там, где кончаются следы твоей пыльцы, всё погибает

      — А кто вы? — спросил сначала он.       — Я — Каталина Лоренз. Твоя дальняя родственница. И я долго ждала дня, когда ты, наконец, найдёшь меня.       Лайтер внимательно осмотрел девушку, стоило той встать на ноги. Она была высокой, худощавой, бледной, с длинными тёмно-зелёными волосами, такого же цвета, как и у него. И лицо её очертаниями напоминало ему о лице его отца. Похоже, и правда дальняя родственница.       — Зачем ты ждала меня? — продолжил он, смотря девушке в глаза.       — Ты так долго искал ответы на интересующие тебя вопросы, — девушка проигнорировала вопрос. — когда они лежали на поверхности. Что ты сейчас чувствуешь, Лайтер?       А что он чувствует? Страх? Разочарование? Безразличие? В последнее время всё вокруг меняется настолько быстро, что времени на подумать совсем не оставалось. Ещё и Вайз на него свалился, пусть и без него, пожалуй, Лайтер уже свихнулся бы. Бурное развитие личной жизни совсем отвлекло его от того, за чем он вообще сюда пришёл.       — То, что я узнал про нашу семью, никак не отвечает на мои вопросы. Я хочу знать, что стало с моими родителями.       — А разве это не очевидно?       — И да, и нет. Их похитили феи неблагого двора и…       Ликвидировали. Даже это слово ему было сказать тяжело. Ещё тяжелее было сказать «убили», даже несмотря на то, что он смирился с тем, что уже не найдёт этих людей живыми. Хоть бы косточки остались.       — Ну, так а что тебе ещё нужно знать? Ты нашёл все ответы.       — Этого недостаточно. Почему меня схватили только сейчас? За что схватили их? Мы же даже не знали о существовании фей, нам никто об этом не рассказывал.       — Опять же, Лайтер, очевидно. Мы все потомки Лорензов, тех, кто устроил геноцид против фей несколько столетий назад. Нас хотят уничтожить. А после многочисленных пропаж ты был настороже. Не так просто уловить такого, как ты, в ловушку. А вместе с родителями тебя не стали красть, потому что не утащили бы, рук не хватило. Всё просто. Ты зачем-то пытаешься искать скрытые смыслы там, где их нет. Наверное, потому что ты вырос в этом, вот и путаешься.       — Зачем ты тогда меня вообще позвала? Зачем разговариваешь со мной?       — Хочу предупредить тебя о том, что ты всё-таки последний из нашего рода. Тебе нужно беречь себя, как зеницу ока. Так что я рекомендую тебе покинуть мираж и убираться подальше, в город.       — Но я должен ответить за свои поступки. Из-за меня сейчас идёт война. Я нужен феям благого двора.       — В том то и дело, что ты им нужен. Феи — хитрые создания, и они могут провернуть всё, что угодно. В том числе они могут обмануть тебя. В этом и заключается их натура: со стороны невинно очаровательны, на деле жестоки и хитры. Даже если это какой-то там благий двор с якобы «добрыми намерениями».       Каталина подошла ещё ближе, настолько, что Лайтер инстинктивно отступил на шаг от неё.              А ведь она может быть и права. Попав в мираж, Лоренз-младший в первую очередь вспомнил о том, что писалось в книгах, которые он читал ещё будучи дома: феи коварны, неискренни и лживы, их цель — соблазнить человека, заманить и прикончить, а потом принести в жертву солнцу, чтобы то продолжало садиться и подниматься, сохраняя равновесие света и тьмы. Зачем им это, правда, если в мираже солнца нет?       Но ведь в жизни Лайтера есть пример того, в чьих намерениях он не сомневался ни на каплю. Это был его возлюбленный Вайз. Несомненно, он был соблазнителен, невообразимо красив, красивее чем что-либо, что он когда-либо видел в своей жизни, но Лоренз не думал, что этот фей мог бы его обмануть. Как и Белль, как и Эвелин с Астрой, Харумаса и Сет… Разве что в мотивах Эвелин и Харумасы мог сомневаться, ведь он даже предположить не мог, что творится на уме у обоих, чтобы что-то понимать.       — Но не могут же быть все такие. Я должен хочу принять решение, уходить или остаться, самостоятельно.       — Действительно, ты прав, что не все такие. До того, как я умерла, я пряталась с двумя феями, отцом и сыном. Они последние крошки хлеба мне отдавали, пока сами голодали. Жаль, что я не смогла вместе с ними перебраться на север, и меня убили быстрее. Убили, кстати, другие Лорензы. Мой младший брат задушил меня, отрубил мне конечности и сжёг на костре.       И это предки Лайтера? Ему было слишком трудно в это поверить, даже несмотря на то, насколько давно это было.       — Мне очень жаль.       — Ни к чему мне твои сожаления. Я даже потрогать тебя не могу.       Девушка попыталась положить руку ему на плечо, но та лишь прошла сквозь его тело, словно кого-то из них не существовало.       — Расскажешь о том, что происходило с тобой и нашей семьёй до начала войны? Об этом очень мало написано в записях.       — Нас было много, семья многодетная. Три сына и одна дочь. Сыновья продолжали линию отца и обучались купечеству, а я продолжила дело матери и становилась мастерицей-швеёй. На моё совершеннолетие мне даже подарили собственную мастерскую. И всё было бы замечательно, пока я не забеременела. Я влюбилась в одного симпатичного фея, который торговал лечебными травами. У нас был даже роман, правда скрытый, мои родители же терпеть не могли фей, пусть и сотрудничали с ними. Его звали Иоханн. Но, он не стал терпеть того, что мне приходилось скрываться, и он ушёл к другой. Была такая красавица-фея, танцовщицей работала, Ева Лунитор. Я ей ужасно завидовала. И он женился на ней, и у них даже родился ребёнок, а мой Гонсало остался на мне. Благо крыльев у него не было, так и не разгадали они, что это сын от фея. Я соврала, что забеременела от странника, который проходил мимо нашего городка, и меня отругали. Но ребёнок остался. Потому ты и полукровка, Лайтер. Полагаю, это ты хотел узнать?       — И что стало с настоящим отцом Гонсало?       — Настоящий отец Гонсало умер в первый день войны, пока закрывал свою жену и своего второго ребёнка от нападающих людей. Ему вспороли грудь и вырвали из неё сердце. Я даже видела его труп, и даже в таком виде он был, честно говоря, невероятно красив. Глаза были широко открыты, белая рубашка вся в крови, кожа побледнела пуще прежнего.       Жуть какая.       — Вот значит как… — Лайтер почесал затылок, не понимая, что ему с этим всем делать.       По крайней мере, теперь ответы на свои вопросы он получил в полном объеме, и картина произошедшего у него сформировалась. Но, ему нужно было возвращаться на поле боя. Благому двору нужна была помощь.       — Мне пора, Каталина. Спасибо большое, что поделилась.       — Будь осторожен, Лайтер. И помни…

