Два избранных

      Получен новый квест: «Партнёрша на Святочный бал»       Цель: Найти спутницу на Святочный бал       Награда: 600 XP, +3 свободных очка характеристик       Штраф за провал/отказ: -12 харизмы, Статус: Одиночка (все будут знать, что вы не готовы к серьёзным отношениям)       Да/Нет       День начался с посещения деканши гостиной и ужасной новостью о Святочном Бале. «Слава Мерлину, что не обязательно приходить с кем-то» — подумал он, когда только услышал новость. Однако Система решила иначе, подкупив его очками опыта и подстегнув нехилыми санкциями, которые выбросили мысли об отказе далеко и надолго. Он согласился.       Тут же встал вопрос: а кого приглашать? На своём факультете он чуть ли не изгой, а уж после поддержки Поттера его стали демонстративно сторониться и кривить нос. Его это ничуть не волновало, однако такими темпами остаётся искать партнёршу на другом факультете, чем он и занялся в свободное время.       Выходные в Хогсмиде выдались солнечными, но морозными. Невилл брёл по главной улице, разглядывая витрины и стараясь не думать о проклятом квесте.       И тут он увидел её.       Изабель Тальбот стояла одна у входа в «Сладкое королевство», засунув руки в карманы мантии и, кажется, кого-то ждала. Тёмные волосы развевались на ветру, лицо было задумчивым.       Невилл замер. Изабель. Она же его... ну, не друг, но приятель точно. Они общались, учились вместе, даже ссорились и мирились.       Он подошёл к ней.       — Привет, — сказал Невилл, останавливаясь рядом.       Изабель обернулась, и на её лице мелькнуло удивление.       — Лонгботтом? Ты чего тут один?       — Гуляю, — пожал он плечами. — А ты?       — Жду, — уклончиво ответила она.       Хафф помялся. Сердце колотилось где-то в горле, но он заставил себя говорить:       — Слушай, Белль... я хотел спросить. Ты идёшь на Святочный бал?       Изабель приподняла бровь.       — Допустим.       — И... ну... у тебя уже есть пара?       На её лице расцвела ехидная улыбка.       — А что, Лонгботтом, неужели ты хочешь меня пригласить?       — Ну... да, — выдавил он. — Мы же вроде друзья. Я подумал...       — Ах вот как. Друг, с которым ты не разговаривал две недели? Друг, которого ты променял на свою новую компанию — Поттера, Грейнджер и прочих?       Лонгботтом открыл рот и закрыл. Она была права по всем пунктам, а он... совсем забыл про неё, не вспомнил.       — Белль, я...       — Поздно, Лонгботтом, — она скрестила руки на груди, но в глазах мелькнула обида. — Меня уже пригласили.       — Кто? — вырвалось у него.       — Забини, — ответила она с вызовом.       Невилл моргнул. Блейз Забини? Тот самый молчаливый красавчик, который сидел с ними за завтраком?       — А, — сказал он тупо. — Понятно. Ну... извини.       — Поздно извиняться, — фыркнула Изабель. — Ты себе новую компанию завёл, вот с ними и иди. А я уж как-нибудь.       Она развернулась и ушла в «Сладкое королевство», оставив Невилла стоять на морозе с чувством полного идиота.       — Мордред, — обречённо выдохнул он, изо рта выплыло облачко пара.       Следующие несколько дней Лонгботтом пытался исправить ситуацию. Он искал Изабель в коридорах, но та демонстративно его игнорировала, написал ей записку — та вернулась нераспечатанной, караулил её у входа в подземелья — она прошла мимо, даже не взглянув.       — Она обижена, — констатировала Луна, когда Невилл в отчаянии рассказал им с Джинни о своём провале. — Ты забыл про неё, вообще-то. Это не так то просто простить.       — Я знаю, — Невилл схватился за голову. — Знаю! Что мне теперь делать?       — Извиняться, — пожала плечами Джинни. — Только на бал ты с ней уже не пойдёшь.       — Да плевать, — вздохнул Невилл. — Я же и правда о ней забыл, мне так стыдно... А вас уже пригласили?       — Да, я иду с Гарри, а Луна с Роном, мы тоже по-дружески, — пожала плечами рыжая. — Мы договорились об этом ещё в первый день после того, как нам рассказали об этом дурацком бале.       Она цокнула, опёрлась подбородком на руку и уставилась в одну точку.       — Согласен. Та ещё морока, — покивал он, тяжело выдохнув.       Оставалась надежда на Гермиону. Они вроде неплохо общались в библиотеке, она была умной, разумной, и уж она-то точно...       — Гермиона, — начал Невилл, поймав её в коридоре между уроками. — Ты уже идёшь на бал?       — О, Невилл, привет! — Гермиона улыбнулась, но как-то виновато. — Вообще-то... меня уже пригласили.       — Кто? — спросил блондин без особой надежды.       — Это секрет, извини. У тебя вроде была подруга на Слизерине?       — Её тоже уже пригласили.       — Мне жаль...       Девушка действительно выглядела так, будто только что перед её глазами издевались над кроликом.       — Всё в порядке, а ты сейчас не занята, я... хотел посоветоваться по поводу манящих чар...       — А, конечно! Идём за мной, Гарри с Роном нашли комнату для практических занятий артефакторикой. Ой, я тебе не говорила? Гарри создаёт артефакты! Он мне и блокнот зачаровал... — затараторила она.       Невиллу пришлось потратить все силы, чтобы успевать за её темпом разговора. Да и темпом шага тоже. Гарри то ли практикуется на комнатах (что!?), то ли ведёт занятия по блокнотам... А! Создаёт артефакты, ну теперь понятно.       Вернувшись в пустую гостиную Хаффлпаффа (все были либо на ужине, либо в спальнях), Невилл переоделся в пижаму и рухнул на кровать, уставившись в потолок.       — Это полный провал, — сказал он вслух. — Чего стоят мои уровни, если ни одна девушка не согласилась пойти со мной на бал?       Он открыл интерфейс и посмотрел на свою харизму.       Харизма: 3       — Ладно, — сказал он, чувствуя, как внутри закипает злость. — Хватит быть лохом.       Он перевёл взгляд на свободные очки. Двадцать четыре очка, которые он копил Мордред знает сколько, бережно хранил на чёрный день.       — Двадцать свободных очков в харизму, — скомандовал он.       Харизма: 23       Внимание! Получено достижение: «Герой-любовник I» (вложите за раз 10 очков в харизму).       Награда: +100 XP, +1 свободное очко характеристик.       Внимание! Получено достижение: «Герой-любовник II» (вложите за раз 20 очков в харизму).       Награда: +100 XP, +1 свободное очко характеристик.       Внимание! В статусе будет отображено достижение более высокого уровня.       Статус: Ученик Хогвартса, Юный Полиглот, Герой-любовник II       Никаких спецэффектов он, как это было с интеллектом, не почувствовал. Если не считать повышенного возбуждения.       Кровь забурлила по венам, ему не терпелось испытать этот навык прямо сейчас! Как же жаль, что уже вечер. Вот завтра с утреца он всем им покажет! Берегитесь, девчонки, Невилл Лонгботтом идёт!       — Хихпх, — он зловеще захихикал и повернулся на другой бок, медленно засыпая.       На следующий день, на обеде, Невилл сидел за слизеринским столом рядом с Беллой. Они помирились — он извинился, она поломалась для вида, а потом махнула рукой и сказала: «Ладно, проехали».       — Белла, — сказал он, ковыряя вилкой в тарелке. — А кто у вас на Слизерине ещё не приглашён? Ну, из девушек.       Лонгботтом так подумал и решил, что кроме слизеринки ему никого не видать, ведь других девушек он и не знал, а со змеиным факультетом он будто бы нашёл общий язык, хотя это громко сказано.       Тальбот задумалась.       — Да вроде все уже нашли пару. Пэнси с Малфоем, Миллисента с Ноттом, Дафна... Она запнулась.       — Гринграсс?       — Ага, — кивнула Белла. — Красивая и холодная, как айсберг. Её никто не пригласил, представляешь? Самая красивая девушка курса — и одна.       — Почему?       — Потому что она всех посылает, — усмехнулась Белла. — Гордая слишком. И слизеринские к ней подходили, и дурмстранговцы, и шармбатонцы — всех отшила. Говорят, ждёт кого-то особенного. А по мне — просто снобка.       Невилл задумался.       Дафна Гринграсс. Блондинка с пронзительными синими глазами, аристократически бледной кожей и таким холодным взглядом, что у нормальных людей желание подойти отпадало сразу. Чистокровка до мозга костей, из древнего рода, с манерами королевы и взглядом, которым можно заморозить дракона.       Идеальная кандидатура для того, кто только что вкинул двадцать очков в харизму. Даже если и не получится (хотя он хотел уже кого-нибудь найти, бал уже скоро, время поджимает).       — Где я могу её найти? — спросил хаффлпаффец, уже проигрывая в голове диалог с Королевой змей, как он назвал её про себя.       Изабель поперхнулась тыквенным соком.       — Ты что, серьёзно? Решил к Гринграсс подкатить?       — А почему нет? — пожал плечами Невилл. — Она свободна, я тоже. Не пойдёт же она одна, в самом то деле?       — Лонгботтом, у тебя крыша поехала, — констатировала Белла, но, поколебавшись, ответила. — Она обычно после обеда сидит в библиотеке в дальнем углу, у окна. Никто к ней не подходит.       — Спасибо, — блондин встал. — Ты лучшая.       — Я знаю, — фыркнула она. — Удачи там, потом расскажи, как всё было. Хочу поржать.       Он с видом глубоко оскорблённого человека отвернулся от брюнетки и зашагал к выходу из Зала, точно на войну с драконом — принцессу спасать.       В библиотеке было тихо. Невилл прошёл между стеллажами, свернул в самый дальний угол и увидел ЕЁ.       Дафна Гринграсс сидела у окна, и лучи зимнего солнца падали на её светлые волосы, делая их похожими на расплавленное золото. Взгляд её лазурных очей сосредоточился на самой важной строчке, судя по нахмуренным аккуратным бровкам и едва заметной складочке между ними. Длинные пальцы перелистнули страницу с грацией кошки. На ней была идеально сидящая мантия Слизерина, и даже сидела она так, будто позировала для портрета. Невилл и раньше её видел, но сейчас... Он пытался не моргать, заворожённый её красотой. Казалось, он сейчас стоит на высокой горе в солнечный день, вокруг лежит снег, морозный ветер холодит кожу, и она... рядом с ним. Когда он видел её в прошлый раз? В конце третьего курса? Так подумать, в этом учебном году он никогда особо не глядел на неё. Дафна так изменилась за лето...       Пока он шлялся по данжам, учился, всё куда-то спешил, торопился, Невилл не замечал перед собой такой алмаз. И как же он рад, что открыл, наконец, глаза. Тут же возникли мысли: «Кто я, и кто она», самооценка стремительно поползла вниз, и захотелось тут же отказаться от задания и вообще не идти никуда, остаться в своей спальне.       У него заслезились глаза.       Хафф часто заморгал. Ну уж нет, он подойдёт и пригласит её на бал! И она согласится! С таким настроем Невилл и подошёл к ней.       — Дафна Гринграсс?       Она подняла глаза.       — Чем обязана?       — Я хотел пригласить тебя на Святочный бал, — сказал Невилл без предисловий. — Ты свободна?       Дафна смотрела на него несколько секунд.       — Смело, обычно от меня шарахаются, — сказала она, закрыв книгу.       Лонгботтом задержал взгляд на её пальцах. Интересно, она умеет играть на пианино?       — А я не шарахаюсь, — ответил он.       По его собственному мнению, эти слова прозвучали глупо и по-мальчишески. Как будто он доказывает, что не боится темноты. Невилл почувствовал, как щёки заливает краской, и мысленно ударил себя по щеке.       — Вижу, — она откинулась на спинку стула. — И почему я должна согласиться?       — Потому что ты ни с кем не идёшь, и я тоже, — пожал плечами хафф, — я не буду лезть к тебе с глупыми разговорами, вдобавок умею танцевать и, смею предположить, совсем неплохо.       Навык «Танцы» у него повышался довольно быстро. Профессор Спраут научила их базовым приёмам, а дальше всё шло как по маслу. Он тренировался у себя в спальне, не боясь быть увиденным. Надо будет перед самим балом вкачать очки в это умение, чтобы не опозориться. Лонгботтом — аристократ. Время от времени необходимо напоминать себе об этом.       Танцы: Lv. 10       Дафна смотрела на него долго. Хафф выдержал этот взгляд, не отводя глаз.       — Не вижу ничего необычного, — проговорила она задумчиво.       — В смысле?       — В тебе, — пояснила блондинка.       Видимо, это провал. Это полный провал!       — Ладно. Извини, что побеспокоил.       Лонгботтом слабо улыбнулся и побрёл прочь.       — Погоди, — устало выдохнула она.       Невилл остановился, не оборачиваясь.       — Я же не сказала тебе, что не согласна.       Он обернулся, встретился взглядом с её.       — Почему? Я же тебе неинтересен. Зачем тогда тратить твоё время?       Дафна хитренько ухмыльнулась.       — Я всё уже решила, ты пойдёшь со мной на бал. Садись.       Она указала на стул напротив. Слизеринка смотрела на него с выражением, которое он не мог прочитать. Только сейчас Невилл понял, что он не мог почувствовать её эмоции. Блондин помедлил, потом всё же сел.       — У меня к тебе несколько вопросов, — сказала она наконец.       — Спрашивай.       — Ты правда пришёл пригласить меня просто потому, что мы оба свободны?       — Да.       — Без задних мыслей?       — Каких задних мыслей? — не понял Невилл.       Дафна чуть приподняла бровь.       — Не притворяйся глупее, чем ты есть. Ты знаешь, кто моя семья. Знаешь, что связи с Гринграссами кому-то могут быть полезны.       — Мне — нет, — честно ответил Невилл. — Мне вообще ничего от тебя не нужно, кроме компании на бал.       — Хм. — Дафна помолчала. — А если бы я отказала, ты бы расстроился?       — Наверное, — пожал плечами Невилл. — Но это не повод навязываться.       — И ты бы не стал... — она сделала паузу, подбирая слово, — добиваться? Убеждать? Доказывать, что я ошиблась?       — Зачем? — искренне удивился хаффлпаффец. — Если человек не хочет, значит не хочет. Бывает. Не заставлять же, в самом то деле?       Гринграсс уставилась на него с непонятным выражением лица.       — Странный ты, Лонгботтом, — сказала она наконец.       — Мне уже говорили.       — Я не жалуюсь, — она взяла со стола лист пергамента. — Будешь делать то, что я скажу. Без вопросов.       — Э...       — Ты меня пригласил, — перебила Дафна, не поднимая глаз. — Значит, принимаешь мои условия. Я не собираюсь появляться на балу с кем попало. Следовательно, твой костюм выбираю я, — она подняла руку, останавливая его возможное возражение. — Я знаю, что говорю. У меня вкус, у тебя, судя по всему... — Гринграсс окинула его мантию быстрым взглядом, — его нет.       Блондинка быстро написала несколько строк и протянула ему пергамент.       — Вот адрес моего портного в Косом переулке. Передай бабушке, чтобы заказала костюм там. Я позвоню мистеру Твайлу и скажу, какие ткани выбрать. Чёрный бархат, синий шёлк для отделки. И никаких дурацких бабочек или жабо, понял?       — Да, — кивнул Невилл, пряча пергамент в карман.       — Танцевать, говоришь, умеешь?       — Умею. Бабушка заставила брать уроки.       — Хм... — блондинка, задумавшись, провела указательным пальцем по нижней губе, — Завтра приходи в подземелья в семь, у нас с подругами есть комната, там то я и проверю, умеешь ли ты танцевать.       — Ладно.       — Следующее, — продолжала Дафна, — ты не будешь меня ни к кому ревновать. Я могу разговаривать с кем угодно, танцевать с кем угодно, и это не твоё дело. Мы идём вместе, но это не значит, что мы пара.       — Конечно!       Дафна снова взяла книгу, давая понять, что разговор окончен. Невилл встал.       — До встречи, эм... мисс Гринграсс.       — Дафна, — поправила она, не поднимая головы.       — Что?       — На балу будешь называть меня Дафной. Понял?       Невилл улыбнулся.       — Да.       Он вышел из библиотеки, и только за дверями позволил себе выдохнуть. Ледяная принцесса Слизерина согласилась идти с ним на бал. Белла офигеет! Нет, он не скажет ей, сделает сюрприз.       Невилл прислонился к стене и уставился в потолок. Дафна Гринграсс. Самая красивая, самая холодная, самая неприступная девушка на курсе. И он будет танцевать с ней первый танец.       — Ну и как я до этого докатился? — прошептал он в пустоту.       Ответа не было. Только уведомление Системы тихо мигнуло где-то на периферии сознания.              Поздравляем! Квест «Партнёрша на Святочный бал» выполнен!       Опыт +600 XP       Свободные очки +3       Достигнут новый уровень (Lv. 23)!       Свободные очки: +1       Опыт: 315/700       Он полетел в свою гостиную, думая о ней... Там он чуть не столкнулся с Ханной Аббот, которая, увидев его выражение лица, раскрыла глаза в полном шоке. Невилл, не замечая подозрительных взглядов, с улыбкой до ушей пробрался к себе в спальню и там, дрожащими пальцами, написал бабушке письмо, указав и адрес, и все инструкции Дафны на счёт костюма. Он переписывал письмо три раза, потому что первый раз забыл указать цвет отделки, второй раз перепутал название ткани, а третий просто порвал, потому что почерк был ужасный.       Утром, на рассвете, в его окно постучалась рыжая сова Сьюзи, принёсшая ему долгожданное письмо и свёрток. Костюм был великолепен! Чёрный бархат, мягкий, как шёрстка котёнка, синий шёлк на отворотах и манжетах. Идеальный покрой, идеальная ткань, идеальный цвет. Невилл даже боялся к нему прикасаться, чтобы не испачкать. Читая бабушкино письмо, он краснел всё больше и больше.       «Невилл,       Костюм прилагается. Мистер Твайл передаёт, что для мисс Гринграсс он шил платья её матери, так что будь уверен — качество будет на высоте.       Отдельно хочу отметить, что твой почерк в этом письме был самым ужасным за всю твою жизнь. Буквы скачут, строчки пляшут, а слова про «синий шёлк» написаны три раза с разными ошибками. Интересно, кто же так на тебя повлиял?       Я прекрасно помню, как твой отец в своё время писал мне письма про Алису. Точно такой же почерк и такие же бесконечные восторженные описания: «она сказала, что я ничего такой», «она мне улыбнулась», «Алиса согласилась пойти со мной в Хогсмид»...       Надеюсь, эта мисс Гринграсс хотя бы наполовину так же хороша, как мне о ней рассказывали. Иначе я приеду и лично проверю.       P.S. Танцуй хорошо. Не позорь род.       P.P.S. Если у тебя снова задрожат руки, когда будешь писать мне про неё в следующий раз — выпей успокоительное.       С любовью, бабушка».       Лонгботтом закрыл пылающее лицо руками. Ба всё поняла. В этом нет ни малейших сомнений.       — Мордред, — выдохнул он, но не смог сдержать улыбку.       В этот же вечер ровно в семь вечера Невилл стоял перед массивной каменной стеной в одном из коридоров подземелий, тускло освещённом факелами. Дафна сказала просто прийти в подземелья и ни хрена не объяснила.       — Может, эта? — пробормотал он, оглядываясь.       — Потерялся, Лонгботтом?       Голос раздался из ниоткуда. Невилл обернулся, из тени за колонной выступила Дафна. На ней был чёрный свитер и тёмные брюки, которые подчёркивали её и без того аристократичную худобу. Волосы распущены.       — Я комнату искал.       — А нашёл меня, — констатировала Дафна без улыбки. — Пошли.       Она развернулась и зашагала по коридору, даже не проверив, идёт ли он за ней. Невилл поспешил следом.       Они остановились у неприметной двери. Девушка толкнула её и вошла внутрь.       — Проходи. Только сразу предупреждаю: если ляпнешь что-то не то — я тебя прокляну.       — А что я могу ляпнуть? — не понял Невилл.       Дафна не ответила, только хмыкнула и скрылась в проёме.       Хафф шагнул за ней.       Комната оказалась... неожиданно уютной. Небольшая гостиная с мягкими креслами, камином, в котором уютно потрескивал огонь, и большим окном, выходящим в толщу воды. В отсветах пламени комната казалась волшебной.       В креслах сидели две девушки.       Одну Невилл узнал сразу — Трэйси Дэвис, полукровка с факультета Слизерин, которая вечно ходила в компании Дафны. Темноволосая, с острым взглядом и насмешливой улыбкой. Вторую он видел впервые. Маленькая, худенькая, с каштановыми волосами и серыми глазами. Она была похожа на Дафну лицом. На вид ей было лет одиннадцать-двенадцать, не больше. Она сидела в кресле, поджав под себя ноги, и смотрела на Невилла с детским любопытством.       — Ого, — протянула Трэйси, окидывая Невилла оценивающим взглядом. — А он ничего так. Подкачанный, я смотрю. Дафна, ты не говорила, что Лонгботтом симпатичный.       — Я и не знала, — ровно ответила Дафна, проходя к креслу и садясь в него с грацией королевы. — Это открытие сделано только что.       Невилл почувствовал, что краснеет, и мысленно приказал себе не реагировать.       — А это кто? — спросил он, кивнув на младшую.       — Моя сестра, — ответила Дафна. — Астория.       — Привет, — пискнула та и помахала рукой. — Ты правда идёшь с Дафной на бал?       — Эм... да, — кивнул Невилл.       — Вау! — Астория восхищённо захлопала глазами. — Дафна никогда ни с кем не ходит. Ты особенный?       — Астория, — предупреждающе сказала Гринграсс.       — Что? Просто интересно, — беззаботно ответила сестра и снова уставилась на Невилла. — А ты умеешь танцевать?       — Говорит, что умеет, — ответила за него старшая сестра. — Сейчас проверим.       Она встала, подошла к старому патефону в углу и покрутила ручку. Из динамика полилась медленная мелодия.       — Вальс, — объявила Дафна, протягивая ему руку. — Покажи, чему тебя научили.       Невилл сделал глубокий вдох, подошёл и взял её за руку. Другая рука легла на талию. Дафна была выше, чем он думал, — глаза почти на одном уровне.       — Не смотри на ноги, — сказала она тихо. — Смотри на меня.       Они закружились.       На первом круге Невилл сбился с ритма, наступил ей на ногу и мысленно взвыл.       — Твою ж... извини.       — Танцевать умеешь, говоришь? — ядовито заметила Трэйси из кресла.       — Заткнись, Трэйси, — бросила Дафна, не останавливаясь. — Он просто не привык к партнёрше. Лонгботтом, я что тебе говорила? Не смотри мне на ноги!       На втором круге хафф поймал ритм, а на третьем уже вёл уверенно.       — Хм, — выдохнула Дафна где-то на пятом круге. — Неплохо для первого раза.       Когда музыка стихла, они остановились. Астория захлопала в ладоши.       — Красиво! Вы красиво танцуете!       Трэйси, до этого наблюдавшая за сценой с ленивой усмешкой, вдруг подала голос:       — А он действительно ничего, Гринграсс. Не выделывается, как остальные.       Дафна посмотрела на неё долгим взглядом, потом перевела глаза на Невилла.       — Трэйси права, — сказала она неохотно. — Ты... сойдёшь.       — Ура, — усмехнулся Невилл. — Я «сошёл».       — Не наглей, Лонгботтом. Тебе пока хватит.       Астория подбежала, протягивая ему книгу.       — Посмотри. Ты любишь драконов?       Невилл посмотрел на разворот со старинной гравюрой с валлийским зелёным.       — Красиво, — честно сказал он. — У меня дома есть книга, полностью посвящённая драконам. Если хочешь, могу дать почитать.       — Правда?! — глаза Астории загорелись.       — Астория, не приставай к людям, — устало сказала Дафна, но хаффлпаффец заметил, как дрогнул уголок её губ.       — Всё, Лонгботтом, танцуешь ты приемлемо, но не достаточно. Завтра в это же время придёшь, будем репетировать ещё, — сказала блондинка.       — Хорошо, ба уже прислала мой костюм.       — Отлично, тогда возьми его с собой, потренируемся в своих праздничных нарядах.       — Отличная идея, — кивнул он. — Ну, до завтра?       — Ага.       — Пока, Невилл! — тепло попрощалась с ним Астория.       — До завтра, — подмигнула Трэйси.       Весь следующий день Невилл проходил как на иголках.       На нумерологии он три раза перепутал формулы и получил озадаченный взгляд профессор Вектор. На истории магии просто просидел, уставившись в одну точку, и только чудом не провалился в сон. На ужине ковырял вилкой в тарелке, но есть не мог — кусок в горло не лез.       — Ты чего такой дёрганый? — спросила Белла, подсев к нему за стол Хаффлпаффа (чем вызвала очередную волну шепотков). — Случилось что?       — Всё нормально, — ответил Невилл, стараясь, чтобы голос звучал ровно. — Просто... много дел.       Белла прищурилась.       — Дела у него. Лонгботтом, ты краснеешь, когда врешь. Так что случилось?       — Ничего, — упрямо повторил он. — Потом расскажу.       — Ну-ну, — хмыкнула она и ушла, но взгляд бросила подозрительный.       Невилл посмотрел на часы. Половина седьмого. Пора.       Он буквально рванул в подземелья. Свёрток с костюмом он ещё утром положил с свой рюкзак, так что возвращаться в гостиную не было никакого резона.       Дафна уже ждала его у входа в ту самую комнату. На ней было платье — Невилл замер, увидев его. Чёрный бархат, точно такой же, как его костюм, с синими шелковыми вставками на лифе и подоле. Оно сидело идеально, подчёркивая её аристократичную фигуру, и делало синие глаза почти нереальными.       Дафна перехватила его взгляд и чуть приподняла бровь.       — Насмотрелся?       — Я... — Невилл покраснел. — Ты... платье красивое.       — Твайл не подвёл, — ответила она. — Заходи, не стой в дверях.       Они вошли в комнату. Там уже были Трэйси и Астория. Младшая Гринграсс сидела в кресле с книжкой про драконов, которую Невилл сегодня утром передал через Дафну. Увидев его, Астория радостно помахала.       — И где твой костюм? — спросила Дэвис.       — В рюкзаке.       Дафна кивнула Невиллу на ширму.       — Переодевайся. Время не ждёт.       Невилл послушно скрылся за ширмой. Костюм сидел идеально — бабушка не подвела, мистер Твайл тоже. Чёрный бархат мягко облегал плечи, синий шёлк на манжетах и отворотах переливался в свете камина. Он посмотрел на себя в маленькое зеркальце, которое нашёл там же, и чуть не засмеялся — неужели это он?       — Долго ты там? — донеслось из-за ширмы.       Невилл вышел, встречая восхищение со стороны Астории и Трэйси. Дафна, как обычно, держала свои эмоции под контролем.       Трэйси присвистнула. Астория захлопала в ладоши.       — Приемлемо, — сказала Дафна.       Она подошла к патефону, покрутила ручку. Комнату наполнила медленная мелодия.       — Только... — начал Невилл, — у меня через час урок со Снейпом.       Дафна замерла, потом повернулась к нему.       — Точно. Ты же его личный ученик. У вас сегодня занятия?       — Ага, — безрадостно кивнул он.       — Почему не предупредил? — строго сказала блондинка.       — Я... забыл, извини.       Хафф опустил глаза. Внутри всё горело от стыда. Она сейчас просто развернётся и уйдёт, и правильно сделает. Кому нужен такой партнёр, который даже о таких вещах забывает? Тишина затягивалась.       Дэвис перестала улыбаться и переводила взгляд с одного на другого. Астория замерла с открытым ртом.       — Лонгботтом, — голос Дафны разрезал тишину. — Посмотри на меня.       Невилл поднял глаза. Гринграсс смотрела на него своими красивыми синими глазами с выражением, которое он не мог прочитать.       — Ты забыл, — повторила она медленно, — потому что думал о чём-то другом или потому что тебе всё равно?       — Нет! — вырвалось у Невилла горячее, чем он планировал. — Я просто много думал о тебе... ой, то есть, о танцах, и вот забыл совсем про Снейпа. Только сейчас вспомнил, правда!       Трэйси тихонько хихикала.       Дафна посмотрела на часы на стене, потом на него.       — Час, значит, — протянула она. — Маловато.       — Я могу прийти завтра пораньше, — предложил Невилл.       — Завтра в шесть, — сказала Дафна тоном, не терпящим возражений. — Сегодня быстро прокрутим три танца — и бегом к своему Снейпу. А завтра придёшь пораньше, и я буду драть тебя и в хвост, и в гриву, пока не начнёшь танцевать так, как надо.       Невилл моргнул.       — В смысле... драть?       — В прямом, Лонгботтом, — усмехнулась Трэйси. — Гринграсс не умеет делать что-то вполсилы. Если она взялась за твои танцы, ты у неё выпляшешь все партии до седьмого пота.       — Именно, — подтвердила Дафна, ни капли не смущаясь. Сегодня станцуем только три танца, раз уж на то пошло.       И они закружились.       В этот раз дело пошло лучше, хафф совсем привык к бесчувственному взгляду партнёрши, поэтому не допускал глупых ошибок.              Танцы (+1): Lv. 11       — Хватит, — сказала Дафна, когда музыка стихла. — Беги к своему Снейпу.       Невилл кивнул и рванул за ширму. Время поджимало, поэтому он смог только небрежно собрать одежду в рюкзак и побежать право в своём костюме. Пофиг, у Снейпа переоденется. Может, он поймёт. Хотя Снейп — и поймёт? Шансов на это мало.       Он влетел в лабораторию ровно в восемь, запыхавшийся, раскрасневшийся, но вовремя. Снейп поднял голову от котла и окинул его подозрительным взглядом.       — Я думал, Святочный Бал послезавтра, — протянул он своим обычным ледяным тоном. — Или у вас, Лонгботтом, проблемы с календарём?       — Простите, профессор, можно я у вас тут переоденусь? — выпалил Невилл, на одном дыхании. — Я практиковался в танцах и совсем забыл о времени. А потом бежал, думал, успею переодеться, но не успел, и...       — С чего бы? — перебил зельевар, и на его губах заиграла знакомая ехидная ухмылка. — С чего вдруг мистер Лонгботтом, который обычно проводит вечера в библиотеке или теплицах, вдруг решил заняться танцами?       Невилл покраснел до корней волос.       — Я забыл о вашем уроке, честно, — затараторил он. — Просто... моя партнёрша...       — Партнёрша? — Снейп приподнял бровь ещё выше. — Вы нашли себе партнёра на бал? Удивительно. Кто же эта смелая девушка, согласившаяся идти с вами?       — Эм... Дафна Гринграсс, — выдавил хаффлпаффец, чувствуя, как щёки горят огнём.       Снейп замер. На его лице мелькнуло что-то наподобие удивления, но быстро исчезло, сменившись обычной маской презрения.       — Хм. — мужчина помолчал, буравя его взглядом. — И вы, значит, танцуете с ней по вечерам вместо того, чтобы готовиться к моим урокам?       — Мы только вчера начали, — быстро сказал Невилл. — И вообще, мы в семь танцуем, а в восемь я к вам. Просто сегодня задержались чуть-чуть, потому что она хотела проверить, как костюм сидит, и...       Он осёкся, понимая, что несёт какую-то чушь.       Снейп смотрел на него с выражением, которое невозможно было прочитать. Потом медленно обошёл свой стол и приблизился к Невиллу. Тот непроизвольно выпрямился.       — Лонгботтом, — сказал он тихо. — Вы вваливаетесь в мою лабораторию в парадном костюме, за пятнадцать секунд до начала урока, несёте какой-то бред про танцы с мисс Гринграсс и просите разрешения переодеться. И при этом у вас хватает наглости улыбаться?       — Я не улыбаюсь, сэр, — честно ответил Невилл, хотя краешки губ предательски дрожали.       — Улыбаетесь, — отрезал Снейп. — Как идиот, который только что выиграл в лотерею и не понимает, что его скоро кинут.       Парень моргнул.       — В смысле?       — В прямом, Лонгботтом. — Снейп скрестил руки на груди. — Гринграссы — древний род. Они не связываются с кем попало. Если мисс Гринграсс согласилась идти с вами на бал, значит, у неё есть на то причины. И эти причины вряд ли имеют отношение к вашим выдающимся талантам в танцах.       Невилл почувствовал, как внутри всё опускается.       — Вы хотите сказать, что она...       — Я ничего не хочу сказать, — перебил Снейп. — Я хочу, чтобы вы перестали улыбаться как придурок и начали варить зелье. Переодевайтесь быстро и приступайте. Мы и так потеряли полминуты.       Невилл кивнул и юркнул за ширму, которую Снейп только что наколдовал в углу. Пока он наскоро переодевался в школьную мантию, до него долетали ехидные комментарии:       — И ради этого вы променяли подготовку к зельям? Танцы с девицей, которая через неделю забудет ваше имя?       — Она не забудет, — буркнул Невилл из-за ширмы.       — Что?       — Ничего, сэр.       Он вышел, уже в мантии, но раскрасневшийся ещё сильнее.       Снейп окинул его взглядом и фыркнул.       — Приступайте. Сегодня будете варить Девисильное зелье. И постарайтесь не напутать с ингредиентами, пока ваши мысли заняты... не пойми чем.       Хафф кивнул и встал к котлу.       Руки делали своё дело почти автоматически, а в голове крутились слова профессора. Он ошибался? Она правда просто использует его? Для чего?       — Лонгботтом, — раздалось через полчаса. — Ваше зелье сейчас убежит. Невилл дёрнулся и убавил огонь.       — Спасибо, сэр.       — Не за что, — Снейп прошёл мимо, бросив на него короткий взгляд. — И, Лонгботтом?       — Да, сэр?       — На балу... постарайтесь не опозориться. Гринграсс этого не прощает.       Невилл улыбнулся.       — Постараюсь, сэр.       До конца урока он варил зелье и думал о том, что Снейп, кажется, только что пожелал ему удачи.       — Лонгботтом, твою ж дивизию, колись давай! С кем на бал идёшь?       Белла налетела на него в коридоре на следующее утро, едва он вышел из спальни. Глаза горели неподдельным любопытством, руки упёрлись в бока.       После разговора с Гринграсс в библиотеке Невилл, на вопрос Беллы: «Ну чё?» лишь поджал губы, не став ничего говорить. Подруга, естественно, подумала о том, что Гринграсс ему отказала. А когда он всё-таки сказал ей, что у него есть пара на бал, покоя брюнетка ему не давала.       — Кто эта смелая девушка, которая согласилась идти с моим лучшим (почти) другом? Она с нашего факультета? Нет, наших ты не знаешь почти. С Рэйвенкло? С Хаффлпаффа? Да блин, Невилл, не молчи!       — Белла, отстань, — простонал он.       — Не отстану!       Воля (+1): 33       — Это не твоё дело, — попробовал другой подход Невилл.       — Моё! — отрезала она. — Я должна знать, кто посмел согласиться пойти с тобой, чтобы потом собирать с тебя компромат и шантажировать при случае.       — Ты ужасный человек.       — Ну кто?! — раздражённо простонала она.       — На балу узнаешь.       — Ах, ты! — она ударила его по плечу и убежала.       Лонгботтом тяжело вздохнул, покачав головой.       — За что мне всё это?       — Невилл! — донеслось сзади. — Я до тебя доберусь! Я всё равно узнаю! И тогда ты пожалеешь!       Святочный бал гремел в Большом зале, превращённом в нечто невообразимое. Стены были увешаны серебристым инеем, сотни ледяных скульптур парили под потолком, а огромная ёлка в углу переливалась тысячами огоньков. Музыка лилась из-за граммофона, где вовсю старались «Сёстры Бэккер», и зал был заполнен кружащимися парами.       Невилл стоял у входа и чувствовал, как сердце колотится где-то в горле.       Костюм сидел идеально. Чёрный бархат мягко облегал плечи, синий шёлк на манжетах и отворотах переливался в свете сотен свечей. Он поймал своё отражение в одном из ледяных зеркал и на секунду замер — неужели это он? Тот самый Невилл, который на первом курсе боялся собственной тени?       — Лонгботтом!       Голос Беллы вырвал его из транса. Она возникла из толпы, как чёртик из табакерки, в изумрудно-зелёном платье, с бокалом в руке и с выражением хищного интереса на лице.       — Ты офигенно выглядишь, — заявила она без предисловий. — Кто шил?       — Твайл, — ответил Невилл, оглядываясь.       — Твайл? — Белла присвистнула. — Дорого. Бабушка расщедрилась? Или...       — А где твой кавалер?       — Ещё не пришёл...       Она запнулась, заметив, что Невилл смотрит куда-то поверх её плеча.       — А вот и она, — выдохнул он.       Белла обернулась.       Дафна Гринграсс поднималась по лестнице в Большой зал, и, кажется, весь свет в помещении вдруг сосредоточился на ней. Чёрное бархатное платье с синими шелковыми вставками облегало её фигуру так, что все разговоры стихли на пару секунд. Синие глаза скользнули по толпе, нашли Невилла, и уголок её губ чуть дрогнул.       — Это... — начала Белла.       — Моя партнёрша, да, — закончил Невилл и пошёл навстречу.       Изабель осталась стоять с открытым ртом.       Хаффлпаффец остановился напротив Дафны и протянул руку.       — Великолепно выглядишь.       — Спасибо.       Она положила свою тонкую ладонь в его, и Невилл повёл девушку в Большой Зал. Он не замечал никого вокруг, кроме неё, её прекрасных глаз, изредка посматривающих на него. Они уселись за стол.       Где-то на периферии сознания раздался изумлённый возглас Малфоя, участники турнира, открывающие бал, не были удостоены вниманием хаффлпаффца. И вот, когда настало время танца, он взял инициативу в свои руки и завлёк Дафну в вальс, каким-то магическим образом не сталкиваясь с другими парами, в особенности с одной очень заметной парой. Хагрид и Мадам Максим перемещались по танцполу стремительно, будто корабль рассекает волны. На третьем танце они решили взять передышку. Дафна отошла куда-то, а Невилл остался сидеть за столом. Ему понравился один напиток, такой интересный вкус...       Взгляд его блуждал по танцующим парам. Наткнувшись на девушку в голубом платье, Лонгботтом подавился. Это же... Гермиона!       Счастливая, она кружилась в танце с Виктором Крамом. Девушка совсем не была похожа на себя. Волосы собраны в аккуратную причёску, фигуру подчёркивает идеально сидящее платье, и лицо будто бы немного изменилось. Но вот что?       Он стал искать глазами Рона с Гарри. Вот недовольный Уизли сидел за столом, мрачно уставившись в бокал и украдкой бросая неприязненные взгляды на дурмстранговца, кружащего Гермиону по залу. Рядом с ним что-то рисовала на салфетке Луна в серебристом платье, расшитом звёздами. Она периодически показывала Рону какие-то каракули, и тот мрачно кивал, даже не глядя. Поттер танцует с Джинни, одетой в изумрудное платье. Их костюмы похожи, прямо как у Невилла с Дафной. Хафф подумал, что они двое неплохо смотрятся вместе. Он перевёл взгляд на Минерву Макгонагалл, о чём-то переговаривающуюся с профессором Флитвиком. Их декан, Помона Спраут, смеялась над какой-то шуткой профессора Чарити Бербидж, и Снейп в типичной тёмной мантии тоже неприязненно косился то на Джинни с Гарри, то на Каркарова.       — Интересно, о чём он думает? — прошептал Невилл сам себе.       — Понятия не имею, — раздалось над ухом. — И, честно говоря, мне всё равно.       Он вздрогнул. Дафна стояла рядом, держа в руках два бокала. Она поставила один перед Невиллом и села рядом, поправляя юбку платья.       — Напиток неплохой, — кивнула она на бокал. — Попробуй.       Хафф сделал глоток. Тот самый интересный вкус — сладковатый, с лёгкой горчинкой.       — Вкусно.       — Я знаю.       Они помолчали, наблюдая за танцующими парами. Гермиона всё ещё кружилась с Крамом, Гарри с Джинни, Седрик с Чжоу. Рон мрачно пялился в бокал, Луна что-то рисовала на салфетке. Роджер Дэвис пускал слюни на Флёр Делакур.       — Твоя подруга удивлена, — заметила Дафна, кивнув в сторону стола, где Изабель пялилась на них, позабыв о Забини.       — Белла? — Невилл усмехнулся. — Она теперь месяц будет пытать меня вопросами.       — Пусть пытает, — равнодушно пожала плечами Гринграсс. — Мне всё равно.       — Правда?       — Правда, — она повернулась к нему. — Я делаю то, что хочу, Лонгботтом. Если кому-то это не нравится — их проблемы.       — Ты удивительная, — вырвалось у него.       Дафна чуть приподняла бровь.       — Комплименты? С чего вдруг?       — Просто констатация факта, — улыбнулся он, копируя её интонацию.       Она фыркнула, но уголок её губ дрогнул.       — Ещё один танец?       — Разумеется.       Дафна встала и протянула ему руку. Невилл взял её, и они снова закружились в вальсе, растворяясь в музыке и друг в друге.       