час или, быть может, целых три, но в итоге плохая магия полностью вышла из тела растения в его резерв. А затем она стала, под действием его собственной маны и намерения, медленно преобразовываться в светлую. И эту новообразованную, чистую энергию он тут же, не задерживая, направлял обратно в Артимелу.       Когда наконец вся светлая магия оказалась за пределами его резерва, он разомкнул ментальную хватку и, не открывая глаза, рухнул на землю, полностью истощённый.       Магический фильтр (+1): Lv. 2       — Что происх... Невилл?! — где-то рядом раздался взволнованный голос миссис Лонгботтом, ворвавшейся в теплицу, звон колокольчика и невнятные писки домовиков.       Это последнее, что парень услышал, прежде чем провалиться во тьму.       23 июля 1993 года       Окрестности Лонгботтом-мэнора, Уилтшир       Она не помнила, как очнулась среди корней и гниющих листьев. Сознание вернулось к ней внезапно, болезненно, разрываясь на три отдельных, борющихся потока мыслей. Все они твердили о разном, создавая суматоху в хрупком сознании.       Она лежала на холодной, влажной земле, голая, её бледная кожа покрылась мурашками от предрассветного холода. Длинные волосы цвета спелой пшеницы спутанными прядями прилипли к щекам. Она подняла руку перед лицом, разглядывая тонкие пальцы. И... почему-то она была твёрдо уверена, что глаза её раньше были светло-карими, как янтарь.       Раньше? А сейчас?       С трудом поднявшись на ноги, она, спотыкаясь, побрела прочь от того места, ощущая, как колючие ветки кустарников царапают её кожу. Её движения были неуклюжими, будто она заново училась управлять своим телом. Вдалеке, в долине, виднелись огни деревни. Один поток мыслей настойчиво требовал укрытия, другой — одежды, третий — просто бежать, бежать без оглядки. Все они были правы, но сейчас она могла лишь идти вперёд. Она прокралась к краю деревни, двигаясь с неестественной, тихой грацией, и сорвала с верёвки первое, что нашла — простое платье из грубой ткани и выцветший передник. Ткань пахла чужим мылом и солнцем, и этот запах вызвал в её раздвоенном сознании новый виток смятения.       Но деревня не давала ей покоя. Слишком много глаз. Слишком много шума. И тогда её взгляд упал на одинокий дом, стоявший поодаль, на самом краю леса. Он был старым и от него веяло странным, едва уловимым холодком. Это было место силы. Слабое, почти угасшее, но это всё равно лучше, чем отталкивающие пустые оболочки магглов.       Она направилась к хижине, бесшумно ступая босыми ногами по пыльной дороге. Ей нужна была помощь.

***

      Сознание вернулось к Невиллу волнообразно, принося с собой сначала тупую боль во всём теле, будто его переехал Хогвартс-экспресс. Затем он ощутил тяжесть в конечностях и неуютную пустоту внутри — магическое истощение. Последним к нему вернулся слух: тихое потрескивание камина и отдалённый, приглушённый голос его бабушки.       Он лежал в своей постели, в знакомой комнате с гобеленом на стене. Лучи заходящего солнца робко пробивались сквозь окно, окрашивая комнату в багровые тона. Воздух был наполнен горьковатым ароматом какого-то крепкого зелья — скорее всего, укрепляющее.       Мальчик попытался пошевелиться и что-то сказать, но его горло пересохло и не могло издать ничего кроме хрипа.       Это привлекло внимание Августы Лонгботтом, сидевшей в кресле у камина. Она отложила книгу и подошла к кровати, её лицо было строгим.       — Наконец-то, — её голос прозвучал сухо. — Ты пролежал без сознания почти сутки. Домовики сообщили, что слышали твои крики, а потом я увидела тебя там, изнеможённым и готовым потерять сознание. Что произошло, Невилл?       — Я... я пытался помочь, — прошептал он с трудом. — Артимела... Она... как она?       Леди Августа нахмурилась.       — Цветка нет, Невилл. Я думала, он уже умер и домовики выкинули его.       Он замер, не понимая.       — Что... что значит «нет»?       — Именно так. Его нет в теплице. Домовики ничего не видели, — она внимательно наблюдала за его реакцией. — Я знала о существовании Артимелы и её разумности из хроник рода. Но видела лишь раз, много лет назад и то, она со мной не разговаривала. Что ты там делал?       Невилл уставился на неё, не обращая внимания на расспросы. Он чувствовал, как по его щекам катятся слёзы, но не мог их остановить. Хафф сделал всё, что мог. Выдержал невыносимую боль, прошёл через адскую модификацию магии. И что в итоге? Он не спас её. Он... уничтожил? Испарил?       — Нет... — вырвался у него сдавленный стон. — Этого не может быть...       — Невилл, — ещё раз повторила бабка.       Она подошла к кровати ближе, её тень накрыла его с головой.       — Ты говорил, что пытался ей помочь. Расскажи, что именно произошло и... Луппи, Тэнси!       Два ушастых эльфа возникли рядом с миссис Лонгботтом.       — Да, госпожа, — заговорила домовушка.       — Принесите воды.       — Хорошо, госпожа, — они поклонились и через секунду Августа напоила обессиленного внука водой.       И Невилл начал говорить, сглотнув ком в горле и смахнув слёзы.       — Я... я вытягивал из неё проклятую магию, — прошептал он. — Пропускал через себя и возвращал обратно, но уже очищенной. Это было ужасно... Я думал, что умру. А в конце... я просто отключился.       Августа внимательно слушала, её взгляд стал нечитаемым. Она явно усиленно обдумывала открывшуюся информацию.       — Откуда? — сказала она. — Откуда ты научился этому?       — Я... это я сделал впервые, ба. Артимела сказала мне, чтобы я попробовал...       — А она сказала тебе, чем это грозит? — невозмутимо произнесла старушка тоном, не предвещавшим ничего хорошего.       — Да, — он кивнул. — Она могла умереть, пойди что ни так.       — Так вот как, — жёстко хмыкнула Железная леди, а потом глаза её полыхнули ненавистью, — А эта... Она не говорила тебе, что умереть могла не только она, но и ты?       — Что? Как?       Не доверять своей бабушке смысла не было, отчего Лонгботтому было гадко на душе.       — В случае ошибки, даже совсем незначительной, случился бы взрыв. И при любом раскладе умерли бы вы двое. Не только она, — выплюнула леди Августа, переживавшая за своего единственного внука.       Невилл побледнел. Он не думал о такой цене. В его голове были только отчаяние Артимелы и желание помочь.       — Она... она не сказала, — прошептал он, глядя в тусклые глаза бабули.       — Конечно не сказала! — вспылила бабка, не сдерживая ярость. — Двадцать три года это создание медленно умирало на нашей земле! Оно было готово на всё, лишь бы прекратить свои муки! Даже на то, чтобы утянуть за собой последнего Лонгботтома!       Она резко выдохнула, пытаясь взять себя в руки.       — Ты никогда, слышишь, никогда не будешь повторять этого снова. Ни с каким другим растением, ни при каких обстоятельствах. Понял меня?       Невилл кивнул, не в силах вымолвить ни слова. Ужас от осознания того, на какую грань он ступил, сковал его.       — Хорошо, — Августа успокоилась. — Сейчас твоя задача лежать и выздоравливать. И никаких теплиц до конца летних каникул.       — Но ба! — возмущённо простонал парень, приподнявшись на локтях.       — Не бабкай! Ото, не успев восстановиться, побежишь ещё одному разумному растению помогать и останешься в этих теплицах уже насовсем! В виде удобрения! — она посмотрела на него тяжёлым взглядом, в котором ярость смешалась с еле видимым страхом, который маленький Лонгботтом, впрочем, не заметил. — Я похоронила твоего отца, Невилл. Я не собираюсь хоронить и его сына из-за какого-то говорящего сорняка, который даже правду сказать не удосужился. Ты — последний. Последний Лонгботтом. И ты будешь вести себя соответственно.       Она резко развернулась и вышла из комнаты, громко хлопнув дверью. Невилл рухнул на подушки, чувствуя, как гнев и обида подступают к горлу. Он всё равно не помог ей. Все его страдания в пустую. И какая разница от того, что он мог умереть? Не умер же, а вот Артимела... Ему было, если честно, погано на душе от лжи цветка, но и её понять можно, вряд ли бы Лонгботтом согласился на эту затею, если бы знал последствия.       И как он мог забыть? Перед потерей сознания Невилл услышал звук системного уведомления. Что бы это могло значить...       Внимание! Выполнен скрытый квест: «Спасение утопающего»       Вы спасли Артимелу, дав ей шанс на новую жизнь       Опыт +1000       Свободные очки +1       Достигнут новый уровень (Lv. 13)!       Свободные очки +1       Достигнут новый уровень (Lv. 14)!       Свободные очки +1       Опыт: 240/500       Что? Он... он спас её! Неужели?       В тишине комнате прозвучал облегчённый мальчишеский смех.       Только вот... где теперь она?       А потом его взгляд снова упал на строчку «Свободные очки: +1». Всего один бонусный очко за спасение древней разумной сущности? Система явно ценила больше убийства, чем помощь кому-нибудь. Ну, это не его проблемы. Он всё равно не собирался убивать всех без разбора.       Ровно в день его рождения мальчик наконец-то почувствовал себя полностью восстановившимся. Как всегда, уведомление от Системы со своеобразным поздравлением:       Внимание! Сегодня вы стали на год старше!       Мана + 50       Здоровье +50       Какого было его удивление, когда за целый день он получил подарки только от своей бабушки и даже от бывших учителей. Да даже Нэпьер прислал ему пособие по рукопашному бою, но... Вот теперь то до него дошло. Всё это время никто из его друзей не соизволили прислать ему ни единого письма! Как же так?       