***

      Лайтер с раннего утра был на ногах. Нападения ещё не произошло, и потому благий двор выиграл немного времени, чтобы укрепить защиту города. Ранее в этом не было большой необходимости, и потому их ограждал совсем низкий забор, словно это был не город, а чьё-то нищее поместье, которое даже самый жадный воришка грабить не стал бы. Никто не ожидал такой подставы от «братьев» поблизости!       Астра, Белль, Цезарь и Бёрнис отправились в мир людей, чтобы оттуда забрать как можно больше инструментов, которые можно превратить в потенциальное оружие. Отбиваться нужно было чем угодно, как и готовиться нужно было ко всему и сразу, чтобы не попасть в ловушку хитрых соседей.       Вайз и Сет продолжали вооружать оставшееся население. Когда первый освободился, он сразу же подбежал к Лайтеру:       — Как обстановка? Ничего не заметили?       — Нет, — Лоренз присел на траву и вытер пот со лба. — Я ужасно устал. Совсем из формы вышел, пока тут у вас бездельничал.       — Да брось, ты же не бездельничал, — улыбнулся Вайз, после чего взглянул на возведённую стену. — Я надеюсь, что эта ваша каменная стенка нам всё-таки не пригодится.       — Чую, что пригодится. Когда наши вернутся?       Фей задумался, присел рядом и, наконец, ответил:       — Сейчас?       — Думаешь, что сейчас? Они же только утром улетели.       — А сейчас уже давно не утро.       Лайтер посмеялся над своей дурашливостью и потерянным чувством времени. Так беззаботно. Будто их не ждёт кровавая бойня этой ночью, вероятность которой, как все думают, будет невероятно высока. Настолько близка к сотне, что погрешности можно было опустить вовсе.       Девушки вернулись, держа в руках вилы, лопаты, стрелы для луков в тяжёлых сумках и прочую мелочь для самообороны.       — Оборонительные ворота готовы. По лестницам лучники могут забраться повыше, чтобы стрелять в противников, — отчитался Лоренз, кивая. — Главное, чтобы они не устроили засаду. На этот случай я уже расставил патрульных по всему периметру города.       — Ты прекрасно справляешься с военным делом. Был опыт? — поинтересовалась Шевалье.       — Нет, я слишком юн, чтобы участвовать в войнах. На наши земли никто не претендовал, мы никому особо не нужны. Живём сами по себе да никого не трогаем.       Сзади послышался крик.       — Идут! Летят! — крикнул кто-то из феев на границе.       Лёгкость разговора сразу испарилась, как только послышался звон колокола — сигнал вооружиться и приготовиться. Роковая битва настаёт. Раздался громкий голос Астры:       — О, феи благого двора! Да будет свят ваш клинок, да будут чисты ваши намерения! И под дождём проливным из крови врага коронуется новый мир!       Жестокость проникла в благий двор так быстро, что и глазом моргнуть никто не успел. Даже милейшая Яо заговорила о реках крови и о новом мире. Было ли это допустимо? Скорее да, чем нет. На них же напали.       Но не кажется ли это странным? Не кажется ли лицемерным со стороны благого двора?              Может у конфликта всё ещё есть шанс на мирное решение?              А есть ли смысл думать об этом сейчас?       История не терпит сослагательного наклонения. И прав, как всегда, будет только победитель.       Лоренз услышал жужжание чужих крыльев за собой, и, крепко сжав в руках копье, эффектно пырнул его прямо в живот фею, который на него летел, облив себя его кровью, после чего увернулся от его летящего клинка.       Чёрт, как же это классно.       На него налетело сразу несколько, но их стали сбивать лучники в засаде. Вайз и Белль крутились рядом с ним, отбиваясь и нанося удары по врагам. Когда их стало меньше, по приказу Лоренза они решили отступить к зданиям и уйти в засаду.       Бой разгорелся словно факел: быстро и ярко, с криками и плачем. Зелёная трава окрасилась в тёмно красный цвет, и в воздухе запахло страхом. Много благих фей пало в первые часы: боевое искусство неблагого двора было превосходным, и благим удавалось лишь кучками одерживать свои победы.       Эвелин пролетала над поселением, уворачиваясь от вражеских стрел. Она искала Севериана. Не мог же тот, кто ей лично в лицо заявил о начале войны, так трусливо взять и не явиться?       — Вот он какой… Послал своих пешек, а сам не явился?       Астра и Вививан помогали в подпольном медпункте, лечили раненых, которых доставляли неравнодушные феи. Это было очень жуткое зрелище, которое вызывало страх, слёзы, отвращение, но такова была реальность. Нужно было как-то пережить этот ужас.       Бёрнис даже удалось факелом поджечь хижину, в которой укрывались раненные неблагие. Её смех можно было услышать на другом конце улицы.       Весь городок превратился в хаос, и это длилось часами. Всё вокруг горело, небо стало принимать красный оттенок, а Севериана всё никак не было на горизонте. Колокол вновь зазвенел.       — Что стряслось? — под нос пробубнила Эвелин, услышав этот звук.       Она спустилась вниз — зона колокола была единственной более менее безопасной, сражения до неё ещё не дошли. Там её встретила Цезарь.       — Как обстановка? — спросила Шевалье.       — Потерь у нас хватает, у неблагой стороны пока не доложили. Я хотела спросить у вас, не видели ли вы генерала Севериана? Может сейчас он будет более благосклонен к переговорам?       — Я ищу его, но никак не вижу. Этот трус, кажется, решил просто переждать в своём ущелье.       Сверху послышался странный звук. Эвелин схватила Кинг и мигом отскочила куда подальше — свалился колокол. Кто-то подбил его.       Разглядев негодяя поближе, Шевалье разглядела силуэт того, кого она так усердно искала — Севериан Лоуэлл.       — Приятно увидеться снова, Эвелин, — он спустился к девушкам. С Цезарь он здороваться не стал.       — Неприятно, — фыркнула фея. — Всю бойню где-то прятался и только сейчас вылез, а, трус? С засадой пришёл, или смелости хватило явиться в одиночку?       — Ну и ну, какие обвинения, — мужчина посмеялся. — А я хотел предложить тебе одно решение. Бой один на один. Победишь ты — мы отступим, а если я — ну, сама понимаешь, что будет.       Эвелин посмотрела на мужчину с чистой ненавистью, но была намерена согласиться на предложение. Если это хотя бы приблизит её к тому, чтобы закончить этот беспредел, то она готова.       Проиграть — умереть. Умереть — сдаться.       Шевалье оголила свой меч.       — Что, даже не попытаешься решить вопрос мирным путём? Я даже не думал, что ты станешь оголять клинок так быстро, — дразнил Севериан, наблюдая за тем, как девушка постепенно закипала.       — Эвелин, спокойно, — Цезарь положила руку фее на плечо, чтобы та хоть слегка пришла в себя. — Не нужно. Попробуй договориться.       — Ни тебе ли ей указывать, жалкое создание! — Лоуэлл-старший подошёл ближе. — Это всё из-за тебя и твоей шайки.       — Из-за меня? Тебе-то я что сделала, упырь?       Тут уже Кинг не выдержала и вспылила из чувства острой несправедливости. Ведь она же правда не сделала ничего плохо. Совсем ничего. И Лайтер с Бёрнис тоже ничего плохого не сделали. А её ещё и обвиняют в том, что каким-то идиотам захотелось устроить геноцид совершенно ни в чем не повинных созданий.       — Мы и так и так подчиним вас себе, — гордо заявил Севериан, подходя всё ближе и ближе, угрожающе держа руку на рукояти своего меча. — Сдавайся пока не поздно, Эвелин. Или ты хочешь, чтобы ещё больше фей погибло?       — Нет, я этого не допущу, — Шевалье была наготове.       — Тогда отдай мне Лайтера, и вопрос будет улажен. Я даже готов помочь отстроить этот жалкий город обратно.       Эвелин дёрнулась. Может действительно стоит пойти на поводу? Сдать мужчину и вернуть всё, как было?              Одна жизнь — куда меньшая потеря, чем жизни многих.       Цезарь, увидев, как глаза девушки запутались, сглотнула. Она почувствовала сомнение в её душе, которое сместило ранее уверенное «нет».              Ей ничего не оставалось, кроме как смотреть на фею жалобными, умоляющими помиловать человека, ставшего ей старшим братом, глазами.       — Нет, — всё-таки ответила Эвелин, направив меч в сторону мужчины. — К чему будет жертва уже павших воинов?! Какую гармонию я построю, если предам свои идеалы и свои слова?! Я не такая двуличная и подлая, как ты! Если хочешь сразиться — нападай первым.       Кинг уверенно улыбнулась. Зря она в ней сомневалась.       — Что-ж, твой прах развеивать я буду с особенным удовольствием, — Севериан направил свой меч в ответ и был готов к бою.       Но, вдруг, на удивление, девушек перед ним, Лоуэлл-старший дёрнулся и отскочил в сторону. Кто-то подлетел к нему сзади.       Широко распахнув глаза, Севериан увидел у себя перед глазами того, кого меньше всего хотел видеть — своего младшего братца. Сета. Который пытался вонзить в его спину копьё.       — Вот так неожиданность, — ухмыльнулся старший. — Предатель. Асаба и тут мне солгал, получается?!       — Предатель тут только ты, — Сет смотрел на брата глазами, пылающими чистой и искренней ненавистью, которую он к нему питал все эти годы. — Убийца. Ты убил моих родителей! И умереть теперь должен только от моей руки!       — Ты ведь от меня тогда не отличишься, мой маленький братоубийца. А ведь ты даже не знаешь, что я и так планировал убить вас! Думаешь, не замечал, как вы втроём тайно от меня о чём-то шушукались? Просто не успел подловить момент, чтобы прикончить вас всех.       После своих слов Севериан напал на Сета, но тот с уверенностью отбивал его удары и уворачивался, стараясь нанести свои.       — Думаешь, я не видел, как ты нервничал в тот вечер. Думаешь, я ничего не заподозрил?       — Заткнись! — Сет кричал на максимум возможностей своей глотки. — Умри! Просто умри!       Севериан громко смеялся и продолжал махать мечом в направлении своего родного брата, пока тот всё менее и менее уверенно от него отмахивался, в последствии чего сильнее и сильнее нервничал. Целью старшего изначально сначала было утомить его, чтобы тот потерял бдительность и стал лёгкой мишенью. И этот план проходил если не великолепно, то однозначно успешно: Сет выронил своё копьё и оказался уязвим. В этот момент Севериан вернул меч в ножны и набросился с кулаками на него, начав настоящие кошачьи бои: младший царапал ему лицо, изо всех сил стараясь не позволить себя повалить.       — Что? Уже не такой громкий? Скоро воссоединишься со своими такими горячо любимыми родителями, честь которых ты так жалко пытаешься защищаться.       Мужчина повалил его на землю, нависнув над дрожащим то ли от страха, то ли от возбуждения. Он руками схватил тирена за горло и сжал, перекрыв тому доступ к воздуху. По щекам младшего потекли слёзы.       Неужели все его действия действительно были лишь пустышкой, а все слова — ложью? Неужели так и закончится жизнь беглеца, ищущего покой в чужих землях?       А что есть чужая земля, и что есть своя?              А что есть чужой дом, а что есть свой?       Эвелин не могла со стороны смотреть на то, как Сета убивают, и та сорвалась на Севериана, чтобы атаковать его в момент отвлечения. Неблагий генерал был, разумеется, наготове и в момент убрал руки с горла братца и вытащил меч, чтобы отбить удар девушки. Цезарь была рядом и поймала отскочившую Шевалье в свои руки. Сет, времени зря не теряя, хотел уж было вырваться, оттолкнуться от земли и дать ответный удар, но Севериан сел тому на живот, не позволив вырваться, после чего приставил острие ножа к его горлу.       Неужели это конец? Неужели в сердце Лоуэлла-старшего не осталось ни капли сожаления? Понимания? Желания сохранить то, что ему было когда-то дорого? Он убил своих родителей, и сейчас убьет последнюю родную кровь — своего младшего брата, который смиренно сжал глаза и кулаки.              Наверняка, на небесах Севериану никогда не будет покоя за свои деяния.       Цезарь, не успев даже моргнуть и помешать ему совершить самый страшный из всевозможных грехов, заметила, что в эту битву вмешался новый игрок. Тот, кого они уже долго не видели.       На мужчину налетел Харумаса, принудив того отклониться назад и убрать лезвие от горла Сета. Меч проходится по груди и шее Асабы оставляя порез, но его это не волновало — главное он продлил жизнь тому, кого он с уверенностью считал своим другом. Севериана это очень разозлило, ведь ему в очередной раз не удалось убить своего брата, и тот, рявкнув, направил свой меч в его сторону.       Харумаса хотел отвернуться, но у него этого не получилось. На лице Севериана появилась злостная улыбка. Он проткнул живот Асабы своим греховным мечом.

