Саламандра 2. Новые горизонты

Аши не просто немного подрос, он еще и раздался в ширину. Его морду как будто развернули вширь, впрочем, как и ребра. Лекс видел такое у щенков дога: вот бегает мосластое, худое и вечно голодное, и вдруг бац - и уже возле хозяина стоит красавец размером с пони, с широкой грудью, мощной пастью и крепкими мускулами, которые переливаются под шелковистой шкурой. Аши изменился по такому же принципу. Если раньше Лекс трясся на его хребте, то теперь его спина была похожа, скорее, на кушетку. Не сказать, что езда на нем стала удобнее, зато стремена оказались более чем к месту – хоть какой-то упор для ног. На Аши теперь можно было спокойно ездить лежа или сидя по-турецки, хотя ходьба была все равно несколько подпрыгивающей, но конечно, приспособиться можно было ко всему. Красавца оседлали и Лекс на нем даже немного прокатился. Под присмотром Тургула и того ветерана, что присматривал за Аши во время лечения. Лекс с высоты седла смотрел за тем, как из лагеря выходят войска, как вместо лагеря брата остались только ряды кострищ, а всадники, разобрав свои шатры, разделив их, как девы копья, по частям между приятелями, постелили свернутую ткань под седла вместо попон, стремительно собрали свои манатки и умчались куда-то вдаль. Только пыль столбом указывала направление их передвижений. А потом появился Сканд на своем Шу, тот действительно оказался помельче Аши, но к счастью, ящеры не стали выяснять, кто главнее, и довольно обнюхавшись, побежали куда сказали им наездники. Сканд помчался на другой конец лагеря, а Лекс сделал круг вокруг шатра и спустился вниз. Солнце клонилось к закату и надо было хоть немного отдохнуть и собраться с мыслями перед решающей ночью. Лекс по старой привычке уселся в позу лотоса и, найдя баланс внутри себя, прикрыл глаза – надо было обдумать еще раз, что они сделали и что не сделали, и что еще можно успеть сделать… - Вечереет, - в комнату зашел Кирель и остановился напротив задумчивого рыжика, - ужинать будешь? - Нет, - Лекс открыл глаза и улыбнулся, - мне сейчас и кусочка в рот не влезет. Я приготовил для такой ночи черную одежду, для себя и Сканда, но не думаю, что он будет переодеваться, и поэтому предлагаю тунику вам. Ваш белый балахон будет привлекать внимание в ночи. Переоденетесь? Кирель молча кивнул и переоделся вместе с Лексом. Черный цвет сделал Киреля моложе и подчеркнул его светлую кожу и черные как вороново крыло волосы, заплетенные в сложную косу. Рыжику досталась большеватая туника мужа, но зато у него были черные штанишки и он почувствовал себя необычно собранным и готовым ко всему. Сканд ждал их внутри шатра и растерянно заморгал, увидев так необычно одетого Киреля, и даже смущенно отвел взгляд от голых коленей ПАПЫ, вызвав у того довольную улыбку. Звезда вышел из комнаты, одетый в темно-синий сюртук. Глухой от горла до ладоней и почти по колено, с длинными разрезами у бедер, но и на ногах Ламиля были длинные, по самую косточку, штанишки, такие же плотные, как и сюртук. Лекс похвалил ребенка за послушание и они вышли во двор. Там их уже ждал Тургул в седле своего ящера, которого Лекс помнил еще по походу к городу Теланири. Тургул подхватил в свое седло Ламиля, усадив впереди себя, и подождав, когда Кирель грациозно вскочил в седло самочки, опытной рукой подхватил узду. Тургул предупредил Первосвященника, что самочки приучены бежать следом за самцом, и попросил не отставать, а если упал с седла, то оставаться на месте, чтобы его было проще найти. После этого толкнул ногами своего ящера, заставляя его начать движение. Хорошо, что он не видел, с каким возмущением на него смотрел Кирель. Тот, похоже, не сомневался, что был лучшим наездником, чем какой-то там центурион! Он ведь патриций, а тот всего-лишь выслужившийся простолюдин! Лекс вернулся в шатер и, поставив коробку с фейерверком на стол, улегся на кровать. Теперь оставалось только ждать темноты. Сканду не сиделось на месте и он опять умчался рассылать своих адъютантов, как почтовых голубей, в разные стороны. Когда ждешь, то время, кажется, совершенно не движется. Он положил руки на перевязь с яйцом и слушал, как стучит сердечко сына, и что происходит