Саламандра 2. Новые горизонты

Глава «Суд богов» будет скрыта на этом ресурсе, потому что переписывать ее я не собираюсь. Из песни слова не выкинешь, или это станет другая песня. Краткое содержание прошлой части: Мэл, собираясь похоронить Ниясе, получил попаданца в этот мир. Человека с тяжелой судьбой, трагически погибшего. Лекс забирает ее-его в свой дом, чтобы адаптация этого персонажа прошла под его присмотром и защитой. POV Шурик    Почему-то сразу пришло понимание,  что это все не шутка и не глюк в голове. Новый мир был реальным и очень странным. Красивый высокий парень забрал камень из рук перекошенного от шрамов мужчины и, наклонившись, предложил круглый кругляшок гальки как конфету. Пришлось открыть рот и взять в рот пыльный камень, который неизвестно где валялся до этого, но предупреждение не болтать языком слышалось не то как угроза, не то как предупреждение с явным подтекстом на наказание. Но в любом случае, хотелось разобраться, что здесь к чему. А потом посадили на скамью у стены и, казалось, забыли. Тот, кто назвал себя Лексом, стоял посреди невысокого, но достаточно обширного помещения с горящим камином и со столами с задвинутыми под них скамьями, и что-то рассказывал или пояснял. Неторопливо и спокойно, делая скупые жесты и время от времени покачивая головой в подтверждение своих слов, как хозяин дома слугам. Он был реально красив и, похоже, осознавал это. Он был похож на какую-то модель или манекен в спортивном магазине, когда идеальное мужское тело, длинная шея и горделивая посадка головы. А еще, неожиданно, коса за спиной. Не очень длинная, толстая, прямо в руку толщиной. Наверное, когда он распускал волосы, то получалась настоящая грива.  Рядом с ним стоял крупный мужчина, немного выше красавца, но намного крупнее в ширину. Он был, как те качки, которые с выпирающими мышцами и чувством агрессии в теле. У него были густые черные волосы по плечи, грубые черты лица, пронизывающий просто до кишок взгляд карих глаз, которые смягчались, только когда он разговаривал с красавцем. Судя по тому, как близко они стояли друг к другу, было понятно, что они близки, потому что все остальные стояли на расстоянии, слушали, затаив дыхание, и казалось, пытались не пропустить ни слова, сказанного мягким грудным голосом с приятными обертонами. И правда, такой голос хотелось слушать, даже не понимая, о чем он говорит. Вскоре красавец закончил разговор, похлопал здоровяка по плечу, перекинулся парой слов с остальными и спокойно вышел из комнаты, следом и остальные люди разошлись, оставив меня на скамье, как будто позабыв. Но как выяснилось, это было не так, потому что перекошенный мужчина, который вдобавок ко всему еще и прихрамывал на ходу, принес небольшую распашонку. Ну как небольшую… она оказалась длиной по колено. А рукава были по локоть, и на вороте, как ни странно, были вышиты цветочки. Наверное, какую-то девчачью. Тот мужчина, которого Лекс назвал моим новым отцом, вначале задержался у двери, но потом резко ушел, хлопнув дверью в глубине двора. Перекошенный уселся за стол возле очага и, высыпав на столешницу какие-то зерна, стал их неторопливо перебирать, время от времени ссыпая с края стола в миску. Было непонятно, что делать, и надо ли что-то делать? Это был тест на что? На мою выдержку или посмотреть, что я буду делать, если на меня не будут смотреть? Но вот ведь, чему я научилась в совершенстве, это ждать, поэтому сидела и ждала. Голова немного побаливала и шея похрустывала, стоило повернуть голову… Через какое-то время на кухню стали заходить девушки в платьях без рукавов, перевязанных веревочками. У них на шеях были одинаковые ошейники, не тугие, с кругляшком вместо застежки. Они подкинули дров в очаг, стали наливать воду в котлы, подвешивать их на крючья и насыпать туда то травы, то крупу, что перебирал до этого перекошенный. Они неспешно и деловито ходили туда-сюда, притащили стопки тарелок, подвесили небольшой котелок и засыпали туда какое-то зерно. Притащили глиняные горшки и показывали мужчине, который, по всей видимости, был у них за старшего, потом притащили вареное мясо и стали нарезать на средние и мелкие куски, а потом очередь была за чем-то, похожим на брынзу. Такие же белые круги, явно лежавшие в саламуре в большом глиняном сосуде. Во дворе появились крупные