***

      Харумаса Асаба был выходцем из неблагого двора. Брошеный ребёнок, сирота, которого однажды нашли возле кровавой реки на окраине лагеря. В таких младенцах ничего необычного никто уже не видел, здесь это была нормально, и как правило брошенных так и оставляли на произвол судьбы. А какой он есть у младенца? Смерть, разумеется.       Но маленького Асабу всё-таки кто-то да подобрал, и это была престарелая одинокая женщина, которая мирно доживала свои последние годы. Старушка эта в лучшие свои годы тренировала молодых бойцов и обучала их фехтованию. Все описывали её в молодости как жёсткую перфекционистку, которая доводила любое дело до идеала. Ближе к преклонному возрасту её характер смягчился, и она начала воспитывала чужих детей. У неё самой личная жизнь совсем не удалась, потому своих детей она не имела. Да и не до этого было всё это время.       Она услышала плачущего Харумасу во время вечерней прогулки и забрала его к себе домой. Ему тогда едва исполнилось три года.       Маленький Асаба был очень любознательным ребёнком, и очень любил свою бабушку. Фамилия Харумаса у него тоже перешла от неё. Женщину эту звали Елена Харумаса. Она даже в свои последние годы оставалась очень активной и не так часто болела, как некоторые другие старики — отличная физическая подготовка и здоровый образ жизни давал свои плоды, потому её кончина для Харумасы была скорее неожиданностью.       В школе Асаба особенно дружил с мальчиком-полукровкой фея и тирена по имени Сет Лоуэлл. У того не было друзей, он не играл на улицах города с другими детьми, был очень отстранённый. Но Харумаса, увидев насколько данный фей был умён не по годам и безумно интересен, как личность, привязался к нему. И поэтому было особенно больно осознать потерю, когда тот сбежал из неблагого двора.       — Слышала, семья дружка твоего сбежала. Вокруг все только и говорят о том, что генерал Лоуэлл притащил тела своих отца и матери и сжёг, как подобает поступать с телами предателей.       Старушка взглянула на заплаканное лицо Асабы:       — Не расстраивайся так, внучок. Я верю и молюсь на то, что Сет сейчас там, где ему помогут и его примут. Рано или поздно всё наладится и мы снова станем единым народом. Пусть я уже до этого и не доживу.       Она словно что-то знала. На следующий день Асаба найдёт тело Елены мирно лежащей в своей постели. Харумаса был уверен, что бабулю отравил торговец на рынке, который продал ей молоко со странным привкусом. Хорошо, что он его не успел выпить.       На следующий день после похорон Елены Харумаса, Асабу вызвал к себе Севериан, который, между прочим, совсем не был в курсе о том, что тот был другом его младшего брата. Он тогда напудрил Харумасе мозги о том, что никого он не убивал, а тела нашёл во время разведки. И что сжигал их не он, а местный маршал, узнав о том, что Лоуэллы пытались сбежать.              Асаба, разумеется, знал, что это не так. Да и за доказательствами копаться долго не пришлось, он убедился в этом, получив своё первое задание в благом дворе.       Севериан поручил ему найти Сета Лоуэлла в благом дворе и убить его. Конечно, прикрывшись приказом от того же маршала, что и, якобы, сжёг тела родителей.       На новом месте Харумаса прикинулся беженцем, и удостоился места в библиотеке, где уже тогда заведовал Сет. Увидев старого друга, он приятно удивился, но тепло от данной встречи быстро развеялось тяжелыми вестями, которые тот тому передал. Лоуэлл-младший подозревал, что Севериан придёт-таки по его душу, но не ожидал, что это будет в виде друга его детства.       Разумеется, Асаба не собирался никого убивать. Он, совсем не вызывая подозрений, с чистым хладнокровием врал, что Сета в благом дворе нет.       — Точно нет? Может он имя сменил да прячется.       — Нет, генерал Лоуэлл. Я расспрашивал исходя из внешних признаков, а их изменить он не смог бы. Тиренов-фей не так много осталось, а в благом дворе я ни одного такого не видел вовсе.       У него даже глаз ни разу не дёрнулся, пока он так нагло врал.              Ложь — тоже искусство, как никак.

