Два избранных

      Первый урок Защиты от Тёмных Искусств на четвёртом курсе должен был начаться как обычно. Невилл занял место за своей партой, раскрыл пергамент и приготовил перо, ожидая, что Грюм начнёт лекцию с описания какого-нибудь монстра из учебника. Но он ошибался. Они проходили на этом уроке непростительные заклинания.       При этом Грюм чувствовал какое-то извращённое удовлетворение, издеваясь над пауком, хотя на лице у него было совсем другое выражение лица. Было страшно. Невилл с ужасом вспоминал корчащегося в агонии паука от заклинания круцио. Как Дамблдор мог разрешить это? Не заметить садиста у себя под носом?       После этого урока Грюм позвал его к себе в кабинет. Невилл уж было приготовился отражать заклинания, защищаться. А может Грозный Глаз что-то почувствовал? Почувствовал то, что он знает... К счастью, профессор просто поговорил с ним. Разговор, правда, был странным. Он спрашивал, не знает ли он Гарри Поттера, а когда парень ответил «нет», начал выпытывать сведения о тех, с кем гриффиндорец общается. Сначала Невилл хотел соврать, однако все в школе знали, с кем большее количество времени проводит Национальный герой.       — И всё? — профессор уставился на него двумя глазами.       — Ну, да..       — Ты с ними знаком?       — Нет...       — Ладно, иди.       Невилл вышел с непонятными чувствами. Помимо того, что всё это время на столе Грюма лежала книга «Магические средиземноморские водные растения и их свойства», что явно не соответствует интересам аврора в отставке, так ещё и в эмоциональном плане там царил такой кипиш, что блондин, стоя с ним, всё это время находился в боевой готовности. Возможно, со стороны это выглядело так, будто он просто нервничает, но Лонгботтом не был в этом уверен на сто процентов.       Как он выяснил потом по слухам, витавшим в гостиной барсуков, представление с непростительными устроили всем, начиная с 4 курса. Ну, хоть так. Хотя за младших курсов всё равно было страшно. А вдруг он что сделает с первокурсниками? Второкурсниками?       Грюм, не смотря на своё сумасшествие и неадекватные эмоции, учил на совесть. Первую неделю они то и дело слушали про практические ситуации из его жизни. Дальше шли постоянные запугивания с его стороны — это он их реакцию тренировал.       Грозный Глаз мог внезапно заорать на зазевавшегося ученика, мог метнуть в стену рядом с чьей-то головой связку зачарованных перьев, имитирующих зелёную вспышку. Получалось всё равно плохо у многих. Эрни Макмиллан после третьего такого «нападения» впадал в ступор и начинал заикаться. Ханна Аббот однажды расплакалась прямо на уроке. Но в конце сентября почти все могли поднять палочки и скастовать протего, когда слышали любой шорох на уроках ЗОТИ (иногда в коридорах школы, если какому-нибудь несчастному попадался профессор Грюм на пути).       Для Невилла это являлось полезной практикой, но для остальных... они же не авроры, в самом то деле.       Заклинания (+3): Lv. 29       А потом Грозный Глаз стал практиковать империо на учениках, обосновывая это необходимостью противостоять непростительному.       Невилл сидел на уроке Защиты, когда Грюм, хромая, прошёлся вдоль рядов и неожиданно объявил:       — Сегодня каждый из вас узнает, каково это — быть под Империусом. По классу прокатился испуганный шёпот. Захария Смит поднял руку:       — Профессор, но это же... это же незаконно? Использовать Непростительные на учениках?       Грюм оскалился — его искалеченное лицо стало ещё страшнее.       — Незаконно, мальчик, если я хочу вас пытать. А я хочу, чтобы вы знали, что это за гадость. Когда на вас наложат Империус в тёмном переулке, вы должны не стоять столбом, а пытаться сопротивляться.       Он ткнул палочкой в ближайшего ученика — им оказался Эрни Макмиллан.       — Империо!       Глаза Эрни затуманились, лицо разгладилось, и он с совершенно безмятежным видом встал на руки и начал ходить по классу вверх ногами, изображая обезьяну. Класс замер в ужасе, кто-то нервно хихикнул. Грюм заставил его прокукарекать, потом сплясать джигу, а потом щёлкнул пальцами, снимая заклятие. Эрни рухнул на пол, тяжело дыша и ничего не понимая.       — Что ты чувствовал? — рявкнул Грюм.       — Я... я не мог остановиться, сэр. Мне казалось, что это моя идея — танцевать. Что мне самому этого хочется.       — Запомни это чувство, — кивнул Грюм. — Следующий.       Очередь дошла до Невилла. Когда профессор направил на него палочку и произнёс заклинание, Лонгботтом приготовился к худшему.       И ничего не произошло.       Внимание! Обнаружено ментальное воздействие!       Атака нейтрализована Разумом Игрока.       «А, точно, у него ж Система».       Грюм ждал. Весь класс ждал. Невилл стоял, чувствуя себя идиотом. Он должен был что-то изобразить? Упасть? Начать кукарекать?       Он всё же решил сказать что-нибудь, а то так и простоят два часа на одном месте.       — Я сопротивляюсь, профессор.       Грюм замер. Его магический глаз уставился на Невилла с недоверием. Нормальный глаз сузился.       — Что ты сказал, мальчик?       — Я сопротивляюсь, — повторил Невилл. — Заклятие на меня не действует.       Кто-то сзади ахнул. Грюм медленно опустил палочку, и Лонгботтом заметил в его глазах нечто странное — интерес? Изучение? Словно коллекционер увидел редкий экспонат.       — Не действует, значит, — протянул Грюм, и его голос потерял обычную хриплость, став каким-то… другим. — Интересно. Очень интересно... Сядь вон там, у стены. Остальные продолжаем.       Невилл послушно отошёл к стене, но краем глаза следил за профессором. Тот больше не смотрел на учеников. Его взгляд, когда он думал, что никто не видит, то и дело возвращался к хаффу. И в этом взгляде читалось что-то, от чего у Невилла по спине побежали мурашки. Это был не взгляд учителя на способного ученика.       После урока, когда все разошлись, Грюм окликнул его:       — Лонгботтом, задержись.       Невилл замер у двери. Изабель, выходящая последней, бросила на него тревожный взгляд, но остаться не могла — дверь за ней захлопнулась сама собой.       Грюм сидел за столом, вертя в пальцах палочку. Магический глаз сверлил Невилла насквозь.       — Ты не первый, кто может сопротивляться Империусу, — начал он медленно. — Сильные волшебники, тренированные авроры... Но чтобы мальчишка твоего возраста… — он запнулся. — Твои родители, Лонгботтом. Они тоже были сильными. Особенно твоя мать. Невилл напрягся. Упоминание родителей всегда било по больному.       — Она сопротивлялась, знаешь? — продолжал Грюм, и в его эмоциональном фоне полыхнуло злорадством. — Беллатриса Лестрейндж пытала её Круциатусом, требовала информации, а Алиса молчала. Только кричала. Но не говорила ни слова.       — Зачем вы мне это рассказываете? — голос Невилла прозвучал глухо.       Сердце его бешено колотилось, пот катился по спине, а щёки покраснели.       — Чтобы ты знал, откуда у тебя эта сила, — Грюм откинулся на спинку стула. — В крови, мальчик. Умение терпеть и не сдаваться. Но будь осторожен. Такие, как ты, нужны сильным мира сего. И не всегда с добрыми намерениями.       Он махнул рукой, отпуская.       — Иди и помни: постоянная бдительность!       Невилл вышел из класса на ватных ногах. В голове шумело, в висках стучало.       Больше профессор не обращал на него внимания.       Сидя после очередного урока зельеварения в библиотеке, Невилл думал над непосильной задачей — создание заклинаний. Он вернулся к переводу книги архимага. В двенадцатой главе его ждало интересное открытие. Лонгботтом раньше не задумывался, как появились заклинания и почему они работают. В двенадцатой же главе всё расписано поминутно. Какого было его удивление, когда он узнал, что именно Кэдган создал заклинание анапнео. Это было его вторым созданным заклинанием. В двадцатилетнем возрасте он увлекался целительством, вот и захотелось ему внести и свой вклад в развитие этой науки. Первое же он создал ещё когда ему было девять. Тут Невилл немного засомневался, но мало ли? Вдруг в прошлом маги могли вообще с детства колдовать без палочки?       