Где-то вдалеке ругались Гермиона с Роном, Гарри пытался их успокоить. Невилл отметил это краем сознания, продолжая кружится в танце с самой красивой девушкой школы. Дафна не отходила от него ни на шаг, как и он от неё.       Ровно в полночь они разошлись, довольные проведённым вечером.       А на следующий день Рита Скитер написала настоящую сенсацию. Очередные факты, которые, по сути, погоду не меняют, но своими мерзкими комментариями эта женщина будто бы воспламеняет в людях что-то нехорошее. Хагрид заперся в хижине, ощущая стыд за своё происхождение, остальным было, по большему счёту, всё равно, но некоторое время молвы про полувеликана ходили. Им было совсем не всё равно на безобидного профессора, поэтому они вместе пытались найти его и поговорить, что у них всё никак не получалось. Дафна с ними не ходила, и про Хагрида старалась не говорить.       Насчёт слизеринки. После Рождественского бала Лонгботтом с Гринграсс стали всё больше и больше проводить времени друг с другом. Через неделю после бала Невилл предложил Дафне присоединиться к их компании. Та отнеслась к идее скептически, но согласилась попробовать. К её удивлению (и, чего уж там, к удивлению самого Невилла), влилась она почти без проблем. Гермиона быстро оценила её академический склад ума, Джинни — чувство стиля, а Луна вообще заявила, что у Дафны «правильная аура для совместных посиделок». Рон поначалу подозрительно косился, но после того, как Дафна помогла ему с эссе по истории магии, подозрительность поубавилась. А у Гермионы с Роном наметился разлад. Заверения Уизли, будто бы дурмстранговец использует девушку в качестве шпионажа за Поттером, были совсем уж перебором для рыжего. Как можно до такого додуматься? Крам показал себя скромным и сдержанным молодым человеком, а по мнению Гарри, так вообще чуть ли не самый адекватный из всех чистокровных. Он, кстати, отнёсся к Дафне вполне спокойно, в отличие от других, которые по началу вели себя с Гринграсс немного сконфуженно.       Невилл с Виктором не разговаривал, но почему-то был уверен в правильности оценки Поттера. Грейнджер пригласила Лонгботтома в какой-то клуб А.Н.Э. по защите прав домовиков, и Невилл, не имея ничего против, согласился, ходя теперь с интересным значком. Поверх фотографии домовиков, одетых в вязаную адекватную одежду, красовалась аббревиатура и небольшой лозунг «Свободу и права эльфам-домовикам».       Надеть эту штуку кроме Невилла согласились Луна, Джинни и Гарри. Рон всё доказывал Гермионе, что рабство является сущностью домовиков, и вообще они сами так хотят. Дафна, как показалось Лонгботтому, хотела покрутить у виска, когда услышала идею Грейнджер, но сдержалась и спокойно отказалась от этой затеи. Они всем скопом пытались разгадать загадку золотого яйца, однако идеи всё кончались и кончались, а в какой-то момент Гарри сказал, что у него получилось. Надо было всего лишь окунуть яйцо в воду, самому тоже туда залезть и прослушать послание. Оказывается, это был русалочий. Теперь Невилл понял, почему Поттер купался в озере в конце осени. Рисковый парень, храбрый.       Что же было с Дафной?       Гринграсс была... странной. Невилл никак не мог подобрать другого слова.       Она проводила с ним время — много времени. Сидела рядом в библиотеке, комментировала его домашку, ходила с ним в Большой зал, даже терпела его компанию с их странными сборищами. Она ни разу не отказалась от встречи, всегда приходила первой, и блондин ловил себя на том, что ждёт этих встреч больше, чем чего-либо ещё.       Но при этом она оставалась... закрытой. Не в смысле молчаливой, — с ней можно было говорить о чём угодно — но стоило разговору коснуться чего-то личного, Дафна либо уходила от ответа, либо отвечала так, что становилось непонятно вообще ничего. Он часто об этом думал. «Мы друзья?». При этих мыслях становилось грустно и тоскливо. Было такое ощущение, что его используют, но зачем? Это отталкивало Невилла от неё, он знал, что она догадывается про действительное отношение парня к ней, но ничего не говорит на этот счёт. Было бы проще, если она сразу дала ему отворот-поворот, не оставляя их отношения в подвешенном состоянии. Несмотря на негативные мысли, внутри что-то ёкало каждый раз, когда она улыбалась.       «Друзья. Просто друзья».       На очередной вылазке в Хогсмид друзья засели в пабе «Три метлы». Невилл заказал себе чай, а остальные — сливочное пиво. Вскоре пришёл Бэгмен, взял на минутку Гарри и о чём то с ним разговаривал в стороне. Гоблины, оскалившись и недобро смотря на Людо, расселись в углу паба. Оказалось, что мужик сделал ставку на победу Поттера в Турнире Трёх Волшебников и предложил ему всестороннюю помощь. Гарри, конечно же, отказался. И тут припёрлась эта журналистка, Скитер. Поттер с Грейнджер на пару давай на неё кричать. Та же опять пристала со своими вопросами, но они уже ушли, оставляя Риту без ничего.       Гермиона настолько разозлилась, что чуть ли не бежала до хагридовой хижине. Когда ребята добрались, она яростно принялась колотить в дверь.       — Хагрид! Хагрид, открой! Ты ведь дома! Какая разница, великанша твоя мать или нет. Плюнь ты на эту писаку Скитер. Открывай, Хагрид, ты же…       Дверь отворилась, а за ней, неожиданно, показался директор.       — Ну, вот, давно по… — Гермиона осеклась на полуслове.       — Добрый день, — приветливо улыбнулся старичок в сине-зелёной мантии со спиралевидными узорами.       — А мы к Хагриду, — пролепетала Гермиона.       — Я так и подумал, — сказал Дамблдор, весело поблёскивая глазами. — Зайдёте?       — Зайдём… пожалуй, — согласилась она, весь пыл которой куда-то сдулся.       Хагрид сидел у камина, мрачный и какой-то осунувшийся. Увидев их, он попытался улыбнуться, но вышло плохо. Дамблдор наколдовал всем чай.       — Хагрид, ты слышал, что кричала за дверью мисс Грейнджер? — улыбнулся старик, окидывая взглядом всю компанию, сгрудившуюся у входа.       Гермиона зарделась до корней волос. Невилл, стоявший чуть позади, заметил, как Джинни толкнула её локтем и хихикнула. Луна, как обычно, смотрела куда-то в сторону, но на её губах блуждала мечтательная улыбка.       — Судя по тому как Гермиона, Гарри и Рон ломились в дверь, они по-прежнему не прочь дружить с тобой, — продолжил директор. — И, как я погляжу, не только они.       Он кивнул в сторону Невилла, Джинни и Луны.       — Ну, конечно, Хагрид! Ты наш лучший друг! — воскликнул Гарри. — Неужто из-за этой дрянной… простите, господин директор, — прибавил он, виновато глядя на Дамблдора.       — Я не расслышал, Гарри, что ты сказал. Глухота приключилась, что ли? — ответил Дамблдор, глядя в потолок и вертя большими пальцами один вокруг другого.       — А-а… ну да, — сконфуженно кивнул Гарри. — Я только хотел сказать… Хагрид, неужели ты подумал, будто из-за этой… репортёрши мы перестанем с тобой дружить?       — Вот именно, Хагрид! — подхватила Джинни, подходя ближе. — Ты нас учил, как с гиппогрифами обращаться, помнишь? Кто ещё научит нас чему-то стоящему?       Хагрид переводил взгляд с одного на другого, и в его глазах заблестели слёзы.       — А ты, Невилл? — прохрипел он. — Ты-то чего молчишь? Тоже меня защищать пришёл?       Лонгботтом шагнул вперёд.       — Мы с вами не так то уж и близко знакомы, профессор, виделись только на уроке, но  я считаю, что вы хороший человек. Многим не повезло с родителями, но дети в этом случае не виноваты.       — Ой, да какой уж я профессор. Называй меня просто Хагрид, — всхлипнул бородач.       — А про родителей ты верно подметил, Невилл, — кивнул ему Дамблдор. — Я же тебе говорил, Хагрид, — директор перевёл взгляд на полувеликана. — А письма от родителей? Я тебе их показывал. Они помнят тебя с тех пор, как сами учились в Хогвартсе. Ты же читал. Если я тебя сейчас уволю, они этого так не оставят…       Хагрид сглотнул и уткнулся лицом в огромный носовой платок, который неизвестно откуда достал.       — Великий вы человек, директор, — пробубнил он из-за платка.       — Просто старик, который давно всё это понял, — поправил Дамблдор. — А теперь, если вы не возражаете, я действительно пойду. У меня есть несколько писем, которые требуют ответа. Но я очень рад, что у Хагрида такие замечательные друзья.       Он подмигнул им и вышел, тихо прикрыв за собой дверь.       — Ну, — сказал Рон, нарушая тишину. — Пирожные всё ещё есть?       Хагрид всхлипнул, потом фыркнул, потом вдруг расхохотался сквозь слёзы.       — Есть, Рон, есть. И кексы тоже. И пирог с патокой. Угощайтесь все.       Он махнул рукой в сторону кухонного стола, где и правда возвышалась гора еды, и впервые за весь вечер улыбнулся по-настоящему.       — Спасибо вам, ребята, — сказал он.       — Не за что, — ответил хафф.       Луна уже сидела на полу с Клыком и что-то шептала ему в ухо. Джинни и Гермиона накладывали себе пирога. Гарри разглядывал фотографию маленького Хагрида.       — А где ты учился колдовать до школы? — спросил он. — Твой отец тебя учил?       И Хагрид, утирая слёзы, начал рассказывать. Про отца, про первую магию, про то, как чуть не спалил сарай, когда ему было шесть.       А они сидели и с интересом слушали, смеясь над каждым неудачным моментом.       За время его общения с друзьями Невилл совсем забыл про данжи, так что пора было исправлять это упущение. Какой там самый первый?       1. «Зомби-апокалипсис» (уровень сложности — нормальный)       Рекомендуемый уровень носителя: 22-23       Описание: Открытый мир, проекция реальности, лишённой магии. Население поражено астральной плесенью, превращающей людей в агрессивных существ.       Особые условия: Убить обычных зомби стандартным оружием невозможно. Только навык «Очищающее прикосновение» способен уничтожить заражённых. Цель: Уничтожить босса — «Мать Астральной Плесени».       Временной коэффициент: 1:1.5       Награда после зачистки (ориентировочно): 500-600 XP, материалы среднего/высокого качества, высокий шанс на получение усиления навыка «Очищающее прикосновение».       Отлично, по уровню Невиллу в самый раз, а большое количество опыта не повредит. Пришло время использовать очищение на полную. «Надеюсь, моей магии хватит».       Начать он решил субботней ночью. Если задержится, то до вечера, как минимум, его никто искать не будет. Всё же выходной. Но перед этим он предусмотрительно предупредил друзей о том, что всё воскресенье собирается спать весь день, его не будить, а если и встанет, то только на ужин, и то не факт. Они подивились этому, конечно, но восприняли вполне нормально, без подозрений.       Очнулся Лонгботтом посреди каких-то заброшенных многоэтажных домов, некоторые из которых поросли лианами. Такие он только у магглов и видел. Тишину летнего вечера нарушали лишь карканья ворон. Звуки были странными, не похожими на голоса обычных птиц. Он огляделся получше: пыль, какие-то мутные стебли травы, пробивающиеся сквозь трещины асфальта, странные чёрно-серые облака, Повсюду царило запустение.       Чувство астральной флоры просто гудело от нескончаемого потока астральной грязи. Казалось, будто сам воздух пропитан ею. Даже интересно, что там в астрозрении.       Он активировал навык и чуть не присвистнул.       Всё вокруг было пронизано чёрными нитями. Стены домов, асфальт под ногами, брошенные машины, даже воздух — везде пульсировала эта мерзкая, живая тьма. Но хуже всего было то, что он видел внутри зданий.       Там двигались чёрные фигуры людей. Вернее, то, что от них осталось.       Невилл сжал палочку в руке и проверил инвентарь. Несколько зелий здоровья были при нём. В прошлый раз в тюрьме Система не посчитала нужным ему их выдать. Наверное, не спроста. Кинжал тут, как и щит. Как он ему поможет? Неизвестно. Несколько пирожков с чаем тоже в инвентаре, пригодится.       — Ладно, — сказал он вслух, чтобы успокоиться. — Это просто... зомби.       Где-то вдалеке раздался протяжный, низкий стон. Невилл вздрогнул, обхватив палочку покрепче, и побрёл вперёд. Только вперёд.       Даже если и очищение он может кастовать без палочки, с ней он чувствовал себя намного защищённее. Мало ли, вдруг он пропустит какого-то зомбаря, и всё — капут? А так защитные чары помогут.       Первый дом был обычной двухэтажкой с выбитыми окнами и сорванной дверью. Невилл вошёл внутрь, стараясь ступать как можно тише. Внутри пахло сыростью, гнилью и той же сладковатой вонью, что и на улице.       В прихожей валялись перевёрнутые вещи, разбитая посуда, какие-то бумаги. На стене — тёмные разводы, похожие на кровь, но старую, въевшуюся в обои. Он поднялся на второй этаж. Первая комната оказалась пустая детская с разбросанными игрушками. Вторая — спальня, где на кровати лежал скелет, накрытый одеялом.       Невилл заставил себя не смотреть на него слишком долго. В третьей комнате он нашёл зомби. Хафф оставил его напоследок.       Тот стоял у окна, повернувшись спиной, и смотрел на улицу. Обычный мужчина в когда-то белой рубашке, теперь грязной и рваной. Если бы не астральное зрение и чувство, Невилл мог бы принять его за живого, но чёрные нити, пронизывающие тело, не оставляли сомнений. Зомби медленно повернулся. Увидев его, он с нечеловеческой прытью бросился на него, желая разорвать парня на куски, впиться в сочный мозг и проглотить. Мерлин, эмоции зомби были просто ужасными.       