***

      Но, в этот момент, кажется, путь этого искусного лжеца и хитреца подошёл к концу. Чужой клинок проткнул его живот, изо рта хлынула кровь. Ценой своей жизнии он спас Сета. Во второй раз, отказавшись выполнять задание.              Свой последний взор он тоже устремил на беловласого тирена.       На его лице была улыбка. Такая добрая, нежная, тёплая. Улыбка с которой обычно говорят, что сегодня, кажется, будет хорошая погода, с которой предлагают сходить на прогулку и собрать себе новый венок из свежих цветков.       Внутри Сета что-то переклинило. Он ногами выполз из-под Севериана, схватил своё копье, и, не дав мужчине опомниться, ударил тому прямо в сердце, крича:       — Сдохни! Сдохни! Сдохни!       Лоуэлл-младший не понимал, что вытворяет, он лишь копьем раз за разом протыкал грудь своего старшего брата, смотря на то, как его собственные руки покрываются братской кровью.       Как же ему было больно. И ему хотелось принести своему кровожадному сокровнику эту боль в приумноженном размере. Тирен сорвал голос, и из его глаз ручьем потекли слёзы, когда он увидел окровавленное бездыханное тело Севериана на земле. Он убил его. Убил генерала Неблагого двора. Убил собственного брата.       — Брат! — кричал высокий детский голосок, который прерывался дыханием на время бега. — Подавай мне!       Севериан, улыбаясь, бросил мальчику мяч. Тот с удивительной для ребёнка ловкостью отбил подачу и старшему пришлось защищаться в ответ, но он поскользнулся на грязи и упал, так и не поймав мяч. Сев на землю, он увидел ссадины на коленках. Маленький Сет мигом подбежал к нему и, испугавшись крови, спрятал глаза за рукой.       — Тебе нечего бояться, это просто маленькая ранка, — смеясь, ответил Севериан. — Сейчас домой вернёмся, я сполосну её водичкой и всё пройдёт. Открой глазки.       Сет открыл глаза и увидел едва заметную улыбку на лице брата.       Но, теперь, стоя у тела Севериана, который погиб от руки этого выросшего мальчика Сета, тирен не почувствовал никакого облегчения или радости за удавшуюся месть. Лишь лёгкую грусть.              Хотя, того старшего брата, каким он его всегда вспоминал, уже и так давно нет в живых.       Но лучше ли теперь Сет, чем он?       Трагическая судьба Лоуэллов оказалась быть убитой их собственными руками.

***

      Подпольный медпункт был организован в библиотеке. Это было самое неочевидное и защищённное место для того, чтобы его там спрятать, и потому Астра и Вививан находились там, среди множества книг и незаполненных библиотекарем Сетом бумаг.              А ещё там были Вайз и Лайтер, который был недоволен тем, что его оторвали от процесса боя из-за травмы ноги. Остальных пациентов на месте не было.       — Мы должны вернуться, — всё твердил он, недовольно смотря на блуждающего туда-сюда перед ним фея. — Мы не можем их бросить!       — Лайтер, ты ранен, — в очередной уже раз повторял Вайз. — И, пожалуйста, не дёргайся. Если ты так сильно этого хочешь, то я могу вернуться туда в одиночку.       — Без меня не пойдёшь, — возразил мужчина. — Либо бери меня с собой, либо оставайся здесь.       — У тебя что, есть какие-то сомнения в моих способностях? Думаешь один не справлюсь? — от голоса фея веяло усталостью вперемешку с разочарованием.              Лоренз тяжело вздохнул, закрыв лицо ладонью. Вайз очень сильно устал, разумеется устал больше него, ведь его тело не было приспособлено к тому, чтобы драться. Пусть и делал он это достаточно искусно с его гибкостью и ловкостью.              — Прости, но пойми меня: если с тобой что-то случится, то я не смогу простить себя за то, что не сумел тебя защитить.       — Я понимаю, Лайтер. По той же причине я прошу тебя остаться здесь. Скоро должна прийти Цезарь и донести о обстановке.              Вайз подошёл к большому столу из тёмного дерева и снял с пояса лёгкую сумку, который он не снимал ещё с момента, когда они с Лайтером ходили в заброшенный храм отшельников. Мужчину очень интересовало, что же внутри и зачем фей их носит, но он не успел этого спросить. В библиотеку ворвалась группа фей из Эвелин и Сета, который держал в руках умирающего Харумасу с перевязанным животом.              — Что стряслось? — подбежала Яо. — Эвелин, ты ушла с поста? Где Цезарь?       — Кратко говоря: Сет убил Севериана в месть за то, что тот проткнул живот Асабы, — ответила Шевалье. — Цезарь прячет его тело в лесу, пока мы не решим, что с этим делать. Тащить сюда было бы слишком рисково, нас могли заметить.       — Сет сделал что?!              Лайтер уж было начал кричать, но Вайз успел тому прикрыть рот ладонью. В этом случае шуметь было нельзя, чтобы не привлекать лишнего внимания.              — Долгая история. Нам нужно срочно спасти Асабу, — Эвелин передала раненого Вививан. — Он защитил Сета своим телом.       — Как героически… — уже спокойным тоном прокомментировал Лайтер, когда ему открыли рот, после чего кинул взгляд на злосчастный мешочек. — Вайз, ты сможешь ему как-то помочь? У тебя есть какие-то зелья?              Фей кивнул и начал копаться в поисках чего-то в своём мешке, после чего достал пузырёк с ядрён зелёной жидкостью.              — Белль, развяжи его рану.              Сет, услышав, что рану Харумасы будут снова раскрывать, отвернулся. Он не хотел на это смотреть не потому что боялся крови и потрохов его близкого друга, а потому что уже насмотрелся этого в момент, когда его настигла страшная ярость. На его одежде все ещё были большие алые пятна из смеси крови Асабы с кровью его собственного брата.              Севериана больше нет. Харумаса тоже на грани смерти. И если Вайзу и Белль не удастся его спасти, то и Асабы тоже не станет.              А кто тогда у Сета останется? Ну, если все уйдут. От одной только мысли об этом у тирена закружилась голова, и он присел на корточки и зажмурил глаза, пока за ним спасали Харумасу и никто на него не обращал внимания.              Но кое-кто всё-таки обратил, и это оказался Лайтер. Он подошёл к нему и опустился рядом и принёс, положив руку на плечо:              — Пути назад уже нет.              — Я знаю.              — Так отпусти. После того, как эта кровавая баня кончится, у тебя будет время на подумать. С Харумасой всё будет хоро—              За ними послышался громкий и строгий голос Эвелин:              — Луниторы, возьмите себя уже в руки!              И тут уже Лайтер застыл на месте, так и не закончив фразу. Какие-какие близнецы? Данная фамилия кажется ему больно знакомой.              — Будь осторожен, Лайтер. И помни — если встретишь наследников Луниторов, тебе нужно будет их уничтожить. Сделай это ради меня, пожалуйста.       — Зачем? Кто это?       — Перед смертью Ева Лунитор прочитала проклятие забвения. Её род был колдунский, они часто промышляли всякими заклятиями. Перед смертью она молилась за то, чтобы род Лорензов был уничтожен и стёрт из истории. Не позволь этому проклятию сбыться, Лайтер.              Мужчина решил отвлечься и пока что не думать о наставлениях призрака Каталины.              — Что стряслось?! — вскочил Лоренз, подойдя к столу.       — У Вайза трясутся руки, — ответила Астра. — Зелья не работают.       — До этого они работали на всех остальных раненых. Возможно, Севериан носил с собой отравленный клинок и рана не может затянуться из-за этого, — добавила Вививан.       — Скорее всего это так, потому что он должен был сразиться со мной, — объяснила Эвелин. — Он предложил мне сделку и устроить дуэль, которая решит исход войны. Ему нужно было убить меня так, чтобы наверняка.              Снаружи кто-то закричал. Белль, двинувшись от крика, вылила всё содержимое пузырька на живот Харумасы, заставив жидкость шипеть и пениться на открытой ране.              В моменте время будто застыло. Лайтер смотрел на происходящее расширенными глазами. Все смотрели на лежащее без сознания тело в надежде, что что-то ещё может помочь. Но, глаза Асабы даже не дёрнулись.              — Не может такого быть!              Возразил Вайз, после чего истерически вылил содержимое ещё двух пузырьков на рану в попытках спасти чужую жизнь, но в момент его остановила собственная сестра, захватив его руки. Ничего не помогло, лишь материалы зря израсходовали.              Но зря ли, если фей пытался спасти жизнь фея, который своим телом спас своего давнего друга?              Благий двор потерял ещё одного бойца. Сет так и остался сидеть на корточках.              Шум на улице становился всё громче, и Лайтер взялся за меч, чтобы выйти и осмотреть обстановку. Вайз и Белль были разбиты из-за своей беспомощности в этой ситуации, Астра и Вививан потеряны, а Эвелин — шокирована. Слишком много произошло за такой короткий срок.              — Куда ты? — спросил его Сет, который ещё не осознал, что произошло.       — Скоро вернусь. Посмотрю, что там происходит.              Вайз проводил возлюбленного пустым взглядом, словно чувствовал, что должен остановить его, но уже не мог найти сил сделать это.       Лайтер выбежал из библиотеки и пошёл в сторону, откуда раздавались подозрительные звуки. Он прятался за домами, до которых ещё не успела дотронуться рука войны. Меч он держал в руке, на случай, если сражение придётся принять сразу же. Раненая нога давала о себе знать ноющей болью, но он был готов перетерпеть это, лишь бы успокоить бьющую тревогу внутри.       А была ли точно это тревога вызвана криками на улице? Может, дело было в том, что Вайз и Белль оказались Луниторами, теми, кто ранее наложил на его семью проклятие? А точно ли это было правдой? И если нет, то почему ему врут? С какой целью? Может ли эта Каталина оказаться дурной шуткой неблагого двора?       Лайтеру сейчас нужно было меньше думать, а ещё выпустить пар и освежить голову, пока Вайз ещё не оклемался и не ринулся искать его, чтобы затащить обратно в медпункт. Он уловил звук, который стал ему за эти несколько недель уже родным. Это было жужжание крыльев.       Затаившись, Лоренз увидел, как, ловко облетая деревья, над ним пролетал враг, направляясь прямо в сторону библиотеки, но остановился, тоже почувствовав опасность рядом. Лайтер слышал, как он медленными шажками осматривал со всех сторон дом, за которым он прятался, после чего в нужный момент кинулся на врага. Тот тоже был не из робкого десятка и отразил его удар своим мечом, после чего между феем и человеком (настоящим уловом для неблагого двора) начался живой бой. Лайтер улыбнулся, чувствуя, как вновь в его жилах закипела кровь. В моменте из рук мужчины выбили его меч, после чего он, не отдавая себе никакого отчёта, накинулся на фея с кулаками.       Физическое превосходство над хрупким существом захватило животный разум мужчины, и меча в руке неблагого скоро не оказалось. Лайтер повалил свою жертву на землю, придавив живот своим весом, после чего схватил за шею и начал давить изо всех сил, заставив фея задыхаться. На лице у человека было чистое наслаждение, словно он хотел, чтобы этот момент длился вечность.              Никогда, ничего в этой жизни не приносило ему удовольствие, как превосходство.              Когда фей под ним перестал брыкаться, Лоренз убрал руки, но продолжал сидеть на его трупе, смотря в опустевшие глаза. Чувство эйфории постепенно начало спадать, а за ним, как и всегда, приходит осознание содеянного.              Чем же Лайтер лучше, чем другие убийцы? Он же такой же, как и они.              — Во что же я превращаюсь.? — прошептал в пустоту Лайтер, подняв голову на кровавое, скорбящее небо.              Бдительность мужчины ослабла, и он даже не заметил, как его кто-то вырубил точным ударом в шею.       