Кэдган писал, что создание заклинания — это сложнейший ритуал, в котором сходятся множество магических дисциплин.       Нужно, во-первых, обязательно придумать слово для активации. Кэдган настаивал: слово должно быть из мёртвого языка, лучше всего древнегреческого или латыни, потому что живые языки меняются, их значения текучи, а магия требует точности и неизменности. Слово должно точно описывать суть заклинания или хотя бы ассоциироваться с ним. Люмос — свет, агуаменти — вода. Но можно брать и более сложные корни, составляя новые слова из древних основ.       Во-вторых, рассчитать нумерологическую матрицу. У каждого заклинания есть своё вибрационное число, которое должно гармонировать с личным числом создателя, но при этом быть достаточно универсальным, чтобы работать и у других магов. Кэдган приводил сложные формулы, где учитывалось количество букв в слове-активаторе, их нумерологические значения по древним системам, и даже положение планет в момент первого использования. Число заклинания определяет его «вес», его место в магической иерархии. Слишком слабое число — и заклинание не сработает. Слишком сильное же может даже убить создателя.       В-третьих, необходимо создать рунную схему. Заклинание — это поток энергии, и этот поток нужно направить. Руны выступают каналами, по которым пойдёт магия. Кэдган описывал, как нужно вычерчивать на пергаменте сложные рунные последовательности, связывая их в единую сеть, которая будет удерживать и формировать энергию. Комбинации рун создают уникальные эффекты.       В-четвёртых, требуется астрологическая привязка. Момент первого произнесения заклинания критичен. Положение планет, фаза луны, даже время суток влияют на то, как заклинание «войдёт» в реальность. Кэдган советовал создавать боевые заклинания в час Марса, целительские — в час Венеры или Луны, защитные — в час Сатурна. И обязательно учитывать аспекты планет, чтобы они усиливали нужные качества, а не подавляли их.       В-пятых, нужен эмоциональный и волевой слепок, что является самым сложным. Маг, создающий заклинание, должен в момент первого выброса энергии вложить в него эмоцию — гнев, защиту, исцеление, страх. Но если эмоция будет фальшивой или слабой, заклинание получится нежизнеспособным. Не будет работать, короче говоря.       И наконец, нужно провести ритуал закрепления. После того как слово найдено, матрица рассчитана, руны вычерчены, момент выбран и эмоция вложена, заклинание нужно «запечатать» в реальности. Обычно для этого используется кровь создателя, которой он обводит рунную схему, и финальный выброс магии, который навсегда связывает слово, жест и эффект в одно целое.       «И Кэдган создал первое заклинание в девять лет? — подумал Невилл с невольным уважением. — Кем же он был?»       На разбор и понимание ушло много времени. Главу эту он перечитывал раз десять, не меньше. Однако он так ничего и не понял, его начальных знаний по всем этим предметам не хватало, а ритуалы они вообще в Хогвартсе не проходили, хоть он и проводил их каждый год. Больше он всё равно не знает. Может, в выручайке найдутся книги по ритуалам. И, желательно, на английском. Невилл, конечно, знал последовательность действий некоторых ритуалов, но совершенно не понимал, как и почему всё работает. Лонгботтом даже хотел распределить свободные очки по навыкам... Но так подумал и решил, что несколько уровней погоды не сделают, так что надо браться за серьёзные талмуды и самому учить. И чем он думал, когда напрашивался в ученики к Снейпу? Сейчас бы в свободное время мог в нумерологии потренироваться, а не зелья варить.       Да и собирается ли он связывать свою дальнейшую судьбу с зельеварением?       Даже если и нет, нужно продолжать. В жизни всё пригодится, а бросать всё на полпути для создания чар как-то не хочется.       А вообще Лонгботтом впервые задумался о будущей профессии. Что он хочет, помимо его основной цели, указанной в Системе?       Невилл отложил очередной трактат по нумерологическим последовательностям и закрыл глаза. Воспоминания последних лет пронеслись перед внутренним взором. Он вспомнил, как впервые очистил астральную плесень с больного растения, и как оно ожило, потянувшись к нему листьями. Вспомнил Спрутика, который после очищения стал здоровым и словно... счастливым. Вспомнил Артимелу — боль, страх, но и невероятное удовлетворение, когда он смог ей помочь, пусть и ценой больших усилий и риска умереть. Потом мысли перескочили на тренировки с Нэпьером, уроки с Геральдом, на занятия с Грюмом, на то чувство, когда тело двигается быстрее мысли и уклонение получается само собой.       А ещё были зелья. Монотонное, кропотливое, но завораживающее действо, где каждая секунда и каждое движение имели значение. И странное удовлетворение, когда из котла появлялось нечто совершенное.       Но была и тёмная сторона. Ритуалы с единорогом и дементором. Кровь, боль, страх и... сила. Та сила, которая сейчас текла в его жилах и позволяла ему чувствовать себя почти неуязвимым, но которая была бессильна без умений и опыта.       — Кем я хочу быть? — прошептал он в тишине.       Он не хотел быть просто боевым магом, как Грюм. Не хотел быть исследователем, как Кэдган. Не хотел быть чиновником в Министерстве, как отец Седрика Диггори. И даже великим зельеваром, как Снейп.       — Астральный санитар, — усмехнулся Невилл, вспоминая, как Система назвала его когда-то. — Защитник сирых и убогих.       Ему хотелось быть сильным, чтобы защитить себя, растений, своих близких... Ба, Изабель... может быть даже Снейпа. Ещё и этот Турнир... Ему претило участвовать в нём, хотя он и нашёл подходящее заклинание, схоже по действию с империо, которое могло бы ему помочь, однако было страшно даже представить, что будет, если Лонгботтому всё же удастся бросить своё имя в Кубок Огня.       Ладно. Вернёмся к защите всех и вся. Как к этому прийти? Целительство требовало глубоких знаний по зельям и биологии магических существ. Защита — боевых навыков и понимания тёмной магии. Исследование — нумерологии, рун, астральных наук. Всё, что он изучал, всё, чем мучил себя последние годы — всё это было нужно.       — Значит, надо учить всё.       Он снова раскрыл книгу, всё это время призывающую его прочитать манящие строчки, и Невилл с удовольствием поддался искушению.       Той же ночью он открыл вкладку с данжами. После прохождения Леса Система открыла Тюрьму, в которую он, честно говоря, соваться не хотел. У него ещё 21 уровень, он не отошёл до конца от прошлого похождения... Да... Невилл теперь не мог долго оставаться в темноте, его захватывал страх при мысли о том, что за ним кто-то наблюдает. Первые недели он чуть ли не каждый день просыпался от кошмаров, но потом это, слава Мерлину, прошло. Однако без ночника спать Лонгботтом уже не мог.       — Плевать, — сказал он вслух. — Если ждать идеального момента, можно прождать всю жизнь.       И хафф мысленно активировал вход.       Мир дёрнулся, поплыл, и через секунду Невилл обнаружил себя в тесном, пропахшем бензином и сыростью пространстве. Это... было похоже на грузовик или старый, ржавый фургон, внутри которого горела тусклая лампочка, отбрасывающая жёлтые блики на груды какого-то оборудования.       Вход в данж «Тюрьма» осуществлён       Временной коэффициент активирован: 1:1.25       Цель: Очистить камеры от астральной скверны и определить призрака       Невилл огляделся. Вдоль стен тянулись стеллажи с приборами, назначения которых он не понимал. Какие-то ящики с мигающими лампочками, похожие на радиоприёмники, но явно магические. Металлические треноги с закреплёнными на них объективами. Стеклянные банки с белым порошком. Палочки благовоний, завёрнутые в промасленную бумагу. Лазерные проекторы, которые он видел только на картинках в маггловских журналах. И куча каких-то мелочей — фонари, блокноты с ручкой, фиолетовые светящиеся палочки, странные металлические кресты.       