мужчины, послышались возня и стук палок с короткими вскриками и хеканьем. Было немного страшно слышать звуки явной драки, но девушки даже не оглядывались на них, а значит, все было нормально и они были к этому привычны. Через какое-то время стало понятно, что это какая-то тренировка. Через кухню прошел тот здоровяк, который муж красавца, и присоединился к другим держимордам, махавшим палками. Прибежали мальчики, вернее, подростки, худые и мосластые. Притащили в ведрах воду, которую выливали в бочку у края стены. Стало светлеть. Выяснилось, что это помещение было сродни веранды, когда части стены не было, да и остальную потом распахнули, как ставни на окне. Сразу стало еще светлее и просторнее. Мужчины, похоже, закончили с тренировкой и, побросав палки в бочки, отправились куда-то к дальней стене, и только муж красавца вернулся через кухню вглубь дома. Девушки переговаривались друг с другом и с перекошенным, помешивали варево в котлах, что-то добавляли, следом разлили напиток по кувшинам и стали расставлять их по столам. А потом на столах оказались глиняные стаканы, и только потом стали выставлять миски с нарезанным мясом, брынзой, пучками какой-то зелени вроде зеленого лука и молодого чеснока или черемши. По крайней мере, пахло издали именно так. В маленький котелок добавили что-то из горшка, тягучее и похожее на мед, и стали растирать, а потом нарезали фрукты и кинули туда же, тщательно перемешав. В глубине двора открылась дверь и оттуда вывалилась толпа мужчин. Они, по всей видимости, мылись там, потому что бросали через веревку полотенца на просушку, а сами отправлялись на кухню и усаживались за столы. Девушки подносили им тарелки с чем-то, похожим на кашу, и ложки. Мужчины хлопали их по попам, явно заигрывая. Девушки тоже были явно бойкие на язык, потому что за столами, кроме общего разговора, слышался смех. Меня заметили, что-то спрашивали у девушек, но те пожимали плечами и время от времени повторяли «Мэл, Лекс, Тиро», и на этом интерес к моей персоне сразу пропадал. За другой стол сели мужчины более мелкие и миловидные. У них была одежда с рукавами, в отличие от тех, что тренировались с палками. Они тоже были улыбчивыми, только почему-то, глядя на них, становилось тревожно. Если первые были похожи на здоровенных псов, то эти больше смахивали на котов, вернее, на крупных кошачьих, и потрепать их за ухом рука бы не поднялась, как бы они ни улыбались. Они не заигрывали с девушками и, хотя явно не смотрели по сторонам, но было стойкое чувство, что они держат все под контролем и готовы атаковать в любой момент. Кстати сказать, смех за соседним столом приутих, хотя, возможно, из-за того, что из коридора вышли новые люди. Один такой простоватый на морду, ну прямо Ваня-Ваня, а другой помельче, симпатичный и грациозный, как олененок. Они поздоровались со всеми и стали помогать девушкам накрывать центральный стол. На него ставили явно не керамические тарелки, а фаянсовые или даже фарфоровые. Белые и с цветочками по краю, хотя мясо и брынза были все те же, что и у других, но вместо зелени на стол поставили фрукты. Почти сразу из коридора вышла примечательная пара. Юноша прямо кукольно красивый, хотя, возможно, он так выглядел из-за завитых распущенных локонов, ну как у куклы, и явно подкрашенного лица. Рядом с ним шел примерно такой же миловидный парень, такой, как по телеку показывали - травести. Вроде парень, но очень похож на девушку, а может и девушка… да нет, все же, парень. И если первый был милым и, глядя на него, хотелось улыбнуться, то вот второй опять-таки пугал, примерно как змея. Вот вроде красивая подлюка, грациозная и вся такая лаковая и блестящая, но только подпрыгиваешь дальше, чем видишь, и свисаешь с дерева, как груша, пока гадость не уползет подальше. И взгляд у него был… вот вроде не посмотрел, а как кинжалом потыкал. У змеюки была красивая прическа и колечки с браслетиками, но вот можно было поспорить на зуб, что ножичек у него тоже где-то недалеко припрятан. Красавчики сели с краю и принялись что-то мило обсуждать. Тот, который олененок, поставил перед ними тарелки с кашей из маленького котелка и они начали лакомиться. Ну, не едят с таким жеманством, а именно лакомятся. Потом из коридора вышел старичок, по виду божий одуванчик, только вот те, которые с рукавами, так