Саламандра 2. Новые горизонты

- Простите нас за столь скромный обед, - Лекс отодвинул тарелку с чем-то тушеным и подхватил яблоко, - армия - это не личное имение, так что едим, что есть. - Я уже привык к такому, - Ушшиярх отложил ложку и прекратил изображать, что ему очень нравится еда из ближайшего армейского котла, - в первое время очень не хватало… м-м, такого белого зерна ГОХАН*. Простите, не знаю, как его назвать, чтобы вы поняли. Здесь такого нет. Я пытался искать, но в этом мире выбор круп очень ограничен, хорошо, что хотя бы есть разнообразие рыбы и моллюсков. - Здесь много чего нет, что в том мире воспринималось привычно и обыденно, лично мне очень не хватает кофе. Лекс улыбнулся невозмутимому Кирелю и сделал вид, что не слышит, как Ламиль за тонкой тряпичной перегородкой распекает кого-то из слуг за то, что не захватил его шкатулку с лекарствами и красками. У него тут, видите ли, подводка на глазах потекла, в доме гости, а он не может выйти «в люди» с таким лицом. За другой перегородкой Сканд отдавал короткие приказы своим командирам. Каждый из них знал, что надо делать в случае воздушного нападения. В основном, там было стремительное перестроение с поправкой на ветер и выставление арбалетчиков, как единственно действенную возможность достать летунов. В данном случае каждый командир должен был знать, куда именно он мог маневрировать, чтобы не сталкиваться с другими когортами и не устроить хаос. Большое количество людей в одном месте было проблемой само по себе в вопросах гигиены и организации питания, а тут еще колдуны над головой… Войско надлежало вывести из лагеря и распределить равномерно по ближайшей пустыне так, чтобы у каждого командира было место для маневра. Но при этом Сканд приказал оставить в лагере по половине арбалетчиков и все команды станковых арбалетов большей дальности. Он собирался устроить колдунам ловушку в виде оставленного лагеря. Тут примчался братик Чача и громогласно потребовал объяснений, что происходит и что собирается делать Сканд со своим войском, и почему обо всем происходящем он узнает от слуг, а не от Сканда? Лекс даже на минуту заслушался, как два самца рычат друг на друга подобно двум голодным ящерам над одной тушей. Прямо захотелось выйти и настрелять по ушам обоим – делом надо заниматься, а не меряться… хм, самцовостью. Он выразительно похмыкал, и как ни странно, его услышали и, отогнув полог, показались два встревоженных мордоворота. Сканд, похоже, переживал за его самочувствие, потому что увидев, что он не лежит без чувств, сразу заулыбался, еще больше разозлив братца Чачу. - А ты, смотрю, все ешь, - ухмыльнулся братик, - и как тебя еще не разнесло вширь от такого аппетита? - Я свой жирок на Сканде сгоняю, буквально каждую ночь, - нахально подмигнул мужу рыжик, - мне силы нужны, чтобы справиться с его темпераментом. Да и меня боги не обделили в желаниях. Прекращай рычать в чужом доме. Здесь Сканд главный, он знает, что надо делать, а если тебя это не устраивает, то пошел вон! Это наша война! Мы к ней готовились два года и боги нас благословили на нее. Мать Саламандра даже Сканду детеныша подарила, чтобы через него присматривать за войной. Не веришь? Сканд, звать саламандрыша из костра под котлами некорректно, так что советую сгонять в храм. Позовешь там Малышку, пусть уже братик успокоится. Сканд прямо засветился от удовольствия и, махнув головой, утащил Чаречаши едва не за шиворот в сторону города. Командиры легионов тоже разбежались донести до командиров манипул, что и куда, и вообще… В шатре стало почти тихо, даже Ламиль притих в своей комнатке. А Лекс заметил, какими глазами на него смотрел Ушшиярх. Встревоженно и выжидательно. Лекс лицом изобразил вопрос, и тот, выпив водички для храбрости, начал издалека. - В этом мире боги очень близки людям, - Ушшиярх мялся и хлопал глазами, как девица на первом свидании. Это очень комично выглядело у крупного негра с руками, как у кузнеца, - каждый год в период штормов весь город сходит с ума. Мало того, что каждый год в ратуше выбираются новые магистраты, так еще все отправляются в храмы с подношениями богам. Вы