На небольшом столике в углу лежали две книги. Одна была толстой, в потрёпанном кожаном переплёте, с закладками на разных страницах. Другая — тоньше. Он открыл вторую, название которой смог разглядеть: «Инструкция». После каждого предложения глаза его становились всё шире, а выражение лица — тупее. Блондин вообще ничего не понял.       «Добро пожаловать в «Тюрьму». Данное оборудование предназначено для идентификации и нейтрализации агрессивных астральных сущностей класса «Призрак». Инструкция по применению:       1. ЭМП — регистрирует электромагнитные импульсы, вызываемые присутствием сущности. При срабатывании показывает уровень 2, 3 или 5.       2. Термометр — фиксирует понижение температуры. Присутствие сущности вызывает резкое падение (до 7°C и ниже).       3. Видеокамера (ночного видения) — устанавливается на треногу. Позволяет наблюдать за перемещениями сущности в безопасном месте, а также фиксировать появление призрачного огонька при взаимодействии с объектами.       4. Лазерный проектор — создаёт сетку лучей. При прохождении сущности сквозь неё фиксируется её силуэт.       5. Блокнот с ручкой — позволяет призраку писать в нём.       6. Соль — рассыпается на полу. Некоторые сущности избегают пересекать соляные линии, другие — оставляют следы при прохождении.       7. Благовония — замедляют агрессию сущности, давая время на исследование.       8. Распятие — временно сдерживает сущность при попытке атаки.       9. Неоновая палочка для выявления отпечатков.       10. Рация — для связи с напарниками (при их наличии).       11. Фонарь — для освещения. Внимание: сущность видит свет. При приближении рекомендуется выключать.       12. Успокоительное — для повышения рассудка.       Правила поведения при атаке:       При обнаружении сущностью исследователя рекомендуется немедленно выключить все приборы, излучающие свет или звук, и спрятаться. Присесть на корточки, не двигаться, не дышать громко. Сущность ориентируется на шум и свет.       Основная задача: обнаружение и нейтрализация очагов астральной плесени. Чем больше плесени уничтожено, тем слабее становится сущность, но тем агрессивнее она реагирует, чувствуя угрозу. Полное уничтожение плесени приводит к гибели сущности независимо от идентификации.       Дополнительная задача: идентифицировать тип сущности, собрав доказательства трёх различных типов.       Улик всего три. При нахождении поставьте крестик в дневнике записей».       Фотографии этих инструментов находились под каждым описанием, поэтому разбираться что к чему для Невилла было проще. Следующим на очереди он прочитал дневник записей. Помимо общих названий призраков, он встретил также имя самого призрака: Барбара Уильямс. Как он понял, по имени её лучше не называть, иначе она сильно разозлится. Дальше шёл текст про рассудок. Ага, ну тут всё понятно.       Он несколько раз прочитал инструкцию, представляя в голове картины будущего противостояния. Затем рассмотрел фургон получше. О, хафф нашёл карту тюрьмы! Невилл тщательно её изучил. Снизу он заметил рассудок — 100%.       Так, надо приступать. Как понял парень, в первый заход стоит взять термометр. Фонарь он не стал брать (магия работала прекрасно). Что ещё тащить с собой, он не имел ни малейшего понятия. Может, ту неоновую палочку, которая отбрасывает приятный фиолетовый свет?       Блондин взял её в руки, покрутил, рассмотрел. Кивнул, и сунул её в карман. В одной руке он держал уже включённый термометр, показывающий 14 градусов, во второй волшебную палочку с люмосом на конце. В кармане дневник записей.       На улице его окружал железный забор, сплетённый будто в корзину, скрепляемый сплошными прутьями, наверху — железные круги колючей проволоки, тускло поблёскивающие в свете далёкой луны. Забор уходил в обе стороны, насколько хватало глаз, теряясь в темноте.       Невилл поёжился. Холод пробирал даже сквозь тёплую мантию.       Внутри его встречала красная прямоугольная арка, а впереди ряд стульев (таких он никогда раньше не видел). Термометр показывал 16 градусов. По инструкции ему сначала надо было найти генератор и включить свет. Хафф знал по карте, где он, однако совсем не понимал, что это вообще такое.       Приёмная была рядом.       Стойка регистрации, обшарпанные диваны вдоль стен, засохшие цветы в горшках на подоконниках, заляпанных грязью. И куча всякого хлама — старые журналы, переполненные пепельницы, чьи-то забытые куртки, висящие на вешалке.       А в углу, за стойкой, стоял генератор. Он сразу понял, что это оно.       Невилл подошёл ближе, рассматривая агрегат. Лампочки не горели, стрелки на манометрах застыли на нуле. Рычаг был опущен вниз.       Не долго думая, он поднял рычаг. По идее, свет должен заработать. Он нашёл выключатель —интересное приспобление магглов, и нажал на кнопку, которая опустилась вниз. Из лампочек полился свет. Готово!       Всё это время он ходил с активнм навыком чувства астральной флоры, однако ничего не заметил. Пока всё было чисто. На всякий случай блондин воспользовался астральным зрением. Тоже ничего. Ни в коридоре, ни в приёмной. Зрение он, кстати, не использовал лишь потому, что не было необходимости. Зачем, если чувство работает всегда, без перерыва? А с Астральным Зрением ещё и неудобно.       Он прошёл весь первый этаж, каждую минуту проверяя комнаты на наличие плесени. Однажды даже послышался звук разбитого стекла, такой громкий, что Невилл присел и замер на целых пять минут, боясь пошевелиться. Но по описанию это не было похоже на атаку.       Нашёл он астральную грязь в камерах. Они были закрыты, поэтому пришлось выламывать засовы бомбардой, рискуя привлечь внимание.       Астральное Зрение (+1): Lv. 9       Чувство астральной флоры (+1): Lv. 20       Очищающее прикосновение (+1): Lv. 17       На втором этаже он наконец-то добрался до места, температура которого была самой низкой — 4,3 градуса. Он положил все вещи в комнате надзирателя, и тут же по всему помещению замигал свет, а рядом раздался вой. Прямо перед ним появился уродливый дед с топором в руках, одетый в какие-то обноски. Невилл закричал, на автомате посылая ступефай, но призрак просто исчез.       Он стоял несколько секунд, тяжело дыша. Достав неоновую палочку, прошёлся по всей комнате с ней. Никаких отпечатков не было.       Хафф оставил всё там, и вышел из комнаты. На первом этаже замигал свет, открытые двери сами собой закрылись. Атака!       Он забежал в ближайшую комнату, прячась в угол. Вдалеке послышались ритмичные шаги и вой. Всё ближе и ближе.       Когда шаги призрака стихли, он выбежал на улицу. В фургоне горел свет. Всё, теперь он в безопасности. Как же это было страшно! На экране рассудок его упал до 68 процентов. Пока пить успокоительное Невилл не стал. Следущие 10 минут он пытался разобраться с какой-то странной штукой. Называется она компьютер. Вот магглы молодцы, такую удобную вещь создали! И вообще, они ли это сделали, или Система сама сгенерировала что-то подобное? По камерам призрака видно не было, да и нужной комнаты тоже.       Собравшись с силами, прихватив ЭМП и камеру на штативе, Лонгботтом пошёл в огромное зловещее здание. Стоило ему только поставить камеру в комнате призрака и положить блокнот, как ручка поднялась в воздух и принялась чертить на бумаге какие-то непонятные формулы. Есть! Невилл отметил в блокноте наличие записей, и несколько призраков помутнели. Ага, то есть ему не придётся самому разбираться в этом. Так будет намного проще.       Он уже включил ЭМП, когда свет в камере заморгал.       Невилл рванул к выходу, вылетел в коридор и побежал, не разбирая дороги. Свет в коридоре мигал, двери камер с грохотом захлопывались.       Четверокурсник завернул за угол, влетел в первую попавшуюся дверь — какой-то технический отсек, заваленный старыми трубами и инструментами — и забился в самый дальний угол, за огромный ржавый бойлер. Убрал свет на палочке, зажал рот рукой, замер. Опять раздались тяжёлые ритмичные шаги совсем рядом. Призрак зашёл к нему в комнату. Он был так близко... Сердце забилось так часто, а потом уродливые руки, покрытые струпьями, закрыли ему глаза, а в ушах раздалось мерзкое дыхание.       