Уязвимость

— Ах! — вскрикнула Медик, когда заметила Шпиона позади себя. Она не слышала, как он вошел. — Вы меня напугали... — Pardon, — машинально извинился мужчина и занес обе руки за спину. — Я готов к сбору ДНК. — Ja, ja, конечно, — ИНФП нервно поправила свой головной убор и встала у одного из инструментальных столиков. На нем Шпион заметил невскрытую упаковку с двумя длинными ватными палочками для забора слюны. — Я подумала... Вы захотите, чтобы я вскрыла его при Вас. — неуверенно, чуть ли не виновато объяснилась Медик. С таким видом, будто не только вскрыла пакетик, но вдобавок и облизала ватные палочки сама. Шпион смотрел на нее непроницаемым взглядом. Изучающим. Пытливым. В свете лаборатории ИНФП обратила внимание, что у того не серо-голубые, а голубо-серые глаза. Как корка льда, припорошенная снегом. — Предусмотрительно. — только и ответил он, не позволяя похвале прозвучать в его голосе, но намекая на ее крохотное присутствие тем не менее. Шпион шагнул к столику и взглянул на расположенные на нем инструменты. Они выглядели простерилизованными, но доверия, тем не менее, не внушали. Медик, под его пристальным взглядом, натянула перчатки на руки и вскрыла упаковку. — Я... — начала было она. — Я справлюсь. — перебил её Шпион и достал одну из палочек. Он внимательно ту осмотрел на наличие пятен, неровностей или микроскопических лезвий. Мужчина так пристально рассматривал вату, словно мог разглядеть на ней вирус или еще какую невидимую обыкновенному человеческому глазу болячку. Медик не стала возражать, но напомнила порядок действий: скоблить только по одной щеке, переворачивать палочку, чтобы вся вата намокла и одну минуту продержать ту на воздухе, только потом — запечатать в конверт. Чего она не ожидала, так того, что Наемник полностью отвернется от нее, когда будет собирать слюну на вату. Конечно, она не думала, что он развлечения ради засунет ту себе в нос или решит поводить в глазу, но такая чрезмерная осторожность ее порядком удивила и даже слегка напрягла. Она всегда была убеждена, что располагает людей к себе, что внешним видом, что голосом, что поведением. В ней не было ничего страшного: красная рубашка с рукавом в три четверти да белоснежный медицинский фартук до щиколоток; чепчик с красным крестом, убранные в косу светлые волосы, добродушный взгляд и улыбка, не сходящая с ее лица почти никогда. Шпион же вел себя так, будто перед ним стоял угрюмый бугай, заляпавший руки в крови и пахнущий кишками и смертью. — Знаете... — начала Медик, когда Шпион развернулся к ней просушить ватную палочку. — Вы ведь так и не представились. Я слышала Ваши слова об информационном превосходстве и разведывательных операциях, но Вы не назвали свое имя. — Я предпочитаю держать эту информацию в строгой конфиденциальности. Доктор ему улыбнулась, как ребенку, который выучил такое длинное умное слово. — Вы понимаете, о чем я. Не о Вашем настоящем имени. Я — ИНФП. — представилась Медик. — Можно "Посредница". Шпион медленно смерил ее взглядом сверху вниз, словно раскладывая каждую буковку кодового имени по частям ее тела. Во взгляде голубых глаз, направленных в ее, зеленые, до сих пор не читалось ничего, кроме задумчивого анализа. — ЕНТП. — наконец произнес мужчина. — Вы из Аналитиков, — кивнула сама себе Посредница. — Здорово. — что именно такого отличного было в этом, она не объяснила. Шпион понял, что она похвалила бы и любой другой вариант его ответа. — И... приятно наконец познакомиться. Она добавила это лишь потому, что пыталась нагнать на себя образ вежливой и милой коллеги, рассудил Шпион. Поэтому ничего на это не ответил, взял вторую палочку из упаковки и снова отвернулся. Когда со сбором ДНК было покончено, ИНФП запечатала образцы в бумажный конверт и сказала, что вскоре передаст их Инженеру. — Мы могли бы провести медосмотр сейчас, — предложила ИНФП. — Это обязательная процедура. Но если Вы устали после полета, мы можем отложить