на него посмотрели, как будто по стойке смирно честь отдали. Хм, а по виду и не скажешь… такой себе маленький и сухонький. Идет, правда, тихо, не шаркает по-стариковски ногами, и сам как маленькая собачка, вроде безобидная, но как вцепится в лодыжку, так орать будешь как оперная дива. И только потом в коридоре послышался мелодичный смех и вышел красавчик, а следом за ним культурист. Оу, а у красавчика на самом деле были красные волосы, а то ночью думалось, что показалось, ан нет. Красные, как кровь, и глаза пронзительно-голубые, как у хаски, и вроде как светятся. Загляденье! Культурист сел во главу стола, как хозяин дома, а красавчик напротив милашек и старика, который стал заискивающе что-то говорить. Следом за ними зашел красивый мужчина, вернее, ухоженный и подкрашенный, как милашка-юноша, а еще, у него на руках был ребенок. Блондин с карими глазами и молочно-белой кожей, прямо фарфоровой. А еще, у него были красивые глаза, как у милашки. Такие же, с длинными ресницами и выразительные, когда каждую эмоцию и мысль как по телевизору показывают. Ухоженный сел рядом с Лексом и тот потянулся, чтобы поцеловать в щеку малыша и что-то ласковое сказать. Рядом было место для перекошенного… Выяснилось, что это именно его звали Тиро. Именно Тиро обернулся и позвал за стол, похлопав по сиденью рядом с собой. В животе вдруг засосало от голода, поэтому другого приглашения за хозяйский стол мне было не надо. Только вот взрослые перешагивали скамью, чтобы сесть, а мне пришлось вначале забраться на нее с ногами, а только потом сесть. Всем взрослым досталась простая каша, похожая на полбу или овес, а вот мне, как и милашкам, досталась сладкая пшеничная каша с медом и фруктами. Осторожно достав изо рта камешек и положив на край стола, принялась за еду. Принялся… я мальчик, мальчик. Каша была мягкой и очень сладкой и вкусной, хотя, возможно, мне так с голоду показалось… Олененок с Ваней закончили разносить тарелки и сели неподалеку от старика. За стол под стенкой уселись девушки и несколько парней, смуглых от загара и с карими, почти черными глазами. Те, первые мужчины закончили кашу, подчистили тарелки с мясом, зеленью и брынзой и дружной толпой встали из-за стола. Часть из них пошла к воротам, чтобы, похоже, сменить там других, таких же крупных, как и они. А за хозяйским столом начался неспешный разговор. Лекс что-то спрашивал, ему отвечали. Милашка с локонами строил глазки и рассказывал явно что-то смешное, потому что все ему улыбались. Змеюка, поняв, что я не опасная… не опасный, потерял ко мне всякий интерес, с улыбкой смотрел на милашку, и явно поддакивал. А потом в коридоре послышался крик и на кухню вбежал ребенок. На вид года два-три, но крепенький и явно живчик. Культурист отодвинулся от стола и перехватил летящего как снаряд ребенка. Усадил к себе на колени и предложил кусок мяса под смешки всех на кухне. Сразу было понятно, что это отец и сын, и по чертам лица, и внутреннему напору, только глаза у малыша были пронзительно-голубые, как у Лекса. А еще был заметен на скуле и под глазом след от синяка. Хм. Похоже, это именно тот ребенок, которого ударил прежний хозяин тела. И как у него рука поднялась на такого малыша? За ним бежала молодая девушка с коротким ежиком волос и таким же ошейником на шее, как у других девушек. Увидев, что ребенок в безопасности, она отправилась за стол к девушкам, но Лекс остановил ее голосом и указал на край своего стола. Ей поставили тарелку с кашей и большое румяное яблоко. Точно то же получила и другая женщина, которая тихо зашла с девочкой на руках и что-то ответила ухоженному с ребенком. Девушки быстро доели свои порции и принялись собирать одни тарелки, раздавать другие для тех, кто припозднился. Грязные тарелки потащили на улицу и стали укладывать в таз, по всей видимости, чтобы помыть, а вот мне прилетели по почкам два достаточно сильных удара. - Лайк! - вскрикнул Лекс и, помахав пальцем, стал что-то выговаривать сыну, время от времени повторяя «додо, додо». Малыш насупился, засопел, но потом все же послушался и погладил меня по спине, куда ударил ранее, а потом зачем-то положил кусок мяса рядом со мной на скамейку. Культурист при этом остался недоволен и что-то стал высказывать красавцу, тот на него тягуче посмотрел, как будто медом помазал, улыбнулся, и