***

             Лайтер распахнул глаза, оказавшись в своей комнате в родном доме, на втором этаже хижины, где он жил с родителями. Он почувствовал, что с его телом было что-то не так, словно он снова стал ребёнком. Осмотревшись, Лоренз увидел, как его тело умещалось на его небольшой кровати, которую смастерил отец ещё давным давно. На этаже ниже слышались знакомые голоса.       Парень спустился вниз, в гостиную, и увидел сидящими за столом родителей и бабушку с дедушкой, которые за чашкой горячего чая обсуждали какие-то свои взрослые вопросы, до которых младшему никогда не было дела.              — Проснулся уже? Небось мы тебя разбудили своими разговорами? — улыбаясь, спросила его мать. — Присаживайся, бабуля выпечки принесла. Позавтракаешь.              Маленькому Лайтеру всегда нравилось, когда к ним приезжали бабушка и дедушка с гостинцами. Бабушка всегда приносила с собой вкусности и делилась историями из своей молодости, а дедушка водил Лоренза на рыбалку, что было главным местным развлечением. Отцу было некогда ходить с ним, даже когда он очень просился. Лорензы не жили бедно, скорее пытались не потерять стабильность и не упасть в нищету.              — Да, мам, — мальчик сел за стол, рассматривая лица вокруг. Они были знакомы ему, но его не покидало чувство чего-то инородного, чужого в них.              Уплетая свой праздничный завтрак, Лайтер на момент совсем забыл о том, что всё вокруг — иллюзия, порождённая то ли предсмертной активностью мозга, когда вся жизнь проносится перед глазами, то ли духом Каталины.       Ему хотелось остаться здесь.              — Сын, — послышался отцовский голос. — Не хочешь завтра со мной и дедушкой сходить на рыбалку?       — Да пап, конечно!              Может в этом мире можно остаться?              Нельзя. За окнами послышались крики. Напуганный Лайтер посмотрел в окно, но там ничего не было. Только ветер колыхал жёлтую траву. Солнце светило особенно ярко. Настал полдень.              — Кто там кричит? — спросил он, повернувшись к ничего не слышащим родителям.       — Никто не кричит, — ответила мать с непонимающим лицом. — Это у тебя воображение разыгралось, может.              Не может этого быть. Лайтер точно слышал крики. Он встал со стула и подошёл к двери.              — Лайтер, сядь обратно за стол, — пригрозил отец, кинув на сына яростный взгляд.       — Я просто посмотрю! — оправдывался он, не прекращая слышать голоса.       — Сына, вернись по хорошему, — сказала мать. — Ты что, не хочешь посидеть с нами ещё подольше?              Лайтер застыл. Он всё ещё слышал крики снаружи, но грустный голос матери тянул его назад.       Ему уже стало ясно, что он стоит перед выбором: закрыться в этом воображаемом мире и делать вид, что всё хорошо, или встретиться лицом к лицу с действительностью и вернуться назад.              Он услышал отчаянный голос Вайза:              — Лайтер, очнись!              Лоренз-младший ещё раз оглянулся на своих родителей.              Он не мог уже разглядеть их смазанных лиц. Парень открыл дверь и выбежал в белый коридор.       

