Два избранных

      — С громадным удовольствием сообщаю вам, что в этом году в Хогвартсе состоится Турнир Трёх Волшебников.       — Вы ШУТИТЕ! — близнецы дружно вскочили.       Гарри, Рон, Луна, Джинни и Гермиона дружно переглянулись.       — Неужели это правда?! — воскликнула Гермиона.       — Мой отец никогда не врёт! — припечатала Лавгуд.       — Вот это да... — Джинни откусила пирог с картошкой.       Дальше последовали объяснения Дамблдора о самой сути Турнира. Близнецы, узнав, что участниками могут быть только совершеннолетние маги, стали придумывать способ обмануть систему.       Поттер тем временем достал карту Мародёров из рюкзака. Да, два Барти Крауча в Большом Зале... Подозрительно. Он посмотрел в сторону Грюма, а потом вернул взгляд на карту. Да-да, точно в том самом месте. Что с этим делать, Гарри не знал. Точнее знал, но в душе хотелось просто разоблачить Пожирателя и вызволить настоящего Грюма из сундука.       В прошлой жизни, когда Том связал их ритуалом, он забрал на себя обязательства кровной магии защитить Поттера, сам об этом не зная. Гарри тоже не знал об этом. Только после своей смерти, очутившись на вокзале Кингс-Кросс, он смог нормально поговорить с Альбусом. У того, оказывается, были какие-то догадки, и смерть Поттера он пытался не допустить. После этого разговора и своего воскрешения аврор пытался найти какую-либо информацию по этому поводу, но такие тайны магии, как оказалось, не изучали даже Блэки.       После пира факультеты погнали в гостиные. Гарри немного грустил. Квиддича в этом году не будет, его имя лжеГрюм подкинет в Кубок, Кубок выберет его четвёртым участником, он будет уворачиваться на метле от разъярённой хвостороги, Гарри придётся лезть в ледяную воду в феврале и сражаться с рыбами, ему предстоит пройти лабиринт, стать свидетелем воскрешения Тёмного Лорда, сразиться с ним, удачно сбежать... Эх! Перспективы не манили совсем.       В свою спальню они с Роном пришли последними. Переоделись в пижамы, почистили зубы и легли спать. В кровати эльфы положили каждому по грелке. Какие заботливые.       — Ты знаешь, я тоже мог бы участвовать, — сонно пробормотал Рон в темноте. — Если уж Фред и Джордж придумают, как… на Турнир… а ты сам… никогда… не думал?..       — Спи уже.       На следующее утро в Большой Зал прилетела стая сов. Аврор, увидев Хедвиг в числе почтальонов, преисполнился радости. Она подлетела к нему, такая важная и гордая.       — Красавица... ты у меня самая лучшая из всех сов! — Гарри погладил ею по белоснежным крыльям.       Хедвиг громко ухнула, небольно ущипнув гриффиндорца за мочку уха.       Аврор раскрыл письмо от Сириуса, отложив на потом небольшую шкатулку (с расширением, как подумал Поттер). Блэк, естественно, уже знал о предстоящем Турнире и просто не хотел портить сюрприз, а ещё он прислал некоторые материалы для «будущего великого артефактора». Гарри усмехнулся. Судя по всему, Сириус накупил ему материалов на год, если не больше.       — Сири прислал мне кучу предметов для создания артефактов, — поделился с друзьями грифф.       — Круто! — воскликнула Луна. — А где ты будешь этим заниматься?       — Не знаю, — он почесал голову.       — Может, просто найти какое-нибудь место самим? — пожала плечами Джинни. — В Хогвартсе столько закоулков, коридоров, башен... Должно же быть что-то подходящее.       — Звучит как план, — согласился Гарри. — Только искать будем без лишнего шума. А то Снейп только и ждёт повода, чтобы снять с меня баллы.       — Снейп всегда ждёт повода, — буркнул Рон. — Особенно если ты, Гарри, хоть чуть-чуть повеселеешь.       — И не говори, — усмехнулся Поттер.       Он ещё раз пробежал глазами письмо Сириуса, пряча довольную улыбку. Крёстный явно переживал, что после возвращения в Хогвартс Гарри будет скучать по дому, и пытался компенсировать это заботой. Сегодня вечером надо будет связаться с ним через сквозное зеркало, поговорить об этом подробней.       — Кстати, — Гарри повертел в руках ящичек, — тут, похоже, на целую мастерскую добра. Надо будет где-то хранить это всё, пока не найду подходящее место.       — В тумбочке не поместится? — с надеждой спросил Рон.       — Вряд ли, — хмыкнул Гарри. — Сириус явно расщедрился не на шутку.       — А ты не можешь просто оставить это в своём браслете? — удивилась Гермиона. — Ты же сам его сделал, с расширением.       — Могу, конечно, — кивнул Гарри. — Но для работы мне нужно будет всё это раскладывать, а не держать в куче. Да и безопасность — вдруг во время тренировки что-то пойдёт не так? Лучше иметь отдельное помещение, где можно спокойно колдовать, не боясь, что кто-то застанет врасплох.       — Разумно, — согласилась Гермиона.       Луна, которая всё это время задумчиво ковырялась в тарелке, вдруг подняла глаза:       — А почему бы тебе не попросить помощи у привидений? Они знают Хогвартс лучше всех.       Гарри замер.       — Точно.       — Серьёзно, Гарри? — с сомнением протянул Рон. — Ты хочешь дружить с привидениями?       — Не дружить, а попросить совета, — поправил его Гарри. — Пивз, конечно, тот ещё гад, но, например, Безголовый Ник или Серая Дама могут знать такие места, о которых никто из живых даже не догадывается.       — Серая Дама? — удивилась Джинни. — Это же привидение Рэйвенкло. Она почти ни с кем не разговаривает.       — Значит, надо найти подход, — пожал плечами Гарри. — Ладно, сначала учёба, а потом будем думать. Мне ещё расписание изучить надо, узнать, когда у меня будут свободные окна.       — Окна? — не понял Рон.       — Свободное время, — поправила его Гермиона. — Гарри, сколько раз тебе говорить, не используй маггловские выражения, Рон от них тупеет.       — Я не тупею! — возмутился рыжик. — Просто... ну... странно звучит. Какие окна в расписании?       — Ладно, проехали, — усмехнулся Гарри. — Давайте лучше доедать и бежать на урок, а то опоздаем, и Снейп снова будет бушевать.       — У нас не зельеварение, — напомнила Гермиона. — У нас трансфигурация.       — Для Снейпа любая возможность снять баллы с Гриффиндора — праздник, — резонно заметил Рон. — Даже если урок ведёт Макгонагалл. Он придёт, постоит в коридоре, сделает вид, что проверяет что-то, и если кто-то выйдет позже — готово.       — Ты параноик, — засмеялась Джинни.       — Я реалист, — поправил её брат.       Друзья поднялись из-за стола, собирая сумки.       После травологии настало время УЗМС с Хагридом.       Четверокурсники спустились по тропинке к хижине лесничего. Впереди, как обычно, вышагивал Малфой в компании Крэбба и Гойла, громко сетуя на то, что «этому полувеликану вообще не место в приличной школе». Гарри лишь закатил глаза. С каждым годом нытьё Драко становилось всё более предсказуемым и скучным.       — Интересно, что Хагрид приготовил на этот раз? — оживлённо спросила Гермиона, перепрыгивая через лужу. — Я читала, что на четвёртом курсе программа УЗМС включает изучение более сложных существ. Может быть, единорогов? Или фениксов?       — Скорее уж огненных крабов, — буркнул Рон. — Или тех же гиппогрифов, только злее.       — Не будь пессимистом, — улыбнулся Гарри.       Когда они подошли к хижине, их уже ждал Хагрид. Он стоял у входа, одетый в свой обычный огромный кожаный плащ, и в руках у него была та самая книга, которую они для него сделали. Он листал её, что-то бормоча себе под нос, и вид у него был на диво сосредоточенный.       — А, вы уже тут! — Хагрид заметив учеников, убрал книгу в карман плаща и широко улыбнулся. — Ну, проходите, проходите. Сегодня у нас будет кое-что особенное.       — Особенное? — с подозрением переспросил Малфой. — В прошлый раз ваше «особенное» чуть не убило меня.       Хагрид нахмурился. Он сделал шаг вперёд, и даже Крэбб с Гойлом непроизвольно отступили.       — Ты... Малфой... — голос лесничего звучал внушительно, — в прошлый раз вы сами нарушили все правила. Я давал вам чёткие... э-э-э... инструкции, и если бы вы их выполнили, ничего бы не случилось. Сегодня вы будете делать то, что я говорю, и тогда... э-э-э... всё будет хорошо. Ясно тебе?       Малфой открыл рот и закрыл, не зная, что ответить. Гарри переглянулся с Роном.       — Отлично, — кивнул Хагрид и повёл их за хижину, к небольшому загону, которого раньше здесь не было.       Загон был аккуратно огорожен, внутри стояли поилки, кормушки и даже несколько укрытий от дождя. А в центре, на мягкой соломе, лежало существо размером с крупную собаку, покрытое переливающейся чешуёй, с длинным хвостом и кошачьей мордой.       — Знакомьтесь, — торжественно объявил Хагрид, — это огненный котёнок. Точнее, детёныш огненного краба. Очень редкое и ценное существо.       — Огненный краб? — переспросила Лаванда Браун. — Но это же не краб!       — Детёныш, — терпеливо объяснил Хагрид. — Они рождаются такими, а потом, когда подрастают, у них появляется этот, как его — панцирь! Но пока они маленькие, за ними нужен особый уход. Вот этому, — он кивнул на существо, — всего три месяца. Его мамку то, к сожалению, браконьеры убили, а малыша я выхаживаю сам.       Гермиона издала такой звук, что Рон зажал уши.       — Хагрид! — воскликнула она. — Это же потрясающе! Можно мне подойти поближе?       — Осторожнее, — предупредил Хагрид, но в его голосе звучала гордость. — Они хоть и милые, но если испугаются... могут и огнём плюнуть.       — Огнём? — Малфой, который уже сделал шаг назад, побледнел ещё сильнее.       — Да не боись ты, — отмахнулся Хагрид. — Этот ещё маленький, у него только-только искорки начали появляться. Самое большое, что он может, это только обжечь, если поднести палец слишком близко. А вы будете смотреть издалека и слушать.       Он вытащил из кармана свою палочку — огромную, неудобную на вид. Хагрид взмахнул ею, и над загоном загорелся защитный купол.       — Эт чтоб никто не вздумал лезть без спроса, — пояснил лесничий. — А теперь садитесь вон там, на травке, и слушайте.       Ученики, кто с опаской, кто с восторгом, расселись вокруг загона. Гарри сел рядом с Роном и Гермионой.       — Значится так, — начал Хагрид, раскрывая свою книгу. — Огненные крабы, даже в детстве, требуют особого подхода. Если им холодно, они, значится, начинают мерзнуть и могут заболеть. Если жарко, то становятся агрессивными. Идеальная температура у них — как в солнечный летний день.       Он говорил, а несколько учеников, включая Гермиону, лихорадочно записывали. Рон тоже попытался, но быстро понял, что конспектировать лекцию Хагрида — занятие безнадёжное, и просто слушал.       — Дальше, — продолжил Хагрид, перелистывая страницу, — Они едят мелких насекомых, иногда рыбу, но самое главное — им нужны магические водоросли. Без них у них... э-э-э... панцирь не окрепнет. Я заказал специальные водоросли у гоблинов, дорогие, но что поделать.       Малфой сидел тише воды ниже травы. Он ещё с прошлого курса решил больше не связываться с Хагридом, тем более что тот теперь был при палочке и явно не собирался терпеть хамство.       — Можно задать вопрос? — подняла руку Гермиона.       — Конечно, Гермиона.       — Как часто их нужно кормить? И какие именно водоросли?       Хагрид снова заглянул в книгу, нашёл нужную страницу и прочитал вслух:       — Кормить три раза в день, небольшими порциями. Водоросли лучше всего использовать... э-э-э... ламинарию магическую. Её можно купить у гномов, но они дерут втридорога, так что я договорился с русалками — они мне поставляют из Чёрного озера.       — С русалками? — удивился Симус. — А они разве не опасны?       — Если знать к ним подход, то нет, — усмехнулся Хагрид. — Я им приношу всякие побрякушки блестящие, а они мне водоросли. Вот так вот.       Урок пролетел незаметно. Хагрид рассказывал увлечённо, показывал, как правильно ухаживать за детёнышем, даже разрешил самым смелым погладить его под присмотром. Огненный котёнок мурлыкал, как обычная кошка, только от его мурлыканья воздух вокруг слегка нагревался.       Когда урок закончился, ученики потянулись обратно к замку. Гарри задержался, чтобы поговорить с Хагридом.       — Ну как я? — с волнением спросил лесничий. — Не слишком скучно?       — Ты был великолепен, — искренне ответил Гарри.       — Да брось, — смутился профессор УЗМС, но по его сияющему лицу было видно, как ему приятно.       — Я серьёзно. Ты объяснял понятно, интересно, и видно, что ты любишь этих существ.       — Спасибо, Гарри, — Хагрид положил огромную руку ему на плечо. — Если бы не вы с ребятами... — он не договорил, но аврор и так всё понял.       — Ты бы и сам справился, — мягко сказал он. — Просто тебе нужна была поддержка. Хагрид рассмеялся своим громовым смехом.       — Эт точно. Ладно, беги, а то друзья заждались.       Гарри кивнул и побежал догонять Рона и Гермиону.       — Ну что, — спросил Рон, когда друг поравнялся с ними, — доволен?       — Очень, — ответил Гарри.       