Уязвимость

Размышления заняли у Шпиона два дня. ИНФП пересекалась с ним на кухне, в общей комнате и на улице, когда шла в сад. Но ни разу не заговаривала об этом, как будто речь шла о чем-то глубоко интимном и сокровенном. Она давала ЕНТП время адаптироваться на новом месте работы, тот и так наткнулся на трудности в лице Солдата и его подпевалы, Разведчика. За прошедшие два дня его успели окрестить Жабоедом и Крутоном, шутили про белый флаг и Наполеона. ЕНТП не терпел, отмачивал что поостроумнее, но всегда с равнодушной физиономией. Разведчик оскорбился, но так и не понял, действительно ли Шпион спал с его мамашей — слишком убедительно тот описал дорогу до Массачусетса, Бостона и до его родного дома. В принципе, никто не понял, шутил ли он. А когда кто-то думал спросить его об этом, следа ЕНТП уже и не было. Из комнаты тот буквально испарялся. ИНФП нарезала скальпелем кабачок и морковку для крыс. В операционной снова царил полумрак, грызуны носились по полу и гоняли силиконовую заглушку от какого-то хирургического инструмента. Благодать. Медик отправила нарезанные овощи к кусочкам яблока без кожуры и присыпала все овсянкой. Шесть мисочек наполнились свежей едой, и ИНФП уже была готова отложить инструмент в сторону, пока вдруг не услышала позади себя кашель. Она вздрогнула от неожиданности, резко развернулась и уперлась глазами в не пойми откуда взявшегося Шпиона. Он схватил её за руку довольно крепко, потому что еще бы пара сантиметров, и Медик невзначай проткнула бы его бок скальпелем. — Осторожнее. — спокойно произнес он. ИНФП разнервничалась: — Не подкрадывайтесь ко мне! — Я стучался. — Врете! — Вру. — кивнул ЕНТП и отвел чужую руку подальше от своего живота, отпустил. ИНФП недовольно фыркнула и обернулась на миски с крысиной едой. Пару из них она случайно перевернула, и теперь смесь из крупы, овощей и фруктов цветными кусочками валялась на столе. Женщина сделала глубокий вдох, выдохнула и принялась руками собирать еду обратно в керамические миски. — Не знал, что у змей такой разнообразный рацион. — У меня нет змей... — когда до ИНФП дошло — ЕНТП имеет в виду то, что крыс потом скармливают пресмыкающимся, она цокнула языком. — Очень смешно. — Знаю. — ответил Шпион из-за ее спины. — Зачем Вы пришли? — недовольно буркнула Посредница и отряхнула руки. — Я подумал над Вашим предложением. — И? — И... — потянул он недолго гласную, — я согласен. — Вы согласны на трансплантацию легких, гортани и диафрагмального нерва? — уточнила ИНФП. — Нет. Только на пересадку легких. Не хочу, чтобы излишек модификаций в моем теле обернулся парадоксом Тесея. — Как скажете. — она кивнула на операционный стол. — Раздевайтесь. Ложитесь. Я покормлю крыс и подойду к Вам. Шпион посмотрел под ноги и наткнулся взглядом на коричневую крысу с белым носиком. Та подошла ближе и почти оперлась лапкой на его туфлю, но ЕНТП брезгливо отодвинул животное от себя носком обуви. ИНФП подозвала животных к себе звонким "ц, ц, ц", и крыски побежали к своим кормушкам. ЕНТП встал у операционного стола и с сомнением на тот покосился. Вероятно, ему стоило больше времени уделить на раздумья касательно операции. Неделю взвешивать все за и против, конечно, было не в его стиле, но перспектива лечь под нож прямо сейчас ему — он осознал — была не совсем по вкусу. — Вы волнуетесь? — отвлеклась от крыс ИНФП. Он не обернулся. — Нет. ЕНТП, чтобы не медлить и дальше, принялся расстегивать пуговицы на пиджаке. Он повесил его на спинку стула и взялся за бордовый жилет, потом — за рубашку. Взгляду ИНФП открылся вид на крепкую мужскую спину. Она пригляделась: та была испещрена множеством светлых рубцов, чуть ли не светящихся под светом большой хирургической лампы. Почувствовав на себе чужой взгляд, ЕНТП обернулся. Сузил глаза. ИНФП даже отвернуться не успела и вместо этого уставилась в пол. — Вы готовы? — спросила она у плиточного покрытия. — Готов. Медик ушла к холодильнику с органами. Наблюдательность Шпиона не подвела, в обычном холодильнике действительно стояла миска с целлофановой пленкой на ней, а по соседству — лоток с двумя объемными кусками чего-то розового. — Что это? — поинтересовался Шпион, кивая на холодильник. — Легкие, — ИНФП достала тот самый