Отравленное Наследство

День выдался мерзким, отвратительным, одним словом — не его. В груди плескалась усталость, тяжёлая, словно свинец. Не физическая, хоть и от уборки кабинета Флитвика руки гудели, а какая-то внутренняя, разъедающая. От утробного желания забиться в тёмный угол, где никто не тронет, до сдержанного гнева на собственную некомпетентность как старосты. Нотт допустил оплошность, позволив не в меру одарённым младшекурсникам развязать войну заклинаниями в коридорах Хогвартса. Сегодня их почему-то особенно сильно тянуло на разрушения — то первый этаж пытались затопить, то устроили переполох, подменив книги заклинаниями, заставляющими их с бешеным визгом летать по кабинету профессора, едва не сбив с ног самого Флитвика. И всё это — в гордом одиночестве, без Пэнси, которая предпочитала залечивать душевные раны в его, между прочим, постели.

***

Большой зал бурлил привычным гамом голосов. Студенты, освободившись от занятий, спешили занять свои места, предвкушая ужин. Тео на секунду замер на пороге, оценивая ситуацию. Улыбка Пэнси казалась натянутой, взгляд — слишком требовательным, будто она ждала безоговорочного отчёта. Он не хотел. Просто не мог сейчас выносить её бесконечные обиды, придирки и стремление контролировать каждый шаг. — Ты меня избегать решил? Я тебя искала весь день, — её голос был приторно-сладким, но уже не вызвал прежних эмоций. Совсем. Нотт бросил короткий взгляд на её лицо, полное показного волнения, и отвернулся, не желая поддерживать этот фарс. Маска, за которой скрывалось её истинная сущность, сидела слишком криво. — Лучше бы ты посетила утреннее дежурство, — отрезал он, не церемонясь. — Или выполнение обязанностей теперь не в моде? Ему не нужны были истерики или оправдания, наполненные ложью. Раздражало больше то, что она не понимала элементарных вещей, зациклившись на собственной персоне. — О чём ты? — Из-за твоей лени мне пришлось отдуваться за двоих. Благодарности, разумеется, не жду. — Ты опять начинаешь? — возмутилась Паркинсон, стукнув вилкой по тарелке, от чего та издала жалобный звон. Звук прошёлся по нервам, как наждачной бумагой. Теодор стиснул зубы, стараясь не сорваться. Разговор зашёл в тупик. Он понимал, что их отношения висят на волоске, но не видел смысла притворяться, как это делала его девушка. Устал от постоянного напряжения, от необходимости соответствовать образу, который так тщательно создавала она. В последнее время Нотт всё чаще ловил себя на мысли, что они становятся чужими друг другу, что между ними — пропасть, заполненная недосказанностью. «Зачем вообще ввязался в эти отношения?» — вопрос, на который боялся найти ответ. Не соизволив ответить, Нотт проскользнул на свободное место между Драко и Блейзом, демонстративно отвернувшись от неё. Сегодня лимит терпения был исчерпан до последней капли. Малфой, с его острым зрением и не менее острым языком, уловил перемену в настроении друга. Он окинул взглядом напряженное лицо Тео, раздражённый взгляд Пэнси и приподнял бровь. Серые глаза засверкали, предвкушая интересную беседу. — Что, тяжкое бремя старосты давит? — в его голосе сквозила насмешка, но в то же время и доля сочувствия. — Или мелюзга решила устроить революцию? Нотт, угрюмо хмыкнув, отозвался: — Можешь себе представить, устроили водную феерию на первом этаже. Если бы не Снейп, боюсь, пришлось бы лично вылавливать первокурсников из моря, — с издёвкой проговорил тот. — А потом он решил, что мне больше заняться нечем, кроме как разбирать библиотеку Флитвика. — Водную феерию? — Забини расхохотался, облокотившись о стол. — Это уже что-то новенькое! Наскучили им стандартные развлечения. — Да уж, — согласно промычал Тео, массируя виски. — Чувствую себя нянькой для стада гиппогрифов. Взор его на мгновение задержался на пустующем месте, словно искал какую-то опору. — А знаешь, говорят, Зельеварение — отличный способ снять стресс, — протянул Драко, бросив на товарища лукавый взгляд, полный скрытого смысла. — Особенно, если работаешь в компании... определённой Паркинсон. — Ванесса не так уж и плоха в Зельеварении, — тихо признал Теодор, невольно защищая её. Слова сорвались сами собой, прежде чем он успел их обдумать. — Неужели? — язвительно подметил Малфой, наклоняясь к уху друга. — И что же сподвигло тебя на столь лестный