культурист, похоже, забыл, чем возмущался. Потянувшись, поцеловал его в щеку и сразу встал из-за стола. Проходя, потрепал сына по кудряшкам и в сопровождении двух вооруженных мужчин вышел из дома. В ответ во двор просочился некто в белой рясе со спрятанными в рукавах руками, так что не поймешь, мужчина или женщина. Он что-то прошелестел из-под капюшона, и Лекс сразу встал из-за стола. Отдал несколько распоряжений, погрозил пальцем Лайку и в сопровождении двоих вооруженных людей отправился куда-то  на улицу. Люди доедали свою еду и расходились кто куда. Передо мной поставили тарелку с фруктами и явным предложением выбрать самостоятельно. Выбрала... выбрал яблоко. Стоило укусить, как в голове все смешалось – то, что выглядело как яблоко, было на вкус и запах как земляника, а темно-фиолетовая слива была синей внутри и на вкус как груша бера, но только с мелкими семечками, как у инжира, а фиолетовый инжир оказался внутри желтым и был кислым, как лимон, а маленькие ягоды, похожие на вишню, были без косточки и на вкус, как арбуз. Очень странно, на вид одно, а если закрыть глаза, то совсем другое. Но зато крупный белый виноград и на вид, и на вкус был таким, как в прошлой жизни, сочным и сладким. Мальчишки, которые бегали по двору и носили куда-то воду, отчитались Тиро и их сразу усадили за стол и выдали тарелки  с кашей, к ним на стол поставили тарелки с хозяйского стола с мясом, брынзой и фруктами. Тиро поставил передо мной тарелку и собрал туда все надкусанное, но недоеденное. Почему-то стало стыдно, но живот был полон и столько фруктов в меня бы точно не влезло. Тиро погладил меня по голове, как ребенка, хм, ну да, я ведь ребенок, мальчик… и что-то сказал, потом погрозил пальцем, совсем как Лекс сыну, и отвлекся на мальчишек, которые даже есть перестали, прислушиваясь к его речи. Жалко, что я не поняла... не понял, что он сказал. Мальчишки опять замолотили ложками, явно куда-то торопясь. Оказалось, они торопились доесть, чтобы потом подхватить большие плетеные корзины и отправиться куда-то вместе с Тиро. На кухню зашел некрупный зевающий блондин и что-то со смешком сказал девушкам, они поставили перед ним белую хозяйскую тарелку с кашей, а сами отправились во двор мыть посуду и котлы. В очаг опять подкинули дров и на крюк повесили большой котел, в который налили воды. Оставшиеся мальчики сразу долили воды в бочку и куда-то умчались. На кухню забежало трое маленьких… маленьких динозавриков, которые стали свистеть и ластиться к девушкам, которые что-то делали на крайнем к очагу столе. Их вначале отпихивали ногой, как надоедливых кошек, а потом положили в тарелку остатки каши и поставили на пол.      Захотелось писать, поэтому пришлось осторожно выйти из кухни и отправиться искать отхожее место. За одной деревянной дверью обнаружилась пустое помещение со скамейками, шайками, ведрами и ковшами. Там была текущая в большую каменную емкость проточная вода. Очень чистая и холодная настолько, что пальцы сводило. Вода тихо набиралась в емкость, а на полу был желоб, по все видимости, для отвода лишней и пролитой, она уходила в щель под стеной. А в соседнем помещении был туалет. С мраморным сиденьем и дырками, чтобы… ну, в общем. А еще, там у каждой дырки была прорезь вниз и на удивление, ничем плохим не пахло. Вот в эту прорезь сиденья и удалось пописать. Разобраться, как управиться писюнчиком, а потом еще попасть куда надо. Уф, целая история… А еще, там обнаружилось ведро, в котором торчали палки с привязанными на концах кусками, похожими на губки, и деревянный ковшик, который плавал в ведре. Непонятно, что это такое…  Когда вышла… вышел на улицу, услышал музыку, кто-то чем-то тренькал и пел нежным голосом, но почему-то ходить и засовывать везде свой нос было неудобно, может, из-за того, что везде чувствовался чужой взгляд. Как будто присматриваются, но издали, и от этого становилось неуютно. Пришлось возвращаться на кухню, пусть хозяева сами скажут, что мне делать и где жить, а я пока подожду… На кухне девушки занимались тестом. Месили, разговаривали друг с другом, посмеивались, а на хозяйском столе так и стояла тарелка с моими надкусанными фруктами. Опять стало стыдно, вроде как перевела даром дорогие продукты. Хм, а сделаю я из них вертуту. А что, там немного надо, мука есть, кипяток