Мальчик сидел за столом, складывая в рюкзак сделанные за эту неделю домашние задания. И противоречивые мысли съедали его. Может написать им?       Недолго думая, Невилл так и сделал, объясняя в письме причины затишья и попросив прощения. Небольшие проблемы в семье в связи с... некоторым обстоятельством, из-за которого у него всё вылетело из головы, домашние задания, болезнь. Лонгботтом отправил копии с небольшими изменениями всем своим друзьям, отправив Сьюзи на долгий перелёт, который занял у неё целый день.       Прошёл Лугнасад, за ним ещё несколько дней, но ответа от друзей всё не поступало.       Ни одного совиного письма. Ни от Сьюзен, в которую он был по уши влюблён и чьё мнение значило для него больше всех. Ни от всегда жизнерадостной Ханны Эббот. Ни от дотошного Эрни Макмиллана, ни от Джастина Финч-Флетчли, ни от Меган Джонс.       «Может, они злятся из-за истории с Локхартом? — грызла его тревожная мысль. — Или... им просто нет до меня дела? Может, Сьюзен поняла, что я чувствую, и теперь избегает меня?»       И вот, когда он почти смирился с тем, что друзей у него больше нет, ранним утром в окно его спальни постучала маленькая, незнакомая сова. В клюве она держала один-единственный конверт. Дрожащими руками Невилл развернул его. Письмо было от Меган Джонс.       «Невилл, все получили твои письма. Но мы... мы не знали, писать ли тебе. Все знают, что это ты убил Локхарта магическим выбросом. Официальная версия — самозащита, да. Но... Сьюзен говорила со своей тётей. Мадам Боунс, кажется, не до конца верит в случайность. И теперь Сьюзен смотрит на всё это скептически. Она не доверяет тебе, Невилл. А где Сьюзен, туда и Ханна, и Эрни, и Джастин... Все, кроме меня. Они не написали тебе, потому что боятся. Или не знают, что сказать. Я помню того пугливого мальчишку с жабой Тревором. Тот парень не способен на хладнокровное убийство. Напиши мне. Что на самом деле произошло в ту ночь? Только честно».       После прочтения на пергаменте остались несколько капель, растёкшихся по чернилам, размывая аккуратные строчки Меган. Сначала он не понял, откуда они взялись. Пока не почувствовал солёный привкус на губах и горячие потоки, бегущие по щекам. Почему? Ну почему только один из его друзей не поверил слухам? Почему только Меган решила спросить его? Хотя, она всегда была себе на уме.       Почему не Сьюзен, чья улыбка заставляла его сердце биться чаще? Не Ханна, всегда такая добрая? Не Эрни, с его громкими заявлениями о чести? Не весёлый Джастин?       Горькие слезы предательства капали на пергамент одна за другой, оставляя тёмные, прозрачные пятна. Они видели его — настоящего, застенчивого, — и предпочли поверить слухам, тупой газетёнке. Даже если Амелия Боунс почему-то сомневается, хотя все доказательства перед ней, всё равно — можно было просто спросить!       Он вытер слёзы и стал строчить яростный, полный эмоций ответ во всех правдивых подробностях, не забывая написать, что ему очень и очень жаль, что всё так получилось. Он буквально передавал все свои чувства на пергамент.       Её ответ пришёл быстро. В нём не было жалости или осуждения. Просто поддержка. И Невилл был так счастлив!       Так до конца лета и установилась их переписка. Он писал о своём одиночестве, о бабушкиных строгих взглядах, о редких кошмарах, в которых металлический запах смешивался с запахом лаванды. Она отвечала о своих прогулках по холмам, о странных находках в лесу, о своих мыслях. Про своих бывших друзьях он не спрашивал, делая вид, будто ему неинтересно.       Всё своё разочарование, всю боль и злость он вымещал на тренировках. Каждое утро начиналось с изматывающих упражнений во дворе, под насмешливым, а потом всё более уважительным взглядом каменного гномика. Он отрабатывал стойки, удары и блоки, которым учил его Нэпьер, пока мышцы не горели огнём, а дыхание не сбивалось. Он вкладывал в удары всю свою ярость от несправедливости, всю горечь предательства, всю решимость больше никогда не чувствовать себя беспомощной жертвой. За это он получил три уровня навыка рукопашного боя. И это за месяц. Ох, с учителем всё было намного эффективнее.       И параллельно, в тишине своей комнаты, он штурмовал другую крепость — латынь. Дни напролёт он читал, переводил, заучивал грамматические конструкции. И вот, в один из последних дней августа, когда за окном бушевал ливень, случилось долгожданное.       Внимание! Навык «Латинский язык» достиг максимального сотого уровня!       