***

             Лайтер открыл глаза и резко дёрнулся, оказавшись сидя. Он увидел стоящего на коленях рядом с ним Вайза, глаза которого были страшно напуганы, а вокруг него стояли все остальные, кто был в медпункте. Разве что Цезарь прибавилась, и на столе лежало прикрытое тело генерала неблагих Севериана.              — Лайтер, ты жив! — Вайз кинулся его обнимать, прижимая мокрые от пота грязные зелёные волосы к своей груди. — Я так перепугался за тебя!       — Что… Что случилось? — разум мужчины был словно в тумане, он еле говорил.       — Цезарь увидела, как один упырь из неблагого двора пытался утащить тебя куда-то. Ну она его и вырубила одной левой и тебя забрала, — ответила сидящая рядом Белль.       — И как только ты оказался здесь у тебя начало слабеть дыхание, — испуганно ответила Вививан. — Благо Вайз сделал тебе массаж сердца и ты очнулся.       — Ты ещё что-то бубнил во сне. Что тебе снилось? — Лунитор опустил руку с волос собеседника.       — Мне снился мой дом и родители, словно меня откатило в прошлое. Они просили меня остаться с ними. Не знаю, что это может значить, — Лайтер не стал упоминать свою встречу в грезах с Каталиной из записей в архиве.       — Возможно, если бы ты выбрал остаться с ними, ты бы уже не проснулся, — подметила Эвелин, кинув взгляд на тела Севериана и Харумасы. — Сражения, по данным Цезарь, затихли. Нам нужно принудить неблагий двор к капитуляции. У нас есть тело их генерала и уговор, по которому его поражение будет означать их отступление.              Девушка раскрыла побледневшее лицо, сняв с него ткань, после провела пальцами по холодной коже и прикрыла обратно.              — Цезарь, хочешь отдохнуть, или пойдёшь за мной? Я лично передам им тело и заявлю о прекращении войны.       — Я ни капли не устала, — улыбнувшись, ответила девушка. — Пойду с тобой. Кто-то ещё? Есть вероятность, что нам придётся принять ещё один удар.       — Я останусь с Лайтером и Белль, — сразу ответил Вайз. — Остальным стоит пойти вместе с Эвелин.       — С чего ты взял, что я остаюсь? — возразила сестра, недовольно порхнув крыльями. — Я своими руками нескольких уложила. За себя постоять могу.       — Я тоже пойду.              Ответил Лоренз, приподнявшись, но тут Вайз не дал ему это сделать, ладонью нажав ему на плечо.              — Ты точно никуда не пойдёшь, Лайтер. Тебе нужен отдых и восстановление.       — Нам с Вививан и Сетом нужно будет пополнить запасы зельев и добраться до вашей с Белль хижины, — сказала Астра, смотря на них. — Так что на время вы останетесь одни. Надеюсь, никто не вас не нападёт.              Вайз и Лайтер остались одни, когда все поспешили убраться из библиотеки. На одном из столов ещё лежал труп Асабы Харумасы. Человек встал и посмотрел на тело.              Действительно ли это всё того стоило? Действительно ли в этом мире, который создал в его наивных глазах впечатление самого дружелюбного места на земле за первые дни пребывания, уместна кровавая бойня? Действительно ли в этом мире есть место смерти?              — Когда я уже смогу отдохнуть и вернуться домой?              Прошептал себе под нос он, после чего из его глаз потекли слёзы. Боль в ноге все ещё не утихала, а голова раскалывалась от объёма информации, который ей нужно было переварить. И на душе было ужасно паршиво.              — Скоро.              Ответил Вайз, томно смотря в стену. От этого взгляда у Лайтера окончательно треснуло сердце. Это светлое существо, свалившееся ему на голову так быстро и неожиданно, никогда не излучало от себя такую хтонь. Отчаяние и боль.              — Что ты имеешь ввиду?              — Помнишь, я рассказывал тебе про отшельников? Тех, кто не хотел выбирать сторону и решил жить обособленно?              — Так. Говорил.              — А ещё я никогда не говорил тебе своей фамилии.              — Я слышал. Лунитор.              — Вайз Лунитор. Вот моё полное имя. Моя фамилия ничего никому не говорит, кроме тех, кто тщательно изучает архивы. Ты случаем не успел ничего про моих предков вычитать, пока мы не ушли?              — Я ничего не читал, но кое-что видел.              Лайтер решил открыться и всё-таки рассказать Вайзу всё, что ему передала Каталина в мире грёз.              — За день до начала сражений я попал в странный сон. Меня встретила там Каталина Лоренз, та самая беглец из зажиточной семьи Лорензов, то есть моих предков. Она поделилась несколькими деталями её истории.              — И что же она сказала? — положив руки на колени, спросил Вайз.              — Её сын Гонсало был полукровкой, поскольку она крутила роман с феем. Но тот её бросил и ушёл к фее Еве Лунитор. Предполагаю, что тебе знакомо её имя.              — Да. Это та, кто однажды разгневала небесные порядки одним своим очень безрассудным поступком, за что её душа была изгнана из этого мира и не принимала участие в кое-чём.              — Каталина сказала, что перед смертью она молилась, чтобы Лорензы поддались забвению. Ты об этом?              — Именно. Род Луниторов является родом заклинателей, чьи способности передаются по кровному наследству, но теряют свою мощность в результате смешения крови. Наши с Белль силы совсем слабы, что я не уверен, что мы можем повторять сложные заклинания. Потому мы и отказались от их использования.              — Получается, её проклятие это не пустой звук?              — Нет. Оно действительно существует и, кажется, действует, раз уж ты последний остался. Сила Луниторов в эру Великой войны была невообразима. Настолько, что именно руками Луниторов был создан этот мираж. Одиннадцать наследников рода собрались вокруг костра и совершили обряд, в результате которого родился новый мир. Они заложили в него свою кровь взамен на то, чтобы на новой земле кровопролития не было. Это был главный принцип миража — никакого насилия между феями быть не должно.              — Но оно всё равно происходило и происходит, — печально вздохнув подметил Лоренз.              — Именно. Про людей в клятве ничего не было сказано, потому похищения неблагого двора не считались за кровопролитие. А сейчас произошло именно кровопролитие между феями. И я чувствую, как равновесие миража слабеет. Потому я и сказал, что, возможно, скоро ты окажешься дома.              — Мираж рухнет?              — Если я не попробую поддержать его силу, то да. В записках Луниторов писалось, что последствия разрушения миража неизвестны, в отличии от причин. Если начнётся братоубийство, то новому миру настанет конец.              — А тирены тогда откуда взялись? Ты рассказывал, что они и так уже были в мираже во время его появления.              — Тирены появились в результате аномалии в момент создания миража, поскольку он создавался на основе человеческого мира. Так и получилось слияние человека, феи и животного. По крайней мере, так предполагали создатели.              Вайз улыбнулся.              — А тебя что, только тирены волнуют? Не тот факт, что мои предки создали это место, которое с минуты на минуту может рухнуть?              — Я уже ничего не хочу понимать, Вайз, — Лайтер закрыл лицо рукой, опираясь бёдрами о стол с лежащим трупом. — Я устал.              — Отдыхай, — Вайз начал расстёгивать свою рубашку. — Я сделаю всё сам.              Лайтер внимательно следил за действиями фея. Он расстегнул свою рубашку, отбросил ее в сторону, оголил бледную кожу покрытую нервными мурашками, вытащил из сумки нож и встал на колени на деревянный пол. Когда он поднёс острие к своей кисти, земля вздрогнула и он невольно нанёс себе глубокое ранение, настолько, чтобы брызгуть алой кровью.              — Скорее… Скорее…              Лоренз хотел подойти, но Вайз закричал на него. Земля начала заметно трястись.              — Стой, кому сказал! Сядь на пол и надейся, чтобы я успел!              Лунитор разбрызгал кровь вокруг себя, образовав овал, после чего сложил ладони и что-то бубнил себе под нос, расправив крылья. Его волосы засверкали, а все сосуды на его теле засияли ярким жёлтым цветом, кровь вокруг тоже приняла аналогичный оттенок. Тряска всё увеличивалась и увеличивалась, сколько бы Вайз не молился, стараясь удержать равновесие миража. Его волосы встали дыбом, из глаз, ушей и носа потекла жёлтая кровь. Лайтер хотел дотянуться до него и оттянуть к себе из-за того, что он видел, как Вайзу больно, но его кровь создала барьер, через который ничья рука не могла пройти.       Бушующий ветер выбил окна в ветхой избе-читальне. За окном небо всё ещё было залито красным — словно давало понять, что наказание за нарушение клятвы уже грядёт.              — Вайз! Вайз, прошу, остановись! — кричал Лайтер, пытаясь достучаться до окровавленного возлюбленного. — Всё будет хорошо! Будет хорошо, слышишь?! Остановись!              А фей его не слышал, продолжая истекать кровью. Его дрожащие руки уже не были сложены, а упирались в деревянный пол, чтобы хоть как-то успокоить бущующую боль внутри него.              Тело Вайза не выдерживало и он начал кричать, стоя на коленях. Кричать так, словно его разрывают на куски. А Лайтер изо всех сил пытался разрушить барбер, лишь бы фей не подвергался таким мучениям. Он бил сильными кулаками по барьеру, пока из его глаз также ручьём текли слёзы.              Последнее, что Лайтер увидел перед собой, перед тем, как погрузиться в темноту — то, как тело фея разорвалось на куски. А после и он сам поддался этой участи.              Мираж разрушился, погибнув.       