Друзья зашагали к замку, а позади них, у своего загона, Хагрид всё ещё стоял и смотрел на огненного котёнка.       После уроков все спускались на ужин.       — Повезло же нам с нумерологией! — вещал Рон с улыбкой до ушей. — Вот бы она никогда не задавала ничего на дом, как и сегодня.       — На следующий урок зато сразу эссе на пять страниц задаст, — хихикнул Гарри.       Шестой Уизли резко остановился, развернулся и уставился на друга с таким выражением, будто тот только что сообщил о конце света.       — Ты чего? — не понял Гарри. — Я пошутил.       — Шутки у тебя, Поттер, злые, — назидательно сказал рыжик, качая головой. — Вот зачем ты так? Я только расслабился, только подумал, что жизнь налаживается, а ты... эссе на пять страниц! Теперь я всю неделю буду ждать подвоха.       — Рональд, ты иногда бываешь таким драматичным, — беззлобно фыркнула Гермиона. — Профессор Вектор не какая-нибудь Трелони, она не задаёт эссе просто так. У неё всё по плану.       — Ой, не начинай, — отмахнулся Рон. — Тебе лишь бы пергамент почеркать.       — Я люблю систематизировать знания, — поправила его Гермиона. — А эссе — отличный способ это сделать.       — Систематизировать, — передразнил Рон, но тут же получил локтем в бок от Джинни, которая как раз подошла к ним вместе с Луной.       — Не ябедничай, — строго сказала сестра. — Лучше скажи, что на ужин дают. Я ужасно голодная.       — Уизли! Эй, Уизли!       О, нет... Опять он.       Они оглянулись и увидели Малфоя, Крэбба и Гойла, чем-то страшно довольных.       — Что ещё? — резко спросил Рон.       — Твой отец попал в газету, Уизли!  — орал Малфой, размахивая номером «Ежедневного пророка». — Вот только послушай это:       «ДАЛЬНЕЙШИЕ ПРОМАХИ МИНИСТЕРСТВА МАГИИ.       Создаётся впечатление, что неприятности Министерства магии никак не закончатся, пишет специальный корреспондент Рита Скитер. Недавно критике подверглась бездарная организация массовых мероприятий на Чемпионате мира по квиддичу и упорная неспособность объяснить исчезновение одной из колдуний, сотрудницы спортивного отдела. И вот вчера Министерство оказалось втянуто в новый скандал — на сей раз благодаря выходкам Арнольда Уизли из Комиссии по борьбе с незаконным использованием изобретений маглов».        — Прикинь, они даже его имя правильно написать не могли, как будто он полное ничтожество, а, Уизли?       Все, кто был в холле, навострили уши. Малфой расправил газету и стал читать дальше:       — «Арнольд Уизли вчера ввязался в драку с магловскими блюстителями закона (т. н. «полицейскими») из-за нескольких, весьма агрессивно настроенных мусорных баков. М-р Уизли, судя по всему, примчался на выручку Грозному Глазу Грюму, престарелому экс-мракоборцу, уволившемуся из Министерства, когда он окончательно перестал видеть разницу между рукопожатием и нападением убийцы. Поэтому нет ничего удивительного в том, что, явившись к м-ру Грюму в его строго охраняемый дом, м-р Уизли обнаружил, что м-р Грюм в который раз поднял ложную тревогу. В ходе дальнейших событий м-ру Уизли пришлось несколько раз прибегнуть к преобразованию памяти, прежде чем ему удалось скрыться от полицейских. При этом м-р Уизли отказался отвечать на вопросы «Ежедневного пророка» о том, зачем ему потребовалось вовлекать Министерство в эту недостойную и чреватую скандалом историю».       — Тут и картинка есть, Уизли! — ликовал Малфой, развернув и подняв перед собой газету. — Фотография твоих родителей перед домом — если это можно назвать домом. Твоей мамаше не помешало бы немного сбросить вес, как считаешь?       Рона затрясло от бешенства. Все взгляды были устремлены на него.       Гарри шагнул вперёд, заслоняя друга. Он попытался не пальнуть в маленького будущего хорька каким-нибудь заковыристым проклятьем.       — Знаешь, Малфой, я смотрю на тебя и понимаю, почему твой отец вечно пытается купить уважение, а не заслужить его. С такими манерами ты далеко пойдёшь — прямо по стопам папаши.       Лицо Малфоя пошло красными пятнами.       — Как ты смеешь говорить о моём отце, грязный...       — Осторожнее, — перебил Гарри, и в его голосе впервые прорезалась сталь. — Ты договоришься сейчас. Артур Уизли за свою жизнь сделал для магического мира больше, чем весь твой род вместе взятый за последние триста лет. Он честный человек, у него есть друзья, его уважают. А твой отец что? Покупает мантии и строит из себя аристократа, при том что сам в молодости бегал за Тёмным Лордом и целовал ему задницу, как дрессированная собачонка.       Крэбб и Гойл переглянулись, явно не понимая, как реагировать. Такого отпора они не ожидали.       — А ты, — Гарри перевёл взгляд на Малфоя, и тот поёжился под этим взглядом, — ты просто жалкая пародия на отца. У того хотя бы яйца были в молодости. А ты только и можешь, что газетёнкой размахивать и оскорблять тех, кто тебе в подмётки не годится. Посмотри на себя — ни одного друга, одни прихлебатели, которые с тобой только из-за денег. Ты хоть раз задумывался, почему с тобой никто по-настоящему не хочет общаться? Почему даже слизеринцы за твоей спиной посмеиваются?       Малфой открыл рот, но Гарри не дал ему вставить ни слова.       — А теперь слушай сюда, — голос аврора стал тихим и опасным. — Ещё раз ты хоть слово скажешь про миссис Уизли — и я лично прослежу, чтобы вся школа узнала, как Люциус Малфой на коленях умолял Дамблдора не вызывать авроров. У меня есть свидетели. И поверь, я найду способ сделать эту историю достоянием общественности. Даже твой папочка не сможет заткнуть все рты.       Он развернулся и пошёл прочь, жестом подзывая Рона и остальных. Рыжий друг стоял с открытым ртом, глядя на Гарри с восхищением и лёгким ужасом одновременно.       — Пошли, — бросил Гарри, даже не оглядываясь на остолбеневшего Малфоя. — Такие, как он, внимания не стоят. Только время тратить.       Они отошли на несколько шагов, и тут Рон не выдержал:       — Гарри... спасибо. Я уж думал, наброшусь на него прямо тут.       — Пожалуйста. Я миссис Уизли в обиду не дам. Ещё какой-то сопляк будет оскорблять эту прекрасную женщину. Ага, сейчас.       — А про Люциуса Малфоя правда? То, что он на коленях перед Дамблдором стоял?       — Нет, — аврор улыбнулся. — Надеюсь, я убедительно сказал?       — Гарри! — Гермиона несильно ткнула его в бок.       — Ну а что он? — невинно пожал плечами аврор.       Внезапно у него что-то засвербело в затылке.       — Пригнитесь!       Он сел на корточки, пропуская заклинание.       Несколько человек вскрикнули. Он сунул руку в мантию за волшебной палочкой, но быстро опомнился. Это просто жалкий Драко Малфой.       — НУ УЖ НЕТ, ПАРЕНЬ!       По мраморной лестнице, хромая, спускался профессор Грюм. В руке он держал волшебную палочку, направленную на белого хорька, дрожавшего на полу как раз на том месте, где только что стоял Малфой.       Аластор повернулся к Поттеру       — Хорошая реакция, Поттер. Он тебя не задел?       — Нет, сэр, — ответил Гарри. — Промазал.       — Оставь его! — рявкнул Грюм.       Гарри обернулся и увидел Крэбба, который попытался было поднять белого хорька с пола, но в страхе замер.       Грюм захромал по направлению к Крэббу, Гойлу и хорьку, который, испуганно пискнув, что было сил припустил ко входу в подземелье.       — Не думаю… — пророкотал Грюм, вновь направляя на хорька волшебную палочку, который взлетел в воздух футов на десять, потом звучно шлёпнулся об пол и снова подскочил вверх.       — Мне не нравятся люди, которые нападают на противника со спины, — рычал Аластор, а скулящего от боли хорька подбрасывало всё выше и выше. — Гнусный, трусливый, подлый поступок…       Хорька швыряло в воздухе, его лапы и хвост беспомощно болтались.       — Никогда-больше-так-не-делай, — говорил Грюм, произнося каждое слово, как только хорёк ударялся об пол и опять взмывал вверх.       — Профессор Грюм! — прозвучал возмущённый голос.       По мраморной лестнице спускалась профессор Макгонагалл с громадной стопкой книг в руках. Она разогнала это представление. По мнению Гарри, участвовать в этом во второй раз было не так веселее. Настало время Грозному Глазу получать уже от профессора трансфигурации.       А затем Грюм повёл Малфоя в подземелья.       — Ничего мне не говорите, — приказал Рон, когда несколько минут спустя они сели за гриффиндорский стол.       — Это почему же? — удивилась Гермиона.       — Потому что я хочу навеки сохранить это в моей памяти, — ответил Рон, закрыв глаза с блаженным выражением на лице. — Только у нас — Драко Малфой, поразительный прыгающий хорёк…       Гарри с Гермионой, Джинни и Луной засмеялись, и Грейнджер принялась раскладывать по тарелкам говядину, приготовленную в горшочках.       — Вообще-то он мог по-настоящему зашибить Малфоя, — сказала она. — На самом деле хорошо, что профессор Макгонагалл его остановила.       — Гермиона! — с гневом воскликнул Рон, сердито открывая глаза. — Ты портишь самый счастливый момент моей жизни!       — Мне вот вообще не жаль Малфоя, — фыркнула Джинни. — Это слишком малая цена за нападение со спины и оскорбление мамы.       — Это бесполезно. Мозгошмыги Драко всё равно не отступятся от своих поганых дел. Они у него храбрые и стойкие. В отличие от самого Малфоя, — продекларировала Луна, отчего все в шоке уставились на неё, а потом рассмеялись.       Гермиона хмыкнула и стала поглощать еду с удвоенной скоростью.       — Ты чего это так торопишься? — поинтересовался аврор.       — В библиотеку!       — А мы?       — Я одна пойду, — отмахнулась кудрявоволосая.       — А... Ладно.       Ну а пока Гарри с Роном пошли от нечего делать искать пустые классы, перед этим найдя Безголового Ника и посоветовавшись с опытным привидением. Тот с радостью помог компании, помня то, что для него сделал аврор. Они остановились на нескольких подходящих вариантах, один из которых вскоре пришлось отбросить, так как тот находился в опасной близости к подземельям.       Пришла Гермиона в гостиную только через два часа со своим новым проектом. Г.А.В.Н.Э. Даже зачаровала значки ради этого.       — Что за гавнэ? — нахмурилась Джинни.       — Никакое не гавнэ, — нетерпеливо сказала Гермиона. — Это Г.А.В.Н.Э. Означает — Гражданская Ассоциация Восстановления Независимости Эльфов.       — Никогда о такой не слышал, — заявил Рон.       — Разумеется, не слышал. — Гермиона расправила плечи. — Я только что её основала.       — Да что ты? — Рон, похоже, ничуть не удивился. — И сколько же у вас членов?       — Ну… если вы вступите… будет пятеро.       — И ты думаешь, мы захотим разгуливать повсюду со значками, на которых написано вот это слово? Быть вам, ребята, в гавнэ?       — Г.А.В.Н.Э.! — раздражённо поправила его Гермиона. — Я собиралась назвать это Движение за Прекращение Возмутительного и Жестокого Обращения с Дружественными Магическими Созданиями и Борьбу за Изменение их Правового Статуса, но это не подойдёт. Мы так озаглавим наш манифест.       Она помахала перед ними свитком пергамента.       — Я всё досконально изучила в библиотеке. Рабство эльфов уходит корнями в глубину веков. Не могу поверить, что никто не занялся этим до сих пор.       — Гермиона, открой пошире глаза! — громогласно обратился к ней Рон. — Им! Это! Нравится! Им нравится жить в рабстве!       — Наша ближайшая цель, — заговорила Гермиона ещё громче, будто не замечая Рона, — обеспечить домашним эльфам достойный заработок и условия труда. В дальнейшей перспективе — изменение закона о запрещении использования волшебных палочек и попытка добиться представительства эльфов в Отделе по регулированию и контролю за магическими существами, поскольку они там вопиющим образом отсутствуют.       — Может для начала поменяем название? — робко подал голос Гарри.       Он как-то не хотел с Гермионой спорить по этому поводу.       — И что тебе не нравится?! — разозлилась она.       — Может, просто Ассоциация Независимости Эльфов? Чтобы не так громоздко и в сокращённом варианте адекватно читалось? А.Н.Э. Ну, это для простых обывателей.       Грейнджер на секунду задумалась.       — А.Н.Э... — повторила она, пробуя сокращение на вкус. — Ассоциация Независимости Эльфов... Звучит... приемлемо. И смысл остаётся тем же...       — Смысл тот же, — согласился Гарри. — Просто теперь люди не будут ломать язык, пытаясь выговорить полное название. А то знаешь, некоторые и двух слов связать не могут, а тут такое...       — Ты на что намекаешь? — подозрительно прищурился Рон.       — Ни на что, — невинно улыбнулся Гарри. — Просто констатирую факт, что Г.А.В.Н.Э. звучало слишком...       — Представляете, если бы они ходили и агитировали за ГАВНЭ? «Вступайте в ГАВНЭ! ГАВНЭ решит все проблемы эльфов!» — зашлась смехом Джинни.       — Джинни, прекрати! — воскликнула Гермиона, но её щёки уже предательски порозовели. — Ничего смешного! Это серьёзная организация!       — Ага, — вытирая слёзы, простонал Рон. — Серьёзная организация с названием, которое означает... ну, ты поняла.       — Рональд Уизли!       — Ладно-ладно, молчу, — поднял руки Рон, но его плечи всё ещё тряслись от смеха.       Луна, которая всё это время наблюдала за перепалкой с выражением глубокой задумчивости на лице, вдруг произнесла:       — А мне нравится. В названии чувствуется сила. ГАВНЭ — это звучит как древнее заклинание. Может быть, эльфы будут воспринимать его лучше.       — Луна! — взмолилась Гермиона. — Ты не помогаешь!       — Помогаю, — спокойно ответила та. — Если эльфы услышат в названии магию, они скорее заинтересуются. А это уже полдела.       — Ладно, — сдалась Гермиона. — Пусть будет А.Н.Э. Но только потому, что это действительно короче. И никаких глупых шуток про... ну, вы поняли.       — Никаких, — торжественно пообещал Рон, но его хитрый взгляд говорил об обратном.       — Я серьёзно, Рон! Если ты хоть раз при мне назовёшь это «гавнэ», я... я...       — Что ты? — заинтересовался он.       — Я расскажу твоей маме, что ты просил у Фреда и Джорджа то зелье, после которого у тебя неделю волосы светились зелёным!       Рон побледнел.       — Ты не посмеешь!       — Ещё как посмею!       — Может, сделаем домашку по зельеварению? — предложил аврор.       — Отличная идея, Гарри, — важно закивала кареглазая.       — Нет... — простонал Рон.       Зато на уроке зельеварения рыжик неплохо так работал. В паре с Гермионой, которая не давала ему и вздохнуть, беря всю заботу на себя.       Поттер же давным-давно понял, что адекватных и справедливых оценок от Снейпа он не получит примерно... никогда. Поэтому он перечитал несколько журналов, подучил особенности некоторых ингредиентов, их действие с другими ингредиентами, и теперь на уроках он не будет следовать дурацким правилам! Гарри станет экспериментировать, не боясь разбомбить комнату (не зря же тут целый профессор стоит?). Когда ещё он сможет безбоязненно смешать что-то с чем-то? Вот именно. Надо пользоваться, пока есть время. А уж оценки с баллами нафиг не нужны. Фред с Джорджем, если что, одобрят, а их мнение довольно ценно среди гриффиндорцев.       Гарри занял своё обычное место — подальше от преподавательского стола, но достаточно близко, чтобы слышать указания. Его любимая третья парта... Справа от него Рон и Гермиона уже разложили ингредиенты. На доске была написана инструкция по варке противоядия от яда саламандры.       — Сегодня вы приготовите противоядие, — прошелестел Снейп, обводя взглядом класс. — Все ингредиенты — на доске. Все указания — в учебнике на странице семнадцать. Надеюсь, даже Уизли и Поттер справятся с этой элементарной задачей. Приступайте.       Грифф посмотрел на доску, потом открыл учебник, пробежал глазами инструкцию... и захлопнул книгу.       Рядом Гермиона уже сосредоточенно резала имбирь идеально ровными кусочками. Рон с унылым видом перебирал корешки, пытаясь вспомнить, какой из них какой.       А Гарри задумался. Он что-то читал такое в одном из журналов...       Вроде бы классическое противоядие от яда саламандры можно улучшить, если заменить обычную серебряную воду на настойку полыни, выдержанную в лунном свете. Автор статьи утверждал, что это усиливает нейтрализующие свойства в полтора раза. Правда, предупреждал, что варить нужно строго в определённой последовательности и ни в коем случае не перегревать.       — Гарри, ты чего застыл? — толкнул его Рон. — Давай уже начинай, а то Снейп опять прицепится.       Поттер кивнул и потянулся к ингредиентам.       Вместо имбиря он взял сушёный корень, а вместо серебряной воды — пузырёк с мутноватой жидкостью, на котором было написано «Полынь, настоянная на лунном свете, 3 месяца выдержки». Отмерил на глаз, вылил в котёл. Потом подумал и добавил ещё немного. Потом ещё.       — Гарри! — ахнула Гермиона. — Ты что творишь? Там же написано ровно три унции!       — Ага, — рассеянно ответил аврор, всыпая в котёл какую-то траву, которую он вообще не должен был использовать в этом зелье — просто вспомнил, что в другой статье писали про её стабилизирующие свойства.       Жидкость в котле зашипела и почернела.       Снейп, который краем глаза следил за классом, мгновенно оказался рядом.       — Поттер! — его голос разрезал воздух, как нож. — Какого чёрта вы творите?       — Варю зелье, сэр, — спокойно ответил Гарри, помешивая зелье — почему-то против часовой стрелки, хотя по инструкции требовалось по часовой.       — Варите зелье? — Снейп буквально выплюнул это слово. — Вы хоть понимаете, что это зелье сейчас может взорваться?       — Не должно вроде, — пожал плечами Гарри.       — Не должно? — Снейп зашипел, как разъярённая змея. — Вы, Поттер, даже читать не умеете, а туда же — рассуждать о том, чего «не должно» случиться! В инструкции чёрным по белому написано: три унции серебряной воды, а вы...       — А у меня серебряная вода закончилась, — перебил Гарри, продолжая мешать. — Я думал, сойдёт.       Класс замер. Даже Малфой перестал ухмыляться и смотрел на это представление с открытым ртом. Рон закрыл лицо руками. Гермиона побелела.       Снейп застыл на секунду, явно переваривая услышанное. Его лицо приобрело такой оттенок, что даже аврор на мгновение задумался — а не хватил ли профессора кондратий?       — И вы решили, что вместо неё можно положить... вы хоть знаете, что это?       — Трава какая-то, — пожал плечами Гарри. — Я не помню названия. Зелёная.       — Зелёная трава, — эхом отозвался Снейп. — Вы положили в противоядие от яда саламандры неизвестную вам зелёную траву, потому что у вас закончилась серебряная вода, и вы решили, что это «сойдёт».       — Ну да, — кивнул Гарри, добавляя в котёл ещё какой-то корешок — на этот раз просто потому, что он лежал под рукой.       Котёл жалобно булькнул и выпустил облако чёрного дыма с отвратительным запахом.       — ДВАДЦАТЬ БАЛЛОВ С ГРИФФИНДОРА! — взревел Снейп так, что, кажется, задрожали стены подземелья. — НЕМЕДЛЕННО ПРЕКРАТИТЕ ЭТО БЕЗОБРАЗИЕ!       Гарри послушно убрал палочку и с интересом уставился на дымящееся месиво в котле.       — А чего оно так воняет? — задумчиво спросил он.       Снейп открыл рот, закрыл, снова открыл, но вместо слов издал только какой-то удушающий звук. Потом резко развернулся и буквально вылетел из класса, оставив учеников в полнейшем недоумении.       — Он... ушёл? — неуверенно спросила Лаванда Браун.       — Похоже на то, — ответил Драко Малфой, с ненавистью глядя на Гарри. — Ты, Поттер, довёл профессора до того, что он бросил класс! Это новый рекорд даже для тебя!       — А что я такого сделал? — удивился Гарри с невинным выражением лица. — Сказал же — серебряная вода закончилась. Пришлось выкручиваться.       — Ты положил в зелье какую-то фигню, потому что у тебя закончился ингредиент! Идиот! — взвизгнул Малфой.       — Ну, не взорвалось же, — резонно заметил Гарри, указывая на дымящийся котёл. — Дымит, но не взрывается. Значит, не всё так плохо.       Гермиона схватилась за голову. Рон сполз по стене и тихо завыл. Когда Снейп вернулся через пять минут — видимо, выпив успокоительного и взяв себя в руки, — первое, что он сделал, это подошёл к котлу Гарри, заглянул внутрь и брезгливо поморщился.       — Это даже на удобрение не годится, Поттер, — процедил он. — Вы слили в котёл всё, что нашли на столе, и надеялись, что получится зелье?       — Ну... да? — неуверенно ответил аврор.       Он прямо сейчас тут заржёт как ненормальный! Так... спокойно.       Снейп закрыл глаза и глубоко вздохнул. Было видно, что он считает до десяти. Или до ста.       — Ещё десять баллов с Гриффиндора, — сквозь зубы сказал он. — И чтобы я больше никогда не видел вас за варкой зелий без присмотра. Если вам понадобится что-то сварить, вы будете делать это только в паре с мисс Грейнджер, которая будет следить за каждым вашим шагом. Это понятно?       — Понятно, — кивнул Гарри.       — Повторите, Поттер. Я хочу убедиться, что до вас дошло.       — Я буду варить зелья только в паре с Гермионой, — послушно повторил Гарри. — И она будет за мной следить.       — И вы будете слушаться её, как если бы она была профессором, — добавил Снейп. — Если я узнаю, что вы снова занимались самодеятельностью, вы будете драить котлы до конца учебного года. Без магии. Вы меня поняли?       — Понял, — снова кивнул Гарри.       — Идите уже, — устало махнул рукой Снейп. — Урок окончен.       Гриффиндорцы поспешно собрали вещи и вывалились в коридор. Рон схватил Гарри за рукав и потащил подальше от подземелий, словно боялся, что Снейп передумает и вернёт их обратно.       — Ты что творишь?! — зашипел он, когда они оказались на безопасном расстоянии. — Ты за один урок тридцать баллов с факультета снял! Макгонагалл нас убьёт!       — Не убьёт, — отмахнулся Гарри. — Скажем, что Снейп придирается.       — Гарри, что с тобой такое? Ты же неплохо варил зелья в прошлом году, да и в позапрошлом... — Гермиона недоумённо глядела на него, ждав объяснений.       Он понимал её, всё же это странная перемена.       — Герми, я просто хотел экспериментировать. Ну вот в чём интерес, если ты уже знаешь всю инструкцию и беспрекословно ей следуешь? А варить зелья в заброшенном классе и без присмотра специалиста рискованно. Вот я и пользуюсь случаем. Пускай хоть сто баллов вычтет, мне то что?       — А о факультете ты не подумал? — нахмурилась Грейнджер.       — Гермиона, — тихо сказал он, выдохнув. — Кубок школ — это красивая побрякушка. А знания, которые я получаю, останутся со мной навсегда. Понимаешь? Я не ради оценок это делаю.       Она открыла рот, чтобы возразить, но Гарри продолжил:       — Снейп никогда не поставит мне «Превосходно», что бы я ни делал. Я могу выучить наизусть весь учебник, могу сварить идеальное зелье — и он всё равно найдёт, к чему придраться. Так какой смысл играть по его правилам? Я лучше буду тратить время с пользой.       Рон, который всё это время слушал с открытым ртом, вдруг хлопнул себя по лбу:       — Вот оно что! А я-то думал, ты рехнулся окончательно. Так ты специально?       — Ну, не совсем. Я правда хочу научиться варить зелья по-настоящему, а не как в учебнике. А где ещё это делать, если не в классе под присмотром? Даже если Снейп орёт, он всё равно следит, чтобы никто не пострадал. И если что, всегда успеет вмешаться.       — Ладно, — сдалась Гермиона, — но если Макгонагалл спросит, я скажу правду, что ты экспериментируешь.       — Скажи, — пожал плечами Гарри. — Я ей то же самое скажу. Думаю, она поймёт.       — А Снейп? — спросил Рон. — Он же тебя теперь вообще со свету сживёт.       — Переживёт, — хмыкнул Гарри. — Зато теперь я хотя бы получаю от его уроков удовольствие.       И он широко улыбнулся — так, что даже Рон, несмотря на все переживания о потерянных баллах, невольно улыбнулся в ответ.       — Ладно, псих ненормальный, — сказал он, хлопая друга по плечу. — Пошли обедать, а то после твоих экспериментов у меня живот свело.       — От страха? — уточнила Герми.       — От голода! — возмутился Рон. — Хотя от страха тоже.       На следующем уроке зельеварения всё повторилось. И на позаследующем. Гарри пытался понять схему, даже выучил всю таблицу совместимости на выходных! Стал больше читать журнальчиков, а ещё смотрел сначала на доску, потом в учебник и пытался понять, как это работает. Но он всё также не мог сварить нормальное зелье без инструкции. Два раза взрывал котёл! Прогресс! Гермиона, хоть и стояла рядом с ним, следила больше за своим зельем, а её наставления он не слушал. Впрочем, вопли профессора тоже мало волновали.       На шестом уроке Снейп, как показалось аврору, уже шарахался от Поттера как от огня. И перед каждым уроком пытался как-то задеть его, вывести на негативные эмоции. Гарри вошёл в подземелье, и тишина стала абсолютной. Слизеринцы притихли в ожидании представления. Северус стоял у своего стола, скрестив руки на груди, и сверлил Поттера взглядом, полным такой ненависти, что, казалось, воздух между ними вот-вот заискрит.       — Поттер, я смотрю, вы опять почтили нас своим присутствием. Какая жалость... то есть честь, —черноволосый гадко ухмыльнулся. — Неужели сегодня вы соизволите хотя бы притвориться, что пытаетесь чему-то научиться?       Гарри молча прошёл к своему месту. Рон и Гермиона уже сидели, вжав головы в плечи. Аврор ободряюще улыбнулся им.       — Я задал вопрос, Поттер, — Снейп шагнул вперёд, и его чёрная мантия взметнулась, как крылья летучей мыши. — Или вы ещё и оглохли за лето в придачу к тому, что окончательно лишились мозгов?       — Я слышал вопрос, сэр, — спокойно ответил аврор, раскладывая ингредиенты.       — И? — Снейп подошёл ближе, нависая над его партой. — Вы собираетесь ответить? Или мне самому догадаться? Может, мне прочесть лекцию о том, как Поттер в очередной раз опозорит свой факультет, смешав в котле всё, что попадётся под руку, и надеясь на чудо?       По слизеринскому столу прокатились смешки. Малфой, сидевший через ряд, громко фыркнул и толкнул локтем Крэбба.       — Я буду варить зелье, сэр, — ровным тоном ответил гриффиндорец. — Как и все.       — Поттер собрался варить зелье. Вы слышали, класс? Наш герой, который за пять уроков не смог сварить ни одного приличного зелья, сегодня решил попытать счастья в шестой раз.       — Может, в этот раз хоть котел не взорвёт, — подал голос Малфой, и слизеринцы заржали уже громче.       — Тишина! — рявкнул Снейп, после чего снова повернулся к Гарри, и его губы растянулись в мерзкой усмешке. — Знаете, Поттер, я всегда говорил, что вы — копия своего отца. Такой же самовлюблённый, самоуверенный, считающий, что правила писаны для кого угодно, только не для него. Но даже Джеймс Поттер в вашем возрасте умел хотя бы прочитать инструкцию, прежде чем её нарушить.       Гарри сжал челюсть, но промолчал. О... Он знал этот приём, очень хорошо знал!       — Что, нечего возразить? — Снейп обошёл его парту, буквально нависая сзади. — Может, вы наконец осознали, что вы — позор для своего факультета? Вы знаете, Поттер, я специально считаю баллы, которые вы потеряли. Пятьдесят пять за пять уроков. Пятьдесят пять! Это больше, чем любой другой ученик теряет за весь учебный год.       — Он идиот, каких поискать, — хохотнул Малфой. — Даже Крэбб и то лучше варит.       — Малфой, заткнись, — не выдержал Рон. — А то получишь.       — О, Уизли решил защитить своего дружка, — зельевар мгновенно переключился на новую жертву. — Как трогательно. А вы, Уизли, уверены, что вам стоит открывать рот? Потому что в прошлый раз, когда вы пытались варить зелье без помощи мисс Грейнджер, у вас получилась масса, которую даже Пивз отказался использовать как клей.       Рон побагровел. Гермиона дёрнулась было что-то сказать, но Снейп перебил её взмахом руки.       — Не утруждайтесь, мисс Грейнджер. Ваша преданность друзьям похвальна, но бесполезна. Поттер уже достаточно взрослый, чтобы отвечать за свои поступки. Или недостаточно умный, чтобы их осознавать.       Он снова повернулся к Гарри, который так и сидел, не двигаясь.       — Вы знаете, Поттер, я смотрю на вас и вижу абсолютную пустоту. Ни таланта, ни усердия, ни даже способности признать свою никчёмность. Вы просто занимаете место, которое мог бы занять кто-то более достойный. Кто-то, кто умеет читать, не путает серебряную воду с полынью и не считает себя гением только потому, что у него шрам на лбу.       — Вам не вывести меня на эмоции, профессор, — окклюменция, как казалось аврору, работала на пределе.       Поттер оставался в спокойствии лишь чудом на пять процентов. Остальные двести составляли каждодневные тренировки в окклюменции. Полив грязью на этом уроке превзошёл всё остальное, что Гарри слышал от Снейпа в прошлой жизни.       — Вы думаете, это игра, Поттер? Думаете, я пытаюсь вас разозлить? Мне плевать, злитесь вы или нет. Меня волнует только одно — чтобы вы поняли, наконец, своё место.       — Я своё место знаю, профессор, — ровно ответил Гарри. — На уроке зельеварения, который уже десять минут как идёт, между прочим. Вы будете продолжать или всё-таки позволите нам начать урок? Я понимаю, что вы получаете удовольствие от этого спектакля, но некоторые из нас хотели бы чему-то научиться.       По классу пронёсся изумлённый шепоток. Никто никогда не смел так разговаривать со Снейпом.       Учитель замер с непередаваемым выражением лица. Так змея готовится к атаке.       — Вы... — начал он, но Гарри перебил его:       — Я слышал всё, что вы сказали, профессор, и понял каждое слово. А теперь, с вашего позволения, я хочу заняться делом.       Он отвернулся к своему котлу и начал раскладывать ингредиенты, демонстративно игнорируя застывшего над ним зельевара.       Ужас подземелий открыл рот, закрыл, потом резко развернулся и буквально взлетел на своё место за столом.       — Варите, — бросил он, не глядя в сторону аврора. — И пусть Мерлин поможет вам не взорвать мой класс.       Рон толкнул его локтем:       — Ты как?       — Нормально, — ответил Гарри, беря в руки корень валерианы. — Давай работать.       Гермиона смотрела на него с таким выражением, будто хотела что-то сказать, но передумала. Вместо этого она молча пододвинула к нему ступку с пестиком. Урок продолжился. Четверокурсник, как обычно, варил что-то своё, не глядя на доску. Снейп сидел за столом и даже не подходил к нему — только сверлил взглядом со своего места, но больше не сказал ни слова.       Слизеринцы перешёптывались, но без обычного энтузиазма. Малфой пару раз открывал рот, чтобы отпустить какую-нибудь гадость, но, взглянув на Гарри, почему-то передумывал.       В голове всплыла таблица совместимости, которую он вызубрил на выходных. Валериана хорошо сочетается с мятой, но мята перебивает свойства розмарина. А если заменить розмарин на мелиссу? Мелисса и валериана дают усиление памяти, но без побочного возбуждающего эффекта. Правда, мелисса требует более низкой температуры и вдвое больше времени настаивания.       Гарри задумался. Сегодня он уже достаточно взбесил Северуса. Может, в этот раз не так радикально действовать? По уму, так сказать.       Вместо трёх капель розмарина он бахнул две. Вместо семидесяти градусов — шестьдесят пять. Вместо помешивания по часовой стрелке — первые три минуты по часовой, потом две минуты против, потом снова по часовой. Он где-то читал, что такая техника помогает ингредиентам лучше смешиваться, если зелье варится в сыром подземелье.       Поттер зажёг огонь, бросил в котёл корень валерианы и начал помешивать. Снейп следил за ним краем глаза, но не подходил. Гермиона то и дело косилась на котел Гарри, готовая в любой момент вмешаться и спасти ситуацию. Через сорок минут аврор убрал огонь и посмотрел на результат. Жидкость была ровного голубоватого цвета, чуть мутноватая. Наверное, из-за того, что он недогрел, но пахло, кстати, нормально. Даже приятно, можно сказать, — мятой и травами.       — Фух... получилось, — он смахнул пот со лба.       Это было напряжно.       Снейп, услышав Поттера, поднялся со своего места и неторопливо подошёл. Он заглянул в котёл, понюхал, зачерпнул немного в пробирку и добавил тестовый реактив. Жидкость в пробирке слегка засветилась и стала прозрачной.       — Это зелье не соответствует стандартам Министерства. Оно мутное, что говорит о недостаточной температуре на этапе настаивания. Концентрация активных компонентов ниже нормы примерно на пятнадцать процентов.       Он сделал паузу. Гарри приготовился к очередной порции оскорблений, хотя в этот раз он постарался на славу!       — Однако... — продолжил Снейп, и класс затаил дыхание, — оно не ядовито, не взрывоопасно и, при определённых условиях, могло бы даже очень слабо сработать.       Он поставил пробирку на стол.       — Три балла с Гриффиндора и оценка «Слабо».       Снейп развернулся и ушёл к остальным, оставив Поттера в полнейшем недоумении.       Рон первым нарушил тишину:       — Он тебя не убил? И даже не снял двадцать баллов?       — Кажется, нет, — медленно ответил аврор, глядя на своё зелье.       — Гарри! — Гермиона чуть не плакала от счастья. — У тебя получилось! Понимаешь? У тебя получилось сварить зелье!       — Ну... почти, — эхом отозвался Гарри.       Впервые за шесть уроков у него вышло что-то, что Снейп не назвал полным дерьмом.       — «Гарри Поттер».       Ну вот. Этот момент он ненавидел слишком сильно. Гарри сглотнул. Сейчас на него были сосредоточены взгляды всех. Абсолютно всех, кто присутствовал в Большом Зале. Аврор посмотрел на своих друзей.       — Это не я, — только это он смог выдавить из себя.       Второй раз проходить эту постыдную сцену было невыносимым.       Он медленно поплёлся вперёд, оглядываясь по сторонам. Поттер приостановился на секунду. Он увидел Невилла. Интересно, он теперь так же, как и все хаффлпаффцы, будет над ним издеваться? Ненавидеть?       Гарри чуть пошатнулся, увидев улыбку Нева и робкий кивок. Он такой хороший. Даже смена факультета не поменяла его характер. На душе полегчало, и Поттер, улыбнувшись ему в ответ, уже уверенно зашагал вперёд. Только вперёд.       И вот наконец он смотрит прямо в глаза Дамблдора, под взглядами всех сидящих за столом.       — Тебе в ту дверь, Гарри, — без улыбки произнёс директор.       Аврор отворил дверь и очутился в небольшой комнате. На стенах портреты волшебниц и колдунов, напротив красивый камин, пышущий жаром. И началось представление.       — Мы были уверены, Дамблдор, что запретная линия допустит к участию в конкурсе только учеников старших курсов. — злился Каркаров. — Иначе мы привезли бы сюда куда больше претендентов.       — Каркаров, это всё проделки Поттера, — вкрадчиво произнёс Снейп. — Вины Дамблдора нет в том, что Поттер нарушил правила Турнира. Этот негодный мальчишка с первого дня появления в школе только и делает, что нарушает правила.       Гарри закатил глаза на эти лживые инсинуации в его сторону.       — Благодарю, Северус, — отчеканил Дамблдор.       Альбус проницательно взглянул на Гарри, тот не отвёл взгляда, пытаясь уловить выражение его глаз сквозь половинки очков.       — Это ты, Гарри, бросил в Кубок своё имя?       — Нет.       — Может быть, ты просил кого-то из старших бросить в Кубок твоё имя?       — Нет, — твёрдо ответил Гарри.       — Он говорит неправда! — воскликнула мадам Максим.       Снейп тряхнул головой, и по лицу у него расползлась змеиная улыбка, опротивевшая аврору до невозможности.       — Может вам магией поклясться? Или принести непреложный обет? Или сыворотку правды? Может, сразу круцио, директор Каркаров? — иронично спросил Поттер.       При этом он смотрел на всех, кто был недоволен им, а последнее предложение сопроводил многозначительным взглядом на Игоря.       Каркаров дёрнулся так, будто его ударили. Его лицо, секунду назад пылающее праведным гневом, вдруг стало пепельно-серым. Глаза заметались, руки непроизвольно сжались в кулаки.       — Как ты смеешь... — начал он, но голос сорвался.       Мадам Максим замерла с открытым ртом, явно не ожидая такого поворота. Даже Снейп на мгновение потерял свою змеиную улыбку — его чёрные глаза расширились, впившись в Гарри со странным выражением, похожим на испуг. А уж что творилось с Минервой...       Крауч-старший, стоявший в тени, кашлянул и переступил с ноги на ногу. Бэгмен перестал улыбаться и растерянно оглядывался.       — Мистер Поттер, — в голосе Дамблдора прозвучали предостерегающие нотки. — Я уверен, вы не хотели никого оскорбить.       — Ни в коем случае, директор, — Гарри говорил вежливо. — Просто предложил варианты, раз уж моё слово здесь ничего не стоит. Если профессор Каркаров так уверен в моей вине, пусть предложит способ проверки. Я согласен на любой.       Он перевёл взгляд на Каркарова и слегка улыбнулся — той самой улыбкой, которая в аврорате означала: «Я знаю о тебе всё, приятель».       Каркаров побелел ещё сильнее. Его губы беззвучно шевелились, но ни одного внятного звука не вылетело.       — Это... это... — наконец выдавил он. — Неслыханная дерзость! Дамблдор, вы позволите своим ученикам так разговаривать со старшими?       — Я всего лишь ответил на обвинения, — пожал плечами Гарри. — Вы сказали, что я вру. Я предложил проверить. Что вас не устраивает, директор?       Грюм, до этого молча наблюдавший за сценой, хрипло рассмеялся.       — А парень-то с огоньком, — прокомментировал он, и его магический глаз с интересом уставился на Гарри. — Мне нравится.       — Аластор, — предупреждающе произнёс Дамблдор.       — Что? Я просто констатирую факт. — Грюм опёрся на свой посох и перевёл взгляд на Каркарова. — Так что, Игорь? Принимаешь предложение? Круцио там или сыворотка правды? Ты же у нас любитель... экспериментов.       Каркаров дёрнулся так, будто Грюм плюнул ему в лицо.       — Это возмутительно! — выпалил он. — Я не намерен выслушивать оскорбления от какого-то... от мальчишки и полоумного параноика!       — Тогда, может, хватит меня обвинять? У нас тут Турнир намечается, между прочим. Моё участие уже решено, хотите вы того или нет.       Мадам Максим гневно сверкнула глазами, но промолчала. Снейп сжал губы в тонкую линию, но тоже не нашёлся, что сказать.       Крауч-старший шагнул вперёд, и все взгляды обратились к нему.       — Мистер Поттер прав, — сказал он своим обычным брюзгливым тоном. — Как бы ни сложились обстоятельства, имя уже вылетело из Кубка. Магический контракт заключён. Мы можем спорить до утра, но это ничего не изменит.       — Барти! — возмутился Каркаров.       — Правила есть правила, Игорь, — отрезал Крауч. — Если у вас есть доказательства, что Поттер сам бросил своё имя, — предъявите их. Если нет — извольте смириться.       — Блестяще сказано! — оживился Бэгмен, явно радуясь, что конфликт утихает. — Ну что, может, перейдём к инструкциям?       Каркаров выглядел так, будто проглотил жабу. Он злобно сверкнул глазами на Гарри, но промолчал.       