ее на завтрашнее утро. — Давайте сделаем это сейчас. Посредница кивнула, но про себя немного удивилась. Она ожидала, что как ЕНТП он предпочтет перенести медосмотр на завтра, а завтра — на послезавтра и так далее. Хорошо, что внутреннее чутье призвало перестраховаться и все равно подготовить инструменты. — В таком случае... не могли бы Вы принести свою медицинскую карту? Прошу прощения, мне стоило напомнить Вам об этом раньше, когда Вы- Она даже не успела договорить, Шпион уже развернулся в сторону выхода и ушел. Посредница выдохнула и снова коснулась чепчика, как делала всегда, когда нервничала. В этот раз она решила не поворачиваться ко входу в лабораторию спиной, чтобы появление мужчины не стало для нее неожиданностью, как десять минут назад. Он вернулся через три минуты, в руках — папка. Медик приняла ее в свои руки и кивнула Шпиону, чтобы тот присел на стул, пока она занимается чтением. Он, однако, остался стоять на месте, только снова заложил руки за спину. — Что-то не так? — выгнул бровь ЕНТП, когда ИНФП отняла глаза от документов и посмотрела на него. — Как долго Вы курите? — вопросом на вопрос ответила Медик. — Почти двадцать пять лет. — Медосмотр, который Вы проходили два года назад, выявил центриацинарную эмфизему и хронический обструктивный бронхит. — Мне это известно. — И Вы... продолжаете курить? — уточняющим тоном спросила Медик. Шпион выгнул вторую бровь, уже не столько вопросительно, сколько вызывающе. — Доктор, — его голос прозвучал ниже обычного, — позвольте уточнить, чем продиктован этот вопрос: профессиональной точкой зрения или обывательской заботой о моем здоровье? Он рассчитывал услышать первое, но вместо ответа Медик отвела глаза и неуверенно постучала ручкой по графе с диагнозом. — Это... безрассудно, — тихо произнесла она, и в ее голосе послышалась неподдельная, почти материнская укоризна. Она смотрела не на Наемника, а на человека. Сознательно калечащего себя. — В Ваших руках замедлить прогрессирование хронической, неизлечимой болезни, но... Она осеклась, прекрасно понимая, что допустила сейчас глупейшую ошибку: позволила своему мнению взять вверх над профессионализмом. Шпион молчал. Красноречиво. — Я понял. Вы из тех, кто видит не тело, а душу. — он почти хмыкнул. — Трогательно. Он сделал паузу, позволяя каждому слову, в особенности последнему, пулями влететь в Посредницу и ее ценности. — Позвольте прояснить нашу профессиональную этику, доктор. Ваша задача — обеспечивать работоспособность этого тела, — он указал на себя, — чинить его, когда оно ломается, вводить его встрой как можно быстрее. Вы — не моя мать, не моя исповедница и не мой ангел-хранитель. Ваше личное мнение о моих привычках мне неинтересно. — отрезает он. С ядом в голосе, Шпион уточняет: — Мы закончили с медициной и перешли к морализаторству? Если так, я доложу Администратору о некорректном поведении медперсонала. ИНФП стояла с опущенной головой, но на словах об Администраторе подняла глаза на Шпиона. В них читалась холодная решительность, он не блефовал. ИНФП была уверена: он не просто "настучит" на неё за беспокойство, своим острым языком он обрисует все так, что ее в лучшем случае будет ожидать выговор, в худшем — лишение финансирования. — Прошу прощения, — искренне извинилась Медик и задержала взгляд на лице Шпиона. Ей очень хотелось отвести глаза в сторону, но она внезапно осознала, что боится показаться неискренней перед ним. Он обладал удивительной способностью зрить в самый корень. Так увидит он честность, пускай и вперемешку с испугом. — Мне не следовало ни в чем Вас обвинять. Это было моей ошибкой. — в попытке вернуться на дорожку человека с исключительно профессиональным интересом, она прокашлялась. — Так и... предпринимали ли Вы попытки лечения Вашего заболевания? — Нет. — коротко и холодно ответил ЕНТП. Он не выглядел так, будто принял ее извинения. — Но я наслышан о передовой медицине этого места. — Да, — слегка