Внимание! Носитель погиб в данже «Тюрьма».       Прогресс утерян.       Все полученные предметы и нераспределённый опыт утеряны.       Доступ к системе данжей заблокирован на 48 часов.       Он очутился в своей комнате. Часы показывали одиннадцать. Голова гудела, перед глазами всё ещё стояло лицо того деда с топором, руки дрожали. Он дома, всё хорошо. Невилл лёг обратно, уставился в потолок и долго не мог уснуть, вслушиваясь в каждый шорох. А когда наконец провалился в сон, ему снились шаги. Громкие, тяжёлые, медленные. Скрип... скрип... скрип...       Утром тридцатого октября Большой зал был невероятно украшен. На стенах преподаватели вывесили флаги всех факультетов, а позади профессорского стола развевалось огромное полотнище с гербом Хогвартса: большая буква «X» в окружении льва, орла, барсука и змеи.       На уроках Невилл сидел весь на нервах из-за предвкушения, бомбардирующего его сознание. И даже окклюменция не справлялась с эмоциями студентов.       Последний урок УЗМС хотя бы прошёл нормально — никто не хотел ссорится с Хагридом, который очень изменился за два года преподавания.       Они ушли на полчаса раньше. Невилл вернулся в гостиную, надел плащ и побежал в холл, где профессора выстроили их в колонны.       Ждать пришлось долго. Ёжась от холода, ученики непрестанно галдели, строя догадки, откуда же появятся их гости. Невилл же стоял один среди своих одногруппников и скучал. Он не хотел бросать своё имя в Кубок, и всё же зачем-то сказал «Да», не подумав о последствиях. Пора было прекращать постоянно соглашаться на задания Системы либо же не так мандражировать каждый раз по поводу и без. А может, отказаться? Штрафа за это задание Система не предполагала, а участвовать в соревнованиях он совершенно не хотел. Вот чтό будет, если вдруг узнают о четвёртом ученике?       Лонгботтом представил, как под взглядами сотни учеников Хогвартса, Шармбатона и Дурмстранга он идёт к директору, смотрящему на него с укором, и как он сгорает от стыда. И ведь не отвертишься потом — маг заключает с Кубком контракт, по которому должен пройти испытания. И отменили его из-за множества смертей...       — Не дрейфь, Лонгботтом, — раздался насмешливый шёпот над ухом. — С таким лицом только на похороны, а не на праздник.       Изабель возникла из ниоткуда, как всегда бесшумно. Невилл вздрогнул — он настолько погрузился в свои мысли, что даже не заметил её приближения. Эмпатия уловила за насмешкой обычное любопытство, ничего больше.       — Я и не дрейфлю, — буркнул он, отворачиваясь. — Просто... замёрз.       — Тут все замёрзли, — Изабель постучала зубами для убедительности. — И когда эти французы уже прибудут? У меня скоро нос отвалится.       Невилл хмыкнул, но ничего не ответил. Ему не хотелось разговаривать. Мысли снова и снова возвращались к проклятому квесту. И ещё эта тюрьма... все пять раз он умирал. Либо в начале, либо в конце. В последний раз ему нужно было уничтожить одну оставшуюся астральную плесень в камере на втором этаже, но он опять умер, только вот уже от рук маленькой девочки, ползающей по тюрьме в такой позе, будто встала на мостик и уже не разогнулась. «Ей вообще как, удобно?» — подумал Невилл в тот момент, когда впервые увидел эту картину.       И как же хорошо, что боли Лонгботтом совсем не чувствовал, иначе было бы совсем плохо.       — Ты чего застыл? — Изабель толкнула его локтем. — Смотри!       Гул толпы изменился, нарастая, как прибой. Кто-то закричал: «Летят!». И Невилл, отбросив мрачные мысли, задрал голову к небу.       Французы прилетели на карете, запряжённой огромными крылатыми конями. Директриса Шармбатона выглядела весьма эффектно. Невилл даже застыл, когда увидел мадам Максим. В её крови явно прослеживается след великанов.       По просьбе мадам Максим ученики в изящных формах проследовали в здание, так как на улице было действительно холодно, что не шло на пользу её подопечным, одетым в лёгкие мантии.       Дурмстранговцы приплыли на корабле, вылезшем из воронки, образовавшейся на озере. Учебники этой школы были суровыми. Невилл раскрыл глаза, увидев Виктора Крама. Того самого ловца из сборной Болгарии. Вот это да... Директором был неприятный мужчина с козлиной бородкой. Его звали Каркаров. Как знал Лонгботтом, тот был бывшим Пожирателем смерти, который отвертелся от Азкабана только потому, что сдал своих товарищей.       Хогватцы вскоре последовали за гостями. В Большой зал они ввалились гурьбой. Белла попрощалась с ним с некоторой долей грусти и пошла за стол слизеринцев.       Лонгботтом же направился к своему. Сел он, по чистой случайности, напротив Сьюзен, а встретившись с ней взглядом, с недоумением нахмурился, когда она поспешно отвернулась.       Оглянувшись, Невилл увидел пополнение. Рядом с Каркаровым сидел мистер Бэгмен. Он узнал его, ведь тот присутствовал на чемпионате. Слева от директрисы Шармбатона уместился Барти Крауч, глава Отдела международного магического сотрудничества Министерства магии Великобритании.       После ужина началось официальное открытие.       Мистер Филч, после представления Дамблдором Крауча и Бэгмена, внёс ларец, украшенный жемчугом, и поставил его прямо напротив директора.       — Желающие участвовать в конкурсе на звание чемпиона должны разборчиво написать своё имя и название школы на куске пергамента и опустить его в Кубок, — сказал Дамблдор. — Им даётся на размышление двадцать четыре часа. Кубок будет выставлен в холле. И завтра вечером выбросит с языками пламени имена чемпионов, которые примут участие в Турнире Трёх Волшебников. Конечно, избраны будут достойнейшие из достойнейших. Кубок на всю ночь останется в холле и будет доступен всем, кто хочет участвовать в Турнире. К участию в Турнире будут допущены только те, кто достиг семнадцати лет. А чтобы те, кому нет семнадцати, не поддались искушению, я очерчу вокруг него запретную линию. Всем, кто младше указанного возраста, пересекать эту линию запрещено. И последнее: желающие участвовать в конкурсе, примите к сведению — для избранных в чемпионы обратного хода нет. Чемпион будет обязан пройти Турнир до конца. Бросив своё имя в Кубок, вы заключаете с ним магический контракт, который нарушить нельзя. Посему хорошенько подумайте, действительно ли вы хотите участвовать в Турнире. Ну а теперь, кажется, самое время идти спать. Всем, всем доброй ночи.       Все загалдели, а Невилл крепко призадумался: «А надо ли мне это? Магический контракт... Известность... Деньги... Опыт... Свободные очки...».       Последние два пункта завораживали, однако Невилл прекрасно понимал, что после такого его возненавидят не только чужие школы — за то, что Хогвартс нечестным путём выдвинул двух участников, — но и свои же.       И нужны ли ему эти проблемы ради несчастных четырёх сотен очков опыта? Нет. Не нужны. Он, как и всегда, будет наблюдать.       «Квест», — подумал он мысленно. — «Отказаться».       Внимание! Квест «Бросая вызов судьбе» не будет принят.       Штраф за отказ не предусмотрен.       Желаете подтвердить отказ?       — Да, — прошептал он.       На следущее утро Невилл пришёл в Большой Зал самым последним, как раз тогда, когда все уже приступили к великолепному завтраку. Видимо, он пропустил вид шармбатонцев и дурмстранговцев, кидающих свои имена в Кубок. Как Лонгботтом знал, их староста собирается участвовать в этом Турнире. Если Кубок и выберет кого, так это Седрика. Он самый адекватным, по мнению Невилла, и старательный. Такое ощущение, будто в нём горит бесконечный огонь. Вокруг него всегда кто-то находится, сам он никогда плохого слова не скажет, будто всё понимает. Невилл восхищалсся им время от времени, но не завидовал. Давно он понял, что дело это абсолюно бесполезное. Все разные, и у него другой путь. А хаффлпаффцам очень повезло со старостой. Хоть с Диггори он и не общался, поддержать его было делом самим собой разумеющимся.       