Два избранных

      По дому носились три чемодана: один, поношенный, но аккуратно запакованный Люпином, и один — Гарри. 31 августа выдалось напряжённым. Целый день они готовились к поездке в Хогвартс. Аврор заранее надел мантию, уменьшил свою новенькую метлу и положил в один из карманов с расширением.       Жаль, но Кричер так и не удосужился рассказать Поттеру про медальон. Возможно, в следующем году он решится на этот шаг. Он немного присмирел, этим летом почти не отсвечивал, предпочитая сидеть либо в своей каморке, либо ухаживать за картиной Вальбурги.       Сириус с утра был странно тих и сосредоточен, помогал молча. К вечеру эта напряжённая тишина лопнула. Он исчез в погребе и вернулся с пыльной бутылкой огневиски, которой хватило бы им троим на месяц.       Они сидели на кухне.       — Ну что, — хрипло произнёс сероглазый, не глядя ни на кого, наливая себе полный бокал. — Завтра мой крестник и мой лучший друг уезжают в школу. А я остаюсь тут. С привидениями и портретами. Выпьем за... за нового профессора и за старательного ученика!       Ремус, раскладывавший учебные планы на столе, тревожно взглянул на него.       — Сириус, может, не стоит? Завтра ранний подъём.       — Именно потому и стоит! — рявкнул Сириус и залпом осушил бокал.       — Я попрошу у Макгонагалл, может, по выходным я смогу приходить к тебе, — предложил Гарри.       — Не смей! — Сириус резко поставил бокал, так что тот зазвенел. — Ты будешь сидеть в своей башне, учиться, дружить, шалить как нормальный школьник. Не станешь носиться между Лондоном и Хогвартсом из-за того, что твой крёстный... — он запнулся, сглотнул, — что твой крёстный не в состоянии остаться наедине в этом чёртовом доме.       Он снова налил виски, рука дрожала.       — Сириус прав, — тихо сказал Ремус. Его взгляд был полон понимания и той же неизбывной грусти. — Тебе нужно учиться.       — Но не по выходным же!       Лунатик улыбнулся краешком губ.       — Я буду приходить на Гриммо каждые выходные, этого достаточно.       Сириус поднял на него взгляд.       — Ты не обязан, Рем.       — Знаю, — просто ответил Люпин. — Но я хочу. И потом, кто-то же должен следить, чтобы ты не взорвал кухню, пытаясь сделать омлет.       Уголок рта Сириуса дёрнулся в подобии улыбки. Он кивнул, снова опустив взгляд в бокал.       — Ладно, — выдохнул Гарри. — Но письма я буду писать каждый день. И если Кричер хоть раз нагрубит — я сразу узнаю.       Сириус наконец рассмеялся, коротко и хрипло.       — Договорились, крестник. Но я всё равно выпью эту бутылку! Не зря же её сюда притащил?       Он налил ещё. Выпил. А потом ещё. И понеслось.       Сначала это были просто глупые, неуместные шутки. О профессорах, о студентах, о том, как они с Джеймсом дурачились. Потом шутки стали жёстче, циничнее. Он вспоминал рискованные проделки, которые могли закончиться трагедией, и хохотал над ними так, что у Гарри ёкало сердце. Он говорил о Пожирателях, которых отправил в Азкабан, с жестоким сарказмом. Ремус сидел, всё более бледнея, и тихо просил его остановиться. Гарри смотрел в тарелку, чувствуя, как комок подкатывает к горлу. Было неловко. Хотелось провалиться сквозь землю.       — А знаете, почему Кричер меня ненавидит? — вдруг спросил Сириус, его язык уже слегка заплетался, а глаза нездорово блестели. — Не только потому, что я сбежал от мамочки и предал «благороднейший дом». Он ведь называет меня недостойным наследником не просто так.       Он откинулся на спинку стула, уставившись в стену, где портреты Блэков смотрели на него с безмолвным осуждением.       — Мне было шестнадцать. Очередная ссора. Такая же, как всегда. Она кричала, что я — позор рода, грязнокровка в душе, что лучше бы я сдох, чем носил имя Блэков. А я... я был зол. Так зол, что всё потемнело в глазах. Я выхватил палочку. Я... я хотел просто напугать её и выплеснуть гнев. Я навёл на неё палочку и сказал... авада кедавра.       Гарри и Рем переглянулись. В глазах обоих затаился страх и... неизбежное понимание того, что же случилось потом.       — И знаете что? — Сириус засмеялся надтреснутым смехом. — Из палочки вырвался зелёный свет. Заклинание сработало. И... отец закрыл мать своим телом. А она просто смотрела перед собой. Как и я. Потом Рег спустился с лестницы. Он, вероятно, услышал мой крик. Он увидел это всё и... всё понял.       Сириус вытер тыльной стороной ладони щёку, по которой скатилась слеза.       — Потом я просто ушёл. Больше я никогда не переступал этот порог, пока не вернулся сюда из Мунго. Я никому не рассказывал. Даже Джеймсу. Как можно такое рассказать? Как можно сказать: «Я убил отца. Случайно. В припадке гнева. Непростительным заклинанием»? Кричер знает, я знаю.       Под конец он стал заговариваться, истерично смеясь и вытирая потоком льющиеся слёзы.       — В этом же году пропал Регулус, но ни мать, ни я не общались. И ни одного письма друг другу не послали.       Гарри сидел, не двигаясь. То, что он услышал... Не описать, что он сейчас чувствует. И это не жалость, не гнев, не презрение. Просто... страшно. Страшно, что такое произошло с подростком, который не смог сдержать эмоции и в один миг потерял всю семью, постоянно испытывая вину за это. Хоть и было, за что.       Ремус закрыл глаза руками и упёрся локтями в стол. Гарри видел, как ему было тяжело. Он тоже не мог поверить в это.       — И ты... всё это время... думал, что это как-то связано? — тихо спросил Ремус, не открывая глаз. — Что твой поступок... мог толкнуть Регулуса на что-то?       Сириус бессильно махнул рукой.       — Не знаю. Не думал. Не смел думать. Проще было считать, что он просто сгинул, как и подобает истинному Блэку — в какой-то тёмной истории.       Поттер встал со стула и подошёл к Блэку, кладя руку ему на плечо.       — Ничего не изменилось, Сириус. Ты всё также мой крёстный, Ремус всё также твой друг. И мы всё также тебя любим. Ясно? Прошлое в прошлом. Ты изменился.       — Ничего не изменилось? — прошептал Сириус, и его голос сорвался, но в нём уже не было истерики. — Всё изменилось, Гарри. В тот самый миг в гостиной. И снова — сейчас, когда я сказал это вслух. Ты не можешь просто... отряхнуться от этого.       — Я и не отряхиваюсь. У всех есть скелеты в шкафу. Для того и создана семья, чтобы поддерживать друг друга несмотря ни на что.       — Скажи это моей матери, — усмехнулся Бродяга, но было заметно, что ему немного полегчало.       Ремус, всё ещё сидевший за столом, провёл ладонью по лицу, стирая с него следы усталости и шока.       — Твоя мать, Сириус, — сказал он тихо, — выбрала идеалы, а не сына. Она предпочла традиции — своему сыну. Она — плохой пример семьи. Мы — нет.       — Вы оба сумасшедшие, — произнёс он наконец. — Идиоты. Но... спасибо. За то, что не сбежали.       — Куда нам бежать? — Гарри пожал плечом, снимая руку с плеча крёстного и отходя к столу. — Здесь, по крайней мере, есть чай. И торт ещё остался.       Сириус фыркнул, вытирая лицо. Ремус слабо улыбнулся и потянулся к заварочному чайнику.       — Чай — это хорошая идея. А потом — спать. Завтра рано вставать.       И Гарри снова уселся за стол. Под теми же осуждающими взглядами портретов на стене. И чего прикопались? Неймётся всё им.       Солнце, пробивавшееся сквозь окна Гриммо-плэйс, казалось Сириусу личным оскорблением. Его разбудил шёпот прямо в ухо:       — Господин Сириус должен вставать... Полукровка Поттер и грязный оборотень скоро уезжают... Неприлично, чтобы хозяин дома валялся, как свинья, когда гости уходят...       Кричер стоял у кровати, его выпученные глаза полны злорадного удовлетворения при виде помятого, бледного, и страдающего хозяина. Головная боль раскалывала череп Сириуса на части, а в горле стоял вкус пепла и вчерашнего виски.       Блэк даже не обратил внимания на то, что Кричер назвал его без прошлых оскорблений.       Хуже похмелья были воспоминания о сказанном, но он предпочёл сделать вид, будто никакого разговора вчера не было.       Он застонал, но поднялся. Сириус принял ледяной душ, который прояснил сознание, надел ту же слегка помятую мантию. В зеркале на него смотрел измождённый мужчина с запавшими, красными глазами. От него ощутимо пахло огненным виски, и скрыть это не было ни сил, ни желания.       На кухне их уже ждал скромный завтрак, который Ремус, выглядевший не намного лучше, но сохранявший внешнее спокойствие, разогрел заклинанием. Гарри ел молча, бросая на Сириуса внимательные взгляды. Разговоров о вчерашнем не было.       На Кингс-Кросс Сириус шёл между Гарри и Ремусом. Его вид — помятый, с лихорадочным блеском в глазах и стойким шлейфом алкоголя — привлекал взгляды. Шепотки, узнавание.       Люциус Малфой, выходивший из камина с Нарциссой и Драко, не мог упустить возможность. Его холодный взгляд скользнул по Сириусу, и тонкие губы растянулись в едва заметной, ядовитой усмешке.       — Блэк, — произнёс он, растягивая слова. — Рад видеть, что... реабилитация идёт своим чередом. Вы, кажется, уже начали праздновать отъезд профессора Люпина? Или это — ваш обычный, будничный вид?       Сириус напрягся, готовый рявкнуть что-то в ответ, но Гарри опередил его. Он просто закатил глаза с таким выразительным, подростковым презрением ко всей этой показухе, что даже Нарцисса слегка приподняла бровь. Драко просто стоял рядом и кривил рожу.       — Простите, мистер Малфой, — сказал Гарри с подчёркнутой вежливостью. — Мы спешим. Полагаю, у вас тоже есть дела. Всего доброго. Миссис Малфой.       Он учтиво кивнул Нарциссе.       Лицо Люциуса на миг стало каменным. Он ничего не ответил на грубое нарушение этикета, а просто развернулся и повёл семью прочь.       Сириус, отвлечённый этой мелкой победой Гарри, хрипло рассмеялся.       — Ладно, идите уже в поезд, а я пойду, пока не опозорился ещё больше.       Прощание на платформе было коротким и сдержанным. Объятия, напутствие Ремусу «не давать спуску этим чертям», обещание писать. Сириус молча стоял и смотрел, как поезд увозит два самых важных человека в его жизни.       Гарри и Ремус нашли свободное купе и почти сразу к ним подсели Гермиона, Рон, Джинни и Луна Лавгуд с её бредовым браслетом из пробок и рассеянным взглядом. Разговор завязался о каникулах. Рон взахлёб рассказывал о поездке в Египет, Гермиона — о прочитанных книгах и магической Франциии и о новом коте — Живоглоте, который всю дорогу сидел на её коленях; Джинни смущённо упомянула, что помогала маме. Гарри отделался общими фразами о тихом отдыхе в кругу семьи и похвастался новой метлой. Рон чуть не закричал во весь голос от счастья, особенно когда Гарри разрешил ему летать на ней. А Джинни словно увидела магию впервые. Заметив реакцию девочки, Поттер добавил: «Ты тоже можешь летать на ней, когда хочешь, Джин», на что рыжая пискнула: «Спасибо» и счастливо улыбнулась, покраснев. А Ремус, представившись новым преподавателем Защиты, вежливо улыбался и задавал наводящие вопросы, оставаясь в тени. Вскоре он уснул, видимо, прошлая ночь у него была такой же бессонной, как и у Гарри.       Вскоре идиллию нарушили дементоры. Аврор, хоть и мог призывать патронус, не решился показывать умение колдовать высшие чары. Всё же, для третьекурсника это слишком.       Поезд внезапно замер, свет погас, и леденящий холод проник сквозь стены. Дементор, скользнув вдоль состава, заглянул и в их купе. Как и в прошлый раз, Гарри услышал голоса своих родителей. Они были всё теми же.       «Только не Гарри! Только не Гарри! Пожалуйста, я сделаю всё, что угодно…»       «Отойди… Отойди, девчонка…»       «Лили, хватай Гарри и беги! Это он! Беги! Быстрее! Я задержу его…»       И, как в прошлый раз, он упал в обморок. Дементоры всё также оказывают на него слишком большое влияние...       Друзья очень переживали за него, когда он очнулся. Даже Луна смотрела на него с тревогой. В карете они доехали спокойно, правда, Гарри напрягали те обеспокоенные взгляды, которые они кидали на него, думая, что аврор не замечает.       И вот Гермиона, Рон, Джинни, Луна и следом за ними Гарри вышли из кареты. Встретил их не какой-нибудь учитель, а едкое замечание Драко Малфоя.       — Ты упал в обморок, Поттер? — протянул ему в ухо довольный голос, так и сочащийся ликованием.       Малфой оттолкнул локтем Гермиону и загородил Гарри дорогу к каменным ступеням, ведущим в замок.       Поттер переглянулся с шестым Уизли, а затем оба, как по команде, накинулись на белобрысого и повалили его на мокрую землю. Рон хотел было врезать ему, но Гарри остановил его.       — Не надо марать свои руки в грязи, Рон.       Крэбб и Гойл приготовились было вступить в бой, но смешались под пристальным взглядом аврора.       Рыжик встал, отряхивая с мантий приставшие травинки, и холодно посмотрел на корчащегося на земле Драко, который больше от неожиданности и унижения, чем от боли, захлёбывался гневными словами.       — Можешь и дальше валяться в грязи. Она, кажется, твоя родная стихия.       — Что здесь происходит? — поинтересовался профессор Люпин, только что вышедший из своей кареты.       — Ничего страшного, сэр, — мечтательно произнесла Луна, — Драко Малфой осваивает свою стихию.       Джинни Уизли яростно закивала, а за ней и вся гриффиндорская компания.       Профессор Люпин, мягко улыбнувшись в ответ Луне, не стал настаивать. Его опытный взгляд быстро оценил ситуацию.       — Освоение стихии — важная часть обучения, — сухо заметил Ремус, и в его глазах мелькнула искорка, которую Гарри хорошо знал. — Однако, полагаю, для этого существуют уроки зельеварения. Мистер Малфой, вы так пачкаете новые мантии. Я бы на вашем месте поспешил внутрь, чтобы привести себя в порядок до начала пира.       Драко, багровый от ярости и унижения, с трудом поднялся, швырнув в сторону Гарри и Рона полный обещаний взгляд, и поплёлся к замку, оставляя за собой грязные следы. Не успели они зайти в замок, как его и Гермиону Макгонагалл потащила к себе в кабинет. Там же разверзлось настоящее представление с Мадам Помфри. Благо, Поттер сразу же сказал, что новый профессор ЗОТИ уже позаботился об учениках.       Затем аврор подождал в коридоре, пока зам директора будет объяснять Гермионе правила, связанные с использованием маховика времени.       Вскоре из кабинета вышли Гермиона и профессор трансфигурации. Втроём они направились в Большой Зал. Там распределение уже закончилось, и все приступили к трапезе. Они сели рядом с Роном.       Гриффиндорцы всей толпой хлопали, когда директор объявлял двух новых учителей. Один только Снейп кривился и с ненавистью смотрел на оборотня.       На следующий день Гарри, Луна, Гермиона, Джинни, Рон, Фред и Джордж, Ли а также ещё двое хаффов — Деклайт Робертс и Вильям Лэтам всей гурьбой ввалились в Большой Зал, обсуждая расписание в их КВП (Клубе Волшебных Палочек).       Летом они слали ему письма, интересуясь мнением по поводу некоторых заклинаний. Поттер охотно давал советы. Робертс и Летам планировали после выпуска стать аврорами, как и он сам, так что Гарри объяснял им некоторые спорные моменты. Он якобы узнал всё это из слов его крёстного, но ты то знаешь...       Да, третьекурсник решил в этой жизни не мудрить и делать то, что он умел лучше всего — надирать зад плохим дядям. Он привык к этому и не представлял своей жизни в Министерстве, перебирая бумажки.       Вскоре они разошлись — гриффы сели за свой стол, хаффы — за свой.       Но не тут то было. Как только всеми известный Драко Малфой заметил Поттера, то сразу поспешил оповестить об этом всех, кто сидел с ним рядом.       Белобрысая моль сделал вид, будто упал в обморок. Его подпевалы тут же противно захохотали. И тут неожиданно для них Джинни встала, взбешённая, как голодная львица (хм, а может и правда голодная — сидят тут, поесть не дают!) и подошла в слизеринскому столу.       — Ой, смотрите-ка, — прошипела она.       Её голос слышали, как показалось Гарри, абсолютно все, так что даже преподаватели отложили столовые приборы. Аврор прочитал по бледным губам Трелони: «Бедный мальчик», а потом она закрыла рот ладонью, с ужасом смотря на разворачивающуюся сцену.       — У Малфоя опять приступ... что это у него? Истерия?       Крэбб и Гойл перестали смеяться, тупо уставившись на неё. Пэнси Паркинсон фыркнула, но в её взгляде промелькнула неуверенность. Видимо, эта девушка не совсем сошла с ума, как Малфой.       — Не лезь, Уизли, иначе... — начал Драко, растягивая слова.       В исполнении Люциуса это не так противно слышать. Что там он хотел сказать — уже неважно (наверняка что-нибудь про его отца), так как Джинни не стала дослушивать заносчивого слизеринца.       Она просто пристально и с искрящейся ненавистью посмотрела посмотрела на Малфоя. А потом из ниоткуда появилась стая летучих мышей, которые с диким визгом пришпилили Малфоя в стол.       — А-А-ААА! — Драко завизжал, замахав руками перед лицом, пытаясь отогнать мышей, которые изрядно попортили его изящную укладку, испортили его белую рубашку и покусали худое лицо.       Через несколько секунд они исчезли, оставляя испуганного Малфоя озираться по сторонам с ошалевшей рожей.       Гарри опустил голову и беззвучно захохотал, а плечи его тряслись только так. Фред и Джордж синхронно загрохотали, ударив ладонями по столу.       — Браво, сестричка! — крикнул Фред.       Ли Джордан присвистнул и начал аплодировать, как на представлении. Рон и Гермиона стояли в ступоре, смотря друг на друга. Она — с ужасом. Он — с восторгом. Луна всё так же загадочно улыбалась, смотря на подругу с гордостью, подпевалы Малфоя не знали, что делать, а Пэнси вскрикнула:       — Джинни Уизли! Ты заплатишь за это! Профессор Снейп...       — Профессор Снейп что? — вдруг раздался спокойный голос Ремуса Люпина.       Его проницательный взгляд обвёл слизеринский стол, застывшего в позе жертвы Малфоя и Джинни, которая стояла, высоко подняв голову.       — Я видел только, как мистер Малфой неудачно пошутил над плохим самочувствием другого ученика, а затем... — продолжил Люпин, и в его тоне прозвучала лёгкая, но недвусмысленная укоризна. — А затем его, по-видимому, атаковал внезапный приступ... хироптерофобии. Странно, но я не заметил никакого заклинания. Мисс Уизли, вы пользовались палочкой?       — Нет, профессор, — ответила Джинни твёрдо, подняв пустые руки. — Я просто очень внимательно на него посмотрела. Видимо, у него совесть нечиста.       В Зале снова пробежал сдержанный смешок (Макгонагалл?!). Люпин скрыл улыбку, кашлянув в кулак.       — Что ж. Выразительные взгляды, хотя и являются мощным оружием, не запрещены школьным уставом. Мистер Малфой, я бы рекомендовал вам посетить мадам Помфри. А остальным — продолжить завтрак.       Драко, багровый от ярости и унижения, с пылающими щеками и растрёпанными волосами, вскочил и, что-то бессвязно бормоча, бросился к выходу из Зала, по пути толкнув зазевавшегося первокурсника-рэйвенкловца. Крэбб и Гойл неуклюже поволоклись за ним, а Пэнси бросила Джинни взгляд, полный обещания мести, прежде чем последовать за ними.       Джинни, с достоинством вернувшись на своё место за гриффиндорским столом, оказалась в центре всеобщего внимания. Фред и Джордж тут же принялись хлопать её по плечам.       — Нашла чем его напугать! Летучие мыши! Гениально! — восхищённо прошептал Джордж.       — Папочка будет гордиться! — добавил Фред, подмигнув.       Рон наконец закрыл рот и сунул ей полную тарелку тостов.       — Ты... ты это как сделала? Без палочки? — спросил он, впечатлённый.       — Сила чистого презрения, Рон, — с напускной серьёзностью ответила Джинни, но её глаза весело искрились.       Гермиона всё ещё выглядела слегка шокированной.       — Это было невероятно безрассудно, Джинни! Он мог пожаловаться... Но, — она не удержалась и позволила себе маленькую улыбку, — это было также невероятно... эффективно.       Луна, сидевшая напротив, просто протянула Джинни кувшин с апельсиновым соком.       — Они были очень красивыми, эти мыши, — заметила она задумчиво. — Особенно та, что вцепилась ему в чёлку. У неё были глаза как у ночной феи.       Гарри, отдышавшись от беззвучного смеха, кивнул Джинни через стол.       К всеобщей шумихе решили присоединиться Дин Томас и Симус Финниган.       Дин, не отрывая восхищённого взгляда от Джинни, поднял свой кувшин с тыквенным соком, как бокал на тосте.       — За Уизли! — провозгласил он громко, так что эхо разнеслось по Залу. — Которая умеет не только летать на метле, но и запускать слизеринцев в небеса на крыльях летучих мышей! Или, по крайней мере, в их же воображении!       Симус, всегда готовый поддержать любую заварушку, особенно направленную против Малфоя, громко захохотал и принялся колотить кулаком по столу в такт аплодисментам Ли Джордана.       — Правильно! Пусть знают, что с гриффиндорцами шутки плохи! Особенно если у тебя вместо мозгов желе, а за спиной только пара тупиц вместо друзей!       Их поддержка подхлестнула и остальных. Даже некоторые из Рэйвенкло, обычно более сдержанные, улыбались, наблюдая за сценой. Хаффлпаффцы, помнящие, как часто Малфой задирал и их, одобрительно загудели.       На преподавательском столе профессор Флитвик, крошечный декан Воронят, хихикнул в свой бокал. Профессор Спраут улыбалась, скрываясь за огромным букетом цветов в вазе. Даже строгая профессор Макгонагалл позволила себе едва заметную, одобрительную улыбку, прежде чем снова нахмуриться, делая вид, что контролирует ситуацию. Снейп же выглядел так, будто его заставили проглотить целый лимон, но промолчал, понимая, что открытое заступничество за Малфоя после его дурацкой выходки только усугубит положение.       Когда закончился завтрак, все ученики направились на свой первый урок в этом семестре. Гарри и Гермионе предстояло добраться до третьего этажа, что не так уж и далеко, в кабинет Древних Рун. Батшеда Бабблинг оказалась хорошей и учительницей с высоким уровнем знаний что в самом предмете, что в сфере преподавания. Аврор с подругой сели за третью парту. И хотя Герми настаивала на первой, Гарри её переубедил. Впереди них сидел Невилл, совсем не тот неуверенный мальчишка, которого Поттер помнил в прошлой жизни. Почему же он не в Гриффиндоре? Этот вопрос мучил третьекурсника уже очень долгое время.       Гарри заметил, что Грейнджер как-то странно смотрит на светловолосого хаффа. С сочувствием?       — Что случилось? — шёпотом спросил у неё Гарри.       — Ты о чём? — она повернула голову к нему, недоумённо смотря на зеленоглазого.       Поттер кивнул на Лонгботтома.       — Ты на него странно смотришь.       — Ах, это... — Гермиона вздохнула. — Помнишь, в прошлом году он...       — Убил Локхарта?       — Тише!       — И что в этом такого?       — Ты действительно не понимаешь?       — Нет... — неуверенно сказал Гарри, перебирая в уме варианты.       — Убийство человека просто так не проходит, Гарри, — дала наставление ему девушка. — Вдобавок, его друзья... Помнишь Сьюзен, Ханну...       — Ну да.       — Так вот. Я заметила, что они совсем перестали с ним общаться.       — Но почему? — аврор искренне недоумевал. — Они же друзья, должны поддержать его. Он же не специально, это был магический выброс.       — Я знаю, но... видимо... — она не договорила, вместо этого тяжело вздохнув.       — Хреновые друзья, да? — невесело хмыкнул он.       — Гарри! Не выражайся!       — Но я прав, Гермиона.       — Да, ты прав, но это не значит, что можно...       Девушку перебила профессор, прося её и Поттера вести себя тише.       На перемене Гарри вёл себя тише обычного. До слов Гермионы он не замечал, но после он будто прозрел. Невилл выглядел слишком... спокойным, углублённым в учёбу и... одиноким. Не только его прошлая компания, но и все в хаффлпаффе не общались с ним. Рон тем временем вещал, что лучше бы он выбрал Древние Руны, чем Прорицания. Абсолютно скучный и бесполезный предмет, хотя, конечно, Трелони и угадывала иногда, что и как произойдёт. Даже нагадала Финнигану и Томасу скорую смерть.       — И сказала, что на накануне Пасхи двое из нас навеки нас покинут, ха, бедный Симус и Дин, теперь мы знаем примерное время их смерти, — веселился Рон, но потом заметил состояние друга. — Гарри, ты какой-то странный. Что случилось?       — На уроке Древних Рун впереди нас сидел Невилл, и я рассказала Гарри про его ситуацию с друзьями, — вместо аврора ответила кудрявая девушка.       — А, ты про это. Ну, это просто значит, что хаффлпаффцы не такие дружные, как о них говорят, — Рон пожал плечами.       — Погодите, так вы всё знали? — он уставился на них с изумлением.       — Да, об этом нетрудно догадаться. Невилл стал один ходить, а его друзья даже не заикаются о нём. Ну, я это слышал от Вильяма... — ответил рыжий, открывая дверь в кабинет трансфигурации.       — Понятно, я, видимо, что-то упустил в школьной жизни, — усмехнулся аврор.       — Мы тоже обратили на него внимание лишь из-за того, что ты как-то упомянул его, Гарри, — Гермиона села за первой партой, и парням пришлось разместиться рядом с ней, чтобы поддержать диалог.       — Вы запомнили? — он удивился.       — Это не такое уж и распространённое имя, так что да, — сказал Рон, и они замолчали, услышав звонок на урок.       После обеда их ждало УЗМС. Гарри ещё не успел предложить друзьям одну идейку, но Сириусу аврор уже успел позвонить по зеркалу, прося одну услугу у своего самого лучшего крёстного на свете.       Урок, ясное дело, был со слизнями, ведь впереди них маячили три знакомые фигуры.       Хагрид повёл учеников к огромному загону, и сказал для начала открыть книги.       — Что-о? — изумился Малфой. — Как это откройте?       — А? — не понял Хагрид.       — Как мы будем их открывать? — членораздельно повторил Малфой.       Он вынул свой учебник, который был перевязан верёвкой. Гарри, Рон и Гермиона все разом посмотрели на него, как на последнего дурачка, и вытащили свои книги, которые почти не вырывались у них из рук, а затем погладили их по корешку. Остальные гриффиндорцы с недоумением проделали тоже самое и облегчённо выдыхали, когда их учебник не попытался их убить, а послушно дал раскрыть страницы.       — А вот так, Малфой, — спокойно сказал Гарри. — Нужно просто показать, кто здесь главный. Или у тебя с этим проблемы?       — В моей семье с подобной... нечистью не церемонятся, — фыркнул Драко, но в его голосе прозвучала неуверенность.       Он неуклюже попытался развязать верёвку, но книга дёрнулась и чуть не выскользнула из его рук.       — Ну-ка, ну-ка, — пробурчал Хагрид, наклонившись, и одним огромным пальцем легко разорвал верёвку. — Вот и всё. А теперь погладь её, давай.       Малфой сжал губы, смотря на разбушевавшуюся книгу, которая пыталась наброситься на него и отомстить за связывание.       — Похоже, ей не нравится БДСМ.       — Гарри! — Гермиона порозовела.       — Что такое БДСМ? — Рон недоумённо уставился на Поттера, а маглорождённые с гриффиндора захихикали.       — Просто маггловское... выражение, — отвертелся черноволосый.       Хагрид, казалось, вообще не услышал реплики, полностью сосредоточившись на усмирении книги. Он ловко поймал её, когда та попыталась взлететь, и грубо, но аккуратно погладил корешок своими лопатообразными ладонями.       — Вот видишь, — укоризненно сказал он Малфою, когда фолиант наконец затих, лишь издавая недовольное поскрипывание. — Она же как живая. Обижать её нехорошо. Теперь бери и обращайся бережно.       Драко, всё ещё красный от злости, взял книгу кончиками пальцев, как будто это была дохлая крыса. Его взгляд, полный ненависти, скользнул по Гарри, но тот лишь безмятежно улыбался, делая вид, что изучает облака.       — Ладно, всё! — проревел Хагрид, отвлекая внимание. — Учебники отложили! Сегодня у нас... э-э... практическое занятие!       — И зачем мы их тогда открывали? — бесновался Драко.       Он, конечно, прав, но всё равно мудак.       — Тихо ты! Мешаешь, — бросил Рон, а потом посмотрел на друга. — Что это всё-таки означало, «БДСМ»? — не унимался он. — Это какое-то заклинание? Проклятие?       — Рональд Уизли, — вздохнула Гермиона, ставшая пунцовой до корней волос. — Это маггловская... субкультура. Взрослая. И Гарри совершенно прав, тебе это знать ни к чему. И вообще, это было совершенно неуместно!       — Зато смешно, — хмыкнул Гарри, но под её осуждающим взглядом поспешил добавить. — Ладно, ладно, больше не буду. По крайней мере, при тебе.       — Обещай, — потребовала Гермиона.       — Обещаю, — поклялся Гарри, мысленно добавив: «...стараться».       — Так вот, — продолжил Хагрид, обращаясь ко всем. — Сегодня у нас... гиппогрифы! Величественные создания! Гордые! Чувство собственного достоинства — вот что у них главное! Обидите — пожалеете. Пойду их приведу.       Лесничий пошёл в лес и скоро скрылся за деревьями.       — Ну и ну! — воскликнул Малфой. — Школа летит ко всем чертям! Этот олух будет нас учить! Я расскажу отцу, его удар хватит!       — Расскажи, — спокойно сказал Гарри. — Расскажи Люциусу, как великий и ужасный Драко Малфой испугался книги и не смог с ней справиться. Как ему пришлось, чтобы великан-полукровка пришёл ему на помощь. Отец, наверное, расплывётся в гордости. Или, может, задумается, на что годится его наследник, если тот пасует перед учебником.       — Я не пасовал! — взвизгнул Драко, но его голос звучал слабо и неубедительно.       — Ага, конечно, — фыркнул Рон. — Только что не плакал.       — Заткнись, Уизли, твоё мнение меня не интересует!       — А твой вой — всех остальных, — парировал Гарри, не повышая голоса. — Так что давай, беги к папочке. Может, он купит тебе книжку с картинками. Беззубую.       Несколько слизеринцев сдержанно захихикали, но тут же замолкли под ядовитым взглядом Малфоя.       В этот момент из леса вышел Хагрид, а за ним дюжина гиппогрифов самых разных расцветок.       — Но! Но! Вперёд! — кричал Хагрид, гремя цепями и направляя упряжку к изгороди, за которой стояли ученики.       Подъехав ближе, Хагрид привязал зверей к частоколу, а ученики попятились, испуганно взирая на странных животных.       — Знакомьтесь! Гиппогрифы! — восторженно махал рукой лесничий. — Красавцы, а!       Гарри был согласен с бородачом, они и вправду очень красивые.       — Ну как? — Хагрид потёр ручищи одну о другую — Если хотите, можете подойти ближе.       Желающих, кроме Гарри и Рона с Гермионой, не нашлось. Друзья осторожно приблизились к изгороди.       — Перво-наперво запомните, — сказал Хагрид — Это зверь гордый. Никогда ему не грубите. Не то и с белым светом проститься недолго. Имейте вы ввиду: если вы хотите дружбы с гиппогрифом, вы должны подойти к нему и поклониться. Если он поклонится в ответ — можете дотрагиваться. Если же нет — держитесь подальше. Штука это опасная. Ну, кто первый?       Класс молчал, впечатлённый острыми клювами и огромными когтистыми лапами. Даже Малфой на время притих, разглядывая существ со смесью страха и брезгливого любопытства.       Первым, как и ожидалось, вызвался Гарри. Он медленно, не делая резких движений, перелез через низкую изгородь и подошёл к ближайшему гиппогрифу — великолепному тёмно-серому самцу с гордой посадкой головы. Зверь настороженно следил за ним жёлтыми, умными глазами.       Гарри остановился на почтительном расстоянии, посмотрел гиппогрифу прямо в глаза и сделал глубокий, почтительный поклон, замирая в этой позе. Прошло несколько томительных секунд. Затем гиппогриф медленно, с достоинством, склонил в ответ свою птичью голову и даже сделал шаг вперёд, протягивая шею.       — Молодец, Гарри! Я знал, что с Клювокрылом вы поладите. — проревел Хагрид, сияя. — Видите? Всё просто! Теперь можешь его погладить. Только осторожно, на шее, где перья.       Поттер так и сделал. Клювик благосклонно отнёсся к его ласке, немного зажмурившись.       — Отлично! Думаю, он тебя покатает. Давай, Гарри.       Аврор резво вскочил на полуорла и осторожно обхватил его за шею, стараясь не давить слишком сильно. Ему захотелось ещё раз полетать на нём. Мерлин, как же давно это было...       Гарри два раза похлопал его по шее, и Клювокрыл взмыл в небо. Ветер свистел в ушах, заставляя глаза слезиться. Мир под ним распахнулся. Он видел крошечные фигурки учеников, Хагрида, тёмное пятно леса и озеро. Гарри вжался в тёплую, покрытую перьями шею Клювокрыла, ощущая под собой мощный ритм его крыльев.       Снизу доносились крики и аплодисменты. Гарри различал восторженный рёв Хагрида, восклицания учеников, подбадривания его друзей.       Он сделал над загоном широкий круг, позволив Клювокрылу немного порезвиться, а затем мягко натянул гриву, направляя его обратно вниз. Гиппогриф послушно пошёл на снижение, и приземлился рядом с изумлённым классом.       Гарри сполз с его спины и снова поклонился.       — Спасибо, — прошептал он, и Клювокрыл, кажется, понял.       Он благосклонно кивнул и отступил к другим, начиная чистить перья, как будто только что совершил небольшую прогулку, а не вознёс ученика в небеса.       После такого зрелища даже самые робкие ученики загорелись желанием попробовать. Очередь выстроилась тут же. Гермиона, конечно, была следующей. Её гиппогриф, каштановая самка, оказалась столь же великодушной и после безупречного поклона позволила не только погладить себя, но и прокатила на спине, правда, не поднимаясь высоко, а лишь пронесясь низко над землёй. Рону повезло меньше — его рыжий гиппогриф поклонился в ответ, но на предложение прокатить лишь презрительно фыркнул, давая понять, что одно дело — проявить уважение, и совсем другое — стать извозчиком.       Драко Малфой же стоял в стороне, прислонившись к дереву, с лицом, на котором застыла смесь зависти и злости.       — Малфой! — позвал Хагрид, заметив его. — А ты что стоишь? Все уже попробовали. Иди, познакомься. Выбери любого.       — Ладно, — буркнул он, с преувеличенной небрежностью оттолкнувшись от дерева. — Думаю, мне подойдёт этот. — он кивнул на того самого сизого Клювокрыла, который только что катал Гарри.       — Э-э… может, выбери другого? — неуверенно сказал Хагрид. — Клювокрыл, он… гордый. Только что летал, может, устал.       — Я сказал, этот, — отрезал Драко, уже перелезая через изгородь. — Или ваши твари слушаются только полукровок?       Он подошёл к гиппогрифу слишком быстро. Его поклон был небрежным, пренебрежительным.       — Ну что, лошадь? — прошипел он, глядя на острый клюв. — Покажешь, на что способен? Или ты уже устал, катая…       Он не закончил. Клювокрыл взметнулся с яростным криком, который резанул по ушам. Крылья взметнули пыль. В глазах зверя вспыхнула обида и гнев. Огромная лапа с когтями метнулась вперёд.       