***

             Лайтер не понимал, закрыты ли или открыты его глаза, дышит он или нет, движется ли он, физическое тело словно потеряло свою форму. И звуков никаких вокруг не было. Так вот она, смерть? Когда ты не чувствуешь ничего? Только кромешную тьму?              И неужели его история закончится именно так? На том, что бессмысленная война унесла жизнь целой расе? И ему, в том числе. Неужели клятва Евы Лунитор сбылась, и род Лорензов поддатся забвению, размоется волнами истории и исчезнет? Вместе с неудачником, который всю свою жизнь положил на бесполезные и тщетные попытки понять, куда из его деревни пропадают люди?              А ведь он мог пойти другой дорогой. Плюнуть, уехать в город. Такому рукастому юноше, как он, удалось бы найти достойную работу, купить новое жильё на новом месте, жениться и завести детей. Подальше от этого жалкого опустевшего места, который он считал своим домом.              Мог, но не пошёл ведь. И вместо городской роскошной жизни и спокойной старости Лайтер Лоренз закончил свой жизненный путь на войне в чужом мире и за чужие идеалы.              — Любая история подходит к своему концу. Когда Луниторы, после завершения Великой войны, образовали мираж, они не ожидали, что между феями когда-то случится раздор. И, когда они разбились на неблагий и благий двор, Луниторы стали отшельниками. И так мы и жили жизнью потерянных фей, пока я вместе с Белль не решил уйти в благий двор, потому что устали вечно бегать от неблагого двора, который хотел заполучить себе в ряды колдунов для своих грязных дел.              Лайтер услышал голос Вайза. Нежный, тихий, словно он говорил ему прямо на ушко. Мужчина пытался дёрнуться и почувствовать тело фея рядом, но ничего не получалось. Но он не переставал слушать его голос.              — Я сделал всё, что было в моих силах, чтобы спасти этот мир. Но моё тело оказалось слишком слабо, а моих сил недостаточно.              Лоренз хотел поговорить с Вайзом, сказать, что не всё ещё потеряно, что он рядом и всё будет хорошо, что они выберутся из этой жуткой пустоты. Но о каком спасении может идти речь, если он даже пальцев своих не может почувствовать да не слышит стук собственного сердца?              — Я сгорел. Растворился в эфире, стал его частью, в попытках возрождения этого мира. Похоже, оставшиеся Луниторы, которые отказались идти за нами и продолжили свои отшельнические будни погибли от рук диких животных или изголодались до смерти. Я не почувствовал их когда читал заклинание. Я почувствовал только Белль, да и та на мой зов не присоединилась.              Лайтера накрыло отчаяние.              — Я хочу попрощаться с тобой, Лайтер.              Неужели это правда всё?              — Знаешь, мне никогда не была понятна концепция искренней любви. Я читал об этом в книгах, спрашивал о романтическом опыте своих знакомых, слушал стихи Астры её собственного сочинения. Но никогда не чувствовал любовь, пока не встретил тебя. И мне очень жаль, что так вышло, но нам придётся расстаться. Пока я не угас окончательно, хочу сказать тебе о том, что я буду всегда рядом. Даже после смерти.              Голос затих.              Когда кто-то говорят, что у него душа болит, неосознанно задаешься вопросом, а где эта душа находится? Прямо в сердце? Или в мозге? А может её частицы находятся в каждом нервном окончании?              А где тогда находится совесть? Страх? Стыд? Любовь? Является ли это обязательно чем-то материальным, которое обязательно должно где-то находиться?              И если да, то как полностью бесформенный и бесчувственный кусок материи, коим когда-то являлся в этом пустом пространстве простак, носивший при жизни имя Лайтер Лоренз, чувствует душевную боль? Чувствует страх из-за своей беспомощности и безусловную любовь к всему тому, что он потерял, оказавшись в этой тюрьме. К павшим родителям, Бёрнис и Цезарь, благому двору, который принял его как родного, даже если он в мираже скорее враг, чем друг. И к Вайзу, разумеется, который даже сгорев в попытках всех спасти смог сказать Лайтеру своё последнее слово.              Лоренз начал смиряться со своей судьбой. Смиряться с оковами, которые на него навесили, смиряться с тем, что он не справился. Не справился с тем, чтобы защитить всё то, что он так любил.              Что он клялся защищать. Клялся под полной луной, под белым светом звёзд, словно рыцарь из какой-то сказки про спасение очередной принцессы попавшей в очередную передрягу. Только никаким рыцарем он не являлся при жизни, сияющих доспехов не носил и меч с собой не таскал. Только лук и топор, оставшиеся ему от отца.              А ведь Лайтеру так нравилось смотреть на звёзды. Он так соскучился по ним за те недели, проведённые в мираже, где нет ни солнца, ни луны, ни звёзд. Лежать в траве, после тяжкого рабочего дня под палящим солнцем, и ни на миг не дёргаться, чтобы не чувствовать жгучей боли из-за сгоревшей кожи. И смотреть.              А теперь перед ним лишь пустота.              — Не дай проклятию сбыться!              Звал его где-то вдалеке голос его предка из мира грёз — Каталины Лоренз. Звал, да не мог дойти.              — Не дай роду своему уйти в забвение!              Лайтер уже сколько по инерции, а не по осознанному желанию, попытался продвинуться вперёд. А голос, напрочь, стал громче, словно у него это получилось.              — Не дай им проглотить тебя!              Он почувствовал кончики своих пальцев. Лёгкий трепет сердца. Оковы треснули.              — Следуй за моим голосом! Я приведу тебя туда, где ещё не погас солнечный свет!              Лайтер почувствовал свои ладони, пробивающиеся сквозь тугое пространство, и услышал, как по жилам снова побежала кровь.              — Рано ты себя ещё похоронил, однако! Беги за мной да не отставай!              Мужчина смог открыть глаза, после чего мигом влетел в толстый ствол дуба, находящегося перед ним.              — Блять!              Лайтер упал на спину, рукой потирая точку больного соприкосновения на лбу. После приподнялся, сев на траву, вытянул руки перед собой и начал разглядывать. Пять пальцов на левой, пять на правой, все вроде настоящие. Нога все ещё болела. Он поднял голову наверх и сквозь густые зелёные ветки увидел голубое небо и солнце в зените.              — Неужели я вернулся домой?              Оглядевшись вокруг, он увидел знакомый ему лес. Знакомый, потому что он изучал его вдоль и поперёк, пока искал хоть какие-то улики по пропажам в его родной деревне. Дуб перед ним был единственным в своём роде, что позволило ему найти дорогу домой.       Лайтера наполняли очень противоречивые чувства. С одной стороны, он был рад тому, что спустя столько неудачных попыток вернуться домой у него всё-таки получилось, и он вновь сильно вернуться к своей прежней спокойной жизни, а с другой стороны… Вайза больше не было. Он попрощался с ним.       Посреди дороги мужчину накрыло осознание того, что произошло. Он прожил несколько недель в чужом мире, со своими порядками, и каждый день в нём привносил что-то новое в его жизнь — новые знакомства, новые навыки и опыт. Спустя годы жизни в тишине, когда из компании у него были только Бёрнис и Цезарь, просыпаться под утренние песнопения стало входить у него в привычку. Как и в привычку вошло видеть перед собой каждое утро Вайза. Такого соню, ей богу. Будто он не фея, а сова. Он всегда спал так тихо, но крепко, а разбудить его было целой задачей вселенского масштаба, для решения которой нужно было идти на крайние меры — дёргать беднягу за крыло, что делать было категорически запрещено!              А может это всё был всего лишь сон? Что никаких фей, никакой войны и жестоких людоедов в лице так называемого неблагого двора не существовало? И Вайза его сознание тоже выдумало?              Проверить это был лишь один способ — вернуться домой и надеяться, что он там увидит хотя бы Бёрнис или Цезарь. Если мираж действительно оказался разрушен, а Лайтера выбросило в мир людей, то этих двоих, должно быть, тоже. А с феями как? Они вполне могут существовать в человеческом мире, но при этом неразрывно связаны с миражом. Лоренз не исключал, что их могло также разорвать, как и Вайза.              А что если он единственный, кто смог выбраться?              Выйдя из леса, Лайтер не поверил своим глазам. На месте, где когда-то стоял дом его семьи, теперь осталось его подобие из чёрных сгоревших досок, которые вот-вот и обвалятся, оставив у некогда уютной хижины ни одного живого места.              Всё-таки это был не сон.              — Цезарь!!! — крикнул он, — Бёрнис!!! Есть здесь вообще кто-нибудь?!              Лайтер кричал изо всей глотки и упал на колени, когда понял, что на крик нет мощи. У него и так отняли всё, что только можно, — семью, будущее, друзей, единственного возлюбленного. И теперь у него отняли последнее, что у него осталось — дом. А с домом и воспоминания.              Никто не пришёл на его зов. Лоренз упал на траву в истерическом смехе, смешанном со слёзами. Всё-таки судьба издевается над ним, даже просто сдохнуть не даёт.              А может это расплата за его грехи? Ведь он перерезал нескольких неблагих фей во время сопротивления, и получил от этого свою долю больного, виноватого удовольствия, будучи охваченным безумием и ненавистью. Вот значит как судьба обходится с убийцами: забирает всё, а потом даже умереть не даёт.              Он пролежал так, пока солнце с зенита не ушло в закат. Лайтеру очень хотелось пить и есть, и потому он решил вернуться в лес, чтобы найти хотя бы какие-нибудь лесные ягоды, да речку с чистой водой. Ноги болели всё сильнее, тело не справлялось с таким истощением. Он кое-как дошёл до реки, напился и умылся, разглядывая себя в отражении.              Ему хотелось утопиться. Смысла существовать для Лайтера толком никакого уже не оставалось. Как жить дальше он уже не понимал. Можно было вернуться в город и скитаться, собирая милостыню, но он по возрасту пока слишком молод для этого. Мог пойти на работу, да кто такого сорванца возьмёт, даже рукастого. Мог пойти искать Бёрнис и Цезарь, да силы были на исходе. Упадёт и сдохнет в процессе.              Лайтер принимал решение, смотря на своё уставшее лицо в отражение.              Пока ему на плечо не положили руку.              Обернувшись, он увидел того, кого меньше всего ожидал — перед ним, словно новенький, стоял Вайз. Без единой царапинки на теле.              Лоренз сначала решил, что перегрелся на солнце, и фей ему просто кажется. Он попытался взять его руку в ответ, и, когда он почувствовал чужую кожу, его сердце вздрогнуло.              — Вайз? Что ты здесь делаешь? Я думал, что ты уже попрощался со мной и сгорел.       — Я думал, что погиб, но мне помог выбраться голос неизвестной мне девушки из пустоты. Аналогичное произошло со всеми остальными, предполагаю, что и с тобой. Они ждут в городе, пока я пошёл искать тебя.              При поддержке фея Лайтер смог встать на ноги.              — Остальными?       — Белль, Эвелин, Астра, Вививан Сет, Цезарь и Бёрнис. Мы нашли друг друга, когда плутали по лесу. Всех разбросало куда попало. Но, к нашему счастью, Астру и Вививан выбросило в благом городе, который не исчез вместе с миражем, а перенёсся в этот мир, и мы смогли вернуться по домам. Мираж же создавался на основе этих земель, вот и всё оттуда перенеслось сюда.       — Цезарь и Бёрнис живы? — возбуждённо спросил Лайтер. — Мне нужно им срочно сказать, что нашего дома больше нет! Он сгорел!       — Они уже в курсе. Им намного важнее узнать, жив ли ты. Пойдём домой, все очень волнуются за тебя.              Вайз взял его за руку, расправив свои зелёные крылья. Его рука была такой же холодной, как и всегда, но Лоренз всё бы отдал за то, чтобы больше её никогда не отпускать.       