комплимент? Чудодейственная сила совместной работы или, быть может, личное обаяние одной из её участниц? — Обычная она, — фыркнул он, стараясь не смотреть в сторону Пэнси, которая явно прислушивалась к их разговору. — Ничего особенного. Малфой ухмыльнулся, зная, что задел его за живое. — От вас аж искры летели. — Привиделось. — Конечно, конечно, — усмехнулся Малфой, совершенно не поверив ни единому слову. — Именно поэтому ты теперь ходишь как громом поражённый. Разговор, явно шедший не в то русло, оборвался. Тео вдруг почувствовал себя уязвимым, словно его тайные мысли стали достоянием общественности. В Большом зале появилась Ванесса. Она выглядела бледнее обычного, словно не спала всю ночь. Тени залегли под глазами, делая её взгляд каким-то болезненным, потухшим. Привычного задорного блеска не было и в помине, от чего казалась ещё более хрупкой. Нотт тут же замолчал, полностью проигнорировав последнюю реплику друга. Нэсса, не обращая внимания на взгляды, скользящие по ней, направилась к столу своего факультета. Села рядом с сестрой, будто стараясь держаться подальше от Теодора, оградить себя от его присутствия. Тот, заметив это, машинально выпрямился и уткнулся в тарелку, делая вид, что ему совершенно всё равно. Однако внутри что-то дрогнуло. Блейз, явно скучающий без неё, мгновенно оживился: — О, смотрите, кто пожаловал! — воскликнул он, указывая на подругу. — Я уж думал, ты решила уморить себя голодом. Весь день в библиотеке пропадаешь, как заправский книжный червь. Она бросила на него слабую, сухую улыбку, которая не вызвала привычных ямочек на щеках. Это всё, на что её хватило. — Ты вообще молчал бы лучше, — произнёс Драко, сделав глоток тыквенного сока. — Тебе гриффиндорка чуть котёл на голову не надела сегодня. Нэсса наткнулась на взгляд Тео. Его внимание не было пристальным, но этого хватило, чтобы она неловко замялась и резко переключилась, стараясь сделать вид, что увлечена разговором. — Я думала, все девицы падки на твои чары. — Видимо, эта оказалась исключением, — пожал плечами Забини. — Зато я теперь знаю, как выглядит разъярённая Уизли. Зрелище, скажу я вам, незабываемое. — Не сомневаюсь, — насмешливо произнёс Теодор. Однако, Ванесса, несмотря на напускное веселье, оставалась отстранённой. Улыбалась, кивала, поддерживала разговор, но Нотт, ведомый нескрываемым интересом, видел, что она не вовлечена в происходящее и делала всё через силу. Будто играла роль, которую ей навязали. В конце концов, младшая Паркинсон тоже заметила странное поведение сестры. — Нэсс, с тобой всё в порядке? — спросила она, с подозрением коснувшись её руки. — Ты какая-то бледная. Она заметно вздрогнула от резкой смены диалога, отодвинула тарелку, едва притронувшись к ужину, словно один вид блюд стал невыносимым, и вскочила с места. — Да, всё хорошо, — поспешно проговорила Ванесса, стараясь звучать убедительно, но голос дрогнул. — Просто устала. Пойду, наверное, отдохну. Теодор задумчиво провожал её взглядом до самого выхода и успел заметить, как она пошатнулась, прежде чем исчезнуть из виду за тяжёлыми дверьми. Тишина, повисшая за столом, начинала давить на нервы. Пэнси, конечно, в привычной манере, насупилась. Бросила на него испепеляющий взгляд, словно обвиняя в измене. — Что ты на неё уставился? — прошипела она, от чего в голосе сквозила ревность. — Тебе что, больше не на кого смотреть? Он пропустил её упрёк мимо ушей, даже не стараясь притупить мысли, которые с новой силой возникали одна за другой. И это ему не нравилось. Чувствовал, что теряет контроль над ситуацией. — Ей бы к миссис Помфри сходить. — еле слышно произнёс Малфой скорее себе, чем кому-либо. — Не пойдёт, — вальяжно отозвался Забини с невозмутимым выражением лица. — Её даже силком туда не затащить. Упрямая. Нотт сначала хотел ответить, возразить, но потом резко осадил себя, сменив тон на безразличный: — Что вы, как наседки? Сама разберётся. Не маленькая, — сказал он, напуская на себя безразличный вид. Осознал, что с момента совместной работы думал о ней. О её колких замечаниях, сосредоточенности, неожиданной уязвимости. Тео не знал Нэссу. Видел её лишь поверхностно — как сестру своей девушки. Надменную и высокомерную. Однако, она таковой не являлась и этот факт его не беспокоил, а, скорее, интересовал. Хотелось узнать больше.