Лица у него не было. Вернее, оно было, но полностью чёрное, с пульсирующими прожилками, с двумя провалами вместо глаз и чёрной дырой с острыми, чёрными зубами-кинжалами вместо рта.       Невилл выбросил руку вперёд и активировал Очищающее прикосновение.       Серебристо-зелёный свет ударил в тварь. Зомби дёрнулся, зашипел, из него повалил чёрный дым, и через несколько секунд на полу лежал обычный обгоревший скелет в истлевшей одежде.       — Один готов, — выдохнул Невилл.       Не так то это уж и сложно.              Опыт +5       Следующие несколько часов он зачищал дома. Методично, квартал за кварталом, комнату за комнатой.              Опыт + 75       Очищающее прикосновение (+1): Lv. 18       Очищающее прикосновение (+1): Lv. 19       Чувство астральной флоры (+1): Lv. 21       Астральное Зрение (+1): Lv. 10       Зомби выли, шипели, иногда пытались нападать, но Невилл был быстрее. Он бил с расстояния, выжигал плесень раньше, чем твари успевали среагировать, прятался и скрывался, надеясь на свой навык тихого шага, который даже повысился после сеанса незаметности.       Тихий шаг (+1): Lv. 7       Магию на невидимость, неслышимость и так далее он тратить не мог, берёг её для дела. Спустя час он дал себе передышку, перекусив пирожком. В одном из домов он нашёл какие-то консервы. У магглов их вроде есть можно. Кинжалом он открыл банку и понюхал: вроде пахнет ничего так. И на вкус тоже! Что-то мясное. Текст названия стёрся, поэтому было совсем непонятно, что это такое вообще.       Темнело.       В одном из домов, на втором этаже, он нашёл комнату, явно служившую убежищем: забаррикадированная дверь, пустые банки из-под консервов, куча одеял в углу. На столе лежала стопка бумаг, исписанных нервным, дрожащим почерком.       Невилл сел на пол и начал читать.       «Дневник доктора Элены Васкес, старшего научного сотрудника биолаборатории «Рисуэлас-7»       Объект: Биологический исследовательский центр, сектор 9, северо-восток Испании       Координаты: 41.8762° с.ш., 2.4561° в.д. (окрестности города Рисуэлас)       День 1 (14 марта).       Сегодня произошло ЧП. Образец, доставленный из Южной Америки неделю назад, проявил аномальную активность. Доктор Мендес, глава проекта, утверждает, что это новый вид грибка. Мы назвали его «Ascómycota Tenebris» — Грибок Тьмы. Звучит пафосно, но ничего лучше не придумали.       Споры ведут себя странно, тянутся к источникам тепла, к электричеству и людям. Сегодня один из лаборантов, Хуан, случайно вдохнул немного спор. Мы отправили его в изолятор под наблюдение.       День 5 (18 марта).       Хуан... С ним что-то не так. Вероятно, он уже мёртв. У него полностью почернели глаза, он перестал реагировать на речь, но двигается, и... постоянно тянется к другим, липнет к стеклу, когда видит, что к нему пришли, и пытается выбраться.       Доктор Мендес приказал уничтожить образец. Мы применили огнемёты. Хуан сгорел, но споры не погибли. Они расползлись по вентиляции.       Мы все понимаем, что нам конец, но не смеем сеять панику.       День 7 (20 марта).       Эвакуация провалена. Военные перекрыли все выезды из города, но они не знают, с чем имеют дело. Грибок не боится пуль или огня — по крайней мере, обычного. Мы пытались сжечь заражённый корпус — пламя только разнесло споры по воздуху.       Майкл Росс, наш биолог, предполагает, что споры прилетели из космоса. Метеорит упал в джунглях Амазонки три месяца назад. Местные племена исчезли. Приехала международная экспедиция — и тоже исчезла. Только наш образец успели доставить сюда, в «Рисуэлас-7», до того, как связь с экспедицией прервалась.       День 10 (23 марта).       Город мёртв. Мы сидим у меня дома, последние выжившие. Лаборатории уже нет. Нас семеро: я (биохимик), доктор Мендес (руководитель проекта, специалист по микологии), Майкл Росс (биолог), Анна Штайнер (генетик), Карлос Ривера (техник), Сара Коннорс (медик) и Томас Бейкер (охранник, примкнул к нам, когда его часть перебили). Если кто-нибудь это читает, знайте — они были хорошими людьми.       Связи нет. Военные либо ушли, либо мертвы. Мы слышим их по рации: крики, стрельбу, потом тишину.       Заражённые бродят по территории. Они пока не могут пробиться внутрь — мы создали щит на основе технологий прошлой лаборатории и улучшили дом.       Майкл говорит, что грибок создаёт коллективный разум. У него есть центр, «Мать» — огромный организм, который координирует всех заражённых. Мы видели его тепловизором. Оно в главном зале биореакторов. И оно растёт... Что будет, когда это вырастет настолько и выберется наружу? Ответ на этот вопрос гложет человечество не один месяц.       День 15 (28 марта).       Анна сошла с ума. Она сидит в углу и повторяет: «Мать зовёт, мать зовёт». Мы заперли её в отдельной комнате. Сегодня утром она перестала кричать. Когда заглянули — её глаза были чёрными. Она смотрела на нас и улыбалась.       Карлос застрелил её. Мы сожгли тело.       Майкл прав. Грибок разговаривает с заражёнными. Чем дольше человек контактирует со спорами, тем сильнее становится связь, а ведь Анна работала с образцами больше всех. Я проверяю себя каждые два часа, вроде всё в норме, но я вижу нити. Иногда мне кажется, что они шевелятся на стенах. Майкл говорит, это галлюцинации от стресса. Я не уверена.       День 16 (29 марта).       Сегодня Майкл пришёл ко мне с побелевшим лицом. Он копался в архивах, пытаясь найти хоть что-то, что могло бы нам помочь. И нашёл проект под названием «Эспина».       Оказывается, в 1973 году в «Рисуэлас-7», проводились секретные военные эксперименты. Испанское правительство в сотрудничестве с нацистскими учёными, вывезенными после войны, разрабатывало биологическое оружие. Они нашли какой-то грибок в пещерах на севере Испании — в Астурии, где температура и влажность создавали идеальные условия для его существования. Грибок был древним, очень древним. Они назвали его «Espina» — «Шип». Эксперименты шли десять лет. В 1983 году проект закрыли из-за неконтролируемых последствий. Все образцы заморозили и опечатали. Лабораторию законсервировали. До 1998 года, когда её снова открыли, но уже как гражданский исследовательский центр. Никто не знал, что в старых морозильниках, в самом дальнем углу подвала, всё ещё хранятся образцы «Эспины». Их просто забыли на пятнадцать лет.       А три месяца назад, когда мы получили образцы из Южной Америки, кто-то из лаборантов полез в старые морозильники. Он случайно разморозил одну из пробирок. Подумал, что это какой-то старый экспериментальный материал, и выбросил в обычный мусорный контейнер, а оттуда — в систему вентиляции.       Грибок из Амазонки и грибок из Астурии — это одно и то же. Те же споры, та же структура, та же реакция. Они просто встретились через полвека.       День 40 (22 апреля).       Майкл не вернулся. Сары больше нет — я слышала её крик прошлой ночью, а потом тишину. Мендес... я заглянула в его кабинет. Он стоял у окна и смотрел на город. Глаза чёрные. Он улыбнулся мне и побежал. Я захлопнула дверь.       Я одна.       Я пишу эти записки, потому что больше мне нечем заняться. Я пыталась слушать радио. Всё, что осталось, — шипение и иногда обрывки голосов на разных языках.       «Мадрид... Мадрид не отвечает... Барселона пала... Если кто-то слышит нас...»       «Это Лондон Кто-нибудь здесь? Кто-нибудь? Пожалуйста...»       «Москва... Москва»       «Токио... Токио... помощь...»       Потом тишина.       Я перебирала старые отчёты. Майкл был прав. В 1981 году они почти нашли противоядие. Фермент RG-87 разрушал клеточную стенку грибка, но у них был только один образец. Они испытали его на заражённой крысе. Она умерла через 24 минуты от фермента. Он разъедал всё, включая здоровые ткани.       Проект закрыли.       Теперь уже поздно. Даже если бы у нас был этот фермент — его нужно производить в промышленных масштабах. А заводов больше нет. Рабочих больше нет. Никого нет.       День ... (я перестала считать).       Сегодня я смотрела в окно и видела, как по улице прошли тысячи зомби-спор. Чёрная река, текущая к лаборатории. Мать зовёт их. Она растёт. Я чувствую это даже здесь. Я же ведь в самом эпицентре, по сути.       Я думала, что дом защищён. Мы потратили столько сил, чтобы создать барьер. Технологии прошлой лаборатории, улучшения... Мы верили, что это спасёт нас.       Глупые.       Сегодня я нашла Карлоса. Он висел в подвале. Оставил записку: «Не хочу стать одним из них». Я сожгла тело сразу же, не глядя, и отправила в подвал, где в специальных капсулах лежали тела умерших друзей. Они все почернели и перестали долбить по стеклу всякий раз, как я к ним приходила.       День ...       Сегодня я слышала взрыв. Далеко, может, за сотню километров. Потом ещё один. И ещё. Потом по радио сказали: Мадрид больше не существует. Правительство приняло решение провести ядерный удар по собственному городу.       Тишина длилась три дня.       А потом по радио снова заговорили страшным голосом. Боже, я не хочу вспоминать, но он не вылезает у меня из головы. Никогда.       «Мы все здесь. Идите к нам. Мать зовёт».       Я выключила радио.       День ...       Сегодня я нашла старый спутниковый телефон, чудом ещё работал от солнечной батареи, поймала сигнал. Военные. Они говорили на английском.       — Последний оплот где-то в горах, в Швейцарии. Они сказали, что вся Европа мертва. Америка молчит уже месяц. Азия... про Азию ничего не известно. Правительство Франции тоже приняло решение сбросить бомбу на свой собственный город.       Оператор на той стороне плакал.       — Ядерный удар уничтожил Париж, стёр с лица земли. Радиация убила всё живое в радиусе пятидесяти километров... На три дня. А потом споры проросли снова. Им было всё равно, где расти. Грибок питался радиацией, используя её как топливо. Её дети стали лишь сильней. Германия пробовала то же самое. И Италия. И Великобритания, когда зараза добралась до Лондона. Бесполезно. Грибок не боится радиации. Он её любит.       Оператор замолчал. А потом я услышала, как он закричал. И связь прервалась.       День ...       Два года.       Я не выходила из дома восемь месяцев. Еда давно кончилась. Вода — вчера. Я пью дождевую воду, которую собираю из протекающей крыши. Ем плесень со стен. Я сама становлюсь плесенью, кажется.       Сегодня я решила обыскать дом. Всё, каждый угол. Может, где-то завалялась банка консервов, которую мы пропустили. Может, хоть что-то. Я спустилась в подвал. Там темно, сыро, пахнет землёй и гнилью. Я шарила руками по стенам, по полу, по старым ящикам, которые мы свалили сюда ещё в первые дни, когда думали, что сможем пересидеть.       И вдруг я нашла тайник в стене. В углу, за прогнившей деревянной панелью, была маленькая ниша.       Мы жили в этом доме два года. И два года я не знала, что прямо у меня под ногами, в подвале, есть тайник. Я отодвинула панель. За ней оказался металлический ящик, вмурованный в стену. Старый, ржавый, но крепкий. На крышке была написана едва заметная гравировка: «Эспина. Архив. Уровень доступа 4».       Я сбила замок камнем. Внутри лежали документы. Оригиналы проекта «Эспина». Те самые, которые мы считали уничтоженными или вывезенными в лабораторию. И свинцовый контейнер с маркировкой «RG-87. Опасно. Только для исследований».       Я держала его в руках и смеялась. И плакала. И снова смеялась.       Два года. Два года он был здесь, в подвале, пока мы умирали наверху. КАК?! Пока Майкл искал его в лаборатории, пока Сара кричала по ночам, а Карлос вешался в соседней комнате, он был здесь ВСЁ ЭТО ВРЕМЯ!!!       Я не знаю, кто и когда спрятал его сюда. Может, кто-то из старых сотрудников, когда лабораторию закрывали в 80-х. Может, специально вынес, чтобы сохранить. Может, надеялся, что когда-нибудь кто-то найдёт.       Я спрятала его обратно.       День ...       Меня зовут Элена Васкес. Я была старшим научным сотрудником биолаборатории «Рисуэлас-7». Я любила свою работу, свою семью, котрая погибла в Мадриде ещё в первый месяц.       Я осталась здесь, потому что некуда было идти, потому что здесь была работа, потому что я надеялась. Но надежды больше нет. Тот, кто это читает, ... ДА ХОТЯ КТО ВООБЩЕ МОЖЕТ ЭТО ЧИТАТЬ?! ВСЕ УМЕРЛИ!!! УБЕЙТЕ ЕЁ! УБЕЙТЕ! СОЖГИТЕ ЗДЕСЬ ВСЁ!!!       Я слышу шёпот за дверью, какие-то звуки борьбы. Я устала. Я так устала. Я просто хочу уснуть и никогда не просыпаться».       Невилл уставился на последнюю строчку, чувствуя, как руки ходят ходуном, а тело покрылось холодным липким потом.       — Почему? — выдохнул он в тишину. — Почему я не заражён? Почему я могу дышать этим воздухом, читать эти записки, сидеть в этом доме, где всё пропитано спорами, и ничего не чувствую?       Тишина. Только ветер завывал за окном.       — Система!       Никакого ответа.       — Система?! — заорал он в пустоту. — Что за хрень?! Объясни мне, почему я до сих пор жив?! Почему я не стал одним из них?!              