И вот настал этот момент. Невилл ощутил мандраж, подхватив всеобщий настрой.       — Кубок огня вот-вот примет решение, — директор поднялся со своего места. — Думаю, ему требуется ещё минута. Когда имена чемпионов станут известны, попрошу их подойти к столу и проследовать в комнату, примыкающую к залу. — Там они получат инструкции к первому туру состязаний.       Он вынул волшебную палочку и широко ей взмахнул; и свечи погасли. Остались гореть только те, что сидели в тыквах, будто спрятавшись от могучей магии Дамблдора. Зал погрузился в полутьму. Кубок огня засиял ярче. Невилл прищёрил глаза. Эффект был таким, словно из дома выходишь, а вокруг море белого снега, бьющего своим ослепительным светом по непривыкшим глазам.       Вдруг пламя стало красным, взметнулся столп искр, и из Кубка выскочил обгоревший кусок пергамента. Все притихли. Невилл ощущал их ожидание, и что-то ещё, неописуемое. Дамблдор подхватил пергамент, освещённый огнём, опять синевато-белым, и прочитал:       — «Чемпион Дурмстранга — Виктор Крам».       Зал содрогнулся от грохота аплодисментов и восторженных криков. Невилл с улыбкой до ушей хлопал вместе со всеми.       Виктор Крам, суровый парень, поднялся с места и, ссутулив плечи, вразвалку двинулся к Дамблдору, повернул направо и, миновав профессорский стол, исчез в соседней комнате.       — Браво, Виктор! Браво! — перекричал аплодисменты Каркаров, так что его услышал весь зал. — Я знал, в тебе есть дерзание!       Конечно есть, он же знаменитый ловец.       Кубок выстрелил ещё одним куском пергамента.       — «Чемпион Шармбатона — Флёр Делакур!»       Красивая белокурая девушка изящно поднялась со стула.       Внимание! Обнаружено ментальное воздействие!       Атака нейтрализована Разумом Игрока       О, так она вейла. Почему он раньше не замечал её? И без своих чар она прекрасна, только этот надменный взгляд всё портил.       Однокурсницы Делакур за столом Рэйвенкло плакали навзрыд. Флёр Делакур удалилась в соседнюю комнату, зал опять утих. Теперь оставалось только узнать чемпиона Хогвартса.       Из Кубка вылетел третий кусок пергамента.       — «Чемпион Хогвартса — Седрик Диггори».       — Да ладно?! — Невилл закричал, не боясь быть услышанным.       Все хаффы дружно встали и повернулись к своему старосте, крича поздравления и бурно выражая эмоции. Лонгботтом присоединился к ним, неугомонно хлопая в ладоши. Руки уже болели. Зал угомонился не скоро, но когда все утихли, директор продолжил:       — Превосходно! Мы теперь знаем имена чемпионов. Я уверен, что могу положиться на всех вас, включая учеников Шармбатона и Дурмстранга. Ваш долг — оказать всемерную поддержку друзьям, которым выпало защищать честь ваших школ. Поддерживая своих чемпионов, вы внесёте поистине неоценимый вклад…       Дамблдор внезапно остановился, и все сразу поняли почему.       Кубок огня вдруг покраснел. Посыпались искры. В воздух взметнулось пламя и выбросило ещё один пергамент.       Невилл раскрыл глаза и покраснел. Что? Как такое может быть? Он сразу подумал на себя, однако предпосылок к такому повороту событий просто не было. Он ничего не делал! Дамблдор в ту же секунду протянул руку и схватил клочок пергамента. Поднёс к огню и воззрился на имя. Повисла длинная пауза. Директор смотрел на пергамент, весь зал смотрел на него. У Лонгботтома вспотели ладони. Наконец он кашлянул и прочитал:       — «Гарри Поттер».       Что тут началось... Ну, то есть, сначала все просто молчали, но это молчание было таким выразительным... Кроме глубочайшего удивления и недоумения, Лонгботтом ничего не ощущал от одногруппников.       Эмпатия (+1): Lv. 57       Он посмотрел на Гарри Поттера, пытающегося выглядеть уверенно, но Невилл заметил его хмурый взгляд, недоверчивое выражение лица, ошеломление его друзей... Это явно подстава, и думать нечего.       — Гарри Поттер, — громко повторил Дамблдор, — подойдите, пожалуйста, сюда.       Парень с яркими зелёными глазами зашагал вперёд, оглядываясь по сторонам. Тут их взгляды встретились. Лонгботтом улыбнулся, кивнув ему. Поддержка ему будет сейчас ой как нужна, Невилл уже чувствует проблески неприязни, неверия, злости, направленных на Гарри.       Тот с облегчением в эмоциональном фоне улыбнулся ему в ответ, расслабился, брови разгладились, и парень с мягкой улыбкой дошёл до Дамблдора.       — Тебе в ту дверь, Гарри, — без улыбки произнёс седовласый старик.       Гарри двинулся вдоль стола. Все преподаватели были в глубочайшем потрясении.       И тут учеников будто прорвало. Начался галдёж. Директора школ, профессор Макгонагалл, Снейп, Барти Крауч, Бэгмен повскакивали с мест и чуть ли не бегом вышли в комнату позади преподавательского стола. Грюм спустя минуту с кряхтением поднялся и заковылял за ними.       — Поттер жульничал! Он не мог бросить своё имя! Ему только четырнадцать! — заорал кто-то со стола Хаффлпаффа.       Невилл обернулся, он узнал Захарию Смита, который вскочил на ноги, багровый от возмущения.       — Позор! — подхватила Элеонора Бранстон, ещё одна староста их факультета. — Настоящий чемпион — Седрик! А этот выскочка просто решил прославиться!       — Седрик! Седрик! Седрик! — скандировали несколько учеников, и блондин с ужасом понял, что среди них были те, с кем он учился бок о бок, с кем сидел за одним столом, кого считал своими.       — Поттер — обманщик!       — Вышвырнуть его!       — Пусть вернут нашему чемпиону честное место!       Лонгботтом сидел, вжавшись в скамью, и чувствовал, как к горлу подступает тошнота. Это были его однокурсники! Они орали, потрясали кулаками, их лица искажала злоба, и вся эта злоба была направлена на одного парня, который сейчас стоял в комнате чемпионов, и ему явно не оды пели.       Как они могли? Как они могли так говорить? При гостях? При учениках Шармбатона и Дурмстранга, которые сейчас смотрели на этот позор с любопытством и презрением?       Невилл перевёл взгляд на другие столы.       Рэйвенкловцы не орали, но лица у многих были недовольные, насупленные. Кто-то качал головой, кто-то перешёптывался с соседом.       Слизеринцы же просто сидели и наслаждались представлением. Драко Малфой, склонившись к уху неизвестного болгарина, что-то шептал с противной ухмылочкой. Наверняка сочинял про Поттера небылицы. Болгарин слушал с непроницаемым лицом, а когда Малфой закончил разговор, просто пожал плечами, на что белобрысый смахнул с себя улыбочку и дальше сидел с кислым выражением. Пэнси Паркинсон, сидевшая рядом, откровенно хихикала, прикрывая рот ладошкой.       Гриффиндор замер в полном оцепенении. Рон Уизли сидел белый как мел, открыв рот, и, казалось, вообще не понимал, что происходит. Гермиона вцепилась в его руку так, что костяшки пальцев побелели. А потом Невилл посмотрел на свою бывшую компанию. Сьюзен Боунс сидела, выпрямившись, как аршин проглотила, и на её лице читалась такая уверенность в собственной правоте, что Невиллу стало физически плохо. Она смотрела на стол гриффов с холодным осуждением, и рядом с ней Ханна Аббот кивала, поддакивая каким-то словам Эрни Макмиллана. Тот что-то яростно шептал, жестикулируя. Джастин Финч-Флетчли поддакивал.       — Ужас, — прошептал Невилл, глядя на них. — Они даже не знают его, но уже готовы растерзать.       Внезапно один из близнецов Уизли — кажется, Джордж — вскочил и заорал в сторону слизеринского стола:       — А вы вообще заткнитесь, змеи! Из ваших Кубок вообще никого не выбрал. А Гарри наш, и мы за него горой!       — И если кто-то скажет хоть слово против — получит в подарок кое-что из нашего ассортимента! — подхватил Фред, вскакивая рядом.       Несколько слизеринцев презрительно фыркнули, но замолчали. Кое-кто из гриффиндорцев зааплодировал, но аплодисменты быстро стихли под напором общего возмущения.       