***

Ванесса спускалась к гостиной по витиеватой лестнице, которая казалась нескончаемой. Сжимала перила до побелевших костяшек, как единственную опору, способную удержать ускользающее сознание. Давно не испытывала подобной головной боли, но вот, она снова здесь, неумолимо преследующая по пятам. Противный, навязчивый звон в ушах настиг следом. С того момента, как учебный день закончился, её захватило это состояние. Нэсса списала всё на голод, но от вида еды стало только хуже — к горлу подкатила тошнота. Оставалось всего несколько ступеней, когда перед глазами всё окончательно поплыло. Мир накренился, теряя привычные очертания, как карточный домик, который вот-вот рухнет. Ноги стали ватными, а дыхание — прерывистым и поверхностным. Она оступилась, инстинктивно вытянув руки, пытаясь ухватиться хоть за что-нибудь, но тщетно. Мгновение. Падения не последовало. Чьи-то сильные руки обхватили девушку за талию, грубовато, но надёжно удерживая от неминуемого столкновения с холодным каменным полом. — Паркинсон? — раздался знакомый, но от этого не менее нежелательный голос. Голос, который предпочла бы никогда больше не слышать. Она оглянулась, стараясь сфокусировать взгляд. Эдриан Пьюси. Высокий, с нагловатой ухмылкой и самодовольным лицом, он словно явился из забытого кошмара прошлого, заставляя внутренне содрогаться. Последнее, что Паркинсон услышала перед тем, как сознание окончательно покинуло её, был приторно-заботливый тон, от которого передёрнуло даже в полузабытьи. Тьма. Не похоже на обычный обморок. Не было той лёгкой зыбкости, когда мир вокруг затуманивается и возвращается в нормальное состояние через какое-то время. Здесь была кромешная пустота, окутывающая разум, и странные отголоски звуков, доносящиеся словно из другого мира. Слышался отдалённо встревоженный голос мадам Помфри, которая сразу начала мельтешить, когда Эдриан занёс Нэссу в больничное крыло. Ощущала холодное прикосновение рук, запах лечебных трав и всё это сбивало с толку. Она пыталась очнуться, открыть глаза и сказать хоть что-то — бесполезно. Застряла в каком-то липком сне, из которого не было выхода. Внезапно в памяти всплыл эпизод из детства. Очень давний, но сейчас — пугающе отчётливый. — Нэсса, милая, не могла бы ты принести мне мои очки из спальни? Глаза совсем устали, — мягко попросил отец из соседней комнаты. — Сейчас! — ответила Ванесса с готовностью захлопнув книгу. Резко вскочила с пола, и в этот же момент её накрыло. Внезапная слабость пронзила тело, ноги стали ватными, а в ушах зазвенело пуще прежнего. Головная боль, с самого утра преследовавшая её фоном жизни, возникла новой вспышкой. Она едва успела схватиться за книжный шкаф, чувствуя, как всё вокруг начинает вращаться. — Папа... — успела прохрипеть Нэсса, прежде чем вовсе потерять опору. Тело не выдержало. Она рухнула на пол, срывая с полок книги, за которые так отчаянно цеплялась. Раздался оглушительный грохот. Последнее, что девочка услышала перед тем, как полностью погрузиться в темноту — это хныканье сестры, которая сидела рядом, сжимая её ладошку. Визит целителя ответов не дал, только больше запутал. Обычное переутомление. Ванесса резко распахнула глаза. Яркий свет ударил в лицо, заставив зажмуриться. Несколько секунд ушло на то, чтобы привыкнуть к освещению и сориентироваться в пространстве. Первым, кого она увидела, был Эдриан. Он сидел на соседней койке, наблюдая за ней с каким-то странным выражением. Его взгляд был слишком пристальным, слишком оценивающим. Видеть бывшего здесь, сейчас, было последним, чего Нэсса хотела. Это нарушало личное пространство, будто кто-то вторгся в её душу. — Что ты..? — прошептала она, стараясь встать, но колющая боль в голове