Саламандра 2. Новые горизонты

На кухню уже набилась небольшая толпа младших, тех, которые бывшие монахи. Последним, как ни странно, прибежал Мэл, у него на щеке было большое чернильное пятно, а в глазах тревога, и без слов было понятно, что он опять ожидал худшего. Все напряженно смотрели на Лекса с ребенком, которого он вел за руку, и крайне довольного Тиро, и обиженных девок, которые опять занялись лепешками, но в этот раз без смешков и с надутыми губами. - Так, тихо! Всем успокоиться и перестать переживать! - скомандовал рыжик и подмигнул всем присутствующим. - У нас очень хорошая новость. Но вначале сюрприз! Потом Лекс подтолкнул к столу Шурика, а сам осторожно переложил на плоское блюдо вертуту и поставил ее на соседний стол перед всеми. Когда все уселись, Лекс порезал на маленькие кусочки лакомство и позволил каждому взять крохкую сладость. Все осторожно подхватывали кусочки, осматривали, обнюхивали, осторожно лизали, а потом, засунув в рот, тихо балдели. Здесь фрукты ели или как есть, или в виде цукатов. Здесь даже компотной сушки не было, хотя, казалось бы, что может быть проще? А потом непонимающе рассматривали мальчика, который что-то делал с мукой на углу стола. Шурик стоял коленями на скамье, потому что иначе не дотягивался, и так двигался, вымешивая тесто, как будто для него это самое обычное дело, и все вместе это выглядело очень странно. - Вы знаете, что боги порой посылают в тела людей души других, для того, чтобы они сделали что-то важное. В Железном городе диктатор Ушшиярх был несколько лет подряд  магистратом, и смог навести порядок и с дорогами, и даже с нечистот смог начать зарабатывать для города деньги. Когда богам нужна помощь в каком-либо деле, они присылают таких вот подкидышей. После того, как после смерти Нияся сын Мэла ожил, он стал таким же подкидышем – человеком с чужой памятью и умениями, которыми боги хотели бы наградить людей. Я в самом начале не понял, зачем нам послали Шурика, но теперь я могу вам совершенно точно сказать, что Шурика нам послали в помощь в нашем новом деле. Он поможет нам готовить в новых круглых печках и поделится с нами новыми рецептами приготовления вкусных вещей. Боги помогают нашей гильдии, чтобы мы могли помочь остальным младшим и сделать что-то действительно важное и для столицы, и потом для всей остальной империи. - Мне забрать его домой и помочь, чем надо? - Мэл настороженно смотрел то на Лекса, то на Шурика, который делал что-то непонятное с мукой. - Если ты отдашь игру гильдии писчиков, то я подумаю над этим, - хитренько выгнул брови Лекс. - Мы только за сегодня успели продать двадцать игр по двадцать золотых каждая, - скептично прищурился Мэл, - четыреста золотых за день! Чтобы продать на такую сумму стекла или тех же тарелок надо ой как попрыгать вокруг печей, а тут сиди тихо за столом и пиши аккуратно. Главное, пятно чернильное не поставить в конце! И вот так за здорово живешь взять и отдать? К тому времени, как новое  дело раскрутится, мы съедим мякишку, и тогда сможем с чистой совестью избавиться от сухих корочек. Им и того хватит, как заработка на долгие годы. Я бы и тогда не отдавал и присматривал, чтобы не вздумали копировать без разрешения, или, может, обложить их налогом за каждую изготовленную вещь, - Мэл перешел на шепот и нагнулся к столу, чтобы не услышали посторонние, - вроде как ты обложил оружейников за кусочки стекла для плавки? - Быть жадным плохо, Мэл, - Лекс осуждающе покачал головой, - боги любят добрых и щедрых. А за жадность и наказать могут. Мэл прямо побелел весь и с ужасом посмотрел на того, кто недавно был его сыном Ниясем. Что он подумал, стало ясно и без слов. Лекс встал со своего места и, подойдя к Мэлу, притянул его за плечи и погладил по голове: - Не вини себя. Я тоже винил себя за то, что случилось, но все идет так, как должно идти. Боги видят