Невилл сидел и смотрел на этот цирк. На свой факультет, который опозорился перед гостями. На чужие факультеты, которые с удовольствием добивали того, кто слабее. На учителей, которые растерянно переглядывались, не зная, как утихомирить эту вакханалию. И думал о Гарри Поттере, который исчез за дверью, оставив за спиной вой толпы, жаждущей справедливости.       — Тихо! — раздался усиленный голос профессора чар, — Все по гостиным! Старосты!       Все выстроились в колонны и побрели из Зала; пока они шли, никто не замолкал, а в гостиной словесные баталии достигли апогея.       Профессор Спраут заглянула к ним и разогнала всех по кроватям, спасибо ей огромное.       В воскресенье Гарри нигде не было видно, оно и понятно. Хотя, может, это потому что Невилл весь выходной провёл в библиотеке? Возможно.       Чтение (+3): Lv. 38       Целых три уровня за один день! Он довольно устал сидеть, так что под вечер снова посетил выручай-комнату с многострадальным манекеном.       Владение кинжалом (+1): Lv. 10       Рукопашный бой (+1): Lv. 16       Вчера был знаменательный день, поэтому уроки зельеварения они с профессором Снейпом договорились перенести на воскресенье. И вот Невилл уже спускается в подземелья, встречая неугомонных учеников. Светловолосый ловил обрывки разговоров, проходя мимо группок: «Поттер», «жульничество», «Седрик должен был», «Дамблдор», «четырнадцать лет»...       Он ускорил шаг. Не хотелось слушать всё это снова.       В подземельях было холодно и сыро, как всегда. Факелы отбрасывали пляшущие тени на каменные стены, и Невилл поймал себя на том, что он иногда вздрагивает от шороха. Ночные кошмары после данжа всё ещё давали о себе знать.       Дверь в лабораторию Снейпа была приоткрыта. Хафф постучал и вошёл.       — Вы опоздали на три минуты, Лонгботтом, — раздалось из полумрака.       Снейп стоял у дальнего стола, спиной к двери, и что-то помешивал в котле. Его чёрная мантия сливалась с тенями, и только бледные руки выдавали присутствие.       — Простите, профессор, — Невилл закрыл дверь и направился к своему рабочему месту. — В коридорах много народу, пришлось обходить...       — Меня не интересуют ваши оправдания, — оборвал Снейп, даже не обернувшись. — Приступайте. Сегодня будете варить два противоядия, о которых мы говорили на прошлом индивидуальном занятии. Рецепт вы должны были выучить, но в первый раз я напишу вам его на доске.       Невилл мельком глянул на ингредиенты и принялся доставать из шкафа необходимое. Краем глаза он наблюдал за профессором.       Настроение у Снейпа было... отвратительным. Невилл не чувствовал его эмпатией, но лицо профессора, угрюмее обычного, об этом кричало без всяких дополнительных навыков. Каждая складка, каждая морщинка, каждый резкий жест выдавали ярость, которую Снейп не считал нужным сдерживать.       Четверокурсник молча принялся за работу: нарéзал корни диптикона, отмерил нужное количество настоя фалиры, зажёг огонь под котлом. Тишина в лаборатории стояла такая, что было слышно, как потрескивают дрова в камине.       Прошло минут двадцать. Невилл аккуратно добавил лавандовые капли, считая про себя: «Раз, два, три...»       — Вы видели вчерашнее, Лонгботтом, — вдруг сказал учитель.       Невилл вздрогнул от неожиданности, но продолжил помешивать.       — Да, сэр.       — И что вы думаете?       Вопрос застал врасплох. Невилл замер, не зная, что ответить. Снейп редко интересовался чьим-либо мнением, тем более — мнением ученика.       — Я... его явно подставили, сэр. Это не он кинул пергамент.       — Да вы что? — усмехнулся он, — А по мне, так избранному слава вскружила голову.       — Я слышал, будто бы Гарри говорил, что не бросал своё имя в Кубок Огня. Я ему верю.       — Интересно. Очень интересно. А остальные триста учеников, которые вчера орали, что он жулик — они, значит, ошибаются? — он медленно подошёл ближе, растягивая слова, вкладывая в каждую букву литр презрения.       — А они тут вообще не при чём. Не за них без их ведома заключили неразрушимый контракт, заставляющий принимать участие в смертельно опасных заданиях! — огрызнулся блондин. — Если их Седрик такой хороший, то уж точно победит в Турнире, будь там хоть сто таких же Гарри Поттеров. Чего орут, если уверены в своём чемпионе?       Он осёкся, мельком посмотрев на профессора. Тот смотрел на него нечитаемым взглядом, но ничего не говорил по поводу его слов.       Он отвернулся и вернул внимание своему котлу.       — Ваше зелье сейчас выкипит. Поправьте огонь.       Лонгботтом моргнул, не веря, что всё так просто закончилось, и бросился исправлять. Зелье и правда почти убежало — он едва успел убавить пламя и снять с огня.       — На сегодня достаточно, — донеслось от стола Снейпа. — Разлейте по склянкам и можете быть свободны.       Невилл молча разлил зелье, убрал рабочее место. Уже у двери он обернулся:       — Профессор...       — Я сказал, свободны, Лонгботтом.       — Да, сэр. До свидания.       Он вышел в коридор и только там позволил себе выдохнуть. Руки дрожали — то ли от перенапряжения, то ли от страха, то ли от злости, которая всё ещё клокотала где-то внутри.       — Идиот, — прошептал он себе под нос. — Полный идиот. Спорить со Снейпом о Поттере...       Но где-то глубоко внутри теплилось странное чувство. Снейп же не разозлился, не снял баллы, не стал как обычно плеваться ядом. Он... почти согласился?       — Чушь, — отрезал Невилл и направился в гостиную.       На следующий день у них стоял урок травологии с гриффиндорцами. Сегодня ночью, чтобы в очередной раз не просыпаться от кошмара, он ходил по первому слою Царства снов. Да так долго, что аж поднял уровень навыков.       Осознанное сновидение (+1): Lv. 10       Путешествие по Царству Снов (+1): Lv. 8       Невилл скривился от презрения, когда его однофакультетники засмеялись после того, как одна упрямая луковица ударила Поттера по лицу. И даже профессор Спраут сделала вид, будто ничего не случилось.       Он ушёл со своего места и направился к Гарри под подозрительные взгляды хаффлпаффцев. Уже давно он занимается на травологии один, так что никаких угрызений совести по поводу оставленного соседа Лонгботтом не испытывал.       — Нужна помощь?       — Невилл? — Гарри раскрыл глаза в немом удивлении, так же как и Эрни с Джастином, напарники Поттера.       Лонгботтом не был удивлён осведомлённостью Поттера о своём имени. Ещё на третьем курсе он слышал разговор Гарри и Гермионы, сидевших сзади него. Наверное, они думали, будто он не слышит их, хотя именно спереди слышно лучше, чем сзади. Невилл их не винил. Именно тогда, на уроке нумерологии, он ощутил поддержку своих одногодок, хоть и не общавшись с ними напрямую, и отпустил напряжение, копившееся в нём на протяжении нескольких месяцев игнора бывших друзей.       — Вот так, — он успокоил луковицу, которая стала ластиться к нему. — Попробуй.       Гриффиндорец сделал то же самое, что и Невилл, и луковица беспрекословно приняла ухаживания Гарри. Она даже перестала шипеть и расслабленно повисла в его руках, свесив листья, как уставший щенок.       Защитник сирых и убогих (+1): Lv. 3       Он чуть улыбнулся.       — Спасибо, Невилл.       — Обращайся, — кивнул Лонгботтом.       — Ты разве не злишься на меня?       — За то, что кто-то подкинул твоё имя в Кубок, заставив тем самым проходить смертельные задания? Я не слепой, видел твоё выражение лица, когда Дамблдор сказал твоё имя, — Невилл улыбнулся напоследок, чувствуя пристальный взгляд Гарри и ещё десятка неинтересных личностей.       Эрни и Джастин смотрели на него так, будто у него выросла вторая голова. Захария Смит что-то прошипел соседу, но хафф пропустил это мимо ушей. В конце концов, какая разница, что они там думают?       Вспомнилось, как его декан, профессор Спраут, защищала его после Локхарта. Как говорила, что дружба в тринадцать лет — штука хрупкая. Как обещала, что всегда найдёт для него чашку чая.       А теперь Гарри Поттер, который вообще ни в чём не виноват, стоял один посреди теплицы, окружённый враждебными взглядами, и даже профессор, которому положено защищать учеников, делала вид, будто его не существует.       