вокруг. За стенками шатра ходили люди. Все занимались какими-то делами. Дайрис притащил ведро с углями по просьбе Сканда, а остальные костры погасили и закидали песком, чтобы не выдать своего места даже дымом. Ужин, что готовили для младших, достался счастливому Аши, и тот довольно чавкал где-то невдалеке. - Выходи, не бойся, - раздался тихий голос Дайриса, - он уже уехал и тебе стоит поесть, неизвестно, что ждет нас впереди. Ты помнишь, куда надо бежать, когда начнутся пожары? Хорошо, а теперь не торопись и ешь аккуратно. Лекс вышел, чтобы понять, что происходит, а там на стуле возле стола сидела Ниюли. У девочки не было рук по локоть, и Дайрис ее кормил кашей с ложки. Они растерянно замерли, увидев Лекса, и Дайрис решил пояснить. - Первосвященник наказал Ниюли, велев ей отрубить руки, которые она посмела поднять на Ламиля, и отрезать ей язык, потому что она ругала его. - Ниюли, я же тебе говорил, что Ламиля нельзя бить! Девочка упала на колени и расплакалась. Лекс поморщился, подростка было по-человечески жалко, хотя в этом мире руки отрастут, но наверное, было больно, и главное, он не мог ее пожалеть при посторонних, пусть это и Дайрис, доверенный человек Сканда. Тот поднял девушку под мышки и усадил обратно, а потом пояснил: - Это было после того, как ему рассказали о происшествии во дворце Чаречаши. Он вообще-то, хотел ее четвертовать, а обрубок скормить ящерам, чтобы напомнить всем, что бывает, когда плебс поднимает руку на патриция, но Ламиль заступился и сильно плакал, и Первосвященик смягчил свой гнев и ограничился малым наказанием. - Я уже ее наказал за это, - растерялся Лекс. - Первосвященник решил, что наказание слишком мягкое, - Дайрис поморщился, - если он решит, что она мало пострадала, то руки обрубят еще раз, поэтому Ламиль ее прятал от родителя в надежде, что тот забудет, но только Первосвященник никогда не забывает и никогда не прощает. Так что теперь Ниюли лучше от него прятаться всю оставшуюся жизнь. Лекс открыл и закрыл рот. Ну, да. Кирель только с ним такой милашка, хотя, если вспомнить Гаури, то ни родовитость, ни близкие отношения (куда уж ближе любовников?), не встали равноценным весом, когда речь пошла о благе государства. Лапушку Гаури пустили под нож, как мясного ящера, чтобы не вносить смуту в престолонаследование. Сына не стало, и его младший стал обузой, от которой очень быстро избавились. Кстати, его родители передали через послов соболезнование Шарпу и Кирелю в связи с гибелью сына-наследника, а о собственном сыне промолчали, как будто его и не было. Как бы Кирель ему ни улыбался, но если он почувствует угрозу для своего положения или безопасности государства, то у него рука не дрогнет. Он, как и тогда с Гаури, скажет что-то ласковое, а потом поддернет подол одежды, чтобы не запачкаться в его крови. Через сколько смертей ему понадобилось пройти, чтобы выработать такой барьер в сердце, если он даже младшего сына держит на расстоянии, чтобы не привязываться и не стать зависимым? И тогда о каком милосердии к посторонней девочке может идти речь? Кто будет жалеть пеструю курочку, когда хочется супчика с лапшой? В животе траурно заурчало, напоминая, что обед с Ушшиярхом не задался, от ужина он сам отказался и, более того, его уже схомячил Аши, а завтрак был так давно, как будто в прошлой жизни. - Дайрис, а еще еда есть? Одноглазый ветеран покосился на плошку с недоеденной Ниюли кашей и предложил Лексу лепешку и фрукты. Когда тот согласился, то предложил, «если срочно надо», взять в его комнате, чтобы не бежать на кухню. По всей видимости, это Дайрис оставил для себя, поэтому Лекс порвал лепешку и взял только половину и одно яблоко из двух, сиротливо лежащих на узкой кровати с травяным матрасом. Почему-то вспомнился Тиро и его беленая комнатка, вроде той, где жила кормилица. Хорошо, что у него сейчас есть собственная мозгоклюйка, и возможно, он сменил узкую холостяцкую койку на семейное ложе. Лекс с добычей вернулся в большую комнату совещаний и смотрел, как Дайрис аккуратно, но быстро кормит Ниюли. У нее после сгибов локтей были красные «морковки», по всей видимости, ее наказали несколько дней назад, когда самого Лекса еще не было, и