***

             Лайтера вырубило в первую же секунду, как Вайз уложил его спать. Он обменялся несколькими обнимашками с Бёрнис и Цезарь, и, даже не умывшись, отрубился.       Проспал он порядка часов двадцати, настолько его тело было истощено. Проснулся он от громких разговоров в соседней комнате. Это Цезарь и Эвелин разговаривали за ужином, который приготовила Белль из тех продуктов, которые они успели забрать перед тем, как дом сгорел.              — Ты наконец-то проснулся, Лайтер, — улыбнулась Кинг, увидев своего друга в, мягко говоря, растрёпанном виде.              Лоренз был весь мокрый от пота, его одежда запачкана грязью и кровью, и пахло от него чем-то тухлым, несвежим.              — Мы тут празднуем окончание войны с Неблагим двором, — прокомментировала Эвелин, не обращая внимания на состояние Лоренза. — Единственное, тела погибших, по всей видимости, сгорели в момент смерти миража, и мы не можем решить, как их похоронить. Тел Севериана и Асабы также не нашли.       — Печально, что так получилось, — ответила Белль, поставив на стол третью тарелку. — Перекуси, а после сходи и ополоснись в пруду неподалёку. Там же сейчас и должен быть Вайз и Сет.       — Что вы планируете делать дальше?              Лайтер неловко сел за стол и принялся жадно поедать свой ужин, пока слушал остальных. Он не ел, по ощущениям, целую вечность, и это чувствовалось журчаниями в районе живота.              — Потихоньку будем восстанавливать город. Вайз уже решил, что ты остаёшься с ним и Белль здесь. Цезарь будет временно жить у нас с Астрой, а Бёрнис — у Вививан. Раз уж вашего дома больше нет, придётся отстраивать новый здесь.       — Очень много хижин уничтожила та кровавая ночь, но некоторые остались нетронутыми. Те, кому хватило силы воли, чтобы выжить и попасть в реальный мир, временно распределились по сохранившимся домам. Наверное, чтобы привести город в его исходное состояние, понадобится очень много лет, — прокомментировала Белль. — Главное, что мы остались живы. А всё остальное решаемо.              После плотного ужина, Лоренз отправился на пруд, чтобы смыть с себя всю грязь и привести себя в порядок. Как и ожидалось, его там одиноко ждал Вайз, и ждал специально. Сета уже не было. Одежда фея была осторожно сложена у берега, а он сам сидел по плечи в воде и не оборачивался, словно ждал, когда Лайтер сам подойдёт к нему и заговорит.       Мужчина долго заставлять не ждал, скинул с себя грязную одёжку, зашёл в холодную воду и нырнул, чтобы освежить лицо. Подплыв к Вайзу, он осторожно положил ладонь ему на плечо.              — Привет, — улыбнувшись, сказал он.              А Лунитор, обернувшись, закрыл глаза и неожиданно поцеловал Лоренза в губы, положив руки на его талию. Словно в первый раз, когда они вместе плавали ещё будучи в мираже. Вайз жадно прижимал мужчину к себе, расправив крылья, словно пытаясь его спрятать. А когда он отстранился, то смотрел прямо в его оливковые глаза и заплакал.              — Я так счастлив, что это всё, наконец, закончилось. — сказал он.       — А я то как счастлив, мой дорогой фей.              И время вокруг растворилось, утопая в последних солнечных лучах, когда они вновь забылись в очередном поцелуе.       

***

      Вопрос о том, кого и как похоронить, стоял остро. Ни одного тела во время поисков так и не было обнаружено, и падшим могилки сделали образные. Это были обычные деревянные или каменные памятники, с закопанными под ними коробочками с памятными вещами о погибших.       Такие же сделали с родителями и братом Сета. Через пару недель после того, как мираж пал, он решил навестить их могилы. Он встал на колени перед двумя могилами отца и матери и, расправив крылья, заговорил.              — Я очень скучаю. У меня отняли вас, но я сделал всё, что было в моих силах, чтобы память о вас не была забыта.              Он снял свой венок и положил его между могил.              Севериан был захоронён неподалёку. Изначально его хотели поместить поближе к родителям, но Эвелин, знающая его зверства, настояла на том, чтобы его могила была подальше. А рядом с могилами родителей Сета стояла его могила.              Асабы Харумасы. Фея, который спас ему жизнь.              — Харумаса… Прости меня.              Сказал он, подползая к памятнику Асабы. Могила брата была ему неинтересна. Он вытащил из своей сумки венок, который когда-то принадлежал Харумасе, и его жёлтую повязку, которую Лоуэлл заботливо постирал перед тем, как возложить на могилу.       Фей закрыл глаза и начал читать молитву за упокоение души, надеясь, что это облегчит пребывание Асабы на небесах. Он был уверен, что за его геройства, ему там удостоено самое лучшее место.              И что он сам, рано или поздно, встретится с Харумасой снова.              Фей прервался, почувствовав чужую руку на своём плече.              — Сет, пойдём. Уже темнеет, пора спать.                     «Я, как оказалось, очень ошибалась, когда говорила Лайтеру о том, что феи коварны.              Жестокость и коварство живёт в каждом разумном существе.              И у каждого из нас всегда есть выбор — следовать им или нет.»              Fin.