Латинский язык: Lv. 100       Получено достижение: «Юный полиглот»       Изучите один из языков до максимального уровня       Свободные очки +2       Статус: Ученик Хогвартса, Юный Полиглот       «Ого! Достижения отражаются в статусе? Круто!» — Мысль была детской, восторженной, но она заставила его улыбнуться.       В последний день лета Невилл сидел за завтраком, механически перелистывая свежий выпуск «Ежедневного пророка». И тут его взгляд зацепился за заголовок на первой полосе, от которого у него похолодело внутри.       НЕПОНЯТНЫЙ ПОБЕГ ИЗ АЗКАБАНА: ПИТЕР ПЕТТИГРЮ СБЕЖАЛ       Министерство магии в замешательстве: как анимаг, за которым велось круглосуточное наблюдение, мог просто исчезнуть из своей камеры?       Невилл, отложив ложку, принялся жадно вчитываться в статью.       По словам неназванных источников в Министерстве, безопасность в Азкабане была усилена после недавних проверок. За Петтигрю, чья способность превращаться в крысу была хорошо известна, велось особое наблюдение. Его камера была оснащена дополнительными подавителями магии, призванными блокировать анимагические превращения. Однако утром 28 августа камера была пуста. На полу осталась лишь... его одежда. Подавители магии были исправны. Дементоры не заметили его исчезновения. Один из авроров, пожелавший остаться анонимным, заявил: «Перед исчезновением Петтигрю всё повторял: «Я отомщу тебе, Гарри Поттер». В связи с этим будут размещены патрули дементоров и нескольких авроров у всех входов в Хогвартс. Министр Магии, Корнелиус Фадж, заверил общественность, что эта мера — всего лишь предосторожность, и что дементорам строго-настрого запрещено пересекать границы школы или каким-либо образом взаимодействовать с учениками. Их задача — лишь охранять периметр от возможной угрозы.       — Дементоры... — прошептал Невилл, с ужасом глядя на газету.       Он никогда не сталкивался с ними лицом к лицу, но достаточно наслушался историй. Существа, высасывающие радость, оставляющие после себя лишь холод и воспоминания о самом худшем... Любой, кто хоть раз видел дементора, даже издалека, отзывается о них с содроганием. Парень и представить не мог, что чувствуют те, кто сидит в Азкабане. А ведь он мог... Если бы не бабушка...       Лонгботтом выкинул ужасные мысли из головы.       Когда они с бабушкой ходили за покупками к школе, Невилл заметил изменения во «Флориш и Блоттс». Трудно было не заметить книги с клыками, которые метались в клетке и схватывались в пергаментной битве. «Чудовищные книги о чудовищах» — так назывались эти учебники для третьего курса. Хаффлпаффец только через неделю, и то случайно, смог утихомирить свою бешеную книгу.       Первого сентября Невилл сидел в одиночестве в пустом купе Хогвартс-экспресса, глядя на мелькающие за окном пейзажи. Он надеялся, что Меган заглянет к нему, но поезд тронулся, а её всё не было.       Решив размяться и заодно справить нужду, он вышел в коридор и направился к туалету. Проходя мимо одного из купе, он замедлил шаг. За стеклом он увидел их. Всю свою бывшую компанию: Сьюзен, Ханна, Эрни, Джастин... Они о чём-то оживлённо болтали. И среди них сидела Меган. Она слушала Эрни, что-то ему отвечала, и на её лице была обычная, спокойная улыбка.       Она... она просто... была там. Среди них. Как будто ничего не произошло.       У него появилось ощущение, будто сейчас его облили грязью. Да, Меган не должна всё бросать и дружить только с ним, но... можно же было как-то сказать...       В голове парня пронеслись мысли, которые могли бы оправдать девушку, но всё это было... лишь оправданием. Она поступила с ним мерзко и не по-дружески. Но всё же, может она ему объяснит всё потом?       Всю дорогу хаффлпаффец пытался отвлечь себя чтением разных книг, но обида снова и снова возвращала его в пучину самокопаний. Может, он сделал что-то не так? Может, в письмах я показался ей слишком жалким? Или... она просто пожалела меня, а теперь, в реальности, ей неловко?       Взгляд остановился на первой строке, а лист не переворачивался уже десять минут. Глубоко вздохнув, Невилл понял, что ему надо перекусить.       Жуя бутерброды, блондин всё же нашёл себе занятия. Та книга Геральда оказалась очень занимательной! Отвлёкся он лишь тогда, когда свет внезапно выключился, изо рта пошёл пар, а руки заледенели. Лонгботтом вздрогнул и оторвался от текста. В купе стало холодно, как в погребе. Он посмотрел на окно и увидел, что стекло покрылось причудливыми узорами инея, стремительно ползущего из углов к центру. За окном плыл густой, белесый туман, скрывающий всё вокруг. Поезд замедлял ход, пока окончательно не остановился.       