лоток и взяла его в обе руки. Легкие весили чуть меньше двух килограммов. — А это, — она кивнула на миску, — мой вчерашний обед. Шпион опешил. — Нарушено... товарное соседство. — Бросьте, — отмахнулась Медик и ногой закрыла холодильник. — Там целлофан. Ваши легкие не пропахнут рисом с овощами. — Разве их не стоит отогреть до комнатной температуры? — ЕНТП покосился на легкие так небрежно, будто видел перед собой огромные куски жвачки или говядины, а не человеческие органы. — Если у Вас есть медицинское образование, самое время поделиться этой новостью, — пробурчала ИНФП и до локтя натянула красные перчатки. — Холодные легкие дадут Вам ощущение свежести, как после ментоловой конфетки. ЕНТП не понял, шутит она или нет. Он поднял глаза к свету и уперся взглядом в инструмент, мало напоминающий то, что можно найти в операционных. — Это еще что за порочное дитя воздуходувки и пылесоса? — Попрошу Вас! Это - медиган, — с важным видом заметила Доктор. — Аппарат, благодаря которому мы зализываем раны за три минуты, а не за три месяца. — она перевела тумблер в положение ВКЛ, и медиган загудел. Это вызвало в Шпионе противоречивые эмоции, смесь интереса с сомнением. Он никогда раньше такого не видел. — Ложитесь же. ЕНТП, оставшись в брюках и балаклаве, оперся рукой на операционный стол и медленно опустился на него всем телом. ИНФП мельком взглянула на грудь Шпиона — она была хорошо сложена, за тем исключением, что выпирала вперед, как бочка. Дело было не в излишней раскаченности, а в его заболевании, эмфиземе. Медик провела рукой поперек груди, ниже сосков и волос. — С новыми легкими Ваша грудь придет в нормальное состояние, — пообещала она и надела медицинскую маску. — Теперь мы с Вами даже чем-то похожи. — она улыбнулась, что было слышно по ее голосу. Мужчина, однако, на улыбку не ответил, продолжая разглядывать медиган. — И все-таки я жду наркоз. — потребовал Шпион. — Хотя бы местный. ИНФП устало вздохнула. — Я могу ударить Вас по голове кюветой. Анестезия будет общей. — Я не понимаю Ваше чувство юмора, — честно признался Шпион. — Потому что я не шучу. — серьезно ответила Медик. — Вы... средневековый варвар! В чем тогда заключается весь новаторский подход в Вашей медицине? — чуть повысил голос мужчина, теряя всякое терпение от непонятной ситуации. — Успокойтесь. И я Вам все покажу. Медик взяла скальпель в руку и нагнулась над грудью пациента. Тот замер, не в силах поверить, что сейчас его собираются резать на живую. — Если я почувствую боль, Вы ощутите ее тоже. — пригрозил Шпион. — Я бы не стала угрожать человеку со скальпелем. — Поверьте, мои голые руки куда опаснее любого Вашего инструмента. — Мгм. Но Ваши руки в перчатках. Будьте добры, угомонитесь. ЕНТП приподнял голову, чтобы посмотреть на то, как скальпель рассечет его кожу. Медик отвела рубильник медигана вперед и зафиксировала его в таком положении. Из дула аппарата, которое ЕНТП мог охарактеризовать только как оружие, полился приятный красный свет, теплый — как вскоре ощутил Шпион на своем животе и груди. С характерным потрескивающим звуком скальпель прошелся вдоль груди. Шпион задержал дыхание, готовя себя к худшему, но ощутил лишь небольшое пощипывание, вполне терпимое. Он увидел, как собственные капельки крови, собираясь в небольшие красные сферки, поднимаются в воздух и пропадают в дуле медигана. Тот продолжает светить и окутывать теплом, еще и обескровливая порез. — Что за... — только и успел прошептать Шпион, пока края разреза Медик не расширила собственными руками. Кожа затрещала и больше кровавых сфер полетело в дуло аппарата. ЕНТП изумленно смотрел на собственные ребра, теперь торчащие из-под его кожи. Он не ощущал боли. И это его волновало. — Будьте так любезны, — проворковала ИНФП и оттопырила мизинцы. — Подержите Вашу кожу вот так. Мужчина приподнял руки и ухватился за разрез в том месте, где указывала Медик. Он почувствовал, что если отпустит, то кожа сомкнется на руках ИНФП, которые она уже запустила под его солнечное сплетение. — Что Вы-, — Шпион осекся. Он почувствовал. Ощутил. Как его левое легкое слегка сжали. Воздух вырвался наружу рваным выдохом, ЕНТП вылупил глаза. — Остановитесь. Медик посмотрела на него. — Вам