наверное знаете, что каждый год в сезон штормов здесь происходит землетрясение? Впрочем, как и у всех в этом мире. Только вот у нас после этого в песке появляются руды. В это тяжело поверить, если не увидишь своими глазами, но я видел такое уже не раз, и это каждый раз приводит меня в трепет. На участке, где было железо, может появиться золото, или наоборот, пропасть. Это вообще трудно понять, как рядом могут находить медь и железо. И при этом четко в пределах отмеченных участков в пустыне. У одних соседей может быть железо, а ровно по пограничную линию у других находят медь, а у следующих немного олова, и все. Все люди становятся склочными, мало того, что глаз бога в небе нервирует и ящеров, и людей, толкая их к агрессии и необдуманным поступкам, так еще столпотворения у храмов. В каждом доме это самое тревожное время – какому богу нести подношения, или надо принести дар нескольким богам? Или они воспримут это, как ревнивые кумушки, и ни один не одарит милостью? Поклоняться тому богу, которому всегда был верен или нести тому, кто богаче отдаривается? В каждом доме есть плавильня, и от того, что семья найдет на своем участке, будет зависеть, насколько сытыми и богатыми они будут до конца года. Слова колдунов о едином боге нашли своих единомышленников, обычно в тех родах, где песок год от года был пустым или выпадало немного олова, которое заканчивалось через месяц выработки, а потом корми семью, как хочешь… - Вы это к чему? - изогнул брови прекрасный Лекс. - К тому, что привязанный к столбу гостевого дома Рийангаххр ввергает в ужас не только меня. Колдуны всегда были нашими соседями. Да, они не самые дружелюбные соседи, но все же нам не хотелось бы с ними ссориться. С вами тоже нет желания ругаться или что-то требовать, мы не в том положении, чтобы топать ногами и приказывать, но вы же понимаете? - У нас есть оружие, которое сможет достать колдунов, но вот только возникла одна проблема, - Лекс многозначительно улыбнулся, глядя на напряженного диктатора Железного города, - это полная темнота в промежутке между закатом и тем временем, когда свет звезд набирает силу. Черные колдуны на черном небе совершенно не видны. Они это знают и используют это преимущество против нас. Мне, нам нужна ваша помощь, именно ваша, Ушшиярх, как человека из другого мира. - Теперь уже чернокожий мужчина удивленно поднимал брови, - я имею в виду небесные огни. Я видел такое на соседних с вашими островах, и уверен, что вы знаете, как их изготовить. - Хм, - теперь Ушшиярх недовольно поджимал губы, - почему-то, когда все говорят о моем народе, то вспоминают самураев и считают, что мы все мастера меча, а еще обязательно хакеры. На самом деле я из рода крестьян и большую часть жизни провел между ткацким станком и небольшим земельным наделом в горах. Я никогда не брал в руки катану, и единственное оружие, которое видел, это нагината, которая досталась в наследство жене моего брата. Она была над входной дверью в доме, где жила семья. Меня бы высекли, если бы я взял ее в руки. Все, что я знал и умел, я уже сделал. Я маленький человек, мало где был и мало что видел. - Ушшиярх встал и склонился в глубоком поклоне, - простите, что подвел вас! - Я тебя услышал, - Лекс вздохнул, глядя на склоненную голову, - можешь идти. Ушшиярх поклонился еще и Кирелю, а потом юркой змейкой выскользнул из-за стола и практически сбежал из шатра. Кирель с недоумением посмотрел на Лекса. - Я не понял, он нам поможет? - Нет. - Лекс налил себе воды из графина и сделал глоток. Вода была не такой, как в походе, мутной, солоноватой и с привкусом песка, она была прозрачной и очень вкусной. Заметив, что Кирель ждет пояснений, решил расширить ответ, - он нам не поможет. Он не скажет «НЕТ» напрямую, но будет юлить и просить прощения, и давить на него бесполезно. Нет – значит нет. Такой менталитет народа, они не говорят «нет» и будут изворачиваться, чтобы не обидеть, но все равно свои интересы поставят превыше желаний чужаков. Он терпит наше присутствие в своем городе, потому что Сканд уже однажды завоевал его, и сейчас его армия опять стоит под стенами города, где