Блондин нервно закрыл книгу и положил на стол, а затем в страхе забился в угол с ногами, крепко держа волшебную палочку. Вот он увидел, как что-то тёмное проплыло за матовым стеклом двери его купе. Ледяной холод усиливался, проникая сквозь одежду, сквозь кожу, прямо в кости. Он услышал тяжёлые, хриплые вздохи.       Ручка двери медленно начала поворачиваться.       Сердце Невилла бешено заколотилось, грозя выбраться из груди и убежать подальше от ЭТОГО. То, что чувствовал Лонгботтом, было не передать словами.       Но это было ещё цветочками! Когда тварь открыла дверцу и протиснулась внутрь, парень ощутил чужеродные эмоции. Как же он жалел в тот момент, что был эмпатом... Его восприятие просто вопило от присутствия дементора и от его нереальных эмоций. Это была не злоба. Не ненависть. Не знакомые тьма или отчаяние. Это было НЕЧТО. Нечто, чему плевать на все законы Вселенной. Это было бесконечное сущее, которое не знало границ, и его присутствие ощущалось как безумная, высокоэнергетическая вибрация, которая пронзала его разум, разрывая его на части. Оно не требовало ничего, оно просто было. И в его присутствии исчезало всё, что хоть сколько-нибудь напоминало о порядке, логике или смысле.       Чувств у дементора как таковых не было. Вместо них там была бездонная пустота, и в тот момент он понял — оно не хочет ничего, и всё равно, что происходит вокруг, потому что для него не существовало времени, пространства или даже идеи «жизни» и «смерти». Это было абсолютное, непроницаемое, всепоглощающее Ничто, в которое можно было лишь безвозвратно погрузиться. И эти воспоминания о смерти Локхарта, о предательстве друзей меркли перед этим... Они так, шли фоном. И именно они не давали ему лишиться разума, напоминая о реальных проблемах.       Эмпатия (+1): Lv. 51       Эмпатия (+1): Lv. 52       Эмпатия (+1): Lv. 53       Эмпатия (+1): Lv. 54       Эмпатия (+1): Lv. 55       Эмпатия (+1): Lv. 56       Уведомления о повышении навыка всё пребывали и пребывали, звуча колокольчиком, добавляя ужаса и тревоги.       Дементор же будто не заметил испуганного мальчишку и вскоре улетел дальше. Со стороны могло бы показаться забавным: в углу забился растрёпанный блондин с зелёными, как летняя трава, глазами, держа перед собой волшебную палочку и смотря невидящим ошеломлённым взглядом в пустоту уже несколько минут в безмятежной тишине. Но Невиллу было не до смеха. Он всё ещё чувствовал ледяную пустоту в груди, будто часть его души вырвали когтями. Его разум цеплялся за обломки мыслей, пытаясь собрать их воедино. Он дышал прерывисто, словно пробежал марафон, и дрожь пробегала по его телу и пальцам, всё ещё сжимавшим палочку.       Помогла ему прийти в себя, как всегда, вездесущая Система.       Внимание! Получен новый навык!       Эмоциональный хамелеон: Lv 1       Вы можете копировать и отражать эмоциональный фон окружающих, не подвергаясь его прямому воздействию.       Невилл медленно моргнул, считывая информацию. Его дыхание понемногу выравнивалось.       — Дементор принял меня за своего? — это вырвалось у блондина неосознанно, да и звучало абсурдно.       И тут его прорвало. Сначала это был сдавленный хрип, потом короткий, отрывистый смешок. А через мгновение хафф уже хохотал, сидя на полу в пустом купе, закинув голову назад. Слёзы уже текли по его щекам. Он смеялся над абсурдностью ситуации, над тем, что его новая, ужасающая способность, возможно, спасла ему жизнь самым нелепым образом. Невилл не обращал внимания на испуганные крики и суету в коридоре, на то, что его мог кто-то услышать. Его трясло от истерического смеха, а живот болел от напряжения.       — Похоже на правду, — истерика продолжалось и у него уже болел живот от безудержного смеха.       Когда это прошло, Лонгботтому уже было всё равно на его прошлые незначительные проблемки. И на тупую смерть никчёмного профессора, и на предательство глупых друзей, верящим сплетням, и на Меган, строящую из себя Мать Терезу. Просто плевать уже...       Внутри него была пустота. Не такая, как у дементора, конечно.       Это прозвучит странно, но парень в тот момент понял, что он лучше проведёт время с этим чудовищем, чем с его убогими друзьями.       А этот навык мог бы ему пригодиться, только вот в каких ситуациях?       Ну, во-первых, он бы мог копировать эмоции других людей. Зачем, правда? Чтобы манипулировать? Чтобы втираться в доверие? Это было грязно. И слишком сложно. Он никогда не был хорошим актёром.       Во-вторых, от защиты от дементоров. Хотя, лучше всё-таки выучить Патронус, а не мучиться.       Невилл содрогнулся, вообразив, что при каждой встрече с тварью он будет ощущать эти... это.       