Внимание! Запрос принят.       Перед глазами всплыло прозрачное окно. Невилл впился в него взглядом.       Астральная плесень — это магическая сущность, паразитирующая на живых организмах через их магический фон. Люди в этом мире не обладали магией, то есть не были уязвимы. Носитель обладает магическим ядром и активной магической защитой. Это значит, что ваше тело постоянно вырабатывает магический фон. Споры чувствуют вашу магию и избегают прямого контакта. Они ждут, пока вы израсходуете магический резерв.       Однако это не значит, что вы защищены полностью. Физические повреждения вы получаете так же, как и в реальном мире, потому что ваше тело реально. Оно здесь, в данже, со всей своей плотью и кровью. Заражение — это процесс магический, а не физический. Пока у вас есть магия, пока ваше ядро активно, плесень не может в вас внедриться.       Предупреждение: При полном истощении магического резерва защита падает. В таком состоянии носитель становится уязвим для заражения. Рекомендуется следить за уровнем маны и не допускать её падения ниже 10%.       Невилл смотрел на строчки, и дрожь понемногу отступала. Он ощутил укол обиды.       — То есть, — прошептал он, — если бы у доктора Васкес была магия... если бы у кого-то из них была магия...       Да. Магический фон нейтрализует споры. Любой волшебник из мира носителя был бы невосприимчив к заражению.       Как несправедлив мир.       Лонгботтом, переждав приступ панического страха, спустился в подвал. Пожалуй, фермент стоит забрать. Не понятно, зачем, ведь у него есть магия, а доза, как писала Элена, только на один раз.       Свинцовый контейнер был там же, в маленькой нише. Размером с ладонь, тяжёлый, с толстыми стенками.       Невилл открыл его дрожащими пальцами.       Внутри, в специальном углублении, лежала пробирка из толстого кварцевого стекла, с двойными стенками. Между стенками плескалась мутная жидкость, похожая на ртуть, только серая, с перламутровым отливом. Она медленно перетекала сама по себе, будто живая.       Он закрыл контейнер и убрал его в инвентарь.       Вернувшись в комнату, он осел на пол, напротив двери. На всякий случай, он её забаррикадировал во избежание несчастных случаев. Невилл принялся думать, где эта лаборатория и как туда добраться. Элена писала, что находится в самом эпицентре, значит, она должна быть рядом. В какой стороне? Неизвестно, как и то, сколько придётся идти. Может быть такое, что его поход затянется на несколько месяцев, пока в реальном времени пройдёт примерно двадцать дней. Бабушка будет волноваться.       Внезапно сзади что-то зашуршало. Он обернулся и хотел было уже пальнуть очищением, но вовремя остановился. Раскрыв глаза, он уставился на до невозможности худую, грязную женщину, в потрёпанной одежде.       «СИСТЕМА, ЭТО ЧТО, РЕАЛЬНЫЙ МИР?» — в мыслях парня происходила буря. Живой человек здесь, в данже?       Да.       «ДА?! ты же говорила, что это проекция реальности!»       — Ты... — девушка хрипло прошептала, будто не пользовалась голосом годы. — Ты настоящий?       Невилл не мог пошевелиться.       Данж «Зомби-апокалипсис» является особым типом астральной проекции. В отличие от «Тюрьмы» или «Леса», которые были изолированными пузырями, этот данж создан на основе реального мира, продолжающего существовать. Мир, в который вы попали, не погиб полностью. Он находится в состоянии астральной стагнации. Споры астральной плесени создали альтернативный магический фон, враждебный для обычной жизни, но не уничтожили жизнь полностью. Данж «Зомби-апокалипсис» — это живой, продолжающийся мир. Всё здесь реально. Проекцией является только ваше присутствие здесь. Мир — настоящий, а вы должны ему помочь.       Пока он сидел неподвижно, девушка уже что-то шептала про себя. Так не пойдёт, нужно уже начать разговор, иначе она сойдёт с ума.       — Да, я настоящий, — отозвался он, но потом подумал о проекции. — Ну, в своём мире. В этом я проекция.       — Ясно. Ты пришёл за ферментом? — она закашляла.       Звук был страшным: сухой, надрывный, словно лёгкие превратились в наждачную бумагу и тёрлись друг о друга. Кашель сотрясал всё её тело, заставляя худые плечи ходить ходуном.       — Да, — кивнул он, достав из инвентаря свинцовый контейнер.       Невилл посмотрел на её пальцы. Длинные, костлявые, с почерневшими ногтями. На коже — тёмные пятна, похожие на синяки, но Невилл уже понял, что это споры, прорастающие изнутри. Она же питалась плесенью... Хафф вздрогнул, видя перед собой прямое подтверждение всего ужаса, произошедшего с этой планетой.       Элена смотрела на контейнер, и по её лицу текли слёзы. Худые плечи затряслись.       — Вы Элена? Я читал записи...       — Да, так меня зовут.       Тут он вспомнил, что, вообще-то, в инвентаре у него пирожки с пылу с жару и большая кружка горячего чая.       — Будете есть?       Невилл наколдовал из мусора тарелку и положил туда пять пирогов, — последние, что у него остались. Если бы знал, притащил с собой всё кухню Хогвартса. Чай он поставил рядом, прямо на пол. Женщина посмотрела на него так, что он тут же опустил голову, скрывая слёзы.       Он видел только её руки. Дрожащие, костлявые руки, которые медленно, будто в страхе, что еда исчезнет, потянулись к тарелке.       Тишину разорвал звук, от которого у Невилла сжалось сердце. Она рыдала, зажимая рот рукой, чтобы не всхлипывать слишком громко. Пирожок, который она взяла, так и остался в пальцах, размокая от слёз.       Элена откусила маленький кусочек. Зажмурилась.       — Это... — выдохнула она. — Это настоящий хлеб?       — Ага, — тихо ответил Невилл. — Из моей школы. Домовики пекут.       — Домовики, — повторила она, — Ты говорил, ты из другого мира, с какой-то волшебной палочкой, — хихикнула она. — Ты что, из Гарри Поттера?       — Ч...что.       — Ну, — Элена откусила ещё кусочек, явно наслаждаясь моментом, — Гарри Поттер. Книжки такие есть. У племянницы были, читала мне, когда сидела с ней. Там мальчик в очках, школа волшебства, домовики всякие... Детская книжка. Там ещё мальчик со шрамом, летает на метле, убивает какого-то Воломорта...       — Гарри убьёт Тёмного Лорда?       Невилл не понимал, что творится. Какие книжки? Про Гарри? У магглов? Тут же нет магии.       — Ну да, — Элена пожала плечами, не замечая его замешательства. — В конце седьмой книги. Я не читала, племянница рассказывала. Он там воскресает вроде, потом убивает этого... Воландемота? Волана? Я уже не помню точно. Детские книжки, они все про одно — добро побеждает зло.       Невилл сидел с открытым ртом.       — Это... это не книжки, — выдавил он наконец. — Гарри — мой друг. Он учится со мной в одной школе, в Хогвартсе. И Тёмный Лорд... Волан-де-Морт, он существует. И он ещё не умер. То есть, он мёртв? Говорили, что он то ли ушёл, то ли умер. Я не знаю...       Он запутался окончательно. Элена смотрела на него с сочувствием.       — Слышь, парень, — сказала она мягко. — Ты сам-то понял, что сказал?       — Нет, — честно признался Лонгботтом. — Ничего не понял. И... меня зовут Невилл. Невилл Лонгботтом.       — Приятно познакомиться, Невилл.       Невилл смотрел на неё и вдруг понял, что не может просто так уйти. Не может оставить её здесь, в этом состоянии, с этими спорами, прорастающими изнутри. Целительскими знаниями он не обладал, что являлось грубейшей ошибкой в его жизни, поэтому сделал так, как мог.       — У есть зелье, — сказал он. — Оно восстанавливает здоровье. Не знаю, поможет ли оно против спор, но...       — Дай сюда, — перебила Элена, глядя на склянку горящими глазами, — хуже уже не будет.       Невилл достал склянку с мутноватой красноватой жидкостью. Обычное зелье здоровья, которые Система выдавала ему в данжах. Он протянул его Элене.       Та взяла склянку дрожащими пальцами, посмотрела на свет, понюхала.       — Пахнет... травами, — сказала она, — и чем-то сладким.       — Пейте, — кивнул блондин.       Элена залпом выпила зелье.       На несколько секунд ничего не происходило. Она замерла, прислушиваясь к себе. Потом по её телу прошла дрожь. Глаза широко раскрылись.       — О, — выдохнула она. — О, боже...       Невилл смотрел, как на его глазах происходит чудо.       Серая, мертвенная бледность начала уходить с её кожи. Тёмные круги под глазами светлели, исчезали прямо на глазах. Даже страшные чёрные пятна на руках побледнели, съёжились и исчезли, оставив после себя только чистую, здоровую кожу.       Мисс Васкес прижала руки к груди, ощупывая себя.       — Я... — голос её звучал иначе. — Я не чувствую боли. Впервые за полгода я не чувствую боли. И дышать... я могу дышать полной грудью.       Она вскочила на ноги, будто и не было этих двух с половиной лет голода и агонии.       — Невилл, — выдохнула она, глядя на него с благоговением. — Что ты со мной сделал?       — Зелье здоровья, — растерянно ответил он. — Оно просто восстанавливает здоровье. Я не думал, что оно сработает против спор, но...       — Оно... — Элена смотрела на свои руки — чистые, без единого пятна. — Оно уничтожило их все. Я чувствую себя... просто замечательно!       Она вдруг шагнула к нему и, не обращая внимания на его протесты, обняла.       — Спасибо, — прошептала она.       — Не за что, Элена, — ответил парень, крепко прижимая её к себе.       Она отстранилась, вытирая слёзы. Теперь, когда здоровье вернулось, стало видно, что она совсем не старая — лет тридцать-тридцать пять, просто жизнь превратила её в старуху.       — Ладно, — сказала она, беря себя в руки. — Хватит лирики. У нас есть дело.       Она подошла к столу, порылась в куче бумаг и достала сложенный лист.       — Вот. Карта лабораторного комплекса. Я работала там пять лет, знаю каждый угол. Главный зал биореакторов — здесь, — она ткнула пальцем в центр схемы. — Мать там. Вентиляция идёт отсюда сюда, если попадёшь в технический коридор, сможешь подобраться ближе.       Невилл внимательно изучал карту, запоминая.       — Откуда вы знаете, что я хочу попасть в лабораторию?       — Не знаю, — пожала плечами она, — Разве это не так?       — Так.       — Ну вот, — Элена протянула ему старую рацию, потрескавшуюся, но на вид рабочую, — возьми. У меня есть такая же. Батареи я берегла, может, ещё хватит. Когда убьёшь Мать, свяжись со мной. Просто нажми кнопку и скажи «готово». Я услышу.       — А вы?       — Я буду здесь, — она кивнула в сторону дома. — Если ты не вернёшься... — она запнулась, но взяла себя в руки. — Если не вернёшься, я хотя бы буду знать, что кто-то пытался. Ты, я так понимаю, маг. Господи, неужели я в это верю? Маг из другого мира пришёл спасти меня с пирожками и волшебным зельем. Звучит как бред сумасшедшего, — выдохнула она. — Так вот. Ты ведь неспроста нашёл фермент?       — Я хочу уничтожить Мать.       Она уставилась на него.       — Уверен?       — У меня есть способы, как это сделать.       — Ты хоть видел, что там творится? Ты видел их? Тысячи заражённых вокруг лаборатории? Ты видел, какая она? Эта тварь занимает целый зал. Она чувствует всё, всех своих детишек на всей грёбаной планете.       — Лабораторию саму не видел, зато уже уничтожил нескольких зомби, — спокойно ответил Лонгботтом. — Я так понимаю, она, как и все эти споры, похожи на плесень, а плесень я умею жечь. Я видел чёрные нити в астральном зрении.       — Невилл, — Элена покачала головой, — споры — это не плесень. Это репродуктивные структуры грибов. Они микроскопические, они парят в воздухе, они проникают в лёгкие, в кровь, в мозг. Ты не видишь их глазами, только в своём астральном зрении, потому что они пропитаны той самой энергией, о которой ты говоришь. Для обычного человека плесень — это то, что растёт на стенах. Споры — это то, чем мы дышим.       — Я дышу этим воздухом уже несколько часов, — заметил Невилл. — И ничего.       «Почему тогда Система сказала, что мир поражён астральной плесенью, а не спорами? Название такое странное просто? Непонятно».       — Потому что ты маг, — Элена развела руками. — Ты сам сказал: пока в тебе есть магия, ты защищён. Для нас, обычных людей, каждый вдох был русской рулеткой.       Она подошла к стене, провела рукой по чёрному налёту.       — Вот это плесень. То, что ты видишь как чёрные пятна. А споры — они везде. Ты их не видишь, но они есть.       Невилл задумался.       — Значит, когда я говорил, что жгу плесень, я на самом деле жёг носителей спор? Заражённых?       — Получается да, — кивнула Васкес.       — А фермент? Он тоже работает через эти нити?       — Фермент RG-87 разрушает клеточную стенку грибка на молекулярном уровне, — объяснила Элена. — Его создавали, чтобы уничтожить именно структуру, а не симптомы. Если он попадёт в Мать, теоретически, он должен развалить её изнутри. Даже если бы нашли фермент, то нам надо было его как-то доставить к Матери, но мы не знали, как это сделать. У нас не было доступа, а у тебя есть магия.       — И вентиляция, — добавил Невилл, глядя на карту. — Если я доберусь до системы вентиляции и сброшу фермент прямо в зал биореакторов...       — То, возможно, сработает, — закончила за него Элена. — А если нет, у тебя есть твой огонь. Жги всё подчистую. Пусть эта тварь сгорит дотла.       Она протянула ему руку. Невилл пожал её.       — Удачи, Невилл Лонгботтом из мира Гарри Поттера.       — Спасибо, Элена Васкес из мира, который выжил.       Перед уходом девушка протянула ему рацию. Если всё пойдёт так, как нужно им обоим, он свяжется с ней. Хафф положил рацию в инвентарь и вышел из дома.       Идя по тропке, Невилл переваривал беседу, которая только что произошла. Живой человек был неожиданностью. Получается, он, как и Кэдган, может посещать другие миры, только с помощью Системы? И, кажется, только будучи проекцией... Последняя мысль заставила его взгрустнуть.       Но это не важно.       Он шёл уже второй час, вокруг стремительно темнело. Несколько раз на него накидывались зомби, но он, не скрываясь, жёг всех тварей, попадавшихся на пути. Плевать уже. Он чувствовал, как мана тратится, но пока держится на уровне шестидесяти процентов. Должно хватить.              Опыт + 105       Скоро он должен был прийти. Осталось несколько минут ходьбы.       Вскоре Невилл остановился на секунду перевести дух. В темноте ночи зловеще высился силуэт огромного здания — биолаборатория «Рисуэлас-7». Из труб валил чёрный дым, хотя никакого пожара там не было. Просто тысячи, миллионы спор, поднимающихся в небо и разносящих смерть.       Карта, которую ему дала Элен, показывала все ходы и выходы, включая запасных, а также наименования блоков, кабинетов, отделов. Подойдя туда, где, по мнению выжившей, можно было безопасно пройти внутрь, он посмотрел на системную карту. Она показывала где находится носитель и радиус несколько десятков метров. Невилл решил смотреть попеременно то на одну, то на другую. Так будет удобнее перемещаться по коридорам, всё же карта Элен, хоть и была явно не от руки нарисованной, а специальным маггловским устройством, не могла сказать точно, где именно находился парень.       Он зашёл с чёрного входа. Дверь была неприметной, металлической, с облупившейся краской. Её было плохи видно за разросшимися кустами. Лонгботтом толкнул дверь, и петли жалобно заскрипели, неохотно поддаваясь.       Внутри было темно, совсем ничего не видать. Хаффлпаффец включил астральное зрение и чуть не отшатнулся.       Стены светились сплошным ковром пульсирующей, живой тьмы. Она текла по трубам, капала с потолка, струилась по полу. Такую картина он наблюдал абсолютно везде.       — Мерлин, — выдохнул парень, чуть вздрогнув.       Так как с недавних пор он стал бояться темноты, было страшнее раза в два.       Он сверился с двумя картами. Маггловская показывала коридор, ведущий вглубь здания, к техническим этажам. Системная — его собственную точку и несколько десятков метров вокруг. Красные точки (заражённые) маячили где-то впереди, за двумя поворотами. Невилл двинулся вперёд, стараясь ступать бесшумно. На первом повороте коридор уходил влево и вправо. Лонгботтом сверился с картой Элен и стрелочками, которые она подрисовала как этакий план. Сейчас ему нужно было поворачивать направо к лестнице в подвал.       Он прошёл мимо дверей с табличками «Технический отсек А-3», «Склад инвентаря», «Комната отдыха персонала». За одной из них что-то скреблось. Невилл ускорил шаг. Лестница была узкой, бетонной, уходящей вверх и вниз. Ступени покрыты чёрной слизью. Невилл поморщился, но ступил на неё. Ноги не скользили — спасибо подошвам.       Он начал подниматься, и где-то на втором этаже его настиг первый заражённый. Тот выскочил из двери с табличкой «Электрощитовая». Он был намного быстрее, чем уличные зомби. Видимо, близость Матери делала их сильнее. Очищающее прикосновение вспыхнуло в темноте, ударив тварь прямо в грудь. Она зашипела, задымилась и рухнула на пол, рассыпаясь в прах.       Четверокурсник побежал дальше, уже не скрываясь. Если здесь каждый угол кишит заражёнными, тишина не поможет. Только скорость.       На третьем этаже он заметил дверь с табличкой «Вентиляционная шахта. Доступ ограничен». Невилл выбил её плечом. За ней оказалось небольшое помещение, заставленное каким-то оборудованием, и в углу — большой квадратный люк вентиляционной шахты. Металлическая решётка, привинченная к стене по углам.       Блондин подошёл ближе, осмотрел. Болты старые, проржавевшие. Можно было бы выкрутить их руками, но на это уйдёт время.       Магия всё решит!       Когда болты были откручены, Невилл взглянул внутрь, сверился с картой Элен. Ему нужен был ход вниз, к залу биореакторов, на минус второй этаж. Ага...       Парень полез внутрь, стараясь дышать ровно и не поднимать пыль. Металл под ладонями был холодным и скользким от тонкого слоя спор.       Шахта оказалась узкой — примерно пятьдесят на семьдесят сантиметров.       — Мерлин, — прошептал он, — лишь бы не застрять.       Он полз, стараясь дышать ровно и не поднимать пыль. Плечи задевали стены, локти упирались в металл, каждый сантиметр давался с трудом.       Первый поворот. Ещё один. Невилл потерял счёт времени, просто двигаясь вперёд, метр за метром. Металлические стены сменились бетонными. Здесь спор было меньше, но дышать стало тяжелее.       Он добрался до вертикального участка, куда вниз уходила тёмная труба, с ржавыми скобами для спуска, вмурованными в стену. Невилл посветил палочкой вниз — дна не видно. Скобы тянулись на метр друг от друга, некоторые шатались, но всё же выдержали.       Блондин начал спускаться. Где-то на пятом десятке одна из скоб предательски скрипнула под ногой, и Невилл едва успел перехватиться за следующую. Ржавчина здесь хозяйничала основательно.       — Надо было верёвку брать, — прошептал он, вытирая пот со лба.       Внизу забрезжил зеленоватый свет. Невилл спрыгнул на твёрдую поверхность. Ноги подкосились от неожиданности, но он устоял. Он увидел перед собой ещё одну решётку, такую же, как наверху. Металлическая, с частыми прутьями, сквозь которые пробивался тот самый зеленоватый свет. Он подполз к решётке, выглянул наружу.       Зал биореакторов простирался перед ним, огромный, высотой в несколько этажей. В центре, там, где когда-то стояли реакторы, теперь пульсировало ОНО. Это была огромная масса чёрной плоти, покрытая слизью, дышащая медленно и ритмично. От неё тянулись тысячи нитей во все стороны сразу,  пульсирующие в такт её дыханию, перекачивая споры. Невилл смотрел на неё сверху вниз, поражаясь её объёмами.       Вокруг неё, внизу, бродили заражённые. Сотни. Тысячи. Они стояли неподвижно, обратив пустые глаза к Матери, и ждали.       Хафф сглотнул.       — Ничего себе, — прошептал он.       Мать Астральной Плесени       Здоровье: ???       Стало ясно, что своими силами Лонгботтом уничтожить её не сможет, для него это было невозможным, Система даже не смогла определить точное количество здоровья этой космической сущности. И вообще, ему казалось, будто она знает, что он здесь, что он хочет её уничтожить, и что у него есть способ. Как бы Невилл не силился прочитать её эмоции, у него это совсем не получалось. Возможно, вместо глаз и обычных органов чувств, присущих людям, она ощущает всё своими спорами. Не может ли это значить, что она настолько уверена в своей непобедимости, что ей всё равно? Даже на своих «детей», поражённых её отравой? Тогда это ужасная мать.       Маны его не хватит даже на тех зомби, неподвижно стоящих рядом с ней. «А это точно для его уровня?» — подумал он. Была идея. Возможно, если он убьёт короля, то уничтожит и всех пешек. Даже если и нет, Невиллу было совсем не обязательно разбираться с остальными, самое главное выбраться живым, а остальное не столь важно. Времени на раздумья оставалось всё меньше, пора действовать, и делать это нужно со всей решительностью, что у него есть.       Лонгботтом перевёл взгляд на заражённых внизу. Сотни, тысячи неподвижных фигур, обративших пустые глаза к Матери чего-то ждали. Как долго осталось до решающего часа и что предпримет эта тварь? Проверять на практике парень этого не хотел.       Невилл достал свинцовый контейнер с ферментом, а из неё маленькую пробирку с мутной жидкостью.       Парень стоял над решёткой вентиляционной, сжимая в руке пробирку с перламутровой жидкостью.       — Как мне это сделать? — прошептал он. — Просто бросить? Она разобьётся об стену и стечёт вниз, не долетит.       Он лихорадочно соображал. В книгах, которые он читал в Хогвартсе, были заклинания для создания тумана, для распыления жидкостей. На уроках зелий они использовали что-то подобное, когда нужно было охладить котёл...       Невилл поднял палочку, направил её на пробирку.       — Вентас.       Из кончика палочки вырвался поток воздуха, ударил в стекло. Пробирка вылетела из руки, закружилась в воздухе, ударилась о стенку шахты и... разбилась.       Перламутровая жидкость брызнула во все стороны. Мельчайшие капли, подхваченные мощным движением воздуха, унеслись в темноту. Туда, где внизу пульсировала Мать. Ждать пришлось несколько минут.       Невилл сидел на корточках у вентиляционной решётки, вцепившись в палочку так, что костяшки побелели. Ему показалось, что вся эта орда устремила к одной точке. К нему. Видимо, она раскусила его план. Сердце колотилось где-то в горле. Он считал про себя секунды, минуты, но время будто остановилось. Сначала он услышал низкий звук, идущий откуда-то из самых недр здания. Он нарастал, превращаясь в гул, в грохот, в настоящий рёв. Стены задрожали. С потолка посыпалась ржавчина и куски бетона.       Невилл выглянул в смотровое окно. Чёрная, пульсирующая плоть Матери пошла рябью, по ней пробегали волны, цвет начал меняться — от угольно-чёрного к багровому, потом к серому, потом к грязно-белому.       — Сработало, — выдохнул Невилл.       Внизу заражённые, бежавшие к нему, закричали нечеловеческими голосами, полными боли и агонии. Они падали на колени, хватались за головы, бились в конвульсиях. Мать билась в центре зала. Её тело раздувалось, сжималось, лопалось в одних местах и нарастало в других. Из неё хлестала чёрная слизь, смешанная с чем-то светлым, почти прозрачным. Миллиарды спор всасывались внутрь её самой.       RG-87 делал своё дело. Он разъедал её изнутри. Лонгботтом решил помочь, вбухав кучу магии в очищающее и направив заклинание на неё, отчего Мать буквально взревела, и этим оглушающим звукам вторили крики зомби. Казалось, будто бы крик раздавался отовсюду, со всех сторон: и в лаборатории, и на улице.       Мана (MP): 193/1440       Осталось чуть меньше двухсот единиц маны, этого хватит для эвакуации отсюда, но прежде следовало бы проверить, действительно ли она сдохла.       Мать всё орала и орала, а в неё всё вливалась и вливалась чёрная жижа, текущая со всех сторон. Затем, достигнув предела, она перестала дёргаться и стала уменьшаться. Фермент внутри неё бурлил, каким-то образом смешавшись с его магией и став от этого в сто раз эффективнее. Спустя долгих двадцать пять минут от неё не осталось ничего, даже одной маленькой лужи. Воздух вокруг сразу посвежел, зомби попадали, превратившись в обычных полусгнивших трупов без признаков чёрной жижи на лице.       Внимание! Вы убили Босса-Мать Астральной Плесени Зомби-апокалипсиса!       Опыт +1500       Свободные очки +10       Внимание! Вы спасли мир!       Получено достижение: Избранный       Спасите мир/Станьте кандидатом в спасители согласно пророчеству (удача + 15; доп.: рядом с таким же избранным или кандидатом ваши шансы на выживание и успех повышаются на 15% (не отражается в характеристике «удача»))       Внимание! Вы прошли данж «Зомби-апокалипсис»!       Награда: +600 XP, фермент RG-87, + 5 очков навыка «Очищающее прикосновение»       Хотите остаться в данже «Зомби-апокалипсис» или выйти из него прямо сейчас? Внимание, при выходе вы больше не сможете снова зайти в этот данж!       Внимание, если носитель выберет остаться, он автоматически будет перемещён через 10 часов, текущих в этом измерении!       Достигнут новый уровень (Lv. 24)!       Свободные очки: +1       Достигнут новый уровень (Lv. 25)!       Свободные очки: +1       Достигнут новый уровень (Lv. 26)!       Свободные очки: +1       Опыт: 440/760       И снова у Невилла 23 свободных очка. И теперь он официально избранный. Лонгботтом даже и не знал, что и думать по этому поводу.       — Остаться, — сказал он.       Лонгботтом прежде всего связался с Эленой по рации.       — Алё? — в приборе зашумело.       — Ало, Невилл?       — Да. Дело сделано.       — Что?! — изумлённо вскрикнула она.       — Дело сделано, — повторил паренёк, чувствуя, как губы сами растягиваются в улыбку. — Я скоро прибуду к тебе.       — А зомби?       — Мертвы.       — Жди меня там, я приеду к тебе.       — Приедешь?       Но он не успел ничего сказать, как связь прервалась. Видимо, Васкес торопится. И её можно понять. После двух лет непрерывного страха и ужаса, доходящих до полной безнадёжности, появляется какой-то маг из детской книжки и спасает мир. Это было невероятно.       