Благими намерениями...

Шли дни, и я стал походить на младшего брата Кудри – такой же тощий и в потасканной одежде. Джинсы с моего товарища чуть ли не спадывали и я потратил большую часть своих денег не на еду или развлечения, как планировал изначально, а на новый ремень для него. Кудря стал упрашивать меня сходить с ним к Саго хотя бы ещё разок – похвастаться, но я упорно отказывался. Я и представлять не хотел, как буду смотреть в глаза учителю, когда начнется новый учебный год, а встречаться с ним ещё раньше, и тем более у него дома, вообще не входило в мои планы. - Учитель Саго спрашивал про тебя, - как-то раз сказал Кудря, будто ставя мне в вину то, что я отказываюсь снова становиться его гостем. Я тяжело посмотрел на друга. - И о чём он спрашивал? - Как ты поживаешь и придёшь ли к нему снова-снова. - Я не думаю, что стоит. - Почему? Тебе не понравилось-понравилось читать по ролям? - Нет, просто мне показалось, что я вам мешаю. Парень смущённо и как-то таинственно улыбнулся. - Это неправда-неправда. Однажды на школьной площадке мы с Кудрёй встретили Алису. Она лихо качалась на качелях и ее длинные светлые волосы красиво развивались. - Ты плохо выглядишь, - сказала она мне, продолжая качаться, когда мы проходили мимо. - Моя жизнь слишком тяжела, - устало отозвался я, прислонившись к холодному металлу, покрытому облупившейся желтой краской. - Тебе не понять. - Ты теперь похож Кудрю. Разве что не отсталый. Кудря угрюмо поглядел на нас и недовольно сказал: - Пошли уже, Гектор. - В этом нет ничего плохого. Тебе вообще можно разговаривать с нами? - Мои родители не против вас. И вообще, я сама себе хозяйка, - важно заявила Алиса, резко остановившись и ловко спрыгнув с качелей. - Мои родители ходили в гости к твоим. Все думают, что я знаю, где ты прячешься. - Пусть думают. - Пошли-пошли, - Кудря потянул меня за руку. - Я тебе ничего не скажу, - бросил я и мы, наконец, убежали. Мы с Кудрёй неплохо проводили время и в целом такая жизнь мне нравилась. Конечно, я тосковал по родителям, а деньги мои таяли на глазах, но, несмотря на это, я всё равно постоянно ощущал какую-то легкость и беспечность. Иногда мы с Кудрей ночевали вместе в хижине, подолгу болтая перед сном обо всем на свете. В такие ночи шорох диких зверей снаружи не пугал меня, и я часто не замечал момента, когда засыпал, но я все равно не мог отделаться от мысли, что однажды такой же мирной ночью Кудря нападет на меня и задушит, просто представив, что я монстр. Иногда мы бродили по городу, срывая листовки с моим изображением. Некоторые из них были изрисованы. В основном ребята пририсовывали мне ослиные уши или свиной пятак. Или рисовали на лбу член. Однажды я чуть не попался. Я стоял на стрёме, пока Кудря был в магазине, где столпилась очередь, потому что день был жарким и всем вдруг резко захотелось пить. - Эй, пацан, это же тебя родители ищут! - оказалось, я стою прямо под листовкой, которую я просто не заметил. - Кудря! - заорал я и мы едва успели убежать прежде, чем начался переполох. Мой друг из-за волнения и спешки забыл в магазине покупки и так я потерял все оставшиеся деньги. Кудря вызвался приносить мне еду, и в первое время это были только консервы. Потом отец Кудри узнал, что он тащит еду из дома, и поколотил его. Тогда Кудря пожаловался учителю Саго. Тот стал помогать нам и еда стала разнообразнее. Мне было странно принимать помощь Саго, но, обычно, я был слишком голоден, чтобы отказываться. Кудря научил меня плавать. Мы вместе собирали с дорог мёртвых животных. Как-то раз, наткнувшись на сбитую собаку в одиночку, я пожалел, что у меня с собой не было мешка и лопаты. Самой тревожной частью моей дикой жизни стали ночи, проведенные в одиночестве в лесу. Крики животных, скрип качающихся сосен, завывания ветра и прочие звуки – все это мучило меня. Я долго не мог уснуть и часто просыпался среди ночи, а потом подолгу лежал без сна, представляя, что на хижину падает дерево или меня раздирает дикий зверь, или меня находят взрослые. Мне часто казалось, что кто-то топчется вокруг хижины, и в последнюю ночь я действительно услышал, как хрустят ветки под чьими-то ногами. Свет чужого фонарика нервно плясал на деревьях, что виднелись из окна хижины. Я включил свой фонарик и во весь голос закричал, что у меня есть ружье, и что если незваный гость сейчас же не уберется, я продырявлю ему задницу. Конечно, я блефовал. У меня не было ружья и я был вне себя от страха. Человеку с добрыми намерениями нечего делать в лесной глуши ночью, да и он не стал бы красться.   Луч света резко прекратил свой танец и опустился на землю. Скрип веток затих. Человек явно насторожился, а потом и вовсе выключил фонарик. Я запаниковал. Мне стало невыносимо оставаться в хижине –  показалось, что в ней я более уязвим, чем, в лесу, что я смогу спрятаться между деревьев и там меня будет сложнее поймать. Осторожные шаги снаружи возобновились и я, схватив свой фонарик, с криком выскочил из хижины и, сломя голову, побежал прочь. Ночь была светлой, но недостаточно светлой даже для соснового леса, и я споткнулся и упал прежде, чем успел осветить себе путь. В следующий миг я попал в луч чужого фонарика и с ужасом подумал, что пропал. Вскочив, я резко обернулся и хотел было зажечь свой, но меня ударили по голове до того, как я успел сделать это или хоть что-то разглядеть.  Я был ослеплен светом, только запомнил, что человек был высоким. Одет он был во что-то шершавое, а голова его была покрыта капюшоном. Еще от него пахло отцовскими духами. Из-за этого я, оглушенный его ударом, был готов поверить, что это и есть мой отец, и мне было всё равно, что это точно был не он – он не знал про это место и не стал бы нападать меня. - Папа, - тихо проговорил я и выронил свой фонарик. Усыпанное звездами ночное небо, виднеющееся между темными силуэтами сосновых крон, мирно качалось надо мной. Человек отнес меня в хижину и сидел у меня в ногах до тех пор, пока я не уснул, слушая, как я прошу прощения у своего отца.