После инструкций все побрели обратно в смешанных чувствах. Поттер с Седриком вышли в опустевший Зал.       — Ну вот, Гарри, — Седрик слегка улыбнулся, — опять мы с тобой соперники!       — Ага, — улыбнулся он уголком губ.       — Скажи, Гарри, как тебе удалось бросить своё имя в Кубок? — спросил Диггори.       — Не поверишь, Седрик...       — Ну? — любопытство так и сквозило в голосе хаффлпаффца.       — Я не бросал.       — Тц, — цокнул он.       Аврор хмыкнул.       — Я же говорил — не поверишь.       Седрик остановился и развернулся к нему. В его серых глазах мелькнула смесь раздражения и искреннего недоумения.       — А чему тут верить, Гарри? Ты хочешь сказать, что кто-то другой бросил твоё имя? Зачем?       — Понятия не имею, — грифф пожал плечами. — Но факт остаётся фактом: я этого не делал.       — Звучит неправдоподобно.       — Знаю.       Седрик покачал головой, явно не понимая, как реагировать. С одной стороны, перед ним стоял парень, который только что жёстко осадил Каркарова и в упор отрицал обвинения перед всеми. С другой — ну не мог же он на самом деле...       — Ладно, — вздохнул Седрик. — Допустим, я поверю. Но кто тогда?       — Хороший вопрос. Если найдёшь ответ — скажи.       Они постояли в тишине. Где-то вдали хлопнула дверь.       — Слушай, — вдруг сказал Седрик. — Если ты правда не бросал... будь осторожен. Ладно?       Гарри посмотрел на него с интересом.       — Это угроза?       — Нет, — Диггори мотнул головой. — Турнир — штука опасная. А если тебя втянули силой... значит, кому-то это очень нужно.       — Знаю, — кивнул Гарри. — Но спасибо.       Седрик помялся, словно хотел сказать что-то ещё, но передумал. Махнул рукой и пошёл к выходу в сторону подземелий.       Гарри смотрел ему вслед. Интересно, сколько ещё людей в этой жизни поведут себя иначе, чем в прошлой? Седрик пока держался нейтрально. Не поверил, но и не осудил. Прогресс.       Он развернулся и побрёл к лестнице, ведущей в башню Гриффиндора. Впереди был долгий разговор с Роном и Гермионой. И подготовка к Турниру, о котором он знал почти всё. Сириус, наверное, будет в шоке узнать о том, что Поттер как-то смог пробраться на Турнир.       Аврор дошёл до портрета Полной Дамы, назвал пароль и вошёл в гостиную. По ушам ударил непривычно громкий, по сравнению с тихими коридорами, шум возбуждённых гриффов. Гарри поморщился.       — Как ты это провернул?! — завопил Фред, но в его голосе не было злости — только дикий восторг.       — А где же борода? Класс! — взревел Джордж.       — Но это не я, — начал Гарри привычную фразу.       — Да знаем мы! — отмахнулся Фред. — Ты уже полгода как мастерски врёшь Снейпу на зельях, так что мы тебе верим.       — Чего? — опешил аврор.       — Ну, — Джордж подошёл ближе и понизил голос, — когда ты говоришь «я варю по инструкции», а сам сыплешь в котёл какую-то хрень — это ж любо-дорого посмотреть. Так что если ты говоришь «это не я», значит, действительно не ты.       — А главное — гриффиндорец! — кинулась ему на шею Анджелина. — Наш, родной!       — У нас тут столько еды! Иди есть!       — Не хочу, наелся на празднике.       Гарри огляделся. В креслах у камина сидели его друзья. Он шагнул к ним, и толпа расступилась. Подошёл и молча опустился на диван, наколдовав глушащие чары, которые отрезали звуки извне, а также не давали никому их подслушать. Гермиона с интересом смотрела за движением волшебной палочки и вербальной формулой.       — Это не я, — сразу сказал аврор.       — Мы знаем, Гарри, — ответила Луна.       — Точнее так думает Луна, — поправил её Рон, пытаясь не смотреть на Поттера.       Повисло неловкое молчание.       — Мы всё видели, — кашлянула Джинни, прерывая вязкую тишину. — Ты даже близко к Кубку не подходил.       — А когда твоё имя вылетело, — добавила Луна своим мечтательным голосом, — у тебя над головой появилась серая тучка. Мозгошмыги в таких прячутся, когда им грустно. Если бы ты сам бросил имя, тучка была бы золотой.       — Луна, — простонала Гермиона, — никаких тучек не было.       — Ты просто не умеешь их видеть, — спокойно парировала та. — У тебя слишком рациональный мозг. Он блокирует восприятие тонких материй.       Рон хмыкнул, но промолчал. Он всё ещё смотрел куда-то в сторону, и Гарри это напрягало.       — Рон, — позвал он. — Ты чего молчишь?       Рон дёрнул плечом.       — А что говорить? Ты чемпион. Поздравляю.       — Я не бросал имя.       — Да слышал уже.       — И не веришь?       Рон наконец повернулся к нему. В его глазах было странное выражение — смесь обиды, неуверенности и желания поверить.       — Не знаю. Ты за этот год столько странного делал... Зелья эти дурацкие, баллы терял, со Снейпом спорил... Я уже перестал понимать, что ты вообще делаешь и зачем. А теперь это.       — И поэтому ты мне не веришь?       — Я не сказал, что не верю, — Рон запустил пальцы в волосы. — Я сказал, что не знаю. Это разные вещи.       Гермиона подалась вперёд:       — Рон, мы же все видели. Гарри даже с места не вставал.       — Мало ли, — буркнул Рон. — Может, он как-то по-другому... Не знаю. Гарри много чего умеет, чего мы не знаем. Вон, Патронуса вызвал на третьем курсе.       — И что? — удивилась Джинни. — Ты серьёзно думаешь, что он мог провернуть это прямо у нас под носом, а мы бы не заметили?       — Я не знаю! — Рон повысил голос. — Я просто не знаю, что думать! Ладно?       Гарри смотрел на него и чувствовал странную смесь раздражения и понимания. В прошлой жизни Рон просто отвернулся от него, обиделся и ушёл в себя. Сейчас он хотя бы пытался разобраться.       — Рон, — сказал аврор. — Посмотри на меня.       Шестой Уизли нехотя повернулся.       — Я клянусь, что не бросал своё имя в этот чёртов Кубок. Если бы я хотел участвовать, я бы тебе сказал, потому что ты мой друг. И я не собираюсь врать тебе про такое.       Рыжик смотрел на него долго, очень долго. Потом его плечи слегка опустились.       — Ладно, — выдохнул он. — Ладно, Гарри. Я... я попытаюсь поверить. Просто это всё так...       — Странно? — подсказала Луна.       — Не знаю. Я уже устал удивляться.       — Я лично не хочу участвовать. А вдруг мне придётся сразиться с цербером? Или с мантикорой? Я жить хочу.       — Да ладно, — Рон махнул рукой, — какие там мантикоры... Дамблдор же сам сказал, что до смертей не дойдёт в этот раз.       Сказать то он сказал, да вот в прошлой жизни Седрик за это расплатился. И не только по вине Альбуса. По большей части, там виноват был именно он, Гарри. Несмотря на беспечный тон, Рон всё-таки присмирел после перспектив, которые обрисовал ему Поттер.       — Ладно, — сказала Гермиона. — Разобрались. Теперь давайте думать, что делать дальше. Гарри, что тебе говорили в той комнате?       — Сначала полоскали мне нервы... — начал он.       Гарри пересказал всё, что произошло после его ухода. Про Каркарова, который бесился, про Снейпа с его обвинениями, про Грюма с теорией заговора и про то, как он сам предложил Каркарову круцио.       Когда он дошёл до этого момента, Рон поперхнулся воздухом.       — Ты чё? Реально сказал ему это?       — Реально.       — И что он?       — Побелел как мел и заткнулся наконец-то.       Рон восхищённо покачал головой:       — Гарри, ты вообще берега не теряешь? Это ж Каркаров! Директор Дурмстранга!       — Не будет же он на меня при всех нападать, — спокойно ответил Гарри.       Джинни присвистнула:       — Ты с каждым годом всё круче.       — Или безумнее, — добавила Гермиона, но в её голосе звучало скорее беспокойство, чем осуждение.       — Это одно и то же, — философски заметила Луна.       — Что будем делать? — спросила Джинни.       — Буду готовиться к первому туру, посмотрю новые заклинания в библиотеке за старшие курсы. Может, что и получится, — ответил Гарри, пожимая плечами. — По-моему, тут что-то серьёзное. Кому понадобилось бросать моё имя?       На это у друзей не было слов, и аврор понимал почему. В той жизни с самого первого курса Гарри поджидали опасности от Тома, хотя и на некоторые он сам подписывался, не думая ни о себе, ни о других. Сейчас же никто из детей, да и взрослых, не были свидетелями попыток возрождения Волан-де-Морта на 1 и 2 курсах, они не знали о болях в шраме, да и была ли эта боль, или ему показалось? Всё-таки нет, не показалось, не могло.       — Гарри, — Гермиона взяла его за руку, — мы поможем тебе, не переживай. И найдём того, кто подкинул твоё имя.       Аврор покосился на Рона, но тот сидел со своим привычным выражением лица.       — Спасибо, — улыбнулся парень с взъерошенными чёрными волосами.       Гарри с удивлением проводил взглядом уверенного в себе парня, не обращавшего внимания на чужие холодные взгляды. Это был Невилл? Тот самый тихий и неконфликтный паренёк? Сейчас же он напоминал слона, на которого лает собака, а тому всё равно. Ну дела... У него так потеплело на душе, когда он подошёл и помог с этой луковицей. Надо было гриффу слушать прошлую лекцию, а то на травологии, как всегда, Гарри витает в своих мыслях.       На УЗМС со слизнями идти совсем не хотелось. Малфой, как обычно, заведёт свою шарманку.       Едва Гарри появился на поляне перед хижиной Хагрида, где уже собрались четверокурсники, Драко расплылся в мерзкой ухмылке.       — Эй, парни, смотрите, кто здесь. Сам чемпион Гриффиндора! — насмешливо протянул Малфой. — Захватили блокноты? Спешите взять автограф! Ему недолго осталось быть среди нас, грешных! На Турнирах выживает — кошмар! — половина участников. Сколько надеешься протянуть, Поттер? Держу пари, десять минут первого тура — и тебе конец! Крэбб и Гойл угодливо заржали.       Гарри даже не повернулся. Он стоял, прислонившись к дереву, и смотрел куда-то в сторону озера с совершенно невозмутимым лицом.       — Малфой, — лениво бросил он, не меняя позы. — Ты свою речь вчера репетировал или с утра по свежей голове придумал? Просто интересно, сколько времени ты тратишь на то, чтобы меня позлить.       Малфой поперхнулся на полуслове.       — Что?       — Я спрашиваю, — аврор наконец повернул голову и посмотрел на него с лёгкой усмешкой, — много ли сил у тебя уходит на эту показуху. Потому что выглядит это жалко. Я ожидал от тебя большего.       Рон, стоявший рядом, фыркнул, прикрывая рот рукой. Гермиона, которая держалась чуть поодаль, невольно дёрнула уголком губ, но тут же снова надела маску безразличия.       — Ты... — начал Малфой, багровея.       — Я, — кивнул Гарри. — А теперь, если ты закончил, дай Хагриду объяснить задание. Или ты хочешь получить ещё одного гиппогрифа в личную жизнь?       В этот момент дверь хижины распахнулась, и на пороге появился Хагрид. В руках у него была книга , а за поясом торчала волшебная палочка.       — Всем доброе утро! — прогудел он, оглядывая собравшихся. — Сегодня у нас, по плану... значится, единороги.       По рядам учеников пронёсся восхищённый шёпот.       — Единороги? — переспросила Парвати Патил. — Настоящие?       — Ага, — кивнул Хагрид. — Я договорился с кентаврами, они разрешили нам зайти на их территорию, но только если мы будем вести себя тихо и... э-э-э... не делать резких движений. Единороги — создания, хэх, пугливые, и если вы их спугнёте, кентавры меня убьют. А теперича разбейтесь-ка на пары. Я вот вам список накидал, сейчас дам. Это на что внимание надо обращать. Следы, помёт, шерсть на ветках. Вот... По этим признакам можно понять, что единороги где-то рядом. А если повезёт, может, и самих их увидите. Только близко не подходите, ладно? Смотрите издалека. И далеко не разбегайтесь!       Он раздал пергаменты с инструкциями и махнул рукой в сторону леса.       — Ну, всё это, идите. И помните, надо тихими быть.       Ученики разбились на пары и потянулись в лес. Гарри оказался один — Рон отошёл к Гермионе.       — Поттер, иди сюда, — позвал Хагрид. — Будешь мне помогать с картой.       Гарри подошёл. Хагрид протянул ему большой лист пергамента с нарисованной схемой леса и отметками, где чаще всего видели единорогов.       — Держи. Будешь отмечать, кто куда пошёл. А то заблудятся ещё, ищи их потом, свищи.       Они стояли вдвоём, наблюдая, как ученики расходятся по тропинкам.       — Тяжело? — тихо спросил Хагрид.       — Нормально, — пожал плечами Гарри.       — А Рон чего?       Поттер усмехнулся.       — Не верит мне до конца.       — Перебесится, — уверенно сказал Хагрид. — Друг он тебе, даже ежели и ведёт себя, э-э-э, как дуралей.       Гарри кивнул. Хагрид, как всегда, умел сказать просто и правильно.       — Спасибо за то, что веришь мне, — сказал аврор.       — А то как же, — Хагрид хлопнул его по плечу своей огромной ладонью. — Ты сказал, что не ты, и я поверил. И Дамблдор тоже, и все, кто тебя знает.       — Не за что. Ладно уж, — шумно выдохнул он, — Пошли за ними, а то вдруг заблудятся.       