Ну хоть друзья Гарри поддержали его.       «А почему мои так не сделали?» — мелькнуло у него в голове, и тут же всплыли слова гриффиндорца с пронзительными изумрудными глазами, — «Хреновые друзья».       На следующий день, на обеденном перерыве, Невилл отправился в свою спальню. Пора было наконец-то пройти эту тюрьму. В этот раз он не стал медлить, сразу взял термометр с неоновой палочкой, определил комнату призрака (ею оказалась одна из открытых камер), и там же заметил призрачный огонёк, летавший по камере. Есть! Первая улика!       Пока он не стал злить призрака и удалять всю плесень. Поговорил в рацию, установил камеру в углу, направив объектив в центр. Проектор поставил на пол и включил. За это время призрак атаковал два раза, а рассудок снизился до 36%. Во время атаки Невиллу показалось, будто Эдди Томас (так звали призрака) бегал то быстро, то медленно, но это не точно.       В комнате температура упала до -1. Он поставил это как улику.       Внезапно камера окрасилась в красный, и рядом с блондином появился чёрный силуэт. Он не выдержал и закричал, однако призрак исчез. Да что ж такое!? Он шумно выдохнул, ощущая неописуемое чувство облегчения.       Он подождал ещё немного, восстанавливая дыхание. Потом достал неоновую палочку и начал методично обследовать камеру. Фиолетовый свет скользил по стенам, полу, потолку, выхватывая из темноты трещины, царапины, старые пятна.       И вдруг — нашёл.       На стене, прямо над койкой, свет проявил отпечатки правой руки. Наконец-то.       Он быстро зафиксировал отпечатки в блокноте, несколько типов призраков потускнели, исчезли. Остался только один.       — Ханту, — прочитал Невилл вслух. — скорость его зависит от температуры. Похоже, мне не показалось.       Осталось самое сложное. Пережить агрессию призрака, уничтожив всю астральную плесень. В камере было холодно, значит, скорость у Томаса будет слишком высокой. Невилл принёс из ближайшей комнаты комод, стул, и разжёг большой костёр. Хафф стоял у костра, глядя на прибор. Когда температура поднялась до 5, он решил, что пора.       Он подошёл к первому пятну плесени, поднял руку и активировал Очищающее прикосновение.       Призрак тут же начал атаку, а его самодельный костёр погас. Лонгботтом понял это, когда прибежал обратно в камеру, где таился Эдди Томас.       И так происходила всякий раз: стоило только одной части плесени сгореть, как Эдди начинал атаку.       Осталась последняя камера на втором этаже. При атаке призрак редко успевал сюда дойти, поэтому Невилл прятался по привычке и на всякий случай. Он почти у цели, и ему не хотелось расслабляться и умирать.       Спокойно уничтожив последнее зарождение астральной плесни, Лонгботтом так же спокойно возвратился к себе в комнату. Он думал, будет эффектнее.       Внимание! Вы прошли данж «Тюрьма»!       Награда: +400 XP, неоновая палочка.       Остаться в данже нельзя!       Да, он уже понял, что нельзя. И зачем ему эта палочка? Будет пылиться в инвентаре.       Достигнут новый уровень (Lv. 22)!       Свободные очки: +1       Опыт: 195/680       Вкладки с данжами обновились, и теперь у него появились новые локации.       Внимание! Пройдено 3 данжа начального уровня.       Доступ к новым данжам разблокирован.       Обнаружены стабильные данжи в пределах досягаемости астральной проекции носителя:       1. «Зомби-апокалипсис» (уровень сложности — нормальный)       Рекомендуемый уровень носителя: 22-23       Описание: Открытый мир, проекция реальности, лишённой магии. Население поражено астральной плесенью, превращающей людей в агрессивных существ.       Особые условия: Убить обычных зомби стандартным оружием невозможно. Только навык «Очищающее прикосновение» способен уничтожить заражённых.       Цель: Уничтожить босса — «Мать Астральной Плесени».       Временной коэффициент: 1:1.5       Награда после зачистки (ориентировочно): 500-600 XP, материалы среднего/высокого качества, высокий шанс на получение усиления навыка «Очищающее прикосновение».       2. «Лабиринт» (уровень сложности — тяжёлый)       Рекомендуемый уровень носителя: 23-24       Описание: Древний каменный лабиринт, пронизанный магией. В коридорах обитают минотавры, и не только.       Цель: Уничтожить босса лабиринта и очистить главное дерево в центре Лабиринта от астральной плесени.       Временной коэффициент: 1:2       Награда после зачистки (ориентировочно): 600-700 XP, материалы высокого качества, средний шанс на получение способности, связанной с ориентацией в пространстве или усилением физических характеристик.       3. «Горы» (уровень сложности — очень тяжёлый)       Рекомендуемый уровень носителя: 24-25       Описание: Высокогорный массив, где каждый камень пропитан древней магией. Источники и реки отравлены астральной плесенью. По склонам летают каменные горгульи — безжалостные стражи, защищающие источник заразы.       Цель: Убить босса — древнюю Горгулью-стражницу. Очистить все заражённые реки и камни от астральной плесени.       Временной коэффициент: 1:2.5       Награда после зачистки (ориентировочно): 700-800 XP, материалы высокого и легендарного качества, невысокий шанс на получение способности, связанной с полётом, каменной кожей или сопротивлением стихиям.       ВНИМАНИЕ! Смерть в данже приводит к принудительному возвращению в реальный мир. Все полученные в данже предметы и нераспределённый опыт теряются. Доступ к системе данжей блокируется на 48 часов.       В окно что-то затарабанило. Невилл обернулся — это была Сьюзи. Он открыл форточку, впустил совушку внутрь и развернул письмо от бабушки. Они списывались каждый месяц: Невилл хвастался своими успехами в учёбе, а бабушка принимала это, иногда делилась и своими заботами, и подбадривала его словами: «продолжай в том же духе». А что Лонгботтому оставалось на это отвечать? Он и так продолжает отлично учиться. Всяких рискованных экспериментов с зельями он не делал, запрещённые ритуалы не проводил, своё имя в Кубок не кидал. В общем, примерный мальчик, что сказать.       Описание новых данжей он посмотрел. В этот раз ему выпало что-то интересное, но пока он никуда рваться не собирается. Вряд ли смерть в мире зомби будет лёгкой и безболезненной.       В гостиной все столпились вокруг Седрика. С того самого дня, как его выбрали одним из участников, в гостиной стало невозможно находиться. Куча народа, постоянные обсуждения Турнира, предположения, как Седрик будет проходить испытания, и обязательные подколы в сторону Гарри Поттера, которые Невилл старательно игнорировал, но которые всё равно долетали до его ушей. А ещё и эти значки. Что за тупость?! Нельзя ли просто отстать от него и не обращать внимания? Нет же, им надо обязательно унизить! Лонгботтом скривился и отправился в Большой Зал. Там он и подождёт начало уроков, заодно повторит пройденное.       Он заметил Беллу за слизеринским столом, кивнул ей, а она ни с того ни с сего помахала ему в призывающем жесте.       Невилл, не дойдя до стола Хаффлпаффа, двинулся к ней.       — Что случилось? — спросил он у неё, сев напротив.       Рядом сидел Блейз Забини, который мельком кинул на него взгляд и вернулся к своему тосту.       Белла подпёрла щёку рукой и с интересом уставилась на Невилла.       — А ничего не случилось, — сказала она с лёгкой усмешкой. — Просто решила, что пора бы уже моему любимому хаффлпаффцу пересесть за нормальный стол. А то вечно один, вечно в сторонке... Невилл нахмурился.       — Ты меня позвала, чтобы поиздеваться?       — Обижаешь, — она картинно прижала руку к груди. — Я зову тебя разделить трапезу. А то Забини молчит как рыба, а остальные наши либо в гостной, либо уже в библиотеку ушли. Скука смертная.       — И поэтому ты решила разбавить скуку хаффлпаффцем? — Невилл приподнял бровь. — Твои однокурсники тебя не осудят?       — Пусть осуждают, — фыркнула Белла. — Мне плевать. К тому же, — она понизила голос, — тут такое дело... Хотела спросить кое-что.       