Драко вскрикнул. Коготь впился ему в предплечье, прошив ткань и кожу. Сила удара отшвырнула его назад, через изгородь. Он приземлился на спину в грязь, хватая ртом воздух и зажимая окровавленную руку.       Крики. Хаос. Хагрид с рёвом бросился вперёд, чтобы оттащить взбешённого гиппогрифа. Гарри же кинулся к валяющемуся в грязи Малфою. Он быстро оценил рану — глубокая, рваная, но не смертельная, не попала в артерию. Аврор достал из кобуры волшебную палочку и наколдовал кровоостанавливающие чары и вулнеру сантетур. Данное заклинание получалось у него отменно, авроры могли использовать его на автомате. Рана заросла быстро, ну а кровь сам уберёт.       — Паркинсон! — рявкнул он, обращаясь к бледной, застывшей слизеринке. — Беги в замок, к мадам Помфри! Быстро! Крэбб, Гойл, помогите ему встать! Скорее!       Пэнси бросилась бежать. Два телохранителя тощей тушки, тупо переглянувшись, неуклюже подхватили стонущего Драко под мышки.       Тем временем Клювокрыл, увидев, что угроза отдаляется, постепенно успокаивался, всё ещё тяжело дыша и бросая яростные взгляды в сторону ноющего Малфоя. Хагрид держал Клюва, пытаясь успокоить его добрыми словами.       Аврор подошёл к своему другу.       — Рон, сходи к профессору Макгонагалл. У неё урок у пятикурсников. Скажи обо всём, что сейчас произошло, ладно?       — Не вопрос, Гарри, — и он быстрым шагом направился к замку.       Гарри обернулся к оставшимся ученикам. Они стояли кучкой, перешёптываясь, бросая взгляды то на кровь на земле, то на успокаивающего гиппогрифов Хагрида, то на самого Гарри.       — Всем в замок, — сказал он, не повышая голоса, но так, что его было прекрасно слышно. — Урок окончен. И давайте обойдёмся без сплетен и преувеличений. Что произошло, все видели. Пусть так и останется.       Его тон не оставлял пространства для дискуссий. Даже слизеринцы, оставшиеся без своего лидера, нехотя поплелись по тропинке. Гриффиндорцы двинулись следом, ещё находясь под впечатлением.       Гермиона осталась рядом с Гарри, наблюдая, как Хагрид, наконец, отпускает Клювокрыла, и тот, фыркнув в последний раз, гордо возвращается к своему табуну.       — Вы, это... идите, — сказал взволнованный Хагрид. — Я сам тут с Клювиком разберусь.       Вместе они пошли к замку. По дороге им встретился запыхавшийся Рон.       — Макгонагалл сказала, что всё поняла, — выпалил он. — И что ждёт тебя в шесть в её кабинете. А ещё… — он понизил голос, — Малфоя уже доставили в лазарет. Помфри в ярости, говорит, рана ужасная, и что он орет, будто его режут. И всё про то, как ты его «заклятьями калечил».       Гарри лишь фыркнул. Типичный Драко. Ну хоть не Клювокрыла винит, а его. Поттера то уж точно не казнят и в Азкабан не посадят.       — Ужасная? — переспросил он, поднимая бровь. — Рон, я наложил вулнеру санентур. Рана затянулась за пару секунд. Мадам Помфри, наверное, в ярости не от «ужасной раны», а от того, что её побеспокоили из-за царапины, которую уже залечили. Или от воплей самого Малфоя. Он, наверное, орал так, будто ему оторвали руку, а не слегка царапнули.       Рон засмеялся, смущённо потирая затылок.       — А, ну да. Я просто пересказал, что слышал в коридоре от слизеринцев. Они, конечно, всё раздувают.       — Естественно, — сказала Гермиона, качая головой. — Им же нужно выставить Драко мучеником, а Гарри и Хагрида — злодеями. Хотя любой, кто видел, как быстро ты справился с кровотечением, должен понять, что ты не собирался его калечить.       — Именно, — кивнул Гарри. — Но пусть думают, что хотят. Главное — официальные показания и факты. А они на нашей стороне. Пошлите, — сказал он Рону и Гермионе, направляясь к замку. — Сейчас у нас заклинания. Ещё и мне в шесть к Макгонагалл. Лучше подготовить подробный отчёт.       За столом гриффиндорской гостиной сидело Золотое Трио и пыталось придумать, как всё красиво, подробно и без лишних и ненужных фактов написать то, что произошло сегодня на третьем уроке. Гермиона ради этого даже решила не делать уроки, что очень удивило всю компанию. Они не забыли рассказать всё своим друзьям, и весть разнеслась по всему факультету Гриффиндор. Они очень нелестно высказались о Малфое. Его на алознамённом никто не любил.       Через час усердной работы (в основном Гермионы, которая вела протокол, пока Гарри диктовал факты, а Рон время от времени вставлял красочные, но совершенно неподходящие для отчёта эпитеты в адрес Малфоя), документ был готов.       Ровно в шесть Гарри постучал в дверь кабинета профессора Макгонагалл. Она выслушала, изучила отчёт, задала несколько уточняющих вопросов и в конце концов одобрительно кивнула.       — Вы всё правильно сделали, мистер Поттер, — сказала она, складывая очки. — Не буду спрашивать, откуда вы знаете столь сложное заклинание, которое не проходят в школе. Рада знать, что ученики Хогвартса не ограничиваются базовыми знаниями. Письмо мистеру Малфою-старшему будет отправлено сегодня же. Вы можете идти.       — Спасибо, профессор, — улыбнулся Гарри. — В библиотеке Блэков много чего можно найти.       — Этого то я и опасаюсь.       — До фолиантов со странными и незнакомыми названиями я предпочитаю даже не дотрагиваться, мэм.       — Это правильно. В вашем возрасте любопытство чаще пересиливает здравомыслие. Рада, что с вами это не так, мистер Поттер. Ступайте.       — До свидания, профессор Макгонагалл, — кивнул аврор и направился из кабинета. — До свидания, — заместитель директора смотрела своему ученику в спину до тех пор, пока дверь за ним не закрылась.       Профессор Макгонагалл покачала головой. Завтра будут новые уроки, новые заботы. А сегодня… сегодня ей нужно было написать это неприятное письмо Люциусу Малфою. И подумать о том, как лучше защитить своего не по годам взрослого ученика от последствий его же собственной компетентности. Потому что такие, как он, всегда притягивают к себе и восхищение, и ненависть, и опасность. И часто — одновременно.       Гарри бродил по коридорам уже несколько часов. Ему хотелось побыть одному, подумать, что делать дальше. Поттеру понадобится помощь друзей и, может, Люпина. И Хагрид совсем загрустит... Как помочь Клювику? А может и не ему понадобится помощь? Со стратегией у него туго, тут надо идти к Рону, вот кто в шахматы знаток.       Прозвенел отбой. Аврор решил не надевать мантию, а смотреть на карту мародёров. На первом этаже ходил Филч. Небольшая точка рядом с ним — миссис Норрис.       Гарри вдруг замер. На карте, которую он держал перед собой, только что материализовалась надпись: «Люциус Малфой». И она двигалась прямо из директорского кабинета. Точка плавно скользила по коридорам второго этажа, спустилась по лестнице и теперь двигалась в его сторону.       Он уже поговорил с Дамблдором, похоже, а теперь идёт к сыну.       Гарри быстро свернул карту, сунул её во внутренний карман, принял непринуждённый вид и медленно пошёл ему на встречу, осматривая окрестности замка. Он решил, что не нужно надевать мантию. Раз Люциус захотел к нему подлизаться, то почему бы и не воспользоваться этим?       И вот в поле зрения появилась высокая, аристократичная фигура с платиновыми волосами, собранными в хвост, и тростью в руке, которая вышагивала неспешно и с достоинством. Он сразу заметил Поттера и нахмурился, однако тут же принял безразличное выражение.       — Мистер Поттер, — начал неторопливо разглагольствовать он, — не ожидал вас увидеть, да в такое позднее время. Нарушаете школьный устав?       — Я шёл проведать друга, — спокойно солгал Гарри. — А вы, видимо, к сыну. Надеюсь, его состояние не вызывает опасений?       Люциус едва заметно подёрнул бровью.       — Благодаря вашему вмешательству, он будет жив. Жаль, что первую помощь оказал не преподаватель, — на этом слове блондин чуть скривил губы в презрительной усмешке, — а обычный ученик.       Обычный ученик? Лорд Малфой, видимо, опять ему льстил.       — Профессор Хагрид подробно проинструктировал класс. Ваш сын сознательно проигнорировал каждое правило. Он оскорбил гиппогрифа после того, как тот только что вернулся с полёта. Есть двадцать свидетелей, включая Теодора Нотта, который, как я слышал, дал самые честные показания, — воодушевлённо вещал аврор.       — Показания… — Люциус произнёс это слово с лёгким, ядовитым шипом, будто пробуя его на вкус. — Показания всегда можно оспорить, надавить или… перекупить. Но это было бы некрасиво.       Он сделал паузу, изучая Гарри своим холодным взглядом.       — Северус сообщил мне, что вы спасли моего сына от более серьёзных последствий, — он произнёс последнюю фразу с лёгким оттенком досады, направленной, казалось, не на Гарри, а на самого Драко. — Это заслуживает… признательности.       Гарри кивнул, не выражая эмоций. Не спасибо, но хоть что-то.       — Я сделал то, что счёл нужным.       — Именно, — согласился Люциус. — И чтобы не стало хуже, я полагаю, нам стоит найти взаимоприемлемое решение. Подача иска в Комиссию по опасным тварям… это долго, шумно и бесполезно. Особенно с такими свидетелями. А увольнение Хагрида… — он презрительно сморщился, — вызовет ненужный ропот среди определённых кругов. Дамблдор, я уверен, уже приготовил трогательную речь о «втором шансе» и «невинности простодушных полувеликанов».       Он выдержал паузу.       — Итак, мистер Поттер. В знак… признания ваших действий, а также учитывая неоспоримую вину моего сына, я отзываю любые возможные официальные претензии. С Драко я поговорю.       Гарри снова кивнул.       — Это разумно. И сохранит лицо всем сторонам.       — Именно «лицо» — вот что главное, — сухо заметил Люциус. — Вы, кажется, начинаете это понимать. Редкое качество для гриффиндорца. И для вашего… происхождения.       Вряд ли он о полукровности Поттера, скорее, о недостатке воспитания, который полагается наследнику рода.       — В таком случае, думаю, нам больше не о чем говорить, — сказал Гарри, делая шаг в сторону, чтобы пройти. — Надеюсь, Драко поправится.       — Он поправится, — твёрдо сказал Люциус. — И, возможно, станет осмотрительнее. До свидания, мистер Поттер. Удачи вам в ваших… ночных прогулках.       Он слегка склонил голову и продолжил свой путь в сторону лазарета.       «Что там этот Снейп ему говорит?! Это из-за него этот аристократишка стал так странно со мной разговаривать?» — думал Поттер, поднимаясь по лестнице в гостиную Гриффиндора.       В этот раз он ходил под мантией, не желая по глупости попасться Снейпу и весь месяц драить котлы.       В его прошлой жизни Снейп открыто ненавидел его. Только потом он стал немного оттаивать, но ненависть не вытравить после стольких лет унижений. Сейчас он всё так же несправедлив к гриффам, смотрит на Гарри презрительно, но что-то поменялось. Из-за их Клуба, это очевидно. Там Поттер немного расслабляется. Не так, как на уроках. Ведёт себя более естесственно, что Снейп прекрасно замечает. Но что мог сказать Снейп Малфою? Именно Люциусу, так как Драко и Нарцисса никак себя не проявляют, а папаша семейства решил оставить сведения при себе или... сказал Нарциссе, но ей всё равно на Поттера? Возможно.       Гарри тихо проскользнул мимо мурлыкающей миссис Норрис и на цыпочках поднялся по последнему лестничному пролёту к входу в гриффиндорскую гостиную. Он прошептал спящей Полной Даме пароль, и портрет отъехал в сторону.       