наши пути и стремления и, возможно, они специально сделали Ниясе таким, чтобы мы смогли отпустить его без сожалений? Гильдии была нужна помощь, и мы ее получили. И не стоит судить, что жестоко и к кому. Та душа, что сейчас в теле Ниясе, тоже настрадалась, и боги дали Шурику возможность начать все сначала, ну и заодно помочь нам всем. Мэл поднял голову и смотрел на Лекса совсем так же, как недавно смотрел на него Лайк, с надеждой и обожанием, только из его глаз по щекам текли слезы. Лекс понял, что еще немного, и он сам  разнюнится, но он мужик, а они не плачут! Так что он пальцами стер с лица Мэла слезы и потрепал его  по волосам, как Сканд Лайка. - Все будет хорошо, вот увидишь. Шурик все равно останется твоим сыном, хоть и с другой душой внутри. Будь к нему терпелив. Но все равно, сейчас я тебе его не отдам. Ты весь в делах, вот и занимайся ими. Шурик поживет пока здесь. Но ему нужен помощник, он слишком мал, чтобы быть одному. Желательно такой, чтобы он доверился ему и стал не только помощником и защитником, но и другом. И заодно у него должна быть хорошая память, чтобы запоминал все, что Шурик делает, научил его языку и заботился о нем, как о младшем братишке. Сидящие за столом задумались и после переглядываний, выдали вердикт: - Тит. Он сейчас у стекловаров на выдувке стекла на подхвате, но он там явно теряет время. Он идеален для разведки, он, как Мию, никогда не будет крупным верзилой, он прекрасно умеет втираться в доверие и принимать нестандартные решения. Ему можно доверить Шурика, он его защитит, и поможет, и научит чему надо. И память у него цепкая, совсем как у Крина. Так что в скором времени он будет знать и помнить все, что потребуется. - Хорошо, - кивнул головой Лекс и задумался, - только не забывайте, что Шурика нам послали боги. Не смотрите на него как на инструмент, необходимый только для дела. Он сын Мэла и он один из нас. Он тоже имеет право на счастье и уважение. Все сидящие за столом, казалось, немного расслабились, послали мальчишек за Титом, а сами пока рассказывали Лексу о своих изысканиях подходящего берега для постройки. По всему выходило, что песчаный берег, намытый рекой с этой стороны, был у всех имений, но только перед самой Клоакой было более-менее каменистое дно у берега. У третьего с краю имения были крупные валуны на берегу, которые завезли давно, когда собирались строить там пирсы для кораблей, но так ничего и не построили, но из-за валунов вода текла несколько иначе, смывая песок на глубину и образуя отмели на середине реки. - Все там хорошо, - вздохнул тот, кто наказывал плетью Мэла, кажется, Вэл, - только когда ветер меняется и дует со стороны клоаки, то пахнет соответствующе. Поэтому хозяева крайнего к клоаке поместья давно пытаются его продать, но желающих не находится. Чужому не продадут, а свои знают про аромат от воды, который нет-нет да появится. - Ну, мы те ароматы вскоре перебьем своими, - отмахнулся Лекс, - главное, чтобы скорости реки в том месте хватило, чтобы крутить колеса мельниц. Ладно, придумаем что-нибудь, если определились с местом, то решаем вот что - покупаем то имение, а второе просим в одолжение у Киреля или будем просить оба и сэкономим денег для стройки? Мы сможем туда завозить камни по реке?  Каменоломни вроде где-то неподалеку от истока? Все сразу стали строить предположения, что лучше и как сделать еще лучше, но тем временем на кухню просочился Тит и взволнованно переминался неподалеку, не решаясь влезть в разговор. Лекс сразу встал, оставив всех договариваться между собой, а сам тем временем стал объяснять Титу, что от него требуется – охранять, помогать, объяснять, показывать, но главное, подружиться и заботиться, как о родном ребенке. А потом подошел с Титом к Шурику и жестами объяснил, что этого молодого человека зовут Тит, и он будет помогать ему в делах и в прочих