оживилась Посредница. — Я с радос-, — она осеклась, — Я могла бы помочь Вам. Если Вы, конечно, не возражаете. — поспешно уточнила она. — Вы считаете, мне нравится жить с эмфиземой и бронхитом? — интонация его не менялась, голос — подавно, но ИНФП все равно уловила в реплике издевку. Раз он не горел желанием замедлять течение болезни и продолжал курить, то иной причины, кроме как той, что он свыкся со своим состоянием и принял все побочные эффекты, ИНФП не видела. — Можно я не буду отвечать на этот вопрос? — честно спросила Посредница. Даже если бы она не спросила, а сказала, что не согласна играть в такие игры, её голос не прозвучал бы так холодно, как голос ЕНТП. Её голос — подмерзшая лужа, его — покрытое толстой коркой льда соленое озеро. Он промолчал. Повисла пауза. — Это не похоже на медосмотр, — поделился едким наблюдением Шпион, как плевком. — Вы правы, — приняла поражение Посредница и отложила папку с данными в сторону. — Мы отвлеклись. — Вы отвлеклись. Медик выразительно посмотрела на Шпиона. Тот не шелохнулся и даже не моргнул. — Мы начнем с внешнего осмотра. — строго огласила Посредница. Она встала рядом со Шпионом и кивком головы указала на противоположную сторону операционной — расчищенный путь от одной стены к другой. — Пройдитесь, пожалуйста. Шпион, с высоты ста восьмидесяти шести сантиметров роста, взглянул на Медика и, не говоря ни слова, двинулся к стене. Походка его была четко отработанной, доведенной до совершенства и... бесшумности. ИНФП с неким недоверием смотрела на его длинные ноги, делающие шаг за шагом, и полностью обращалась в слух, чтобы отличить среди гула медицинской аппаратуры хотя бы намек на звук шагов. Их не было слышно. У Медика поползли мурашки по спине. Он вернулся и встал дальше от нее, чем стоял изначально. — Присядьте. — она кивнула на стул. Шпион сел. — Встаньте. Шпион встал. Она как будто командовала роботом, так беспрекословно он выполнял команды. Ни смешков не к месту, ни попыток завязать разговор, ни малейшего интереса в чужой реакции. — Закройте глаза. Поднимите руки вверх. Разведите в стороны. Опустите по швам. Вытяните руки. Коснитесь правой рукой кончика носа. Левой. Опустите руки. В ИНФП пропало желание хвалить ЕНТП за проделанную работу. Он не был ребенком и на похвалу не напрашивался, но обычно Посредница всегда комментировала чужую проходку или поднятые вверх руки подбадриваниями: "хорошая работа" и "Вы отлично справляетесь". Теперь она стояла задумчивая и размышляла над тем, не нарушала ли тогда профессиональную этику своими словами. Когда она отвлеклась от мыслей, то заметила, что Шпион смотрит на нее. — Команды открывать глаза не было. — Вы забылись. — сказал ЕНТП так, будто у ИНФП случился приступ деменции. — Вовсе нет. — отрезала она. — Перейдем к проверке слуха. Медик отшагнула от Шпиона и двинулась к машинам. Она отключила аппараты один за другим, погружая операционную в полную тишину. Даже крысы перестали шебуршаться в своих клетках. Теперь расстояние между ними — шесть метров, которые для ИНФП служили поводом спокойно выдохнуть. Близко к ЕНТП она не чувствовала себя уж больно комфортно. Она посмотрела на него, стоящего неподалеку, и по спине отчего-то снова пробежали мурашки. ЕНТП стоял в той же позе, в которой ИНФП видела его до отключения аппаратов. Казалось, он не любил двигаться лишний раз. — Вам лучше снять балаклаву, — посоветовала Медик. — В этом нет необходимости. — Результаты проверки могут оказаться неточными. — попыталась воззвать к здравому смыслу ИНФП. Все равно что проверять зрение в солнцезащитных очках. — Уверяю Вас. — медленно сказал он и повторил: — В этом нет необходимости. "Черт с Вами" — подумала про себя ИНФП, начиная терять самообладание. Прошлый курьез до сих пор отдавался неприятным посасыванием где-то под ребрами. Словно он её публично раздел и расхохотался. Посреднице стало страшно представить, как он может смеяться. — Вы опять забылись.