Невилл, не став сидеть на холодном полу, выбрался на верхние этажи в центр лаборатории. В любом случае Элена его тут найдёт, а пока он собирался отдохнуть Можно было бы наложить на себя согревающие чары, но Невилл прекрасно понимал: маны осталось меньше двух сотен, а согревающие чары — штука нестабильная. Они держатся от силы полчаса, если не подпитывать, а потом рассеиваются. А когда Элена приедет — через час или сколько ей понадобится — он замёрзнет, так что тратить на это драгоценную магию было бессмысленно. Лучше развести самый обычный костёр. Он трансфигурировал старый мусор в плотные брикеты, сухую древесную стружку, аккуратные полешки. Через минуту перед ним лежала горка идеальных дров и растопки.       Он сложил сначала стружку и мелкие щепки, потом тонкие ветки «шалашиком», потом поленья покрупнее. В Хогвартсе этому не учили — бабушка показала, когда он был маленьким и они жгли листья в саду. Кто бы мог подумать, что это пригодится в мире, где магия спасла всех, а греться придётся по-старинке.       — Инсендио, — направил он палочку на растопку.       Вспыхнул. Лонгботтом подложил ещё дров, дождался, пока разгорится как следует, и только потом лёг на пол рядом с костром. Камень под спиной был твёрдым и холодным, но тепло от огня уже начинало медленно расходиться по помещению.       Он закрыл глаза.       В голове крутились мысли об Элене, о Матери, о двадцати трёх свободных очках, о Гарри, о достижении... Но думать об этом не было сил.       Через минуту Невилл уже спал.       — Эй, Невилл...       Снились ему люди, прыгающие в бассейн, которые прямо в воде превращались в зомби и плыли за ним.       Он резко открыл глаза, увидев перед собой знакомое лицо, обрамлённое тёмными космами.       — Элена? — парень осмотрелся, в окнах лаборатории всё также было темно.       Костер почти догорел, оставив после себя лишь тлеющие угли, от которых ещё тянулось тепло.       — Я думала, ты умер, — голос Элены дрожал, но она улыбалась. — Приезжаю, а тут... — она махнула рукой в сторону зала биореакторов. — Тишина. Ни спор, ни запаха. Ты лежишь на полу, как мёртвый. Я трясла тебя, трясла...       — Живой, — Невилл приподнялся на локтях, чувствуя, как затекло всё тело.       — Вижу, — Элена всхлипнула, вытирая глаза грязным рукавом. — Ты как? Цел? Не ранен?       — Цел, — соврал Невилл, стараясь не обращать внимания на ноющую боль в спине и плечах. — А вы?       — Я? — она растерянно посмотрела на свои руки. — Я... я не знаю. Наверное, в порядке. Пока ехала, кучу трупов увидела, зато нормальных, не заражённых.       Она вдруг рассмеялась сквозь слёзы. Невилл сел, подбросил в костёр последние дрова. Огонь ожил, затанцевал, отбрасывая тени на её лицо.       — Я боялась, что это не кончится, — сказала она тише. — Вдруг я приеду, а ты лежишь мёртвый, и всё было зря.       — Всё кончилось, — тихо сказал блондин.       — Я знаю, — Элена кивнула, глядя на огонь. — Впервые за два года я чувствую... пустоту в голове. Раньше всегда был шёпот, а сейчас тишина.       Она помолчала.       — Я не знаю, что делать дальше, — призналась она. — Два с половиной года я только и делала, что выживала. А теперь... теперь надо жить.       — Вот и живите, — просто сказал Невилл.       — Легко сказать, — усмехнулась Элена. — Весь мир в руинах, людей почти не осталось, я даже не знаю, есть ли кто-то ещё. Может, я последняя.       — Вы не последняя, — уверенно ответил Невилл. — Точно нет. Попробуйте связаться по радио с кем-нибудь. И... я хочу предупредить, мне можно оставаться здесь максимум... А сколько прошло с тех пор, как я вам... позвонил?       — Полтора часа, примерно, а что?       — Максимум восемь часов, потом я вернусь обратно. Это от меня не зависит.       — Ясно... — Васкес погрустнела. — Что ж, поехали обратно.       — Кстати, на чём вы приехали? — поинтересовался Невилл, идя к выходу за девушкой.       — На машине, в гараже стояла всё это время.       — На чём? — не понял он.       — А, точно, ты же из этих. В общем, поймёшь, — отмахнулась она.       Она свернула за угол лаборатории и указала рукой на здоровенную железную коробку тёмно-зелёного цвета, стоящую прямо посреди разбитой парковки. Невилл оглядел её с подозрением.       — Это... машина?       — Она самая. Land Rover Defender, 1998 года, — Элена хлопнула по капоту, и железо гулко отозвалось. — Папа купил за год до всего этого. Говорил, на такой и в огонь, и в воду. Не обманул.       — Стоп. Какого года?       — 1998, а что? — непоняла уже она.       — Какой год у вас сейчас?       — 2014.       — Мордред... — тихо выругался хафф, — у нас просто девяносто четвёртый.       — Это вроде бы год, когда возродился ваш лордик. Воландик или что-того.       У Невилла всё похолодело внутри.       — А больше ты ничего не знаешь, случайно?       Они сели в машину, Элена как-то включила эту бандуру и они поехали. На мётлах, конечно, быстрее, но и так тоже удобно.       — Не-а, — Элена покачала головой. — Только то, что Поттер победит и всё. Прости, парень, — она грустно улыбнулась. — Я не знаю подробностей. Честно.       — Хороший конец, — повторил Лонгботтом. — Это уже что-то.       — Вот именно, — Элена хлопнула его по плечу, — так что не переживай. Поттер победит. А ты, если верить книгам, вообще герой. С мечом и всё такое.       — С мечом? — Лонгботтом уставился на неё. — Я?       — Ага. Там такое... — Элена замялась. — Не помню точно. Племянница рассказывала. Ты там змею какую-то убил.       — Элена, — сказал он тихо.       — М?       — Ты не знаешь случайно... Поттер жив в конце?       Элена помолчала, потом усмехнулась.       — Жив, конечно. У него дети, работа в аврорате, всё как у людей. Только шрам остаётся.       — Ну, это не страшно.       — Вот и я о чём, главное, чтобы живой был.       Они ехали по пустой дороге, и впереди уже виднелись знакомые очертания домов.       — Приехали, — сказала Васкес, глуша мотор.       Звёзды освещали путь так себе, зато люмос не отлынивал, служа им надёжным фонариком. Они зашли в тот же дом, где Невилл прочёл ужасающие записи. Элена сразу пошла за рацией. На втором этаже, сидя на кровати, они пытались связаться по радио хоть с кем-нибудь и предупредить, что всё, наконец-то, закончилось.       — Внимание, всем станциям. Говорит Элена Васкес, биолаборатория «Рисуэлас-7», Испания. Мать уничтожена. Повторяю: Мать уничтожена. Споры теряют активность. Заражённые не подают признаков жизни. Всем, кто меня слышит, ответьте.       Она отпустила кнопку и замерла в ожидании.       Шипение. Треск. Тишина.       — Может, никто не остался, — тихо сказал Невилл.       — Остались, — упрямо ответила Элена. — Русские были на связи месяц назад. Они держатся.       Она уже хотела повторить вызов, когда динамик вдруг ожил. Голос был хриплым, с сильным акцентом:       — Испания, это Уральская станция. Повторите. Вы сказали — Мать уничтожена?       Элена вцепилась в рацию так, что костяшки побелели.       — Подтверждаю: Мать уничтожена, спор больше нет. Фермент RG-87 сработал. Заражённые мертвы.       Тишина. Потом в динамике раздался долгий, протяжный вздох.       — Испания, вы уверены? Вы видели это своими глазами?       — Да, — твёрдо сказала Элена. — И не только я. Со мной человек, который это сделал.       Она бросила быстрый взгляд на Невилла. Тот не знал, что сказать, и просто кивнул.       — Кто он? — спросил голос из рации.       — Это... — девушка запнулась. — Это долгая история. Но главное — Мати больше нет, спор тоже, воздух чист.       Новая пауза. Потом в эфир ворвался второй голос, с другим акцентом, перебивая первого:       — Испания, это Австралийская станция. Мы слышали ваш вызов. Повторите ещё раз.       Элена рассмеялась — счастливо, удивлённо, сквозь слёзы:       — Мать уничтожена. Всё кончено. Мы победили.       Из динамика посыпались голоса. Русский, австралийский, потом кто-то с американским акцентом, потом другой, третий, четвёртый. Все говорили наперебой, перебивая друг друга, спрашивали, переспрашивали, не верили. Кто-то плакал. Кто-то кричал. Кто-то просто молчал и слушал.       — Тише! — Элена повысила голос. — Я скажу один раз. Мать была в Испании, в лаборатории «Рисуэлас-7». Сегодня она уничтожена, заражённые мёртвы, воздух чист. Я сама дышу полной грудью второй час. Я жива. Всё кончилось.       Динамик взорвался снова.       — Есть страны, которые уцелели? — спросил Невилл тихо, когда Элена выключила передатчик.       — Новая Зеландия, восточная Россия — там, где холодно, споры не очень прижились. Запад США и Канады, Австралия, Африка кое-где, юг Турции...       — А вы? — спросил Невилл. — Испания?       — Испания... — Элена вздохнула. — Не думаю, что есть кто-то, кроме меня, может ещё пара-тройка счастливчиков.       Лонгботтом вздрогнул. Какой ужас...       Они сидели на кровати, слушая, как эфир наполняется голосами. Люди говорили на разных языках, но смысл был один.       — Спасибо тебе, — тихо сказала Элена, не глядя на Невилла. — Ты не представляешь, что ты сделал.       — Представляю, — ответил он так же тихо. — Я же читал ваши записи.       — Тогда ты знаешь, что я имею в виду.       Она положила руку на рацию.       — Сколько тебе осталось? — спросила она.       — Часа четыре-пять, наверное.       — Тогда посиди со мной, — попросила девушка. — А потом возвращайся в свой мир, к своей войне. И выиграй её.       — Постараюсь, — улыбнулся Невилл.       — Ты справишься, — уверенно сказала она.       — Спасибо, Элена, — хафф не выдержал и заплакал, впервые давая волю своим чувствам в этом мире.       Девушка прижала его к себе, похлопывая Невилла по плечам.       — Боже, какой ты ещё мальчик, тебе ведь только четырнадцать, да?       Он утвердительно покачал головой. Они замолчали, слушая, как в рации звучат голоса выживших. За окном вставало солнце, не закрытое чёрными тучами. И где-то там, в других уголках планеты, другие люди смотрели на такое же солнце и впервые за долгое время не боялись.       Спустя несколько минут девушка договорилась об эвакуации последнего человека Испании в Россию. Там ей будет лучше, чем в бесплодной Родине.       А через четыре часа они услышали звук лопастей вертолёта где-то рядом. Время здесь текло будто бы быстрее чем в родном мире Лонгботтома. Но ему, конечно же, всё это лишь казалось. Четверокурснику хотелось бы остаться здесь подольше, но парень понимал, что никто его тут не примет, а там у блондина остались друзья и бабушка, которые будут беспокоиться о нём. Особенно ба. Она и так потеряла сына с невесткой, а тут ещё и это.       — Ну, это за мной, — радостно улыбнулась Элена, стоя около порога с сумками.       Невилл помогал собрать ей вещи всё это время.       — Я буду скучать по вам, — выдохнул он с грустной улыбкой.       Она тоже как-то сникла.       Сумки опустились на пол. Элена сделала шаг, другой — и вдруг обняла его.       — Ты спас меня, — прошептала она ему в плечо, — всех нас. Я никогда этого не забуду.       Она всхлипнула, вытерла глаза рукавом.       — Боже, я сейчас разревусь. А я терпеть не могу плакать!       — Я тоже, — признался Невилл.       — Врёшь, — усмехнулась она. — Ты ещё час назад ревел у меня на плече.       — Ну, это другое, — он смутился.       — Конечно, другое, — Элена взяла сумки. — Ладно, ангел. Мне пора.       Они вышли на улицу. Вертолёт уже приземлился, из него выскочили двое в тёмной форме, оглядываясь по сторонам с растерянным видом. Мир без заражённых казался им таким же чужим, как и Элене.       — Это ты? — спросил один из них, глядя на неё. — Последняя?       — Ага, — кивнула Элена. — В этой части Испании точно.       — Садитесь, — мужчина открыл дверь. — Нам нужно убираться отсюда до темноты. Элена обернулась. Невилл стоял на пороге, сунув руки в карманы, и смотрел на неё с той улыбкой, которую она запомнит навсегда.       — Беги! — крикнула она, перекрывая шум винтов. — Беги в свой мир и живи!       — Спасибо тебе, Элена! — крикнул он в ответ.       — Это тебе спасибо, маленький герой!       Она засмеялась, махнула рукой и забралась внутрь. Те двое у неё что-то спросили, в ответ она покачала головой, мельком посмотрев на него. Дверь захлопнулась. Вертолёт дёрнулся, оторвался от земли, поднимаясь всё выше и выше.       Лонгботтом смотрел, как чёрная птица уносит Элену прочь. Он махал рукой, пока вертолёт не скрылся за горизонтом.       — Прощай, Элена Васкес, — прошептал он.       И остался один в пустой Испании. Невилл вернулся в дом, оглядел пустую комнату, где они сидели, слушая радио, прошёлся ещё раз по дому, ставшего родным на какое-то время. Потом вышел на улицу, посмотрел на солнце, на чистое небо, на дорогу, по которой улетела Элена.       — Система, — сказал он. — Выход.       Мир дёрнулся, поплыл — и через секунду Невилл открыл глаза в своей спальне в Хогвартсе. Часы показывали полдень.       Он лежал, глядя в потолок. За окном было ещё темно. Наколдовав темпус, он, облегчённо выдохнув, переоделся и лёг спать. Ещё только полвосьмого утра, у него есть время поспать. Есть хотелось неимоверно, но спать больше.