А когда он вышел из поезда и увидел кучи этих чудовищ, скользивших по земле около Хогвартса. Он было приготовился у самому худшему, но... всё было совсем не так, как в первый раз их встречи. Да, ближайшие дементоры ощущались всё так же невообразимо, однако хаффлпаффец чётко разделял свои чувства и их. Он будто привык и... тоже принял их за своих? Понял их чувства и не пугался? Что за бред... Может просто эмпатия учла ошибки и прокачалась, а Лонгботтом тут напридумывал.       В Большом зале Невилл занял своё привычное место за столом Хаффлпаффа. Вокруг него были другие однокурсники, шумно обсуждавшие каникулы. Но его привычная, тесная компания — Сьюзен, Ханна, Эрни, Джастин — заняла места дальше по столу, сбившись в плотную, оживлённую кучку. Они громко смеялись, перебивали друг друга, явно продолжая общение, начатое ещё в поезде.       Их взгляды скользили по залу, но никогда не останавливались на нём. Это многое сказало ему, и смысла оправдывать их поведение не было.       Меган Джонс сидела рядом с Ханной, кивала в ответ на реплики Эрни, улыбалась каким-то общим шуткам. И её поведение было самым убийственным — она не выглядела неловко или виновато. Она выглядела... естественно. Как будто так и должно было быть. Как будто летних писем с исповедями и поддержкой никогда не было. Её взгляд, блуждающий по залу, прошёлся и по нему — но без малейшей вспышки узнавания или смущения. Совершенно пусто. Будто он был для неё незнакомым человеком. Уснул Невилл с трудом. Возможно, вина была не только в окончательной потере друзей, но и в дементорах, летающих по округе и навевающих тоску и безнадёгу.       А со следующего дня началось полное погружение в учёбу. Ещё в прошлом году он решил изучать три новых предмета — Древние руны, Нумерологию и УЗМС. Ну, как он — бабушка ещё в прошлом году в одном из писем потребовала, чтобы он в обязательном порядке выбрал Руны и Нумерологию. Третьекурсник и не был против узнать что-то новое. Первые два предмета казались ему интересными и полезными для ритуальной магии, а животные ему просто нравились. Правда, эта чудовищная книга довольно жуткая, но Невилл гладит её по корешку, чтобы она не кусалась, и теперь вместо того, чтобы пытаться съесть его, она вечно ластится к парню. Очень странная книга. Хотя, какой преподаватель... Честно говоря, он уже боялся того, что будет на уроках Хагрида, это же ужас! Он ведь совсем не преподаватель.       Древние Руны, если честно, у него совсем не шли. Запомнить множество значений каждого символа было невероятно трудно, а после получения превосходной оценки все выученные слова будто бы испарялись из головы. Это было невыносимо! Даже окклюменция не помогала, хотя из-за неудач он проводил всё больше времени, тренируя память. Согласно теории, в дыхательном упражнении капля магии автоматически перерабатывалась в ментальную и укрепляла окклюментный барьер, улучшая память. Невилл ничего не чувствовал, но, если это правда, то он уже должен был вбухать в свой мозг целое ведро магии, а не каплю. Однако запоминать эти закорючки лучше он не стал.       Нумерология же шла как по маслу. Она ему очень понравилась. Немалое значение на это повлияла их учительница — Септима Вектор. Она очень хорошо объясняла материал и не была ни слишком строга, ни слишком мягка. Идеальный учитель. У неё не было фаворитов. Каждому она уделяла внимания и даже не обращала пристального внимания на героя магической Британии и исполнительную Грейнджер, которая тянула руку, не дожидая окончания вопроса провессора.       А Помона Спраут чуть не довела его до слёз.       Точнее, довела, и ей пришлось успокаивать Невилла чаем с печеньками.       В конце дня, после последнего урока, которым была травология, третьекурсники шумно упаковывали сумки, переговариваясь о планах на вечер. Невилл, аккуратно протиравший землю с корней , услышал спокойный голос за своей спиной.       — Мистер Лонгботтом, не могли бы вы задержаться на минутку?       Он обернулся. Профессор Спраут стояла у своего стола, её доброе, морщинистое лицо было серьёзным. Вокруг них уже никого не осталось.       — Конечно, профессор, — кивнул он, отложив тряпку.       Когда последний ученик скрылся за дверью теплицы, Спраут взмахнула палочкой. Дверь тихо закрылась, а в воздухе запахло свежезаваренным чаем и сдобой. На краю стола материализовался поднос с двумя кружками, чайником и тарелкой домашнего печенья.       — Присаживайся, Невилл, — она налила чай в кружки и подвинула одну из них к нему вместе с печеньем. — Ты отлично справился с этаврусом серебристым сегодня. Видно, что руки помнят.       — Спасибо, профессор, — пробормотал он, не зная, с чего начать.       — Я давно хотела с тобой поговорить, — начала она. — Ещё с конца прошлого года. О том, что случилось с профессором Локхартом. И о том, что было после.       Невилл почувствовал, как в горле застрял ком. Он опустил взгляд в кружку, где медленно оседала чайная заварка.       — Мне очень жаль, что я не смогла навестить тебя, пока ты лежал в госпитальном крыле, — продолжила Спраут, и в её голосе прозвучала вина. — В то время был... пиковый сезон для нескольких очень капризных ночных видов, требовавших круглосуточного ухода. И... честно говоря, я думала, что твоя бабушка или профессор Снейп лучше справятся с поддержкой, чем я. Но сейчас я вижу, что ошиблась. Мне следовало прийти. Хотя бы для того, чтобы принести тебе пару моих яблочных пирогов. Они, знаешь ли, обладают замечательными восстанавливающими свойствами.       Она подмигнула, пытаясь разрядить обстановку, но Невилл лишь слабо улыбнулся в ответ.       — Всё в порядке, профессор. Я... я справился.       — Вижу, что справился, — кивнула она. — Но справился один. И это меня печалит. Я видела, как ты сидишь в Большом Зале. Видела, как смотрят на тебя другие ученики твоего года. Особенно из Хаффлпаффа.       Невилл сглотнул. Его пальцы сжались вокруг теплой кружки.       — Не стоит из-за них так расстраиваться, Невилл, — мягко, но твёрдо сказала Спраут.       — Дружба в тринадцать лет — штука хрупкая. А уж когда вмешиваются взрослые со своими предубеждениями... — она покачала головой. — Амелия Боунс, при всём моём к ней уважении как к главе правопорядка, та ещё штучка. Упрямая, как горный тролль, и видит мир только в чёрно-белых тонах. А Сьюзен... Сьюзен всегда была чересчур зависима от мнения своей тёти. Она хорошая девочка, но ей не хватает... внутреннего стержня. Своего собственного мнения. Не её вина, что она не смогла его проявить, когда это было нужно. Профессор сделала паузу, дав ему переварить слова.       — Ты пережил нечто ужасное. И то, как ты с этим справился... это говорит о силе, которую многие в твоём возрасте просто не могут понять. Они боятся непонятного. А твоя ситуация для них — самое непонятное, что могло случиться. Не принимай их отдаление близко к сердцу. Это говорит больше о них, чем о тебе.       Невилл молча кивал, чувствуя, как глаза начинают предательски гореть. Он отчаянно моргал, пытаясь сдержать накатывающие слёзы, но несколько капель всё же покатились по худым щекам. Он не ожидал такого, хоть и знал, что его декан была самой лучшей.       — Спасибо, профессор, — выдавил он наконец дрогнувшим голосом.       — Не за что, мой мальчик, — Спраут протянула ему салфетку. — Знай, что в этой теплице ты всегда можешь найти не только растения, которые любят тебя, но и старую преподавательницу, которая готова выслушать. И у которой всегда найдётся чашка чая и печенье для талантливого, но слишком серьёзного для своих лет.       Она отпила из своей кружки, а потом деловито продолжила:       — А теперь съешь печенье, пока оно не остыло. И расскажи, как у тебя дела с Рунами? Вижу по твоему лицу на уроках, что идёт не очень гладко. Я, между прочим, знаю пару приёмов от старой профессор Батшеды Бабблинг. Она тоже не сразу всё запоминала.       Лонгботтом на всю жизнь запомнит этот момент. Когда кажется, что нашёл своё место среди чужих лиц и неприятного окружения.       В основном он не замечал взглядов других учеников, наивно думая, что за лето всё уже позабылось. И, видимо, это было не так, раз профессор подумала, что косые взгляды незнакомцев ранят его.       Кстати, его бывшие обидчики, эти никчёмные Норт и Венс, почуяв, что он остался без поддержки, решили, что сейчас можно снова издеваться над ним, но после первого раза, когда он поломал им носы в коридоре, они больше не подходили к нему, издалека пуская нелицеприятные слухи о Лонгботоме и строя рожи на уроках.       И вот настал урок УЗМС, который Невилл ждал с нетерпением и предвкушением. И немного со страхом, если честно.       Однако он почувствовал разочарование, когда полувеликан дал им задание покормить флоббер червей. Это был самый скучный урок. Не такого он хотел, совсем не такого...       Скорее всего, это связано с теми слухами, гуляющими по школе. На первом уроке пострадал никто иной, как Драко Малфой, наследник древнего рода. Тогда понятно, почему Хагрид ведёт себя так, словно у него умер какой-нибудь дракон, которого он в тайне от всех держал в Запретном Лесу.       И какого было удивление хаффа, когда на следующее занятие бородач пришёл, сияя как начищенный золотой кубок. В руках он держал волшебную палочку длиной с пол-Невилла и бойко рассказывал о гиппогрифах. Этот урок был теоретическим, а потом он привёл целое стадо лошадей-орлов, и даже позволил прокатиться на них! Сам Лонгботтом, преодолев смущение и страх, обогнул круг над Хогватсом, сидя самке гиппогрифа с красными шелковистыми перьями.       