Гарри улыбнулся, и они направились в лес. В какой-то момент он заметил Рона и Гермиону, которые о чём-то тихо разговаривали, склонившись над следами на земле. Рон поднял голову, встретился с ним взглядом и снова уткнулся в следы.       Они вроде как даже разговаривали с ним, только вот без прежней теплоты и доверия. Джинни с Луной всё пытаются что-то с этим сделать, но у них не очень получается. Наверное, он мог бы понять Рона... Всегда в тени героя, братьев, сестры... И тут на тебе ещё один удар под дых. И даже знание о том, что Поттер этого не хотел, всё равно не помогают.       Что ж, аврор будет ждать, когда рыжий всё поймёт. А это будет в конце ноября.       — Гермиона, мы видели, как ты подошла к тому хаффлпаффцу, как его... — Рон пощёлкал пальцами.       Они шли после обеда на нумерологию, поднимаясь по лестнице.       — Невилл Лонгботтом, — отчеканила девушка.       — Во! Точно! А... зачем?       — Гарри, — она посмотрела на лохматого друга, — я видела, как он помог тебе на травологии.       — И? — аврор вопросительно посмотрел на неё.       — Я пригласила его к нам в библиотеку сегодня вечером.       — Что? Зачем? — воскликнул Рон.       — Я сказала, что он может обращаться ко мне если у него возникнут какие-то проблемы. Вот и... — она замялась. — Не знаю, как вы, но я помогу ему с трансфигурацией, хотите вы этого или нет.       — Я не против, Герми, — улыбнулся аврор. — Невилл хороший человек, и не верит дурацким слухам.       Рон неодобрительно покосился на Поттера.       — Кхм, я тоже могу помочь ему с трансфигурацией, только надо после уроков спросить у Джинни с Луной, что они скажут, — сказал аврор.       Девочки были не против, наоборот, они с радостью приняли новость, что кто-то ещё, как и они, верят в Гарри Поттера.       Вечером библиотека встретила их привычным запахом старых книг и тишиной, которую нарушал только шелест страниц да редкое покашливание мадам Пинс где-то в глубине зала.       Они заняли свой обычный дальний столик — тот самый, который мадам Пинс уже смирилась считать их законной территорией. Гарри сидел, уткнувшись в толстенный фолиант по древним рунам, и время от времени что-то помечал в своём зачарованном блокноте. Луна рисовала — судя по очертаниям, очередное фантастическое существо с длинными ушами и грустными глазами. Джинни листала «Квиддич еженедельно», то и дело останавливаясь на фотографиях игроков. Рон мучительно пытался сделать домашнее задание по зельям, периодически заглядывая в учебник и тут же забывая, что там было написано. Гермиона читала какой-то невероятно толстый трактат по продвинутой трансфигурации, делая конспект в своём блокноте, который ей недавно зачаровал аврор.       — Неллом опоздает, что ли? — буркнул Рон, отрываясь от пергамента.       — Его фамилия Лонгботтом, — поправила Гермиона, не поднимая головы от книги.       — Какая разница. Неллом, Лонгботтом... Я вообще не понимаю, зачем мы его позвали.       — Затем, что он помог Гарри, — ответила Джинни, даже не взглянув на брата. — И если ты забыл, больше никто из Хаффлпаффа этого не сделал.       — И, кстати, вот он, — аврор кивнул на стоящего между стеллажей Невилла, оглядывающего библиотеку.       — Невилл, — окликнула его Гермиона, помахав рукой.       Блондин увидел их, чуть улыбнулся, и зашагал к ним. Сел рядом с Гермионой, аккуратно положив на стол стопку книг по трансфигурации.       — Привет, — сказал он просто. — Извините, если задержался. Спраут попросила помочь с новыми ростками.       — Ничего страшного, — отозвалась Гермиона. — Мы только начали.       — Да уж почти час тут сидим, — буркнул Рон.       — Извините, — Невилл смущённо улыбнулся.       — Всё в порядке, не обращай внимания на Рона, он просто делает домашку по зельям, а их он жутко ненавидит, — фыркнула Джинни, мельком взглянув на хаффлпаффца, а потом уткнулась в свой журнал.       Её взгляд надолго задержался на движущейся фотографии Хелены Блэттом, охотницы «Пушек Педдл».       — У меня проблема с трансфигурацией, — Невилл повернулся к Гермионе, сразу переходя к делу. — Превращение неживого в живое. У меня вообще не получается удержать форму. Я пробовал с карандашом, превращал его в ежа. Форма приняла родную через пару секунд, а не через полчаса, как обычно.       — Покажи, — попросила Гермиона, откладывая свой трактат.       Невилл достал палочку, положил на стол обычный карандаш и сосредоточился.       — Вера вермикулиус.       Карандаш дёрнулся, начал меняться, появились намёки на иголки, вытянулась форма, получился ёжик, и через пару секунд он снова стал карандашом.       — Видишь? — Невилл убрал палочку. — С неживыми предметами проблем нет. Грейнджер задумчиво наклонила голову.       — А что ты представляешь, когда колдуешь?       — Ежа, — пожал плечами Невилл. — Иголки, мордочку, лапки. Стараюсь удержать в голове как можно чётче.       — А карандаш? — вмешался Гарри, отрываясь от своих рун.       Хафф на секунду замер, потом посмотрел на него с интересом.       — В смысле?       — Ну, — аврор отложил книгу, — если ты хочешь превратить карандаш в ежа, ты должен думать не только о еже, но и о карандаше. О том, что в нём заложено. Древесина, графит — у них своя природа. Ты пытаешься навязать карандашу чужую форму, а он сопротивляется. Нужно удерживать обе сущности одновременно — и ту, что есть, и ту, что должна стать.       Рон уставился на Гарри с открытым ртом.       — Ты чего? Откуда ты это знаешь?       — Читал в книге по продвинутой трансфигурации. Там целая глава про превращение неживого в живое. Говорят, это одна из сложнейших тем.       — Я такую не видела, — оживилась Гермиона.       — Двадцать шестая глава.       Кудрявая пролистала трактат почти до конца.       — О! Нашла! «Дополнительные наисложнейшие способы закрепления трансфигурации», — она восхищённо погладила страницу.       — Я никогда об этом не думал. Всегда концентрировался только на результате. Думал, чем чётче представляю ежа, тем лучше получится, — задумчиво покосился на него Невилл.       — С неживыми предметами это работает, — подтвердила Гермиона, с трудом отводя взгляд от книги. — С живыми, видимо, всё сложнее. Ты должен учитывать исходный материал. Карандаш — это дерево и графит. И это вот нужно превратить в ежа. Твёрдое тело, органы, шерсть... Это огромная разница.       — Попробуй ещё раз, — предложил Гарри. — Представь теперь, как карандаш становится ежом. Соедини их в голове.       Невилл снова поднял палочку и сосредоточился.       — Вера вермикулиус.       Карандаш задрожал, начал меняться, и через несколько секунд по столу побежал маленький ёжик с блестящими глазками и чёрным носиком. Он пробежал пару сантиметров, остановился, фыркнул и свернулся клубочком.       — Есть, — выдохнул Невилл и улыбнулся. — Спасибо, Гермиона, Гарри.       — Я ничего не сделала, — возразила та. — Это Гарри подсказал.       Джинни с интересом наблюдала за спящим клубком с иголками. Луна оторвалась от рисунка и присоединилась к созерцанию.       Рон всё ещё смотрел на ежа, потом на Гарри, потом снова на ежа.       — И давно ты в трансфигурации шаришь? — спросил он подозрительно.       — Я вообще много чего читаю, — уклонился Гарри. — Времени много, а книг в библиотеке хватает.       — Ага, — протянул Рон, но спорить не стал.       Ёжик тем временем развернулся, огляделся и потрусил по столу к чернильнице. Джинни охнула и быстро убрала чернильницу подальше.       — Он милый, — сказала она. — Жаль, его нельзя оставить навсегда.       Она осторожно взяла ежа в руки, тот фыркнул и снова свернулся.       — Спасибо за помощь, — повторил Невилл, глядя на Гарри и Гермиону.       — Приходи ещё, если будут вопросы, — кивнула Гермиона. — Трансфигурация — сложный предмет, тут важно разобрать теорию до конца.       — Обязательно.       Где-то вдалеке мадам Пинс шикнула на зашумевших первокурсников. Луна перевернула страницу блокнота и начала рисовать что-то новое. Рон наконец-то дописал эссе и откинулся на спинку стула с довольным видом человека, совершившего великий подвиг.       — Ладно, Лонгботтом, — сказал рыжий, — раз уж ты теперь с нами, рассказывай, что там у вас в Хаффлпаффе про Турнир говорят.       — Рон! — возмутилась Гермиона.       — Что? Просто интересно.       Невилл усмехнулся.       — Седрик наш чемпион, — сказал он. — Все за него болеют. А Поттера... ну, ты сам знаешь.       — И ты так не думаешь? — спросила Джинни.       — Я думаю, что Седрик — хороший человек, — спокойно ответил Невилл, — но я не думаю, что Гарри виноват в том, что случилось.       Рон почесал затылок и вдруг сказал:       — Ладно, может, вы и правы насчёт Гарри.       Все потеряли дар речи.       — Что? — переспросила Джинни.       — Я сказал — может, вы правы. — Рон посмотрел на Гарри. — Я не говорю, что я тебе полностью верю, но... Допустим, я допускаю, что ты мог говорить правду.       — Рон Уизли делает шаг навстречу неизведанному, — торжественно объявила Луна. — Запишем этот день в историю.       — Заткнись, Лавгуд.       Но сказано это было без злости. Гарри улыбнулся так широко, что Рон аж смутился, разглядывая свой пергамент с домашкой. Гермиона посмотрела на часы и ахнула:       — Уже почти отбой! Нам пора.       Они начали собирать книги, после чего вышли из библиотеки и разошлись по своим гостиным.              Следующие недели пролетели незаметно. Гарри вертелся, как белка в колесе. Уроки, иногда тренировки в КВП, ещё и попытка глубже разобраться в артефакторике. Он уже создал друзьям браслеты с расширением пространства, даже Рону (тот скупо поблагодарил его, но всё так же продолжал дуться). Попытался сделать Омут Памяти, но чуть не взорвал кабинет, который они с Роном нашли ещё давно. Гарри зачаровал дверь и стены на совесть, а также следящие чары. Вдруг профессора заметят и прикроют лавочку? Тогда возвращаться туда никакого резона не будет.       Поняв, что таким образом он просто угробит и себя, и весь класс, он стал искать более подходящие ему по мастерству вещи, некоторые из которых продавал близнецам, а они получали свою долю (но иногда возвращался к Омуту, уж слишком ему хотелось создать эту полезную вещь). Более навороченные и долговечные грелки он также сбыл через Уизли, получив неплохую прибыль. По словам Фреда и Джорджа, даже некоторые шармбатонцы не поскупились и заказали несколько штук. Обо всех махинациях он рассказал друзьям, за что получил очередную порцию зависти от Рона. Пожалуй, в данный момент хвастаться делами, идущими в гору, было неосмотрительно в присутствии друга. Такое поведение его подбешивало, но аврор держал себя в руках, хотя иногда хотелось хорошенько врезать рыжему.       Перед двойным уроком зельеварения, которого Поттер так ждал (если бы кто-нибудь сказал, что он будет с удовольствием ходить на уроки Снейпа — ударил бы того, не раздумывая), все стояли на своей стороне. Гриффиндорцы — по правую сторону от двери, Слизеринцы — по левую. На мантиях зелёногалстучных красовался знакомый Гарри значок, а Малфой ехидно улыбался, глядя на реакцию Поттера.       — Нравится, Поттер? Но это ещё не всё! Полюбуйся!       Белобрысый нажал на значок, красная надпись исчезла, её сменила зелёная с тупым стишком про Гарри. Слизеринцы загоготали. Все одновременно нажали на значки, и на аврора отовсюду теперь смотрели блестящие зелёные буквы.       — Очень смешно! — язвительно бросила Гермиона, презрительно глядя на группу слизеринских девчонок во главе с Пэнси Паркинсон, смеявшихся громче всех. — Верх остроумия!       — Дать тебе, Грейнджер? — Малфой протянул Гермионе значок. — Ой, не дотрагивайся до меня. Я только что вымыл руки. Видишь, какие чистые. Не хочу испачкаться о какую-то грязнокровку.       — Заткни пасть, Малфой, — лениво протянул Гарри, даже не поворачивая головы. — Стихи сам написал? «Гарри Поттер, ты смердяк, задавала и дурак!» — продекларировал четверокурсник. — Лорд Байрон отдыхает. Твоя мать, случаем, не поэтэсса? Папаша бы до такого не додумался.       Малфой побагровел. Крэбб и Гойл за его спиной тупо переглянулись — до них явно не дошло, что их обожаемого лидера только что унизили публично. А вот Забини, стоящий чуть поодаль, вполне откровенно ухмыльнулся, прикрывая рот рукой.       — Ты... — начал Драко, сжимая кулаки.       — Я, — кивнул Гарри, наконец поворачивая голову и глядя на Малфоя с лёгкой улыбкой. — Что дальше? Будешь угрожать папочкой? Или опять про грязнокровок? Ты бы хоть словарик обновил, а то скучно слушать одно и то же.       Гермиона рядом с ним тихо фыркнула, пряча улыбку. Рон... Рон кашлянул в кулак, старательно глядя в сторону.       Малфой открыл рот для новой порции яда, но дверь класса распахнулась, и на пороге появился Снейп. Его чёрные глаза мгновенно оценили обстановку, задержались на раскрасневшемся Драко, скользнули по лицу Гарри и остановились на значках слизеринцев.       — Мистер Малфой, — сказал профессор ровным голосом, не содержащим и капли эмоций. — Я понимаю ваше желание... проявить творческие способности. Но, возможно, вы оставите свои художества на потом и зайдёте в класс? Урок начинается.       Хорёк дёрнулся, но спорить с деканом не посмел. Слизеринцы гуськом потянулись в класс, на ходу убирая значки.       Гарри шагнул следом, но Снейп остановил его у двери.       — Я не знаю, как вам удалось обмануть Кубок, но учтите: если на моём уроке вы устроите хоть малейший беспорядок, я лично прослежу, чтобы вы пожалели, что вообще родились на свет.       Гарри посмотрел ему прямо в глаза и улыбнулся той самой улыбкой, от которой у Северуса обычно начинал дёргаться глаз.       — Конечно, профессор, буду варить строго по инструкции.       — Ваши обещания, Поттер, не стоят и выеденного яйца, — процедил Снейп и жестом пропустил его в класс.       Только они начали начинать, как раздался стук в дверь, после чего юный Колин стал отговаривать Снейпа пойти с ним для фотосъёмки.       «Лучше бы я остался тут» — подумал Гарри, с тоской смотря на пока пустой котёл. Северус, увидев его взгляд, и уже зная, чем Поттер будет заниматься на его уроке, так прикинул и решил, что лучше уж гриффиндорец будет где-то подальше от котла.       — Провалитесь, Поттер!       Колин провёл его до небольшой аудитории, в которой стояли все чемпионы. Седрик с Флёр мило беседовали, Крам хмурился. Отлично, он нашёл подходящую компанию! С этими мыслями Поттер зашагал к суровому Виктору, но не успел дойти. Бэгмен его заметил.       — А вот и четвёртый чемпион! Входи, Гарри, входи! Не волнуйся, это просто церемония проверки волшебных палочек. Сейчас подойдут члены судейской бригады.       — Ясно, я хочу поговорить со своими напарниками, — аврор не дал ему и слова сказать.       Он прошёл мимо погрустневшего волшебника к одинокому болгарину.       — Привет, — сказал Гарри, останавливаясь рядом.       Крам перевёл на него тяжёлый взгляд из-под густых бровей. Пару секунд просто смотрел, потом чуть заметно кивнул.       — Привет, — ответил он с лёгким акцентом.       — Я Гарри, — на всякий случай представился Поттер, протягивая руку.       Крам посмотрел на руку, потом снова на Гарри, и медленно пожал её. Ладонь у него была огромная, грубая, как наждачная бумага.       — Виктор, — сказал он, хотя это было и так очевидно.       — Знаю, — улыбнулся Гарри. — Ты знаменит.       — Ты тоже, — Крам чуть заметно дёрнул уголком губ — кажется, это у него заменяло улыбку.       — Проблемы популярности? — понимающе спросил зеленоглазый.       — Ага. — Крам покосился в сторону, где Седрик и Флёр продолжали беседовать. — Там она... много говорит.       — А он много улыбается, — подхватил Гарри.       Крам издал звук, отдалённо напоминающий хмыканье.       — Слишком много.       Гарри фыркнул. Рядом с ним Поттер не чувствовал себя каким-то неведомым зверьком. Виктор как никто понимал цену славы, и это Поттеру нравилось.       — Я слышал о тебе, — сказал Крам после паузы. — Гарри Поттер. Тот, кто выжил.       — Он самый, — кивнул Гарри.       — В Болгарии о тебе знают. — Виктор говорил медленно, будто подбирал слова. — Думают, ты сильный маг.       — Возможно... — неуверенно протянул он.       Хотя для своего возраста, объективно говоря, аврор очень сильный.       Крам покачал головой.       — Я знаю, что ты можешь вызывать Патронуса с тринадцати лет. Это очень необычно.       Гарри посмотрел на него с удивлением. Ненужно это теперь достояние общества? И не только магической Британии, но и Болгарии, видимо.       — Спасибо, — сказал Гарри. — Приятно слышать.       Крам кивнул и снова уставился в пространство. Разговор был окончен.       Всё это время Рита Скиттер не решалась прервать разговор чемпионов, хотя для неё это было настолько удивительным, что казалось невозможным.       Вскоре к ним присоединился Дамблдор, и начался обзор палочек, прошедший в точности, как в прошлой жизни. Ничего нового.       — А снимки, Дамблдор, снимки! — заволновался Бэгмен. — Всех судей и участников! Что вы скажете, Рита?       — Да, конечно. Сначала всех вместе, — она опять впилась взглядом в Гарри, — а потом по отдельности.       Опять...       В общем фото Рита всё пихала его в центр, однако Гарри уступил это место Флёр, как единственной девушке. Пусть лучше кто-то красивый сияет. Он встал рядом с Крамом, они мельком переглянулись, и аврор, подражая северной суровости, принял до ужаса усталый, но волевой вид, как бы говорящий, что невзгоды ему ни по чём. Должно получиться неплохо, но... главное, не показаться важным мальчиком. Это было бы провалом. Закончив, все отправились обедать. Там Гарри рассказал всё, как было, друзьям.       На следующей неделе в очередной сдвоенный урок зельеварения ученикам нужно было приготовить зелье для улучшения памяти. Гарри посмотрел на доску, потом в учебник, потом на ингредиенты. В прошлый раз, когда он варил это зелье, у него получилось мутное, слабое, но почти рабочее. Сегодня он решил попробовать добавить чуть-чуть полыни — в журнале «Зельеварение сегодня» писали, что она усиливает регенеративные свойства памяти в микродозах.       Гермиона, заметив его манипуляции, только закатила глаза и отвернулась. Она уже устала его отговаривать.       Рон делал вид, что вообще не замечает существования Гарри, но краем глаза всё же следил — привычка.       Грифф капнул полыни в ступку, добавил корень валерианы, чуть уменьшил количество розмарина и начал помешивать по своей схеме. Жидкость в котле сначала стала красивого голубого цвета, потом резко позеленела, потом пожелтела и наконец приобрела оттенок болотной жижи с комками непонятного осадка.       Запах тоже оставлял желать лучшего.       — Поттер! — раздалось прямо над ухом.       Гарри подпрыгнул. Снейп стоял сзади и смотрел в котёл с выражением отвращения.       — Что это, — медленно спросил он, — по-вашему, такое?       — Должно было быть зельем для улучшения памяти, но вот что-то получилось не так... — аврор глубоко вздохнул и взъерошил волосы.       Надо подумать. Где же он мог допустить ошибку? А... точно!       — Я добавил полынь для усиления, — задумчиво забормотал Гарри, разглядывая булькающую жижу. — Только, кажется, переборщил. И розмарин... я положил две капли вместо трёх, а надо было наоборот — увеличить, чтобы перебить полынь. И помешивал не в ту сторону на финальном этапе. И температура...       — Вы... — начал Снейп, но Гарри его перебил, думая, что мало кто его слышит:       — И корень валерианы я, кажется, перетёр слишком мелко. Он быстрее отдал свойства, и они вступили в реакцию с полынью раньше, чем нужно. Если бы я добавил его позже, может, и получилось бы.       Поттер думал вслух, пытаясь понять, что пошло не так. В голове прокручивалась таблица совместимости, прочитанные статьи, собственные заметки о практике.       — Вы... — снова начал Снейп.       — Точно! — аврор хлопнул себя по лбу. — Я забыл про стабилизатор! В прошлый раз я добавлял мяту, она сглаживала реакцию, а сегодня решил обойтись без неё, потому что думал, что полынь сама всё устаканит. Глупость, конечно. Полынь без мяты даёт этот болотный оттенок и запах тухлых яиц. В следующий раз, может, попробовать заменить розмарин на шалфей и добавить мяты в самом конце? Должно сработать.       — Не перебивайте меня, Поттер, — предостерегающим тоном начал зельевар, однако, к удивлению Гарри, не поливал его грязью с порога.       — Ой.       И в самом деле, аврор так задумался, был уверен в том, что его не слышно... Но ему так надо было сказать это вслух! Таким образом было проще запомнить, что ли... И не забыть записать в блокнот...! Кхм!       — Простите, сэр, задумался.       — Толль за эту работу, Поттер.       — Да, сэр.       — После уроков будете драить котлы. У вас после меня больше нет занятий?       — Нет, сэр.       — Значит, сразу после последнего, не отходя от котла.       — Да, сэр.       Как только профессор отошёл, Гарри вынул блокнот (тоже зачарованный), и записал пометки точь-в-точь, как в своей речи. Не забыл всё-таки! Даже странно.       Снейп заметил махинации аврора, но ничего не сказал.       Прозвенел звонок. Все засобирались и вышли. Гриффиндорец попрощался с друзьями, и приготовился к своеобразному мытью посуды.       — Берите всё в том шкафу и приступайте к работе, — Снейп махнул рукой на шкаф рядом с его столом.       — Эм, профессор... — Гарри вытащил инструменты, моющее средство.       — Чего вам.       — А перчатки?       — Без них справитесь, — он противно хмыкнул.       — Но я содру кожу на руках...       — Воспользуетесь рябиновым отваром. Вы же умеете его варить без инструкции, не так ли? — Снейп откровенно насмехался над ним.       — Ладно, — сказал он сам себе и взял щётку.       Как варить рябиновый отвар он знал (выучил ещё в прошлой жизни все этапы), однако как усилить свойства без побочных эффектов или как-то улучшить — не имел и проблеска догадки. Вообще, Гарри только два зелья варил по «интуитивному», основанному на знаниях из разных источников, способу. Успокаивающее получилось у него посредственно, но вполне себе готово к употреблению без негативных эффектов, а зелье ума сегодня было жижей. На следующем уроке аврор точно исправит ошибки! В этом нет сомнений!       Первые пять минут очистки было просто неприятно. Моющее средство жгло ладони, но терпеть можно. На десятой минуте на костяшках выступила кровь. На пятнадцатой — Гарри понял, что кожу на пальцах он стёр почти до мяса.       Снейп сидел за столом и демонстративно не обращал на него внимания, но четверокурсник краем глаза видел, как тот то и дело поглядывает в его сторону.       — Профессор, — сказал Гарри, не прекращая тереть, — а можно вопрос?       — Валяйте, Поттер. — Северус даже не поднял головы.       — Почему вы меня ненавидите?       Ужас подземелий замер с пером в руках.       — Я не ненавижу вас, Поттер, — медленно произнёс он после паузы. — Я просто не выношу бездарностей, которые занимают место в классе и тратят моё время.       — Не врите, профессор, — аврор говорил устало. — Вы ненавидите меня задолго до того, как я начал «тратить ваше время». Ещё на распределении, кажется.       Снейп поднял голову, сощурив глаза.       — Вы много о себе думаете, Поттер.       — Я просто говорю то, что видел. — он пожал плечами. — Судя по тому, как вы обливаете помоями моего отца, замешан в этом он, но я бы хотел, чтобы меня судили по моим поступкам, а не его.       — Вы такой же самоуверенный, бездарный и глупый, — выплюнул он, с отвращением глядя на аврора. — Думаете, что являетесь не таким, как все. Подкинули своё имя в...       — Я не делал этого! — сквозь зубы проговорил Гарри.       — Не надо лгать, Поттер!       — А зачем мне врать? — аврор вдруг повысил голос, впервые за весь разговор. — Думаете, мне очень хочется участвовать в Турнире, где каждый второй погибал? Мне, по-вашему, жить надоело?       — Тогда кто? — вырвалось у того.       — Не знаю, — честно ответил он. — Если докопаюсь до правды, вы первый об этом узнаете.       Снейп помолчал. Потом медленно отложил обломки пера в сторону. «Он что, успел сломать перо? Когда это?» — подумал аврор.       — Продолжайте драить котлы, — сказал он уже обычным тоном.       — Да, сэр.       Грифф снова уткнулся в котёл. Кровь с пальцев капала прямо в воду, смешиваясь с остатками его неудачного зелья.       Северус резко встал, подошёл к шкафу, достал оттуда какую-то склянку и с грохотом поставил её рядом с Гарри.       — Намажьте руки. И прекратите разводить антисанитарию в моём классе.       Поттер посмотрел на склянку с надписью «Заживляющая мазь». Не рябиновый отвар, но тоже неплохо.       — Спасибо, профессор, — сказал он, открывая склянку.       — Не благодарите. Мне просто надоело смотреть на вашу кровь, — буркнул Снейп и вернулся на своё место.       Гарри намазал руки. Мазь приятно холодила, и ранки на глазах начали затягиваться. Доделав работу, он снова использовал мазь. Собираясь уходить, профессор, не глядя на него, бросил:       — На следующем уроке, Поттер... попробуйте хотя бы раз сварить зелье по инструкции. Просто чтобы я убедился, что вы это умеете.       — Хорошо, профессор.       — А потом можете экспериментировать, но в пределах разумного.       Лохматый брюнет удивлённо поднял голову, но Снейп уже уткнулся в бумаги, делая вид, что разговор окончен.       — Спасибо, сэр, — тихо сказал аврор, выходя из кабинета.       Этим вечером выручай-комната была свободна, и Гарри в образованной лаборатории попробовал сварить зелье ума так, как и хотел. Он разлил зелье в склянки, одно из которых отправил в свой кожаный браслет.       «ГАРРИ ПОТТЕР — ТАЙНЫ ЧЕТВЁРТОГО ЧЕМПИОНА       Специальный репортаж Риты Скитер.       На состоявшейся вчера церемонии проверки волшебных палочек чемпионов Турнира Трёх Волшебников ваш корреспондент стала свидетельницей поистине шокирующего поведения самого юного участника состязаний — Гарри Поттера.       