заставила поморщиться. — Спокойнее, — предупреждая, произнёс Пьюси. — Что ты здесь делаешь? — более грубо повторила она, игнорируя заботу. Его присутствие раздражало, словно зудящая рана. В его глазах вспыхнул лукавый блеск, словно её вопрос был ожидаемым. Слишком самоуверенно, до противного. — А что, я не могу навестить свою бывшую? — ответил он, беззаботно пожав плечами. — Может, я соскучился. Паркинсон внутренне поморщилась. Вспоминать о "старых добрых временах" она не собиралась, особенно в компании человека, который бросил, не моргнув глазом, когда нашёл себе более выгодную партию. Но, видимо, судьба решила жестоко посмеяться над ней. — Как мило с твоей стороны, — не скрывая сарказма, ответила она, отворачиваясь. — Но не думаю, что нуждаюсь в твоей заботе, Пьюси. Парень явно собирался что-то ответить, но по счастливой случайности, вскоре в комнату вошла мадам Помфри, неся в руках небольшой флакончик с тёмной жидкостью. Бросила на Эдриана строгий взгляд, намекая, что его время вышло. — О, мисс Паркинсон, вы пришли в себя! — искренне воскликнула она. — Я уже приготовила вам настойку от головной боли. Выпейте, станет лучше. Эд, подчиняясь негласному приказу, неохотно отошёл от койки. Лицо исказилось от недовольства, которое он погасил за притворной любезностью. — Не прощаюсь, Паркинсон, — бросил, прежде чем покинуть больничное крыло. Ванесса промолчала, глядя ему вслед с нескрываемым отвращением. «Лучше бы ты просто исчез из моей жизни» Она сделала глоток настойки, чувствуя, как терпкость разливается по телу, немного облегчая боль. — Всё в порядке, — поспешила успокоить её мадам Помфри. — Ничего серьёзного не случилось. Потеря сознания от голода. Голод. Просто голод. Ванесса не поверила ни единому слову, но притупила желание возразить. Пусть будет так. — И всё? — переспросила она, надеясь услышать что-то большее, но понимая, что это бесполезно. — Да, — ответила целительница. — Но, на всякий случай, сегодня вы освобождены от занятий. Можете идти отдыхать в свою комнату. И, пожалуйста, позаботьтесь о себе.

***

Ванесса всё оставшееся утро провела в гостиной, словно в добровольном заточении. Пытаясь унять дрожь, она куталась в толстый плед, бездумно уставившись на потрескивающий огонь в камине. Ощущения были странными: в голове царил туман, мешая сосредоточиться на чём-либо, а слабость, словно кто-то выпил из неё жизненные силы, не проходила. Чувствовала себя оголённым нервом, болезненно реагируя на каждый шорох, на каждый взгляд. Почему Эдриан? Почему именно он оказался рядом? Не хотелось быть ему обязанной. Даже от одной мысли об этом становилось тошно. Настало время обеда, который она пропускать не решилась. Вопреки уговорам здравого смысла, Нэсса чувствовала острую необходимость увидеть друзей, сокурсников, раствориться в привычной суете. Нужно было развеять это гнетущее настроение, доказать себе, что ничего не изменилось, что она по-прежнему спокойна. Хотя бы попытаться. Студенты только начали заполнять столы, а знакомых ещё не было. Задерживались. Нэсса облегчённо вздохнула, надеясь спокойно занять своё место и немного прийти в себя, но не успела и секунды насладиться тишиной, как на неё сзади налетел вихрь эмоций и хаоса: раздался вопль прямо над ухом, заставив её вздрогнуть всем телом. Прежде чем Ванесса успела что-либо сообразить, руки Блейза уже обхватили её сзади в объятия, сжимая так сильно, что перехватило дыхание. — Наконец-то! Ты представляешь, как мне было скучно? — его голос гремел на весь зал, привлекая внимание. — Забини, дай вздохнуть! Я же не железная, — с придыханием рассмеялась она, пытаясь освободиться. Он послушно отступил на шаг и окинул её оценивающим взором. — Ну, выглядишь