вот в котле возьму, постное масло я уже видела в кувшине. Что еще? Фрукты сварить с сахаром, чтобы были мягче? Хотя, они и так сладкие, можно и без сахара управиться. Попросила у ближайшей девушки маленькую кастрюльку, висевшую на крюке у стены, взяла ножичек, забравшись коленками на скамью, быстро порезала все оставшееся, сложив в кастрюльку, добавила немного воды из бочки и подошла к очагу, было непонятно, что и как пристроить, чтобы не обжечься. Мне сразу стали помогать, подвесили мою кастрюльку на крючках в уголочке и дали деревянную ложку, чтобы помешивать. Они что-то спрашивали, но мне оставалось только глазами клипать. М-да, язык надо срочно учить. Когда фрукты стали мягкими, мне не дали снять кастрюльку, сняли сами и поставили на подставку, отдельно на стол, чтобы остыло. Я только с благодарностью покивала, вряд ли я бы дотянулась до нее сама. Зато потом жестами попросила муки и угол стола. Мне улыбнулись и несколько раз повторили, как мука здесь называется. Они решили, что я хочу им помочь, только вот у меня были другие планы. Я взяла кипятка из большого котла, кувшин с постным маслом, немного солоноватым, но нежным на вкус, и стала замешивать тесто для вертуты. Девушки замолчали ненадолго, а потом стали осторожно переговариваться между собой, повторяя Тиро, Тиро, наверное, переживали, чтобы старший их не наказал за перевод продуктов. Но я была в себе уверена, сколько я этих вертут напекла, и не вспомнишь… Оставила тесто под полотенчиком отдохнуть, а сама отправилась во двор в поисках палки, которой можно будет раскатать тесто. Нашла метлу. Пошла к девушкам и пальцами и мимикой пояснила, что мне надо такое, только маленькое. Меня за руку отвели в небольшое строение, где пахло свежим деревом и был тот самый блондин, что опоздал на завтрак. Показала ему метлу и опять стала показывать мимикой, что надо такое, только вот такого размера. Блондин похлопал глазами, потом достал откуда-то из глубины струганый брусочек такого размера, что я показала. Пришлось пояснять, что надо круглое, чтобы каталось. Блондин улыбнулся и достал  круглое, но с желобками. И только на третий раз получила подобие скалки. Надо бы ее, конечно, горячим маслом обработать, но уже как-нибудь потом, когда будет возможность объяснить, что нужно горячее масло. Зато когда вошла на кухню, девушки уже занимались выпеканием лепешек. В сковородках с длинными ручками и с крышками, которые прикапывали в угли, а потом доставали и палочками вытаскивали оттуда готовую лепешку. Хм, у них, что печей нет? Похоже, что так... да и очаг для готовки неудобен, надо будет попросить сделать плиту на будущее. Как у родителей была на даче, на летней кухне. На плечи навалилась грусть, пришлось одергивать себя, потом поплачу, а сейчас вертута. Нельзя плакать, когда готовишь, будет невкусно. А хотелось сделать вкусно, чтобы порадовать и, главное, доказать, что я не бестолковая. Взяла муки у девушек и стала привычно раскатывать. Руки сами знали, что делать, а в голове мелькали воспоминания, как готовила для мужа в гарнизоне, для дочки, когда приезжали в отпуск, да и потом… сколько всего было... было… Завернув начинку в раскатанный тонкий лист, поняла, что на кухне очень тихо и все смотрят на меня с опаской, как будто я кусаюсь. Ну, вот… пришлось жестами пояснять, что нужна их сковородка для лепешек. Вертута как раз убралась внутрь, свернутая улиточкой. Они помогли засунуть ее в очаг, присыпали угольками и все это в тишине. Опять стало неуютно. Во двор забежали мальчишки с полными корзинами, веселые как спаниели, а за ними Тиро. Девушки сразу бросились к нему и стали в лицах все рассказывать и периодически тыкать в мою сторону пальцем. Тиро на них цыкнул и фыркнул, эмоции сразу затихли и девушки опять занялись своими лепешками, а я, подождав и прикинув время, попросила достать «свою» сковородку. Сняла крышку и порадовалась. Вертута выглядела красиво поджаренной и приятно пахла, я замахала рукой, чтобы не лезли с палочками к ней, там тесто тонкое, порвется! Поэтому вертуту вытряхнули на стол перед Тиро, который даже не пошевелился, и все смотрел, и о чем-то размышлял. Помазала сверху постным маслом и, накрыв полотенцем, оставила остывать. - Шурик! - обрадовался Тиро и с улыбкой покачал головой, мол, это ж надо, какая радость, - Шурик…