***

Проверка слуха с помощью шепотной речи прошла для Шпиона на "ура", а для Посредницы на "какого хрена?". Он отлично распознавал все слова с низкой и высокой частотой на оба уха. Отвечал без запинок, сразу же, не прислушиваясь. Он не давал ответ быстрее Посредницы, заподазривая, что она может в любой момент поменять окончание слова и вместо "мальчик" сказать "мальчишеский". ЕНТП ей не доверял. И вопросительно посмотрел на нее, когда она сделала еще несколько шагов назад. Обычно слух проверяют наоборот — сокращая расстояние, если человек не слышит слов, поэтому изменения в проведении эксперимента Шпиона заинтриговали. ИНФП напустила на себя серьезности, хотя Шпион мог прекрасно разглядеть ее взволнованность. Ей хотелось, чтобы ЕНТП провалил тест, ошибся хотя бы раз, доказал ей и себе, что он не такой уж и идеальный, каким хочет показаться. Расстояние увеличилось чуть ли не в два раза. Посредница повернулась к Шпиону спиной, чтобы он не видел её артикуляции и не смог прочитать слова по губам. — Враг. — шепотом начала она. — Враг. — негромко, но слышно ответил он. — Лис. — Лис. — произнес ЕНТП четко. — Л-лань. — немного неуверенно произнесла ИНФП. Ей послышалось, что голос ЕНТП стал громче. Не потому, что тот его повысил. А потому что сделал несколько бесшумных шагов в ее направлении. — Лань. — ...Яд. — она была уверена, что ЕНТП приближался. — Яд. — сказал мужчина спокойно. — Любить. — произнесла ИНФП так четко, что почти забыла про шепот. Будто так старалась отпугнуть подходящего к ней ЕНТП. — Любить. — Вместе. — выдохнула она. — Вместе. — выдохнул и он. ИНФП показалось — что прямо ей в затылок. Она резко обернулась и уставилась на Шпиона осоловевшими глазами. Тот стоял на своем месте, все в той же позе. Посредница сглотнула и поправила чепчик. — Время... время рефлекторного теста. Он тоже прошел хорошо. Проверка реакции зрачков — аналогично. От близкого контакта Шпион был не в восторге, но молчал. ИНФП села напротив ЕНТП и достала маленький фонарик. Шпион намеренно держал голову не под тем углом, а когда ИНФП потянулась рукой к его подбородку, тут же поменял позу на нужную. Он что... дразнит? В свете фонарика его глаза выглядели как льдинки, сквозь которые пробивался лучик солнца. Они к тому же напоминали облачное небо, предвещающее скорую грозу. ЕНТП резко отвернулся от света и заморгал левым глазом, в который ИНФП — кажется — светила слишком долго, пока витала в своих мыслях. Он покосился на Медика с недоверием и некоторым сомнением: "неужели не нашла более изощренного способа сделать ему неприятно?". Но так ничего и не сказал. Медосмотр был окончен. Зафиксированные данные ИНФП переписала в медкарту Шпиона и передала ему папку в руки. — Что насчет моего безрассудства? — обернулся Шпион, когда почти вышел из лаборатории. — Не поняла Вас... — растерялась Посредница. — Мои загубленные легкие. — объяснил он. — Вы говорили, что можете помочь. — Все верно. — кивнула она. — Я не могу предложить Вам бронхолитики, поскольку действенных препаратов не отечественного изготовления в ближайшем городе нет. — ИНФП взглянула на Шпиона, тот