ты, прямо скажем, неважно. Как будто неделю спала с дементором, — иронично протянул он, нахмурившись. — Но главное, что живая. Кое-как выпутавшись, она увидела подходящего Драко, Пэнси и Теодора, который держался чуть поодаль от остальных, словно не горел желанием находиться в компании. Малфой подошёл ближе, приподнял бровь и, не сдержав лёгкой усмешки, произнёс: — Ну, что, спящая красавица, решила почтить нас своим присутствием? Вроде не праздник. В интонации не было привычной насмешки, не было яда. Скорее, участие. И она это оценила. — Просто решила, что вам без меня будет слишком скучно, — парировала Нэсса. — А ты, смотрю, скучал? — До смерти, — ответил он, растягиваясь в подобии улыбки. — Боялся, что Забини меня совсем изведёт. Пэнси тут же вклинилась, обнимая сестру. В этом жесте не было искреннего беспокойства, только холодная, привычная наигранность. Как по сценарию. — Тебе лучше, Нэсса? — прошептала она на ухо. — Мама расстроится, если узнает. Ты ведь знаешь, как она волнуется. «Волнуется? Скорее, боится, что я её опозорю или нарушу её идеальный мир» Вскинув голову, Нэсса случайно наткнулась на взгляд Нотта. Глаза, обычно скрытые за маской безразличия, сейчас были полны какого-то странного, сложного чувства. Уголки его губ дрогнули, едва заметно приподнялись, но быстро потухли. Так быстро, что никто, кроме неё, уловить не смог. Паркинсон поспешно отвернулась, чувствуя, как по коже пробежали мурашки. Такое чувство, будто он видел каждого насквозь. — Всё хорошо, — ответила она, стараясь скрыть возникающее раздражение. — Не стоит беспокоить маму. — Что за секреты? — промурлыкала Пэнси, отстраняясь. — Просто хочу отдохнуть. Заняв место за столом между Блейзом и Теодором, она неохотно ответила на общие расспросы про самочувствие, стараясь не вдаваться в подробности. Наконец, когда буря улеглась, Ванесса расслабилась и принялась за еду. Однако, её спокойствие длилось недолго. Нотт вдруг наклонился к ней так, чтобы слышала только она. Горячее дыхание опалило щёку, вызвав непроизвольную дрожь, которую подавить было просто невозможно. — Слизнорт утром заявился в общую гостиную, — прошептал он, не отрывая взгляда от её лица. — Собрал группу студентов для своего "клуба слизней". Ты в списке. И я тоже. Звучал необычно, слегка приглушённо. Почему-то Нэссу это коснулось. Хотелось, чтобы Тео заговорил громче, более привычно, однако не в этой ситуации. — Ясно, — кратко ответила она, стараясь не выдать волнения, которое охватило её от близости. — И что, великая честь? По губам скользнула ленивая ухмылка. — Слизнорт возлагает на тебя большие надежды. Ты же у нас умница, — он произнес это с легкой иронией, хоть в словах и чувствовалась доля правды. — Не начинай, — буркнула Ванесса, стараясь не смотреть ему в глаза. Тео помолчал, подбирая слова. — Хотелось найти тебя и рассказать раньше, но Пьюси в больничном крыле... В его голосе прозвучало какое-то странное недовольство, будто присутствие Эдриана вызвало у него неприязнь, которую он даже не пытался скрыть. Паркинсон немного растерялась из-за близости. Он, казалось, нарочно наклонился ближе нужного и принял невинный вид. Будто они были одни в этом огромном зале. — Какая забота, — отстранённо пробормотала она. — Ты же знаешь, я не горю желанием проводить время в его компании. Разговор прервал Забини, влезший в их тихую беседу с неподдельным интересом: — Слизнорт сегодн я вечером собирает нас у себя в кабинете на ужин. Готовься блистать, красавица. Нэсса втянула воздух сквозь плотно сжатые зубы и отпрянула от Нотта. Так, словно её оторвали от чего-то важного. — Не горю желанием, но, похоже, придётся идти, — неохотно отозвалась она. Вечер обещал быть долгим.