живет его семья и народ, который он считает своим. Наша война - это наша война, и он не хочет ссориться с колдунами, потому что победим мы или нет, но в любом случае уйдем отсюда, а город останется с теми соседями, которые есть. Он не хочет нам помогать, потому что считает, что его эта война не коснется. - Что это за небесные огни и как быстро ты их сможешь сделать сам? - Как вам пояснить, - Лекс отставил стакан и задумался, - помните фонари на палках, которые мальчики носят перед паланкином в темное время? Принцип тот же, но только небесные огни такие легкие, что летают в небе. Это очень красиво, но боюсь, я это сделать не смогу. По крайней мере, вот сейчас и здесь. Кирель посмотрел на масляный светильник, который стоял в углу, и попытался представить, как такая тяжелая медная штука может летать, как певчие додо. Лекс понимал его сомнения. Те светильники, о которых он говорил, только отдаленно были похожи на небесный фонарик, примерно как боевой ящер на человека – ходит на двух ногах и головой ест. Те светильники давали условный свет и были скорее как маркер, чтобы встречные уступали дорогу. Там был небольшой масляный светильник, который крепился цепочками к палке, а бумажные экраны просто защищали огонек во время движения. - Почему не можешь сделать? - нахмурился Кирель, - надо много помощников или что-то особенное? - Для того, чтобы фонарики взлетали, они должны быть очень легкими. Их делают из очень тонкой бумаги. Я не видел такую ни разу. Можно еще использовать тонкую ткань, но она или будет пропускать теплый воздух, или будет загораться от огня. Ткань надо обработать, чтобы она стала такой, как надо, а я даже не представляю, каким должен быть состав. Если бы было время и материал, то можно было бы подобрать что-то подходящее, но у нас на это просто нет времени. Да и материалов в достаточном количестве тоже. Нам же нужен не один фонарик, а примерно полсотни или лучше сотня. Даже имей я материалы, я не изготовлю столько, да и чтобы они взлетели, надо иметь определенный навык, а я ни разу не запускал их в небо. Я могу только догадываться, что надо сделать… - А они точно летают? - Кирель скептично переводил прищуренный взгляд с Лекса на медный светильник. - Да, - усмехнулся рыжик, - такой закон мирозданья. Вода всегда течет вниз, а горячий воздух поднимается вверх. И небесные фонарики взлетают в тихую, безветренную погоду. Они очень нежные. - Это, наверное, очень красиво… - мечтательно задумался Кирель. - Очень, - Лекс понимающе улыбнулся, - вот закончится война, и я обязательно сделаю для вас такое чудо, когда небо становится как цветущий луг. - И что же делать? - Будем делать все, что сможем, а там Мальчик прилетит и опять колдуны будут облетать нас десятой дорогой, чтобы их самочки не попадали ему на глаза. Ну, или он им. Если судить по тому, что никто не видел самца у колдунов, то скорее всего, их самочки тоже не видели такую красоту, как наш Мальчик, поэтому и летят к нему, позабыв о своих наездниках. Кирель довольно улыбнулся, а за перегородкой, где был Ламиль послышалось множественное хихиканье. Похоже, у этого разговора был не один слушатель, Лекс уже собрался пригласить Звездулю присоединиться ко взрослым, но за стенками шатра послышались множественный топот и голоса. Это Сканд вернулся с Чаречаши. Голос у брата был тихим, но это не помешало ему опять сцепиться со Скандом на тему, кто будет охранять Ламиля этой ночью. Лекс показательно тяжко вздохнул, глядя на усмехающегося Киреля, и вышел из комнаты, в которой слуги убирали все со стола. Но неожиданно для себя, первым, кого он увидел, был Тургул. Лекс с радостным воплем бросился к нему и обнял как друга. - Тургул, как я рад тебя видеть! Я так давно тебя не видел, что соскучился! - И ты это стерпишь? - голос Чаречаши сочился ядом. Лекс обернулся, чтобы увидеть ревнивый взгляд мужа и прищуренный брата, - твой младший тискается прямо на твоих глазах! - У нас равный брак, - рыкнуло ревнивое чудовище и сразу взяло себя в руки, - и потом, это муж Бэла, так что считай, он нам как родственник. И если я могу кому доверить Ламиля, так это ему. - Чача, не