В общей комнате было тихо и пусто, лишь огонь в камине догорал, отбрасывая длинные тени. Гарри сбросил мантию и опустился в кресло напротив огня, чувствуя, как напряжение последних часов медленно начинает спадать, оставляя после себя лишь усталость и груду неразрешимых вопросов.       «Нельзя так больше, — сурово сказал он сам себе, глядя на язычки пламени. — Нельзя выделяться. Надо быть… обычнее. Глупее. Более энергичным, как настоящий гриффиндорец».       Но это было невозможно. Он не мог стереть годы опыта, рефлексы, спасавшие ему жизнь десятки раз. Он мог только стараться лучше их прятать. И надеяться, что Снейп, какими бы ни были его подозрения, не станет копать глубже. Или, если станет, то не найдёт ничего, кроме странного мальчика с тяжёлой судьбой.       Гарри вздохнул, потянулся и поднялся. Завтра будет новый день. Уроки. Тренировка Клуба. Возможно, злобные взгляды Драко, которого отец уже отчитал. И внимание чёрных, проницательных глаз Северуса Снейпа.       Он погасил огонь в камине жестом руки и направился в спальню. Сон не звал, но тело требовало отдыха.       На следующий день, за завтраком, к Гарри, Рону и Гермионе подошли Дин Томас и Симус Финниган. Оба выглядели немного нервными, но решительными.       — Эй, Гарри, — начал Дин, понизив голос. — Мы кое-что слышали... про ваш клуб. Про тренировки.       — Клуб Волшебных Палочек, — уточнил Симус, его глаза горели интересом. — Правда, что вы там отрабатываете не только школьную программу?       Гарри, отложив ложку, обменялся быстрым взглядом с Роном и Гермионой. Слухи расползались быстрее, чем он ожидал. Парни выгляди возбуждёнными. Скорее всего их влекло праздное любопытство и таинственность. Что ж, если они перестанут ходить, то можно их просто выгнать за безответственность.       — Правда, — подтвердил Гарри. — Мы занимаемся практической магией. Щиты, обезоруживание, контрзаклинания. Всё, что может пригодиться в разных ситуациях.       — Мы хотим присоединиться, — выпалил Симус. — Если можно, конечно. Мы готовы тренироваться усердно.       Гарри задумался на секунду. Дин и Симус были проверенными гриффиндорцами, верными друзьями. И их энтузиазм был неподдельным.       — Хорошо, — кивнул он наконец. — Но есть условия. Полная секретность. Никаких разговоров за пределами клуба. И беспрекословное подчинение на тренировках. Вы согласны?       Лица друзей озарились улыбками.       — Абсолютно! — хором ответили они.       — Отлично. Первая тренировка сегодня после ужина. Рон и Джинни будут вашими наставниками первое время. — Гарри повернулся к рыжему другу. — Рон, ты как, справишься?       Конечно, справлюсь! — важно ответил Рон, выпрямляясь. — Покажу этим новичкам, как надо держать палочку!       Позже, перед тренировкой, Гарри зашёл в кабинет зельеварения, чтобы предупредить Снейпа. Профессор слушал его, не отрываясь от проверки пузырьков с ядом у пятых курсов.       — Ещё двое, Поттер? — прошипел он, не глядя на него. — Ваш кружок по интересам растёт как плесень на гниющем пне. Вы уверены, что сможете контролировать эту толпу?       — Это не толпа, профессор. Это мои друзья. И да, я уверен. Они будут учиться отдельно, под присмотром моих заместителей.       Снейп наконец поднял на него свой чёрный, непроницаемый взгляд.       — Ваши заместители. Уизли и младшая Уизли. Очаровательно. Ладно. Пусть присоединяются. Но если хоть один ученик пострадает из-за ваших игр в солдатиков... вы познаете истинный мой гнев, Поттер.       — Понял, профессор, — сухо ответил Гарри и вышел, чувствуя холодок по спине.       Симус и Дин, сияя от восторга, неуклюже пытались повторить базовый щит под руководством Рона, который, к собственному удивлению, оказался терпеливым и толковым инструктором. Джинни, сжав губы в сосредоточенную ниточку, показывала им правильный взмах палочки, её движения были точными и уверенными.       — Нет-нет, Финниган, не махай, как метлой! — кричал Рон. — Представь, что ты намазываешь масло на тост. Плавно! Плавненько!       Поттер обходил пары, поправлял, подсказывал, иногда демонстрируя заклинание с такой лёгкостью, что у старшекурсников отвисали челюсти. Но он тут же списывал всё на упражнения, которым научил крёстный.       Позже, заваленные книгами в дальнем углу библиотеки, Гарри, Рон, Гермиона, Джинни и Луна обсуждали главный проект — подарок Хагриду. Гарри планировал создать практическое иллюстрированное руководство для него, а потом научить его заклинаниям из этой книги (аврор раскрыл им секрет их с Сириусом договора, на что они отреагировали очень бурно).       — У Хагрида будет своя волшебная палочка? — воскликнул Рон. — Это потрясающе!       — Это очень хорошо, Гарри, Хагрид сможет стать действительно хорошим преподавателем, — Гермиона важно кивнула.       — Мы сделаем специальную книгу с заклинаниями,  в которой соберём все знания с 3 по 7 курс, кратко запишем теорию, побольше заклинаний. И обязательно с картинками.       — Картинки, — мечтательно сказала Луна, уже достав свой блокнот. — Движущиеся картинки. Чтобы было понятно, как существо двигается, как себя ведёт.       — Джинни, попросишь Колина сварить зелья для оживления рисунков? Я потом передам ему галлеоны за ингредиенты, — попросил Поттер.       — Конечно, Гарри. Я могу помочь ему сварить их.       — А я пока поищу самые интересные заклинания по защите и уходу! — оживился Рон, лихорадочно листая ближайший том.       — Сначала — структура, — строго напомнила Гермиона, вытаскивая ещё один лист пергамента. — Нам нужно разбить книгу по сложности. От простейших заклинаний для огнедышащих жаб до... до драконов.       — Отлично, — кивнул Гарри. — Гермиона, ты отвечаешь за теорию и структуру. Луна — за иллюстрации. Рон — за подбор заклинаний из учебников и может, дополнительной литературы. Я напишу Сириусу, может он найдёт в библиотеке книги УЗМС. Джинни, вы с Колином займётесь зельями. Я буду трансфигурировать полученные листы в книгу. И, конечно, буду писать Сириусу о прогрессе.       Они работали каждый свободный час. Мадам Пинс уже смотрела на них подозрительным взглядом, но не могла ничего предъявить — они были тихими и только листали разрешённые книги. Правда, разрешённые книги по неожиданным темам: от «Повадок нюхлеров в неволе» до «Защитных барьеров от маггловских охотников». Гермиона была в своей стихии. Стены в углу были завешаны её схемами: «Классификация существ по уровню опасности на уроке», «Поэтапный план урока». Она писала теорию, выжимая из толстых учебников самую суть.       Луна творила чудеса. Её рисунки были будто живыми. Лукотрусы на её набросках искусно прятались, притворяясь палками, саламандры извивались в танце пламени, а гиппогриф, нарисованный по памяти, гордо вскидывал голову.       Джинни с Колином варили зелья в женском туалете на втором этаже. Миртл была рада компании, но жаловалась на запах.       Рон, к всеобщему удивлению, оказался гением практического поиска. Он не ограничился учебниками. Он рыскал по задним рядам библиотеки, выуживая старые выпуски «Прирождённого охотника», «Журнала практикующего драконолога» и даже какие-то потрёпанные брошюры типа «Десять заклинаний, которые спасут вас от голодного тролля». Он выписывал (помимо официальных, санкционированных Министерством магии заклинаний) народные, проверенные «в полевых условиях». Его раздел книги обещал быть самым полезным и нестандартным.       Через несколько дней Хедвиг принесла Гарри тяжёлый свёрток. Внутри лежали три книги из библиотеки Блэков: «Бестиарий Борджина: Существа» (XVI век), «Забытые искусства друидов: Заклинания для звероведов» (очень потрёпанный манускрипт) и «Практическое руководство по магической зоологии для начинающих землевладельцев». Там нашлось много полезной информации. За неделю они уже создали первую книгу для 3 курса в соответствии с оригинальной книгой. Всё из школьной программы с некоторыми дополнительными заметками.       Было очень тяжело, но и весело. Особенно понравилось Луне, та вообще фанатка рисования всего необычного.       Сириус регулярно связывался через зеркало, с каждым разом его слова звучали азартнее. Казалось, он уже забыл про то, о чём они говорили в конце августа. Ну, оно и к лучшему.       — Бюрократы в Министерстве, Гарри, это отдельный вид магических тварей, более упрямый, чем тролль! — смеялся он в одну из таких бесед. — Но у меня наметился прогресс! Я нашёл старого приятеля отца в Отделе магического правопорядка. Тот ещё гад, но долги помнит. Думаю, разрешение на палочку для Хагрида мы протолкнём примерно через месяц.       — Отлично, Сириус.       Через полтора месяца в их укромном углу библиотеки, который мадам Пинс уже смирилась считать их законной территорией, царила торжественная атмосфера. На большом столе, заваленном обычно книгами и пергаментами, сейчас лежали пять фолиантов. На каждом корешке серебряными нитями были вышиты цифры: III, IV, V, VI, VII.       Последние полтора месяца прошли в бешеном ритме. Гермиона писала так, что у неё сводило пальцы. Каждая книга представляла собой полный курс для одного года: от третьего до седьмого. Гарри часто подсаживался к ней, помогая систематизировать горы информации, которые присылал Сириус, и адаптировать сложные слова под простой, понятный Хагриду язык.       Рону пришлось тяжелее. Объём заклинаний, который нужно было проверить, отобрать и кратко описать, оказался колоссальным. Гарри взял на себя самую сложную часть — проверку заклинаний из старых журналов и брошюр. Он сидел с Роном ночами, сверяя каждое описание с собственными знаниями о стабильности заклинаний, убирая слишком рискованные и оставляя те, что были по-настоящему эффективны и безопасны. Луна нарисовала сотни иллюстраций. Каждое существо, каждое заклинание, каждый этап ухода был запечатлён её лёгкой рукой. Джинни и Колин занимались рутинной работой, постоянным варением одного и того же зелья. Это было скучно и нудно, однако они не сдавались.       Каждый раз Поттер показывал их наработки, и Ремус от себя добавлял некоторые вещи, которые могли помочь Хагриду быстрее освоится и стать хорошим преподавателем.       После того, как пергаменты были готовы к тому, чтобы превратиться в полноценную книгу, Гарри приступал сразу же к трансфигурации, не дожидаясь окончания всего процесса. А вдруг листы потеряются? Лучше сразу хранить томик, который не разлетится по разным сторонам от дуновения ветра или неуклюжей руки.       Через несколько дней пришло долгожданное письмо от Сириуса. Конверт был из плотного пергамента, с официальной печатью Отдела магического правопорядка.       «Гарри!       Документ уже готов. Приговор о сломе палочки аннулирован, права восстановлены в полном объёме, официальное уведомление уже летит в Хогвартс Дамблдору. Палочку можно заказывать — я уже договорился с Олливандером. Старик — скрытный тип, но факт, что права восстановлены по всем бюрократическим каналам, его убедил. Обещал сделать что-то прочное, «подходящее для работы с упрямыми тварями», как он выразился. Он пришлёт готовую палочку мне, а я уже тебе.       Сириус».       Гарри прочитал письмо вслух друзьям в их библиотечном углу.       — У нас получилось! — Джинни похлопала в ладоши.       — Интересно, какую палочку ему сделают, — задумчиво пробормотал Рон, уже представляя себе нечто огромное и дубовидное, способное одним взмахом усмирить дракона.       Луна улыбалась своей всепонимающей улыбкой.       — Сердцевина... наверное, будет сделана из гривы фестрала, для защиты.       — Я так устала! — выдохнула Гермиона. — Но я рада, что мы смогли помочь Хагриду. Даже странно, что Малфой не стал ничего делать после того случая с Клювокрылом.       — Наверное, понял, что его сын — тот ещё слабак! — фыркнул Рон.       — Вряд ли, до этого он как-то не обращал на это внимания и сейчас не будет, — засомневалась Грейнджер.       — Да просто понял, что не в выигрыше, — решила высказаться Джинни. — Даже Нотт сказал правду, что на самом деле произошло тогда.       — У Люциуса Малфоя просто странные мозгошмыги.       — Согласен, Луна, — важно покивал аврор.       Ребята заулыбались. Они давно привыкли к фразам своей белокурой подруги.       — Странные... мозгошмыги? — с большим трудом и покрасневшими щеками произнесла Гермиона, с трудом подбирая правильное слово.       — А? — недоумённо произнесла светловолосая девочка, переводя взгляд на кудрявую подругу. — Да, у него какие-то не такие мысли в голове. Он не похож на остальных, он не такой злой, как кажется. Но и не такой добрый, как ты, Гарри.       — Это точно, — согласился Рон, глядя на своего лучшего друга с прищуром. — Но Гарри у нас иногда злой, как разъярённый гиппогриф, который остался без обеда. Особенно когда Малфой начинает... — он тут же замолчал, видя, как поднялись брови Поттера.       — Особенно когда кто-то делает дурацкие выводы, — сухо парировал аврор, но тут же заметил, что его подруга буквально уткнулась носом в фолиант.       Он мягко её отстранил.       — Хватит, Герми, ты так и до утра не оторвёшься. Пошли в гостиную, давай выпьем какао, а?       — Но, Гарри...       — Никаких но. Я устал от этой библиотеки, мне нужен отдых. Рон, неси книги в сумку и пошли.       И они потянулись из библиотеки, оставляя позади Мадам Пинс, которая с облегчением наблюдала за их уходом.       Этим же вечером, когда они только собрались в гостиной Гриффиндора (Колин Криви сидел с ними, показывая фотографии) с обещанным какао, успели выпить только пару глотков, перед ними материализовался феникс Дамблдора и уронил Гарри на колено крошечный свиток.       — Что это, Гарри? — подскочил Рон.       Девушки настороженно уставились на рыжую птицу.       — Это Фоукс! Феникс Дамблдора... — Гарри заворожённо смотрел на него, гладя Фоукса по голове. — Привет...       — Что же директор тебе написал? — Луна сказала это, пристально смотря на феникса, который, кажется, смутился от её внимания.       Поттер развернул свиток и увидел знакомый витиеватый почерк: «Мистеру Поттеру и его товарищам прошу незамедлительно явиться в мой кабинет. А. Д.».       Он прочитал вслух. Ребята заволновались.       — Мы ведь не нарушили никаких правил, так ведь? — Гермиона запаниковала.       — Не волнуйся, — шестой Уизли похлопал её по плечу. — Дамблдор же не будет нас ругать за то, что мы помогли нашему другу, так?       — Наверное, да... — неуверенно отозвалась отличница.       — Ну что же, пойдёмте? — пискнула Джинни, которая тоже выглядела не очень весёлой.       — Да, пошлите.       — Гарри, а... можно мне пойти с вами? — поинтересовался бледный от волнения Колин Криви.       — Конечно, Колин, пойдём.       Поттер кивнул, и они отправились в кабинет Альбуса Дамблдора.       Войдя в кабинет директора, они застали Дамблдора сидящим за столом. Перед ним лежали… их пять книг. Они недоумённо переглянулись, даже Гарри не ожидал такого. Рядом какой-то документ с печатью Министерства. Его голубые глаза, казалось, искрились за полумесяцами очков.       — А, вот и наши молодые благодетели, — произнёс он с отеческой гордостью. — Прошу, присаживайтесь. Лимонный леденец?       Они молча уселись, отказавшись от сладостей. Дамблдор взял в руки книгу для третьего курса, осторожно перелистнул страницу, и крошечная, нарисованная Луной огненная жаба с иллюстрации лениво открыла один глаз, из пасти её вырвался миниатюрный язычок пламени.       — Просто потрясающе, — прошептал он, наблюдая, как на следующей странице нарисованная саламандра изящно извивается в чаше, демонстрируя идеальные условия содержания.       Он посмотрел на каждого по очереди.       — Мисс Грейнджер. Ваше умение выделить суть достойны учёного совета. Мистер Уизли, подбор заклинаний демонстрирует недюжинную проницательность и понимание сути предмета, выходящее за рамки учебной программы. Мисс Уизли и мистер Криви. Организация столь сложного процесса и помощь в создании столь сложных зелий говорят о редкой ответственности и умении доводить дело до конца. Мисс Лавгуд. Ваши иллюстрации… они превосходны. И, наконец, мистер Поттер — инициатор всего этого.       Дамблдор задержал на Гарри свой проницательный взгляд чуть дольше.       — Трансфигурация такого уровня... — он помолчал. — За трогательную заботу о друге, за титанический труд и за воплощение истинных ценностей Хогвартса, — он сделал паузу, и в его глазах мелькнула знакомая искорка, — я с радостью начисляю по десять очков Гриффиндору каждому из вас.       Рон ахнул. Гермиона замерла с открытым ртом. Джинни и Луна просто сияли. Шестьдесят очков! И это в начале семестра!       Затем Дамблдор взял со стола официальный документ и протянул его Гарри.       — Это пришло сегодня. Полная реабилитация магических прав Рубеуса Хагрида. Мистер Олливандер уже работает над новой палочкой. Как только она будет готова и доставлена, — он многозначительно взглянул на Гарри, — я прошу вас передать и этот документ, и палочку, и, конечно, ваши замечательные книги нашему лесничему. Думаю, это будет самый волнующий момент для него.       — Конечно, профессор, — кивнул Гарри, принимая пергамент и книги, которые директор любезно уменьшил для удобства.       Дамблдор улыбнулся и откинулся в кресле, сложив пальцы.       — Помните, что самые великие подвиги часто совершаются не в зрелищном и опасном бою, а в процессе тихой, упорной работы с верностью тем, кого мы любим. Вы доказали это сполна. Теперь идите. И, пожалуйста, — его взгляд стал чуть озорным, — постарайтесь не совершать подвигов, требующих от меня отнимать у вас эти заслуженные очки.       Они вышли из кабинета в молчании. Когда дверь за ними закрылась, они переглянулись, негромко засмеялись и, не сговариваясь, сорвались в бег по коридорам, чтобы поскорее добраться до гостиной. Шестьдесят очков! Луна хохотала громче всех. Она вообще очень сильно смеялась, когда кто-то из них шутил. Джинни вместе с ней визжала от восторга, таща за руку Луну, которая едва успевала переставлять ноги от пронзительного смеха.       — Вот это да! — сказал Рон сразу же, мечтательно улыбаясь, как только они вернулись в гостиную. — Не зря мы столько трудились! Шестьдесят очков!       — Что-что? Мы не расслышали?       О, а вот и Фред с Джорджем вместе с Ли.       — Вы получили шестьдесят очков? Как? — Джордан с любопытством посмотрел на их счастливую компанию.       — За нашу невероятную скромность и образцовое поведение, — тут же парировал Гарри, делая невинное лицо. — Дамблдор был так впечатлён, что не смог сдержать себя.       — Да, да, именно так, — подхватил Рон, стараясь изобразить на лице выражение ангельского смирения. — Мы просто сидели в библиотеке и... э-э... просто читали книжки.       Фред и Джордж синхронно подняли брови, их лица растянулись в одинаковых ухмылках.       — Читали книжки, — протянул Фред.       — На шестьдесят очков, — добавил Джордж.       — В середине октября, — закончили они хором. — Что-то тут нечисто, братцы. Пахнет благородным делом. Или чёрной магией. В наше время это почти одно и то же.       Ли Джордан присвистнул.       — Шестьдесят — это серьёзно. Может хоть намекнёте, что сделали?       — Думаю, на следующей неделе мы вам расскажем, сейчас же это секрет. Мы кое-что сделали для Хагрида.       — А, это из-за того, что вы творили в библиотеке? — к ним подошёл Дин, сев с ними на диван.       — Да, это трудно было не заметить, — Симус ухмыльнулся и посмотрел на Гарри. — Вы там, мне кажется, всю библиотеку перерыли. Даже странно, что мадам Пинс вас не выгнала.       — Так они в правда просто читали? — Джордж похлопал глазами.       — Не только, — ответил Дин, — но мы не поняли, если честно.       — Мы просто не ходим в библиотеку уже... дай те как подумать... — Фред почесал голову, — с начала года как.       — С начала 1988 года, — добавил Джордж с умным видом.       — Оно и видно! — фыркнула Гермиона. — Мы хоть и не шумели, но нашу компанию видели все, кто хоть раз за этот месяц был в библиотеке.       — Да уж, трудно было не заметить нашу мини-армию, — сказал Рон, надуваясь от важности.       — Суть в том, — вмешалась Гермиона, — что мы завершили… проект. Который очень понравился профессору Дамблдору. И точка. Больше ничего рассказывать мы не будем.       — Потому что если расскажем, — добавила Джинни, глядя на братьев с обещанием мести в глазах, — то наш следующий проект будет посвящён изучению долговременных эффектов шоколадных лягушек «Особого сорта от Уизли» на пищеварение близнецов. С ежедневным забором образцов.       Фред и Джордж синхронно замерли, а затем изобразили полную, абсолютную невинность.       — Мы ничего не спрашивали! — заявил Фред.       — Совершенно неинтересно! — поддержал Джордж.       — Просто рады за факультет! — хором закончили они, делая вид, что уходят, но тут же замедляя шаг в надежде подслушать ещё что-нибудь.       Ли Джордан покачал головой, смеясь.       — Ладно, ладно, оставим вас с секретами. Главное — очки наши!       Шум в гостиной постепенно стих, превратившись в довольный гул. Весть о пятидесяти очках уже разнеслась, и гриффиндорцы то и дело бросали на их компанию восхищённые или завистливые взгляды. Иногда к ним подходили и поздравляли, а ребята просто наслаждались выполненной работой.       Через несколько дней пришла посылка от Сириуса. Гарри спрятал её в своей сумке, а Гермионе он передал книги, и после уроков всей компанией они пошли в хижину к Хагриду.       Дементоры всё так же летали по округе, но особо они не мешали. Есть они и есть. Петтигрю запропастился. Гарри думал, что тот придёт в Хогвартс за ним, но, видимо, переоценил Хвоста. Он всё такой же трусливый, как и в его прошлой жизни. Дементоры находились здесь совершенно зря.       Гарри постучал в массивную дверь, и на пороге возник взволнованный Хагрид.       — А, это вы. Ну... проходите, проходите. Сейчас чай поставлю, — он поковылял к чайнику, стоящему на тумбочке.       Вся их дружная компания села за массивный стол. Рядом лежал Клювокрыл, потрошащий тушку зайца, и Клык, который с завистью и капающими слюнями смотрел на него.       — Хагрид... — начала Гермиона. — Мы хотим сделать тебе подарок...       — Мне? Да накой, — он махнул рукой. — Мне ничего не нужно.       — Что случилось? Ты какой-то сам не свой, — заметил аврор, глядя на хмурого полувеликана.       — Да... Дело в Клювике. Боюсь я за него. Малфой ничего не сделал после того, как Клювокрыл укусил этого... Драко. Но я не доверяю ему. Может, внезапно придут и того... убьют его! — глаза у лесничего покраснели.       Драко Малфой после инцидента ходил весь надутый и вечно жаловался то на Клювика, то на Поттера. В общем ныл, но ничего больше.       — Я думаю, что Люциус Малфой уже забыл про Клювокрыла, — мягко произнесла Луна. — Его мозгошмыги не были очень злыми.       — Чёй-то такое... эти... как его... мозгошмыги?       — Это такие невидимые существа, которые разжижают мозг человека.       — А, — Хагрид, казалось бы, сразу понял её, — да... у Люциуса то поди, полно этих существ.       Рон захихикал в рукав, за что Гермиона его толкнула локтем, а Джинни — с другой стороны. Рон схватился за бока и недовольно забурчал.       — Но шутки шутками, — сказал Гарри, возвращая разговор в серьёзное русло, — Луна права. Малфой не станет ничего делать. Я гарантирую. А подарок у нас для тебя действительно очень полезный.       — Всяко лучше, чем кормить флоббер-червей, — поддакнул рыжий.       Гермиона вытащила из сумки стопку миниатюрных книг, помещающихся у неё на ладошке, достала волшебную палочку, направила её на объект, и произнесла:       — Энгоргио.       Из палочки вырвался бирюзовый луч и стопка возвратилась в своё прежнее состояние.       — Вот, — она указала ему на книги, Хагрид тут же взял одну из них в руки, листая страницы, — мы решили, что тебе не помешает помощь. В этих книгах все разрешённые Министерством темы, однако мы добавили туда ещё несколько теоретических и практических знаний. Книги Блэков немного помогли в этом.       — Спасибо вам огромное, друзья! — возопил Хагрид и обнял каждого по очереди. — На рисунке так красиво всё нарисовано. И животные, вот Клювик какой тут! И заклинания!       — Кстати, про заклинания. Тебе же нужно научить нас не только тому, как кормить дракона или мантикору, но и как защитить их, или успокоить, а для этого тебе нужна волшебная палочка.       Гарри достал из сумки огромную деревянную шкатулку и открыл. Внутри, на тёмно-бордовом бархате, лежала палочка.       Длинная, прямая, из тёмного дерева. Она выглядела невероятно прочной, на её рукояти виднелись тонкие серебряные инкрустации. Рядом, аккуратно свёрнутый, лежал тот самый официальный документ с множеством печатей.       — И разрешение от Министерства, само собой, — добавил он с радостной улыбкой.       Хагрид замер. Его дыхание перехватило. Он смотрел на палочку, потом на документ, потом на книги, разложенные на столе.       — Это… это не может быть… — прошептал он, и его голос сорвался.       — Может, — тихо сказал Гарри, доставая документ и протягивая его. — Твои магические права полностью восстановлены, Хагрид. Приказ о сломе палочки аннулирован. А это… — он кивнул на шкатулку, — твоя новая палочка от мистера Олливандера. Он сказал, что она «для работы с упрямыми тварями».       Полувеликан в полубреду взял пергамент и вслух прочитал приказ.       — Надо же. С печатями. Гарри, — он взглянул в ярко-зелёные добрые глаза паренька, — м... можно я её возьму?       — Конечно, она твоя.       Хагрид взял. Его ладонь обхватила рукоять, и палочка легла в неё так естественно, будто всегда там была. Раздался мелодичный звон, и по древесине пробежала золотистая вспышка.       Хагрид опустил голову на стол рядом с книгами, прижимая палочку к груди, и зарыдал. Клык заскулил и прижался к его ноге. Друзья со всех сторон облепили лесничего, обнимая его, а Клювик бросил еду и своим острым клювом потыкался в его плечо, пытаясь таким образом утешить полувеликана.       Рука Хагрида, всё ещё сжимающая палочку, медленно разжалась, и он осторожно положил её на стол рядом с книгами, будто боясь повредить. Затем его огромные руки обняли всех, кого могли достать — Гарри, Рона, Гермиону, Джинни, Луну, — прижимая их к своей груди.       — Спасибо, — хрипел он им в макушки, в волосы. — Спасибо... Вы... вы не представляете...       — Представляем, — тихо сказала Гермиона. — Поэтому и сделали.       Когда Хагрид наконец отпустил их, его лицо было красным и опухшим. Он вытер лицо гигантским платком, который достал неизвестно откуда, и посмотрел на палочку, лежащую среди книг.       — Ну что ж, — крякнул он, и в его голосе прозвучала уверенность. — Раз уж у меня теперь есть и палочка, и умные книжки... надо будет начинать учиться по-настоящему. Нельзя же вам, молодым, показывать свою необразованность.       — Мы поможем! — тут же предложил Рон. — Мы же всё сами писали, можем и объяснить!       — Особенно про заклинания, — добавил Гарри, подмигивая.       Хагрид громко рассмеялся — здоровый, раскатистый смех, от которого задрожали чашки на полке.       — Думаю, с этой штуковиной, — он кивнул на палочку, — да с вашими мозгами, я хоть дракона смогу урезонить... теоретически! Кстати, Гарри, а из чего сделана палочка, Олливандер, случаем, не говорил?       — А да, точно. Палочка 16 дюймов, терновник. Обладает природным свойством усиливать защитную и успокаивающую магию, особенно направленную на других живых существ.       — А сердцевина? — прошептал Рон, загипнотизированный.       — Сердцевина... — он сделал паузу для драматизма, видя, как замерли даже Клык и огненные жабы на странице книги. — Волос из гривы фестрала, который умер от старости.       — Ну ничего себе! — прогремел Рубеус.       — Ага, она необычная, и ты ей нравишься... — пропела Луна.       — Это хорошо, что нравлюсь. Она мне тоже! — хмыкнул хранитель ключей, осторожно проводя по ней рукой.       — Тогда нам пора, комендантский час скоро, — сказал Гарри, вставая.       Уже стемнело, и в окнах замка зажглись огни. Хагрид проводил их до двери. Он стоял на пороге с палочкой, торчащей из пояса, как шпага у рыцаря.       — Спокойной ночи, профессор, мы придём завтра, а ты пока потренируйся, — сказал Гарри, и на этот раз Хагрид не смутился, а лишь кивнул, приняв это новое звание как должное.       — Спокойной ночи, ребята. И не беспокойтесь больше за Клювика. Теперь-то мы с ним вдвоем со всем справимся.       Они шли по тропинке к замку, то и дело оглядываясь на освещённую дверь, где маячила тень великана, провожавшего их.       — А палочка то вообще огонь, — проворчал Рон, всё ещё под впечатлением. — Терновник и фестрал!       — У тебя и так неплохая, — улыбнулся Гарри. — Она тебе подходит.       — Спасибо ещё раз, Гарри, она суперская!       — Да не за что, Рон. Мы же друзья.       Аврор не говорил, но на втором курсе он подарил Рону новую волшебную палочку на день рождения. Старая была совсем плоха и не до конца подходила рыжику.       С этого времени на уроках Хагрида никогда не было скучно.       31 октября Гарри, Гермионе и Рону предстоял первый поход в Хогсмид, У кого-то из третьекурсников не первый, но... не будем показывать на этого чудака пальцем. Сириус, естественно, подписал разрешение не раздумывая. Жаль, что Луна и Джинни не смогут пойти, но они пообещали им накупить разных сладостей в «Сладком королевстве». И что, что вечером пир?       Они побывали, кажется, везде. Заходили и в магазине волшебных принадлежностей «Дэрвиш и Бэнгз», и в «Зонко», и в паб «Три метлы», и в «Визжащую хижину», а вечером опять всей гурьбой ввалились в Большой Зал, украшенный в мрачном хэллоуинском стиле. Дальше потекли будничные дни, сопровождаемые учёбой, тренировками в Клубе, тренировками в команде по квиддичу (Оливер на них резво насел, гоняя по полю, всё же последний год здесь учится).       Перед матчем Люпин заболел, так что ему пришлось пить зелья, а потом сидеть с Сириусом на Гриммо. Гарри навещал крёстного всего один раз за всё время, и то в начале сентября. Те дни — суббота и воскресенье — они провели на море в Испании. Ура! Он тогда впервые увидел его вживую. Оно было... красивым...       Погода с каждым днём становилась всё хуже и хуже, а в день матча и вовсе дождь лил стеной. Матч обещает быть сложным. Задумка близнецов, скорее всего, поможет им в том, чтобы вывести из равновесия Драко. Хотя Гарри и так знал, что из Малфоя ловец посредственный. Ну, по его мнению.       Игра началась, как в тумане. Дождь хлестал так, что даже с близкого расстояния было сложно разглядеть игроков. Свисток мадам Хуч утонул в рёве ветра. Гарри едва различал красные пятна мантий своей команды и зелёные — слизеринцев. Его «Молния» вибрировала под ним, жаждущая скорости, но пока что Гарри решил не слишком резвиться, а то так не трудно и разбиться.       Гарри мельком заметил Драко Малфоя. Тот летел неуверенно, постоянно озираясь, будто ожидал, что из-за тучи вынырнет не снитч, а его собственные трусы с громкоговорителем. Фред и Джордж, промокшие до нитки, с дикими ухмылками на лицах носились как угорелые, отбивая бладжеры. Пару раз Гарри видел, как они нарочно направляли мячи в сторону Малфоя, заставляя того лихорадочно уворачиваться и терять высоту.       Слизеринцы вели в счёте. Их охотники, более тяжёлые и мощные, лучше справлялись с ветром, забивая гол за голом. Оливер Вуд в воротах отчаянно метался. Всем приходилось трудно, несмотря на заколдованные очки.       Он сделал круг над трибунами, надеясь, что золотой шарик укрылся где-то поближе к зрителям, но тщетно. Тогда Гарри рванул в центр поля, рискуя столкнуться с кем-нибудь из охотников. Он летел почти наугад, полагаясь больше на интуицию, чем на зрение.       И вдруг — мерцание. Слабый, едва уловимый золотой отсвет в серой пелене дождя, метрах в пятидесяти ниже и левее. Это был снитч.       Гарри немедленно развернул метлу и спикировал вниз, прижимаясь к деревянному корпусу «Молнии». Ветер свистел в ушах. Он протянул руку...       Внезапный удар. Что-то тяжёлое и твёрдое врезалось ему в бок, сбивая с курса. Гарри едва удержался в седле, метла взмыла вверх, описывая неуклюжую дугу. Перед ним возникло бледное, злобно торжествующее лицо Драко Малфоя.       — Куда собрался, Поттер? — прошипел тот, его голос едва пробивался сквозь шум дождя. — Ищешь снитч? Жаль, что у тебя не вышло.       Гарри не стал отвечать. Он резко дал газу, пытаясь обогнать Малфоя, но тот занял позицию прямо перед Гарри, намеренно замедляясь, блокируя путь.       Кровь вскипела в нём, и аврор с ненавистью посмотрел на тощего слизеринца. Он услышал от Ли, как слизеринцы забили ещё один гол. Рёв со стороны зелёно-серебряных трибун стал оглушительным.       И тут в поле его зрения снова мелькнуло золото. Снитч, словно дразня, пронёсся прямо между ним и Малфоем и умчался к противоположным воротам.       Гарри рванул вперёд, не обращая внимания на слизня. Малфой попытался повторить манёвр, но на этот раз Гарри резко взмыл вверх, сделал мёртвую петлю (Оливер бы его точно не убил за такой риск) и оказался позади соперника. Теперь он мчался за снитчем, а Малфой, захлёбываясь от ярости и удивления, пытался догнать.       Погоня была безумной. Они неслись сквозь стену дождя, петляя между мачтами освещения, проносясь так близко от трибун, что слышали крики перепуганных болельщиков. Гарри постепенно сокращал дистанцию. Его «Молния» была просто создана для такого. Он почти настиг золотой шарик, уже снова протягивал руку...       И мир погрузился в ледяной ад.       Холод. Пронизывающий, всепоглощающий, высасывающий всю радость, все надежды. Дождь внезапно показался тёплым по сравнению с этим морозом, пробирающимся к самому сердцу. Воздух стал густым и тяжёлым. Гарри почувствовал, как силы покидают его, а в ушах зазвучали голоса... те самые голоса.       «Только не Гарри! Пожалуйста...»       «Отойди, девчонка...»       «Лили, беги!»       Он увидел их. Тёмные фигуры в лохмотьях плыли над стадионом. Они двигались прямо на него. На Гарри Поттера.       Малфой, летевший чуть сбоку, вскрикнул, и его метла резко пошла вниз, теряя управление. Но Гарри уже не обращал на него внимания. Его пальцы онемели и почти разжались, выпуская древко метлы. Он качался в седле, мир плыл перед глазами, окрашиваясь в серые безнадёжные тона. Вот-вот, и он упадёт....       Он незамедлительно вырвал палочку из кобуры на предплечье и представил всё хорошее, что у него было в обоих жизнях.       — Экспекто патронум! — крик вырвался из его горла, сиплый от напряжения, он перекрывал вой ветра.       Да, он пообещал казаться глупее и слабее, но он не мог проиграть! Просто не мог.       