больно? — неуверенно-обеспокоенно спросила она. — Нет, но- — Тогда я продолжу. Будьте готовы к тому, что кислорода станет немного меньше. Едва она успела договорить, как ЕНТП ощутил внутри себя укол. Хуже всего — терпимый, у него даже не было повода вскрикнуть или сомкнуть от боли челюсти. Он попытался сделать вдох и осознал, что количества воздуха стало катастрофически мало. Он поперхнулся от неожиданности и снова попытался сделать вдох, но у него не получилось. — Не паникуйте. С Вами все хорошо. — принялась успокаивать его ИНФП. ЕНТП увидел, как она достала из-под его груди что-то темное, склизкое и судя по всему, увесистое. Это было его левое легкое. Больше оно напоминало гранит, темно-серый кусок с розоватыми вкраплениями. Последними намеками на то, что этот орган окончательно не умер. Глаза Шпиона по размеру стали, как два глобуса. Он хотел было что-то сказать, но не смог из-за отсутствия легкого. ЕНТП садаптировался моментально: сначала задержал дыхание полностью, а потом принялся дышать поверхностно и нечасто, чтобы отобрать у нарастающей паники свой законный кислород. — Вы молодец, — похвалила его ИНФП за проявленные смелость и спокойствие. — Но это, — она подкинула его легкое и чуть было не уронила обратно в разрез, — просто ужас. Будьте добры не довести Ваши новые легкие до такого состояния. Иначе я откажусь заниматься пересадкой. — пригрозила она. Орган полетел в ведро у ее ног и с противным звуком шмякнулся обо что-то такое же липкое и когда-то, судя по всему, дышащее или бьющееся. Медик взяла новое легкое и устроила его в своих руках, как новорожденного ребенка. — Отличный экземпляр, — прошептала она так ласково, будто легкое могло ее слышать. — Молодой, некурящий. Прекрасная рентгенография, великолепный газообмен. Наш Разведчик, может, и дурачок, но донор — идеальный. Если бы Шпиону не объяснили работу респавна позавчера, он бы насторожился, услышав это. Сейчас — только удивился с непривычки. Умереть в тех местах, докуда "добивал" респавн было нельзя. Формально Наемник конечно же умирал: его мозг переставал работать, сердце уже не стучало, но почти сразу же он снова оказывался на базе, целый и невредимый. Будто то, что только что случилось, оказалось лишь дурным сном. Его тело продолжало лежать на поле боя, а сам он, новехонький, мог снова идти в атаку. Опять умереть. И вновь возродиться. Судя по всему, именно из одного такого тела Разведчика Медик извлекла легкие. Свежий орган обдал холодом сердце, которое Медик случайно задела. Сферы крови продолжали лететь прямо в гудящий медиган. Медик положила легкое под ребра, а сама достала из-под операционного стола новый инструмент. Шпион пригляделся. Скотч. — Вы... Вы... — задохнулся от возмущения и отсутствия легкого Шпион. — собираетесь... использовать скотч? — просипел он из последних сил. — Мои крысы игрались с хирургическими нитями и закатили их под шкаф. — виновато улыбнулась Медик. — Они теперь совсем не стерильны. В отличие от этого скотча. — Скотча?! — снова прохрипел Шпион. — Он... Это... Специальный скотч? — Конечно, — неуверенно ответила Посредница. — Вы врете. — Вру. Но не переживайте. Бумагу он скрепляет отлично! С характерным звуком ИНФП отмотала небольшой кусочек скотча и отрезала его скальпелем. Она вновь запустила руки в чужую грудь, нащупала новое легкое и осторожно пристроила его к раздвоению трахеи. Пальцы, с приклеенной на них липкой лентой, закружили вокруг, и Шпион с ужасом ощутил, что ему не больно, а щекотно. Он стиснул зубы, чтобы ненароком не засмеяться, и зажмурился. — Вам больно? — обратила внимание на его реакцию ИНФП. Шпион только мотнул головой. Как только его легкое присобачили (а другого слова мужчина подобрать и не пытался) на место, он сделал глубокий вдох. И чуть было не подавился от количества кислорода. — Держится, — удовлетворенно промурлыкала ИНФП, наблюдая за тем, как прозрачный скотч удерживает легкое на месте. — Теперь правое! С правым легким она возилась чуть дольше, поскольку то находилось рядом с сердцем. Она с той же брезгливостью отчитала ЕНТП за привычку курить, в ответ на что тот напомнил, что она ему не мама, и выбросила орган туда же, куда полетел его левый собрат пятью минутами ранее. Вторая розовая