внимательно ее слушал: — Поэтому я могу предложить Вам... трансплантацию. — Трансплантацию? — переспросил Шпион, и в его голосе впервые послышалось хоть что-то отличительное. Изумление. — Вы предлагаете мне трансплантацию? — уточнил он. — Эту операцию, не считая эксперимента на собаке, впервые провели два года назад. Через восемнадцать дней пациент умер от почечной недостаточности. Бронхи не приживаются, — его голос звучал почти возмущенно, словно во всем этом была вина самой ИНФП. — Вы представляете, сколько месяцев придется искать подходящего донора? Всю сложность операции? Сколько мне придется сидеть на иммуноподавляющих после нее? — количество вопросов заставило Шпиона развернуться корпусом к ИНФП. — Или что же, в Вашем мире фантазий все случится по воле Божьей? — Вы в замешательстве, — резюмировала Посредница. ЕНТП этого не признал, ответил сухо: — Я задаю вопросы, на которые Вы не спешите ответить, доктор. — Also gut, я отвечу. Свободные легкие лежат в моем холодильнике. — ИНФП кивнула себе за спину. Не на тот холодильник, что походил на медицинский, а на обычный бытовой, где могла храниться миска салата или тарелка спагетти. — Операция займет... — она прищурила один глаз, задумавшись. — Полчаса. Больше, если мы разговоримся. — Разговоримся? — почти усмехнулся ЕНТП. — Вы предполагаете, что я еще и буду находиться в сознании? — Я не предполагаю. Вы будете в сознании. Мне понадобится лишняя пара рук. У Шпиона дернулся левый глаз. Он в недоумении приоткрыл рот, готовый задать вопрос. Но вопрос был бы матерным, а он оставил сквернословие в подростковом возрасте, поэтому все-таки промолчал. — И... что там было? — не обращая внимания на охреневшую физиономию Шпиона, спросила саму себя Посредница. — Ах, ja, иммуноподавляющие. Ваша полная регенерация наступит через пару минут и исключит любую нужду в дополнительных лекарствах. — она взглянула на ЕНТП и невинно хлопнула ресницами. Он молчал. Она добавила: — Если Вы хотите, я могла бы трансплантировать Вам гортань и диафрагмальный нерв. Представьте: полное отсутствие отдышки и кашля. Абсолютный контроль над дыханием. Возможность задерживать его на время, втрое превышающее человеческую норму. Идеально ровный, управляемый выдох — никакой дрожи в руке при прицеливании. — ИНФП и сама не заметила, как перешла на интригующий-интригующий шепот. — Вы... должно быть... шутите? — медленно уточнил у нее ЕНТП. — Похоже на это? — посерьезнела лицом Посредница. — Oui... — впервые за все время Шпион выглядел не совсем собранным. — Нет... — он задумался. — Полагаю... не очень. — Я оставлю Вас с этой мыслью наедине, — проворковала ИНФП и кивнула на дверь. — Мне пора кормить крыс. Всего хорошего. На несгибающихся ногах ЕНТП проследовал к выходу и скрылся за углом лаборатории. ИНФП распирало от триумфа в груди. Она не соврала ни о чем и ни разу, наверняка заставив Шпиона пересмотреть ее отношение к собственной работе. Может быть, она и видит в пациенте сначала душу и только потом — тело. Но ничего не мешает ей взять в руки скальпель и сделать пару лишних разрезов на том, кто ставит ее профессионализм под вопрос.