Что-то произошло с их лесничим, отчего он набрался уверенности. Невилл не сомневался — угрюмый вид Малфоя явно был как-то связан с этими переменами. Все на их курсе с особым рвением шли на УЗМС.       Главным делом в списке парня всё также числился перевод книги. Вечером, после уроков, он буквально мчался в выручай-комнату, взбудораженный. В первый день, бредя по вечернему замку, он думал: «А вдруг кто-то нашёл фолиант и взял с собой? Или, может, книга просто пропала?».       Но нет, она лежала на месте.       Невилл облегчённо выдохнул, едва сдерживая желание прижать к груди тяжёлый фолиант. Он осторожно перелистал знакомые страницы, остановившись на том месте, где закончил перевод в прошлом году — в середине пятой главы, посвящённой медитациям. До конца он перевёл её за один вечер.       Текст же шестой главы был написан на смеси древнегреческого и какого-то архаичного диалекта. Здесь речь шла уже не просто о накоплении маны, а о её уплотнении, о повышении качества магической энергии. Автор сравнивал обычную магию с туманом, а умелого мага – с тем, кто способен сжать этот туман в воду, а воду – в лёд.       Мысли об Артимеле и дементорах отступили на второй план, заслонённые азартом исследователя. Невилл проводил в Выручай-комнате все свободные часы, забывая о времени. Он медитировал прямо там, пробуя описанные техники уплотнения. Сначала ничего не получалось. Он чувствовал свою ману, мог направлять её, но сжать её, изменить её плотность — это было похоже на попытку сжать воздух руками. Лишь через неделю упорных попыток он ощутил едва уловимое изменение. Совсем небольшое. Хаффлпаффец не мог видеть, но просто знал, что она как-то модифицировалась.       И действительно, заклинания выходили чуточку мощнее. И ему так понравилось это ощущение, что до середины сентября он с азартом медитировал и сравнивал свои показатели. Наблюдал он это на самом простом заклинании — люмосе.       Остановиться Невилл смог только после того, как нетерпение достигло немыслимых пределов. Его результаты были почти незаметными. Парню хотелось всего и сразу, но он понимал, нельзя сидеть на одном месте, нужно продолжать перевод книги, раз усиление даётся с таким трудом. Может, дальше найдутся методики получше? Так что парень начал переводить седьмую главу, написанную сложным рунным текстом. Ты думаешь, ему как-то помогли те знания, полученные на уроке Древних Рун и третий уровень навыка? Нет!       Однако помощь выручай-комнаты не давала третьекурснику опустить руки.       На школьную жизнь он совсем не обращал внимания. Зато его учитель, обладавший цепким взглядом и подмечавший каждую деталь, заметил упадническое настроение Лонгботтома, не преминув высказаться об этом на очередной внеурочном занятии.       — Лонгботтом, — начал он.       — Да, сэр, — не отвлекаясь от варки зелья и помешивая варево, флегматично ответил парень.       — Мне надоело смотреть за вашим кислым выражением лица.       — Ничем не могу помочь вам, сэр.       — Себе сначала помогите, Лонгботтом, — жёстко парировал Ужас подземелий, останавливаясь по левую руку от блондина. — Я догадываюсь, почему ваши однокурсники не общаются с вами. Но это не должно как-то влиять на вас, ясно? Это всего лишь люди, Лонгботтом, а они никогда не будут всем довольны. Так что не надо впадать в депрессию и строить из себя мученика. Возьмите себя в руки, в конце концов.       — Моя концентрация на учёбе не имеет отношения к другим ученикам, профессор, — попытался оправдаться он, всё глядя в котелок.       — Не врите мне, Лонгботтом, — отрезал Снейп, и его голос стал ледяным. — Я видел, как вы смотрите на них в Большом Зале. Зельеварение, как и любая серьёзная магия, не терпит полумер. Не терпит того, кто одной ногой здесь, а другой — в своих обидах. Вы либо полностью здесь, вкладываете всю волю, весь ум, всё своё «я» в процесс, либо ваше зелье будет посредственным. Решите, что для вас важнее: их глупое мнение или то, кем вы можете стать. А теперь не отвлекайтесь и вернитесь к своей работе.       — Да, сэр.       И Снейп, чёрт возьми, был прав. В поезде же Невилл решил — они ему не нужны, так зачем он мучает себя? Надо просто отпустить их. Пусть не верят. Он как-то прожил первые полгода в Хоге без друзей, и ничего. Так даже лучше для него.       За традиционную вечернюю медитацию по увеличению резерва, проведённую впервые в этом учебном году, он, как всегда, получил ещё одно очко в ману.       Мана (+1): 125/270