процесс регенерации уже пошел, обещая в скором времени новые конечности. Вспомнилось, как Тургул отращивал ноги… Лекс тряхнул головой, ну, прямо вечер воспоминаний! Надо думать о том, что будет! Засунул руку к яйцу и получил уверенное тук-тук прямо в ладонь. Настроение сразу поднялось. Ему есть ради кого жить… - Лекс, пора. На пороге появился Сканд, кивнул головой Дайрису и позвал рыжика жестом, как ездового ящера, когда слова не нужны. Лекс засунул в рот яблочный огрызок и, вытерев руки о палантин с яйцом, бросился в комнату за коробкой. Скоро все решится! Сканд подхватил ведро с углями и придержал край полога, чтобы Лексу было удобнее выйти. На улице были глубокие сумерки. Лагерь стоял тихий и только темные фигуры арбалетчиков возле распакованных станковых арбалетов оживляли пейзаж. Сканд торопился и Лекс, прижав коробку к Тук-туку, с трудом поспевал за ним. Аши тихой тенью пристроился следом, вот ведь умела зверюга передвигаться бесшумно, а днем обычно цокал когтями, как кастаньетами! Они практически вышли из лагеря и Лекс в последних отсветах светила заметил ряд арбалетчиков перед первой линией шатров. - Аши, слушать! - скомандовал Сканд и поставил ведро с углями на песок, - Лекс, чем помочь? - Не лезть под руку, - фыркнул рыжик и стал распаковывать единственную надежду. Он так долго занимался с фейерверками, что мог делать это спросонья с закрытыми глазами. Рядом остановился, по всей видимости, лучник и стал втыкать в песок стрелы с примотанной к древкам паклей. Вероятно, решили подстраховаться на случай его фиаско. Сканд тем временем развернул трубу (пять хрустальных стекол, телескопический корпус! Зараза Му!!) и стал вглядываться вдаль. - Разведчики доложили о взрывах со стороны Проклятого города, - четко произнес Сканд, - зарево пожара видно даже отсюда. По всей видимости, Му начала атаку на город и колдуны ответили в своей манере - спалив все дотла. Может, им сегодня будет не до нас? Стемнело окончательно и бесповоротно. Лекса всегда удивляла эта абсолютная темнота в начале и конце ночи, как будто кто-то за кулисами переключал режим освещения с ночи на день и обратно. Было так тихо, как будто он был в ночи один. Даже Аши перестал сопеть и переминаться… а потом зверюга поднял голову и закрякал. Сигнал опасности подхватили и другие ящеры и Сканд тронул за плечо – ПОРА! Лекс сунул стрелу с паклей в ведро и как только загорелся огонек, ткнул его в фитиль! Коротко зашипев, бахнуло! Едко завоняв порохом и выпустив облачко дыма, снаряд с легким шелестом улетел в небеса. Раз-два-три, и в небе расцвела красная хризантема, а потом с каждого лепестка еще по одному фонтанчику, но уже желтому! Лекс с гордостью посмотрел на свое детище… но только повод был не в тему… - Они летят в город! - заорал кто-то. Черное на черном, они были действительно почти не видны, но в отсветах фейерверка было видно несколько черных теней, которые практически были над городом. А потом раздались взрывы! Грохот после такой полной тишины оглушал и бил по нервам! Сканд засвистел и сразу стал отдавать команды. Кто-то подхватил Лекса, практически закинул в седло Аши, и, скажем прямо, очень вовремя, потому что лагерь сразу пришел в движение. В сторону города бежали арбалетчики, чтобы успеть поймать юрких в темноте крылатых убийц. Сканд отсылал адъютантов с приказам тем и тем легионам войти в город для оказания помощи гражданским! А за стенами города раздавались все новые и новые взрывы! Это было так страшно! Сердце каждый раз замирало и внутри все сжималось от ужаса! И только новые вспышки и новый грохот взрывов! Лекс увидел Сканда, тот уже был верхом на Шу и закричал: - Зачем?! Почему они это делают?! Они ведь знают, что это город, в котором живут мирные люди, они ведь ничего плохого им не делали? Зачем бить по гражданским? Зачем такая жестокость? Там ведь дети! Они ведь знают, что бьют по мирным людям, а не по военным! - Потому что они мрази и подонки! - заорал Сканд, - потому что они точно знают, что им не ответят, и они в безопасности, а мы можем и убить! Издеваться над слабыми и беззащитными - удел трусов! Но мы все равно победим, потому что правда на нашей стороне! И боги нам помогут в этом!