Невилл напрягся, но вида не подал.       — Спрашивай.       — Ты вчера на травологии с Поттером разговаривал, — сказала она, — Зачем?       — Откуда ты знаешь?       Лонгботтом в очередной раз удивился её осведомлённости.       — Об этом разве что глухой не слышал, — фыркнула она. — Ну так зачем?       — Помочь с луковицей моросящей. Ты же знаешь, какие они капризные.       — Это то я знаю. А ничего, что у Поттера были те, кто мог бы ему помочь?       — Ты про Эрни и Джастина?       — Ага.       — Если ты думаешь, что, смеясь над ошибками своего напарника, ты ему помогаешь, — ты ошибаешься.       — Ах, вот оно что, — покивала она.       Они помолчали.       — И вообще, не ожидал такого от своего факультета, — Лонгботтом решил высказаться наконец. — Поттера подставили, это было очевидно с первой секунды. И я не понимаю, почему все вокруг делают вид, что это не так.       Блейз Забини, до этого момента усиленно делавший вид, что его ничего не интересует, поднял голову и посмотрел на Невилла с интересом.       — Странная позиция, — сказал он тихо. — Для хаффлпаффца.       — А для слизеринца не странно подслушивать чужие разговоры? — парировал Невилл, неожиданно для самого себя.       Забини усмехнулся, но промолчал.       — Ладно, — Тальбот хлопнула ладонью по столу, привлекая внимание. — Хватит мериться... чем вы там меритесь. Невилл, ешь давай, пока тосты горячие. А потом расскажешь, как ты эту луковицу успокоил. Мне Захария Смит такое нёс про тебя и Поттера... Уши вянут. Хочу правду узнать.       Невилл вздохнул, взял тост и откусил кусок.       — Захария Смит — идиот, — сказал он с набитым ртом. — И это не мои слова, а объективная реальность.       — Согласна, — улыбнулась брюнетка. — Ты уверен, что Поттер не сам это всё затеял? Наш декан говорит, что герою слава в голову ударила.       — Ваш декан... — он замолчал. — В общем, я уверен.       — А ты уверен, что знаешь правду, Лонгботтом? — вклинился в разговор Блейз.       Невилл посмотрел на него. Забини сидел, откинувшись на скамью, и крутил в пальцах пустую чашку. На его красивом, бесстрастном лице не читалось ни насмешки, ни враждебности.       — Я уверен, что Гарри Поттер не настолько глуп, чтобы бросать своё имя в Кубок, зная о возрастном ограничении и о том, что Дамблдор лично наложил запрет, — твёрдо ответил Невилл. — И я уверен, что выражение его лица в тот момент было выражением ужаса, а не триумфа. Этого достаточно.       Забини хмыкнул.       — А ты наблюдательный.       — Некоторые вещи и без наблюдения видны, — Невилл откусил ещё кусок тоста. — Просто люди предпочитают закрывать глаза.       В разговор снова вмешалась Белла:       — Слушай, а расскажи про луковицу-то. А то Захария нёс такое, будто ты там чуть ли не в ритуальный танец пустился, чтобы её успокоить.       Невилл фыркнул.       — Ритуальный танец? Серьёзно?       — Ага. Говорил, что ты подошёл к Поттеру, что-то пошептал, погладил луковицу, и она чуть ли не замурлыкала.       — Луковицы не мурлыкают, — закатил глаза Невилл. — Я просто показал ему, где у неё особая точка. Знаешь, у луковиц моросящих есть одно место, под большим листом. Если надавить туда и погладить, они расслабляются. Спраут это на прошлой лекции говорила и показывала. Просто некоторые не слушали.       Белла понимающе кивнула:       — А, так вот почему Захария не знал. Он же вечно на травологии в облаках витает.       — Или в собственной важности, — добавил Забини с усмешкой.       Невилл удивлённо посмотрел на него. Слизеринец, который поддерживает разговор с хаффлпаффцем? Да ещё и шутит? Мир определённо сошёл с ума.       Белла не в счёт.       — Ладно, — Изабель допила сок и поставила кружку на стол. — Спасибо за компанию, Лонгботтом. А то Забини молчит как рыба, а я без общения чахну.       — Ты никогда не молчишь, — лениво отозвался Блейз. — Даже когда спишь, наверное, болтаешь.       — Неправда!       — Правда. Соседки по спальне жалуются.       Невилл невольно улыбнулся. Странно было сидеть за слизеринским столом, слушать эту перепалку и чувствовать себя... почти своим в этой слизневой компании.       Прозвенел звонок, оповещая о скором начале уроков.       — Мне пора, — сказал Невилл, вставая. — Спасибо за приглашение.       — Не стесняйся садиться сюда, когда я тут, — махнула рукой Белла.       Невилл кивнул и направился к выходу из Большого зала, чувствуя спиной два взгляда — любопытный Беллин и задумчивый Забини.       У самых дверей его догнал голос:       — Лонгботтом!       Он обернулся. К нему быстрым шагом приближалась Гермиона Грейнджер, растрёпанная, с кипой книг в руках.       — Можно тебя на минуту?       Невилл остановился.       — Слушаю.       Гермиона перевела дух и выпалила:       — Я слышала, что ты сделал на травологии. Спасибо. Гарри очень нужна была поддержка. И... — она запнулась, — я хотела сказать, что если тебе нужна будет помощь с... ну, с чем угодно, ты только скажи. Мы в долгу не останемся.       Невилл посмотрел на неё. В её глазах была искренняя благодарность и что-то ещё — может удивление, может надежда.       — Не за что, — ответил он просто. — Я сделал то, что должен был. И, если ты не против, я хотел бы встретиться с вами в библиотеке. У меня возникли сложности с трансфигурацией.       Гермиона удивлённо моргнула, но быстро взяла себя в руки. Деловая хватка вернулась к ней мгновенно.       — Сложности? Какие именно? Мы как раз собирались сегодня вечером позаниматься. Можешь присоединиться.       — Превращение предметов в животных, — признался Невилл. — У меня не получается удержать форму дольше нескольких секунд. Всё время сваливается обратно.       Гермиона кивнула с видом заправского профессора.       — Это распространённая проблема. Обычно она связана с недостаточной концентрацией на конечной форме. Нужно не просто представлять внешний вид существа, а буквально чувствовать его на ощупь, запах, представлять его повадки. Тогда превращение становится стабильнее.       — Я пробовал, — вздохнул Невилл. — Не помогает.       — Значит, будем разбираться, — твёрдо сказала Грейнджер. — Встречаемся сегодня в шесть, в библиотеке. Я займу дальний стол, чтобы нам никто не мешал.       — Спасибо, — искренне сказал Невилл.       — Это тебе спасибо, — улыбнулась она, — за Гарри.       Они разошлись, и Невилл почувствовал, что теперь точно не будет одинок. Это было странным ощущением, он никогда прежде этого не испытывал... ⁀↘‿↗⁀↘‿↗⁀↘‿↗⁀↘‿↗⁀↘‿↗⁀↘‿↗⁀ Статы: Статус: Ученик Хогвартса, Юный Полиглот Имя: Невилл Фрэнк Лонгботтом Истинная Цель: «Становление Архимагом» Возраст: 14 лет Класс: Маг Уровень: 22 Опыт (XP): 195/680 (каждый уровень + 20) Характеристики: Здоровье (HP): 510/510 Мана (MP): 1440/1440 Сила: 25 (+1) Выносливость: 31 (+1) Ловкость: 28 (+1) Интеллект: 27 (+1) Мудрость: 22 Воля: 32 (+1) Харизма: 3 Удача: 33 Свободные очки: 24 Способности: Регенерация 25% (Пассивный/Активный) Ледяная крепость (Пассивный/Активный: Lv 1) Навыки: Разум Игрока Любовь к растениям (Пассивный) Фехтование: Lv. 2 Владение кинжалом: Lv. 10 Рукопашный бой: Lv. 16 Тихий шаг: Lv. 2 Книжный червь:Lv. 10 Чтение: Lv. 38 Английский язык: Lv. 78 Французский язык: Lv. 4 Латинский язык: Lv. 100 Древние языки: Lv. 8 Незаметность: Lv. 12 Каллиграфия: Lv. 25 Зельеварение: Lv. 35 Трансфигурация: Lv. 14 Травология: Lv. 35 Астрономия: Lv. 15 Защита от Тёмных искусств: Lv. 13 Заклинания: Lv. 29 История Магии: Lv. 13 Древние Руны: Lv. 7 Нумерология: Lv. 9 Ритуалы: Lv. 4 Астральное Зрение: Lv. 9 Чувство астральной флоры (Пассивный): Lv. 20 Очищающее прикосновение (Активный): Lv. 17 Магический фильтр: Lv. 2 Беспалочковая магия: Lv. 3 Контроль эмоций: Lv. 17 Эмпатия: Lv. 57 Эмоциональный хамелеон: Lv 2 Интуиция: Lv. 1 Защитник сирых и убогих: Lv. 4 Наблюдение: Lv. 2 Зелёные объятия: Lv. 5 Окклюменция: Lv. 11 Медитация: Lv. 13 Осознанное сновидение: Lv. 10 Путешествие по Царству Снов: Lv. 8