долька тоже закрепилась на своем месте скотчем. ЕНТП все еще дышал неглубоко, экономя воздух на всякий случай. — За неимением хирургической нити, — начал он, — чем Вы будете меня зашивать? Степлером? ИНФП искренне рассмеялась. — О чем Вы? — спросила она, в ее глазах — неподдельный азарт и веселье. — Пришла пора самого интересного! — она нажала пару кнопок на медигане и тот загудел громче, даже немного задрожал на своей подвеске, которая, кажется, держалась на том же самом скотче, что и легкие Шпиона теперь. — Регенерирующий луч! — она направила дуло поближе к зияющей ране. — Зашьет Вас максимально аккуратно, без швов и... — она почему-то замялась на мгновение, — шрамов. Шпион почувствовал сильнейшее жжение, за которым последовало нестерпимое щекотание, будто под его кожей копошился рой муравьёв. Свет медигана стал ярче, почти белым. Края разреза начали стремительно срастаться натягивающейся кожей. Через несколько секунд на его груди не осталось и следа от варварского вскрытия — лишь идеально гладкая, немного покрасневшая кожа. Медик выключила медиган, погрузив операционную в напряженную, тяжелую тишину. — Ну? — она встала у головы Шпиона и заглянула тому в глаза. — Как ощущения? Шпион медленно, очень медленно сделал глубокий вдох и... обомлел. Воздух будто сам врывался в его лёгкие, прохладный, чистый, невероятно объёмный. Долгожданный. Не было привычного свиста, хрипа и напряжения. Он сделал выдох — плавный, контролируемый, бесшумный. Поднял руку и положил ладонь на грудь. Она была… нормальной. Плоской и мускулистой, без дурацкого бочкообразного выпирания. Он поднял на Медика взгляд, полный абсолютного, неподдельного изумления. В его глазах читался не просто шок, а настоящий переворот в самоощущении. — Ну? — повторила Медик. В ее зеленых глазах плескалось неподдельное торжество и радость за пациента. — Похоже на ментоловую конфетку? Шпион не отвечал. Он просто лежал на столе и делал вдох за вдохом. Он не мог вспомнить, когда ощущал себя похожим образом, когда не было мокроты, отдышки и нехватки кислорода, которая с годами стала все более привычной. — C'est incroyable, — прошептал он. Прокашлялся. И уже обычным голосом повторил: — Incroyable. — Не похоже на ругательство, — сама с собой согласилась ИНФП и улыбнулась. — Полагаю, Вы довольны. Шпион напоминал большую рыбу, оказавшуюся на берегу — глубоко и безмозгло дышал ртом, смотря куда-то в одну точку. Когда ИНФП показалось, что он начал приходить в себя после пережитого, она отошла к стулу. — Операция прошла успешно. Вы можете одеваться. ЕНТП медленно приподнялся на локтях и еще раз провел рукой по своей груди. Было непривычно видеть ее такой плоской, а под ней — чувствовать, как свободно дышат новые легкие. Он неуверенно спустил ноги со стола и коснулся ими пола, пошевелил пальцами в туфлях, словно ему не пересаживали легкие, а вставляли протезы. — С Вами все в порядке, — убедительно произнесла ИНФП. — Не бойтесь. — Я не боюсь. — отрезал ЕНТП и приложил руку к горлу. Даже его голос изменился, лишился былой прокуренной хрипотцы. "Невероятно". Он — совсем новый человек. Рубашка теперь на нем болталась, жилетка висела, но пиджак хорошо маскировал за собой эти несовершенства. Шпион оделся и снова пересекся взглядами с Посредницей. Они молчали. ИНФП ожидала хотя бы намека на "спасибо" и была готова ответить "пожалуйста". Но вместо ожидаемой благодарности ЕНТП дал непрошенный совет: — Я думаю, Вам стоит приобрести более надежный фиксирующий материал. — Конечно, — слегка расстроенно пробормотала ИНФП, так и не дождавшись заветного слова. — Я как раз присматривала новую хирургическую клейкую ленту. Шпион кивнул с чувством выполненного долга. Сделал еще один вдох и медленный выдох. Поправил галстук и прокашлялся. — Что ж. Поздравляю. Вы смогли доказать прогрессивность медицины города Туфорт. Медик кивнула растерянно. Ей не было дела до города, ей хотелось услышать обыкновенное "спасибо" в свой адрес. Но потребовать благодарности от ЕНТП она не решилась — неискреннее "спасибо" было куда хуже, чем его отсутствие. Поэтому она просто сняла перчатки, бросила их в раковину и ополоснула руки. К моменту, когда вода перестала бежать, Шпиона уже не было в лаборатории.