Четырнадцатилетний чемпион Хогвартса, чьё имя столь загадочным образом появилось из Кубка Огня, явно не в восторге от свалившейся на него чести. Вместо того чтобы с радостью принять внимание прессы (которое, заметим, само собой разумеется для такого выдающегося события), Поттер наотрез отказался отвечать на вопросы.       «Я не даю интервью», — грубо бросил он, даже не потрудившись объяснить причины своего нежелания общаться с многотысячной аудиторией «Ежедневного пророка».       Что скрывает юный Поттер? Почему он так нервничает и избегает прямых вопросов? Мои источники в Хогвартсе (пожелавшие остаться неназванными) сообщают, что поведение Поттера в последнее время вызывает множество вопросов у преподавателей. Он постоянно нарушает правила, дерзит профессорам и, по слухам, даже был замечен в опасных экспериментах на уроках зельеварения, неоднократно подвергая опасности своих однокурсников.       Особого внимания заслуживает тот факт, что Поттер предпочёл общество Виктора Крама — замкнутого и неразговорчивого болгарского ловца — более дружелюбным и открытым чемпионам, Седрику Диггори и Флёр Делакур. Случайно ли это? Или Поттер, известный своей склонностью к эпатажу, просто ищет покровительства у сильных мира сего?       Директор Дамблдор, как всегда, хранит молчание. Профессор Макгонагалл отказалась от комментариев. А сам Поттер, судя по всему, продолжит скрывать правду за маской безразличия.       Но мы, журналисты, умеем ждать. Истина обязательно выйдет наружу. Следите за новостями!»       Гарри сидел за столом, давая Хедвиг очередную полоску бекона. Жесть... ложь на лжи, это даже смешно.       — Это про твои вонючие котлы, Поттер? — крикнул кто-то из слизеринцев.       — Ой, Поттер, а ты, оказывается, не просто чемпион, а ещё и таинственная личность! Ищешь покровительства у Крама? Думаешь, он тебя защитит от драконов? Или вы там... подружились покрепче? — заухмылялся хорёк.       Слизеринцы заржали. Кто-то даже засвистел.       — По себе не судят, Малфой! — крикнул Гарри, ухмыляясь. — Сам то чуть ли не по пятам за ним ходишь!       Малфой поперхнулся. Его холёное лицо пошло красными пятнами.       — Что? Да я... — он явно не знал, что сказать.       — Что слышал, — пожал плечами Гарри. — Ты на него ТАК пялишься, в коридоре за ним ходишь, на завтраке только о нём и говоришь. Может, уже признаешься?       По гриффиндорскому столу прокатилась волна смеха. Фред и Джордж, которые до этого с интересом наблюдали за перепалкой, заржали в голос.       — Гарри, не добивай парня! — крикнул Фред. — У него же сердце не выдержит!       — Ага, — подхватил Джордж, — обожжётся сейчас о свою любовь к Краму!       — Заткнитесь, Уизли! — взвизгнул Малфой.       — Малфой, а Крам хоть знает, что у него такой преданный фанат? — невинно поинтересовалась Джинни.       — Да как вы смеете! — Драко вскочил, багровый от злости. — Мой отец...       — Твой отец тут вообще ни при чём, — лениво перебил аврор. — Если у тебя личные чувства к болгарскому ловцу — это твоё личное дело. Мы осуждать не будем. Правда, ребята?       — Не будем! — хором ответили близнецы.       — Мы за свободную любовь! — добавил Ли Джордан.       Малфой открыл рот, закрыл, снова открыл, но из него вырвался только какой-то удушающий звук. Он побагровел так, что, казалось, сейчас лопнет, резко развернулся и вылетел из Большого Зала, чуть не сбив с ног профессора Флитвика.       Слизеринцы за его спиной притихли. Кто-то хихикнул, но быстро заткнулся под взглядом Пэнси Паркинсон.       Гарри погладил Хедвиг по голове.       — Красавица, — сказал он сове.       Хедвиг громко ухнула и клюнула последний кусочек бекона.       Рядом с Гарри Рон давился смехом, пытаясь сохранить серьёзное лицо, и у него это плохо получалось. Гермиона прятала улыбку за книгой. Джинни и Луна переглянулись и захихикали.       Вокруг слышался гул толпы, перед ним сидели Флёр с Крамом, ожидая своей участи сразиться с драконом. В руках у Поттера махала крыльями и хвостом маленькая венгерская хвосторога.       Седрик, как и в прошлый раз, справился просто отлично. Гарри не забыл оповестить его о драконах, с которыми им предстоит иметь дело.       Вот из палатки вышла Делакур, вся бледная, затем Крам, и вот настала очередь Гарри. Выйдя из палатки, по ушам ударил рёв трибун. Кто смеялся, кто выкрикивал оскорбительные стишки. Он быстро нашёл взглядом свою компанию. На удивление, рядом сидел Невилл.       Он призвал молнию. Перекинул ноги через метлу и взлетел. Аврор мчался, лавируя между груд камней, отвлекая хвосторогу, злобно смотрящую на него жёлтыми глазами. Он спикировал. Там, где он был секунду назад, вспыхнул огонь. Гарри вовремя вышел из пике, заложив крутой вираж, и понёсся вдоль арены, уводя дракониху подальше от яйца. Хвосторога раскрыла пасть, готовясь к новой атаке. Гарри видел, как в глубине её глотки разгорается пламя, и резко ушёл вверх, почти вертикально.       Огонь ударил в то место, где он только что был.       Он сделал круг над ареной, оценивая обстановку. Хвосторога развернулась, не сводя с него глаз, но от яйца отошла недалеко — умная тварь, понимала, что главное не упускать из виду сокровище.       — Ладно, — пробормотал аврор, сжимая древко метлы. — Полетели.       Он спикировал вниз, на этот раз прямо на дракониху, и в последний момент резко свернул в сторону, уходя от огненного столба. Хвосторога дёрнулась за ним, припадая на задние лапы. Поттер взмыл вверх, делая вид, что улетает, и дракониха, не выдержав, расправила крылья и оттолкнулась от земли, выбивая своим шипастым хвостом комья земли. Тяжёлое тело поднялось в воздух, открывая проход к яйцу.       Гарри рванул вниз быстрее, чем когда-либо в жизни. «Молния» слушалась идеально, разрезая воздух как нож масло. Он пролетел прямо под брюхом взлетающей хвостороги, протянул руку и схватил яйцо.       — Есть! — выдохнул он, прижимая добычу к груди.       Дракониха поняла, что её обманули, и с рёвом развернулась в воздухе, но было поздно — Гарри уже летел к выходу с арены, прижимая яйцо и чувствуя, как бешено колотится сердце.       Толпа взорвалась. Крики, аплодисменты, чьи-то восторженные вопли — всё смешалось в один сплошной гул. Гарри увидел, как стражи драконов кинулись укрощать хвосторогу, а у входа в загон уже спешили к нему профессор Макгонагалл, профессор Грюм и Хагрид. Они махали, подзывая его к себе. Даже издалека видны их улыбки. Пролетая над трибунами, Поттер едва не оглох.       Аврор приземлился, едва не упав с метлы от внезапной слабости в ногах. Яйцо в руках было тёплым и слегка вибрировало.       — Поттер забирает яйцо! — гремел голос Бэгмена с комментаторской позиции. — Невероятно! Он обманул дракона! Самый молодой чемпион показывает блестящий результат!       Он посмотрел на трибуны и впервые увидел их.       Сириус сидел в третьем ряду, вскочив с места, и орал что-то нечленораздельное, размахивая гриффиндорским шарфом. Рядом с ним улыбался Ремус. Господи, почему не предупредили, а?       Гарри махнул им рукой, и Сириус, заметив это, заорал ещё громче, чуть не свалившись с трибуны. Ремус схватил его за капюшон мантии, удерживая на месте.       — Прекрасно, Поттер! — воскликнула профессор Макгонагалл. — Пока судьи совещаются, идите к мадам Помфри… вон туда, она уже помогла Диггори.       — Ты сладил, Гарри! — басил Хагрид. — Сладил! Да с кем! С самой хвосторогой, а ты слыхал слова Чарли, что она самый…       — Спасибо, Хагрид! — громко крикнул Гарри.       Вчера он ходил с Хагридом в лес под мантией-невидимкой, и удостоверился, что в Турнире будет всё то же самое.       Профессор «Грюм» был доволен, вращая искусственный глаз во все стороны.       — Просто и красиво, Поттер, — прохрипел он.       — Поттер, идите в палатку первой помощи, — повторила профессор Макгонагалл.       — Со мной всё в порядке, профессор, — удивился Гарри. — Я даже не поцарапан.       — Тем не менее, — отрезала она, — мадам Помфри должна вас осмотреть. Это обязательно для всех чемпионов.       Гарри пожал плечами и направился к палатке первой помощи. У входа стояла мадам Помфри, которая встретила его ворчанием:       — Драконы! В прошлом году дементоры, в этом драконы! А на будущий год кого ещё приведут? — Она оглядела Гарри с ног до головы. — На что жалуешься?       — Ни на что, — честно ответил Гарри. — Со мной всё хорошо.       Мадам Помфри фыркнула, но для порядка провела палочкой вдоль его тела, проверяя скрытые повреждения.       — Странно, — пробормотала она. — Ни царапины. Даже удивительно, учитывая, что ты делал.       — Я быстро летал, — улыбнулся Гарри.       — Ладно, иди уже, — она махнула рукой. — И скажи там Диггори, что он свободен.       Гарри заглянул за занавеску. Седрик сидел с перевязанным плечом, но выглядел бодрым.       — Жив? — спросил Гарри.       — Ага, — кивнул Седрик. — Обжёг немного. Ты как? Я видел, ты уделал дракониху вчистую.       — Повезло, — пожал плечами Гарри.       Седрик усмехнулся:       — Знаешь, Гарри, везение тут ни при чём. Ты правда отлично справился.       Грифф не успел ответить — в палатку ворвалась Гермиона, за ней по пятам Рон с Невиллом, Джинни и Луной.       — Гарри! — воскликнула Гермиона, на щеках которой алели следы от ногтей. — Ты был великолепен! Потрясающе, Гарри! Честное слово!       — Да, это было супер! — сказала Джинни.       Но Гарри смотрел на Рона, который был очень бледен и таращился на Гарри, как на призрак.       — Гарри, — на редкость серьёзно сказал он, — теперь я точно уверен: кто бы ни положил твоё имя в Кубок, он хочет тебя убить.       — Я рад, — усмехнулся он.       — Ладно. Пошли, Гарри. Сейчас результат объявят.       Они вышли из палатки, подошли к раю загона.       — Судьи оценивают чемпионов по десятибалльной шкале, — пояснил Рон.       Гарри скосил глаза и увидел, как первая судья — мадам Максим — подняла в воздух палочку. Из неё выскочила длинная серебристая лента и нарисовала большую цифру девять. Зрители зааплодировали.       — Девять! — удивился Рон. — А чего не десять?       — Наверное, потому что я её ученицу не предупредил о драконах, — усмехнулся Гарри.       Следующим был мистер Крауч. Он дал Гарри девять баллов.       — Опять девять! — воскликнул Рон. — Да за что?!       Дамблдор очертил в воздухе десятку. Зрители ликовали.       Людо Бэгмен поставил все десять.       — Десять! — заорал Рон. — Десять, Гарри! Ты слышишь?       Каркаров был последним. Помедлив, он взмахнул палочкой, и серебристая лента приняла очертания цифры пять.       — ПЯТЬ?! — взревел Рон так, что на него оглянулись. — Пять баллов?! Гнусный судьишка! Краму за полуслепого дракона все десять выставил, а Гарри за идеальный полёт — пять?!       — Успокойся, — усмехнулся Гарри. — У меня всё равно первое место.       И правда — пока судьи выставляли оценки, Гарри быстро подсчитал: девять, девять, десять, десять и пять — итого сорок три балла. Седрик с его тридцатью восемью, Флёр и Крам — ещё ниже.       — Ты первый! — Рон схватил его за плечи и чуть не придушил в объятиях. — Ты первый, Гарри! Чёрт возьми, ты сделал это!       Гарри рассмеялся, высвобождаясь из захвата. Толпа ревела, гриффиндорцы на трибунах с ума сходили от восторга.       По дороге в школу их догнал Чарли Уизли.       — Ты с сорока тремя баллами занял первое место, Гарри! — сказал он, сияя. — Я побежал, надо послать маме сову. Я поклялся ей подробно всё описать — это было что-то невероятное! Да, меня просили тебе передать, чтобы ты вернулся на несколько минут. Бэгмен хочет поговорить с чемпионами.       Поттер вернулся в палатку, где Бэгмен дал задание угадать загадку яйца.       Около замка их ждали Сириус с Ремом.       — Гарри! — Сириус бросился к нему, схватил за плечи, оглядывая с ног до головы. — Ты цел? Ничего не сломал? Привет! — крикнул он его друзьям, когда те поздоровались с Блэком.       — Цел, — усмехнулся Гарри, высвобождаясь из захвата. — Я же говорил, я быстро летаю.       — Быстро он летает, — проворчал Сири. — Меня чуть удар не хватил, когда эта тварь в тебя огнём плюнула.       — Не попала же, — улыбнулся грифф.       — Повезло, — буркнул Блэк.       — Ты отлично справился, Гарри, — сказал Ремус, обнимая аврора за плечи.       — Спасибо, — ответил Поттер. — Вы как сюда попали? И не сказали мне ничего!       — Как и все, — пожал плечами крёстный, — просто пришли, тем более мы близкие люди одному из чемпионов!       — А... точно, — смущённо хмыкнул Гарри. — Вам в замок можно?       — Нет, — сказал Лунатик, натянуто улыбнувшись.       — Зато около школы гулять нам никто не запрещал! — добавил Бродяга.       А вскоре на уроке трансфигурации профессор Макгонагалл объявила всем о приближении Святочного Бала и наставила аврора на путь истинный, сказав, что партнёры для чемпионов обязательны.       Эх...