зли меня! - предупредил Лекс, - а то натравлю на тебя Ламиля! Забыл, как бегал за ним по всему дворцу? Хочешь на своей шкуре узнать, как сильно Звезда любит старшего брата? Ой, смотри, получишь злобного монстрика вместо ласкового милашки, потом не плачь! Чаречаши будто сдулся на глазах и, пожав плечами, всем своим видом изобразил, что его порядки в чужой семье не касаются, и вообще, он сюда по делам зашел… Сканд, подхватив нужный настрой, сразу развернул карту окрестностей Железного города и начал с того места, на котором остановился в прошлый раз. Территория пустыни вблизи города поделена на почти равные участки между легионами, и поэтому Чаречаши, будучи более подвижным, как всадник против пехотинца, может выбрать себе, куда ему отправляться – вперед или назад. Два амбала опять склонились над картами обсуждая преимущества и недостатки каждой из позиций. И тут тряпичная перегородка откинулась и Ламиль явил себя народу. Мелкий засранец… хм… юное очарование гаремного образца, а-ля «молодой инкуб на школьной практике», был одет как, наверное, одевался Качшени во времена жениховства. Маленький топик, прикрывающий соски, но открывающий беззащитный животик, тонкие косточки таза, на которых едва держатся прозрачные шаровары, скорее подчеркивающие красоту ножек, чем скрывающие их наготу. Шлепки с перемычками, открывающие маленькие пальчики… а поднять взгляд выше, так видишь голые руки, прикрытые только браслетами, и над всем этим милое личико в обрамлении локонов, с наивным, как у Аши перед кормежкой, взглядом. Инкуб взмахнул ресничками и мило покраснел… - Где мой стек? - Лекс покрутил головой, разыскивая орудие наказания, подвернулась только граненая палочка, которой Сканд подпирал карты, чтобы они не сворачивались. Сойдет! Лекс треснул брата по груди с такой силой, что палочка разлетелась на щепки, - слюни подобрал! Он еще ребенок! А ты! - Лекс показал щепкой от палки в сторону удивленного инкубеныша, - марш в свою комнату переодеваться! И чтобы я в походе больше не видел этих провокационных тряпочек! - Нет, - Чаречаши сглотнул тяжелую слюну и подвинулся в сторону, чтобы ему в глаз не упирался обломок палки в руках Лекса, - как я могу позволить другому мужчине прикасаться к моему… пора бы ему бубенчик на пупок повесить! Он мой, невинный избранный! - Вот закончится война и проведем церемонию в храме, - Кирель выглядел невозмутимо, но по глазам было заметно, что он смеется, - пусть все будет, как положено. И Лекс прав, Тургул действительно тот самый старший, кому можно доверить такую красоту без опасения. Он и Лекса на своем седле катал, и все хорошо закончилось… - Добрачные приключения для сладкой попки? - усмехнулся Чача. - Поход к городу Теланири! Он меня на своем седле возил и щитом прикрывал, - рыкнул Лекс, а потом так же змеино улыбнулся, глядя в глаза брату, - что, Чани, не все то солнышко, что встает? Да я тебя на выстрел стрелы к Звездуле не подпущу, пока он не вырастет! Понял? Так что прекращай капать ядом, а то разозлюсь и ты вспомнишь, насколько у меня может быть мерзким характер! Братец заметно побледнел и согласился со всем сразу: и с позицией, куда он отправится со своими всадниками, и с тем, что о Ламиле и Киреле будет заботиться другой, и тихо слинял из шатра. Поскольку время было ближе к ужину, Сканд умчался убедиться, что все легионы отправляются по указанным местам. Кирель зашел в комнату младшего сына обсудить его последнюю выходку, а Лекс вместе с Тургулом вышли на свежий воздух. Ну, насколько он может быть свежим в пустыне, по которой в разные стороны топают когорты пеших людей, поднимающих своими сандалиями тонны пыли. - Плохой, плохой мальчик! Лекс повернулся, чтобы увидеть, как на него несется громадная туша ящера, за которым на веревке волочится кто-то из ветеранов. Он успел только удивиться, почему Тургул так спокоен, когда ему облизали громадным языком все тело – раз: с головы до сандалий, и два: с сандалий обратно до лица, задирая тунику и оставляя всего в чем-то липком! - А Ш И?! - Си!! - согласилась громадная туша и нависла над головой, преданно помаргивая пуговицами глаз.