Из кончика его палочки вырвался огромный олень, сияющий ослепительным светом. Патронус помчался в сторону чёрных фигур, отчего они с диким визгом отступали.       На трибунах воцарилась гробовая тишина, а затем её сменил оглушительный, безумный рёв. Но Гарри ничего не слышал. Он сидел на метле, тяжело дыша. Патронус, выполнив свою работу, сделал последний круг над стадионом, гордо вскинув голову, и растворился.       А потом его взгляд упал вниз. И он увидел золотой снитч.       Не думая, почти на автомате, Гарри спикировал. Он протянул руку и схватил его.       Ту же просвистел свисток мадам. Матч окончен.       Наступила секунда непонимания, а затем гриффиндорские трибуны взорвались. Гарри, всё ещё сжимая снитч в кулаке, медленно поднялся в воздух и полетел к центру поля, где его уже ждала обезумевшая от восторга команда. Его сдёрнули с метлы, подняли на руки. Крики «Поттер! Поттер!» сливались с рёвом стихии. Он видел сияющее лицо Оливера, который плакал, не стесняясь слёз; Фред и Джордж колотили его по плечам, что-то орали; Анджелина Джонсон обнимала его, крича прямо в ухо.       Он искал глазами в толпе знакомые лица. Вот Рон и Гермиона, они кричат, машут, Гермиона прыгает, а Рон пытается изобразить патронуса руками. Вот Джинни и Луна — одна красная от крика, другая улыбается своей загадочной улыбкой, словно видит что-то, чего не видят остальные. Вот Хагрид, который размахивает своей новой палочкой, как знаменем.       А потом его взгляд скользнул по слизеринцам. Они стояли понуро, мокрые и злые. Маркус Флинт что-то яростно жестикулировал, обращаясь к бледному, дрожащему Драко Малфою. Тот стоял, опустив голову, не в силах поднять взгляд.       Гарри отвернулся. В этот момент ему было плевать на Малфоя.       После напряжённой игры вся гриффиндорская братия с криками и смехом ввалилась в гостиную, и они закатили настоящую вечеринку! Джордж с Фредом притащили кучу сливочного пива за его счёт (но это совсем не важно), и этим ещё сильнее разожгли огонь в буйных головах.       На следующий день друзья пристали к нему с вопросом о заклинании, которое смогло прогнать дементоров. Он отвертелся, пообещав потренировать их в создании патронуса на тренировках в Клубе.       — Но Гарри! Кто тебя этому научил? — но Гермионе этого было мало.       — Ремус научил этим летом.       Прости, Лунатик, но так надо.       — Прикольно! — Рон жевал сосиску.       — Ага, надеюсь, я тоже смогу так рано призвать своего защитника, — Луна же ковыряла яичницу в тарелке.       — Ешь давай, — Джинни толкнула её рукой.       — Ладно, — голубоглазая девочка пожала плечами.       Когда Люпин выздоровел, на уроке ЗОТИ Гермиона решила и до него докопаться.       — Профессор, — девушка подняла руку.       — Да, мисс Грейнджер.       — А вы можете нам тоже дать несколько уроков по заклинанию «Экспекто патронум?».       Люпин смешался.       — Что значит «тоже»?       — Ну как же, вы научили Гарри призывать патронуса. Мы тоже хотим.       — Да, было бы прикольно уметь отгонять этих дементоров, — кивнул Симус.       В это время аврор сидел неподвижно. Когда оборотень с приподнятой бровью посмотрел на него, Гарри в ответ моляще посмотрел Лунатику в глаза. Гермиона обернулась к Поттеру, и тот принял самое обычное выражение. Ремус обвёл класс взглядом и заговорил.       — Ну раз уж вы хотите...       — Ура! — это была Лаванда, не удержавшая эмоции.       — Только вы должны знать, — продолжил профессор, проходя между рядами парт, — что это заклинание не проходят в школе, оно очень мощное и не все к концу года смогут призвать полноценного патронуса, а не белую дымку. Хотя её хватит, чтобы защититься от одного дементора.       В конце лекции и после провальной практики абсолютно всех студентов (Гарри в этом не участвовал) Люпин отпустил всех, кроме Поттера.       — Гарри, ты умеешь призывать патронуса? — начал он.       — Прости, Рем, пожалуйста...       — Я не об этом, — оборвал он его. — Это правда?       — Да, — аврор опустил голову, не смея смотреть Лунатику в глаза.       — Когда это произошло? И какую форму он обретает?       — На матче. Прилетели дементоры и напали на меня, я... мне пришлось его наколдовать, — он мельком взглянул на слишком спокойное лицо оборотня и снова опустил голову. — Это... это олень.       — Олень... Как анимагическая форма твоего отца.       — Ага.       Они с Сириусом как-то говорили ему об отце, поэтому Гарри не выдавливал из себя удивление.       — И когда впервые ты его призвал?       — В августе, когда тренировался один в дуэльной комнате, — аврор врал и не краснел, а как иначе?       Ремус замер на мгновение, его лицо стало непроницаемым. Он подошёл к своему столу, опёрся о него и уставился на Гарри.       — То есть, ты владел одним из самых сложных защитных заклинаний ещё до начала учебного года. И на матче ты призвал полностью материализованного патронуса, способного разогнать целый рой дементоров. И это — будучи третьекурсником, — Люпин повысил голос.       Гарри почувствовал, как по спине пробежал холодок. Он стоял, опустив голову, и понимал, что оправданий больше нет.       — И ты солгал своим друзьям, — продолжал Ремус, и в его голосе прозвучала обида и злость. — Сказал им, что это я тебя научил. Почему, Гарри? Почему ты не мог им просто сказать правду?       — Я… я не хотел… — Гарри попытался найти слова, но они разбегались. — Они и так думают, что я… что я какой-то особенный. Из-за шрама, из-за того, что выжил, из-за всей этой истории с Волан-де-Мортом. Если они узнают, что я ещё и такое заклинание освоил сам, в тринадцать лет…       — И что? — Ремус оттолкнулся от стола и сделал шаг вперёд. — Что с того, если твои друзья узнают, на что ты действительно способен? Они же твои друзья, Гарри! Они видели тебя в самых разных ситуациях. Они знают, кто ты.       — Они знают ту версию меня, которую я им показываю! — вырвалось у Гарри, и он сам удивился горечи в собственном голосе. — Они знают мальчика, который может быть упрямым, который иногда лезет на рожон, который неплохо учится. Они не знают… — Он замолчал.       — Не знают чего? — спросил Ремус тише.       — Не знают, что мне иногда страшно. Я не хочу, чтобы они смотрели на меня как на… как на какую-то диковинку. Или того хуже — начали меня бояться. Или завидовать.       И... Поттер сейчас говорил правду. Он действительно этого боялся. Как всегда именно ему почему-то предстояло выделяться какой-то странностью. Надоело! И ещё это воскрешение в собственном теле... Почему бы не дать ему спокойно умереть и всё?!       Ремус смотрел на него долго и пристально. Гнев из его глаз понемногу ушёл, сменившись печалью.       — Ты не хочешь, чтобы твои друзья тебе завидовали? — повторил он.       — Да, — прошептал Гарри. — Я вижу, как Рон иногда… тушуется рядом со мной. Или Гермиона, которая должна быть самой умной, но иногда я её поправляю, и она смотрит на меня так… будто я съел её домашнее задание. Я не хочу, чтобы наша дружба стала соревнованием. Или чтобы они чувствовали себя… неполноценными. Я просто хочу быть с ними. Обычным парнем. Ну, насколько это возможно с моей репутацией.       Он выдохнул и посмотрел в окно, где сгущались ноябрьские сумерки.       — А я думал, ты просто стесняешься своих талантов, — тихо сказал Ремус. — Или боишься внимания. Но это… Гарри, это намного сложнее. Ты отгораживаешься от них Ты думаешь, что защищаешь их чувства, но на самом деле ты строишь стену.       — Я не строю стену! Я просто… не хочу их потерять.       Оборотень невесело усмехнулся.       — Ты уверен, что не потеряешь их, когда эта стена однажды рухнет и они увидят правду? Правду о том, что ты долго скрывал? — Ремус снова подошёл ближе и положил руку ему на плечо. — Доверие, Гарри, — это не когда ты показываешь друзьям только то, что считаешь безопасным. Доверие — это когда ты не боишься показать им и свою силу, и свои слабости. Да, Рону может быть неловко иногда. Да, Гермиона может зарыться в книги с удвоенным рвением, чтобы «догнать» тебя. Но они — твоя семья. Они примут тебя любым. Поверь мне. Я знаю, о чём говорю.       Гарри молчал, переваривая его слова. В них была горькая правда.       — И насчёт зависти… — Ремус позволил себе лёгкую, грустную улыбку. — Друзья не завидуют по-настоящему. Они могут восхищаться, стремиться к тому же, но их радость за твои успехи всегда будет сильнее. Ты же сам радуешься, когда у них что-то получается?       — Конечно, — тут же ответил Гарри.       — Вот видишь. Дай им такой же шанс. Не решай за них, что они почувствуют. Просто… будь честен. Хотя бы с ними.       Гарри кивнул, глядя в пол. Ему было стыдно, неловко, но в то же время — как будто с плеч свалилась гора, которую он даже не замечал.       —Хорошо, — сказал он наконец, поднимая взгляд. — Я… я поговорю с ними. Объясню. Скажу, что научился сам, и что соврал, потому что… потому что испугался. И... прости, что не сказал вам с Сириусом.       Ремус похлопал его по плечу, и в его глазах снова появилось тепло.       — Ничего, Гарри, я могу тебя понять, ты очень сильный маг, и очень хороший человек. Это редкость. А ты можешь призвать его сейчас? Я, к сожалению, не смог присутствовать на матче.       Третьекурсник кивнул, взмахнул палочкой и произнёс заклинание. И тут же комнату осветил белый олень с величественными рогами, который облетел круг и остановился около Поттера.       — Действительно, олень. Очень красивый.       — Спасибо. И... спасибо, что не сдал меня Гермионе. Я не думал, что она так прямо спросит.       — С мисс Грейнджер всегда нужно быть наготове, — усмехнулся Ремус. — Ладно, иди. И подумай над моими словами. И... Гарри, твой отец гордился бы тобой.       Аврор, улыбаясь, обнял оборотня и побежал обратно, к друзьям.       Когда он произнёс пароль и вошёл в гостиную, его сразу же окликнули.       — Гарри! Сюда! — Рон махал ему из угла у камина.       Луна что-то чертила на краю свитка, Джинни пыталась её отвлечь кусочком кекса, а Гермиона смотрела на него вопросительно. Видимо, их интересовал его разговор с Люпином.       Гарри сделал глубокий вдох.       — Ребята, — начал он, подходя к ним. — Мне нужно кое-что вам сказать. Насчёт патронуса.       Они внимательно выслушали его и замолчали, обдумывая ситуацию.       — Не волнуйся, мы совсем тебя не боимся, — откликнулась Луна детским голоском. — Ты же наш друг. Мы не считаем тебя странным, Гарри Поттер. Твои мозгошмыги очень беспокойные, но им не о чем волноваться.       — Спасибо, Луна, — аврор тихо хихикнул.       — Эм... ты, конечно, крут, Гарри, но Луна права. Это нормально, и, наоборот, ты делаешь нас лучше, по моему мнению, — добавил Рон.       — Да, Гарри, не знаю, с чего ты это взял, — Джинни пожала плечами, кусая кекс.       — Больше не ври нам, хорошо? — сказала Гермиона.       — Больше не буду, честно.       — Ну что ж, — поднялась Джинни, отряхивая крошки с колен, её глаза блестели. — Теперь, когда все секреты раскрыты, кто хочет научиться делать так, чтобы их патронус хоть отдалённо напоминал что-то вменяемое, а не крошечный клубок света?       — Я! — сразу же откликнулся Рон.       — Я тоже попробую, — добавила Гермиона, уже с деловым видом доставая пергамент, чтобы делать пометки.       Луна просто улыбнулась и кивнула, словно это было само собой разумеющимся.       И в этот вечер в гриффиндорской гостиной начались неофициальные, дополнительные уроки по Защите от Тёмных Искусств под вопли Живоглота, о котором все забыли.