вещах. Шурик сразу закивал головой и, взяв его за руку, потянул к стене, где висели различные по размеру кастрюльки. Тит сразу включился в готовку, при этом добродушно улыбаясь и называя  различные предметы, тыча в  них пальцем. Лекс только издали отвлек Тита, напомнив, чтобы они пока заняли комнату в доме, а завтра лучше погуляли по городу. Готовка и планы богов - это хорошо, но пока есть время погулять и осмотреться. Пусть все будет по желанию и с добрыми пожеланиями. Тит махнул головой и встал рядом с Шуриком, пока они вместе резали фрукты. Шурик жестами и мимикой стал объяснять про сахар, мол, вкусно, но здесь для вкусно был мед, а сахар использовали редко. После долгих кривляний и поисков на полке специй Лекс подсказал Титу и тот притащил головку коричневого сахара. Шурик немного растерялся, похоже, с таким сахаром он еще не сталкивался, ну что ж, в этом мире его ждет много необычных открытий и по вкусу, и по цвету, одна только фиолетовая морковь чего стоила! А за большим столом разговор шел уже о стройке, завозе камней, углублении дна для лопастей мельничных колес, и все для того, чтобы мельницы были не очень высокими над водой. Кому заказать жернова такого размера – на каменоломне или через гильдию скульпторов. Скульпторы сделают все точно по размеру и очень аккуратно, хотя те работали больше с мягким мрамором, а на жернова нужен крепкий камень. Значит, все же каменоломня. Но есть ли там нужные специалисты? Жернов - это не пиленый кирпич… И так дальше, и по кругу. Лекс больше слушал и вставлял свои ремарки, если разговор уходил не туда. Разведчики из гильдии, которые осматривали берег, сделали быструю карту строений в имениях с садами, колодцами и бытовыми постройками. Разговор сразу сместился на дома, те, что есть будущее жилье для гильдийских и наемных работников. Помещения для муки, столы для теста и предполагаемое количество печей. Атриум в таких домах точно не нужен, значит, дома надо перестраивать. Вопросов было больше, чем ответов, и Лекс не заметил за разговорами, как текло время. Лайк подбегал с игрушками: то с шитым додо, то с мечом. Убегал, прибегал опять, залезал на руки, но разговоры его не интересовали и он убегал обратно. А тем временем Шурик испек две ароматно пахнущие штучки и Тит осторожно вытряхнул их на стол, где девки складывали свежие лепешки, а Шурик их накрыл зачем-то полотенцем. Пытался спрятать? Хотя нет, помнится, та Пышечка-вкусняшечка, что баловала его выпечкой, тоже так делала. Непонятно зачем, но игриво била по рукам, чтобы пирог «подышал», прежде чем его можно было разрезать и съесть в одно ры… ну, да ладно, чего уж сейчас вспоминать… Оставалось только порадоваться, что ему не придется самому придумывать то, чего сам не знает (кроме того, как есть), а потом чесаться и объяснять, почему у него ничего не получилось. Спасибо всем богам! Кстати! Лекс выбрал подходящее по размеру фарфоровое блюдо из тех, что в конце работы обнаружили небольшой дефект, и вместо продажи такую посуду оставляли для внутреннего пользования. Осторожно переложил туда скрученные улиткой вкусняшки, выпросил у Тиро новое полотенце, чтобы подвязать все в узелок. И только после этого сообщил всем внимательно следящим за ним домочадцам: - Мы с Шуриком идем в храм, отнести подарок богам! Надо узнать, нравится им такое или нет. Все сразу пришло в движение. Все захотели идти с ними, и в итоге процессия получилась очень внушительная. Заводиться с паланкином не хотелось, поэтому все пошли пешком. Лекс нес узелок, а Шурик вначале шел рядом, но потом силенки, видно, закончились и он стал спотыкаться. Тит игриво подсадил его к себе на спину и потащил, держа под коленки. Мэл вначале дернулся взять его на руки, но Лекс покачал головой.  Пусть пока Тит заработает у Шурика свой кредит доверия. Когда не надо было подстраивать свой шаг под маленького ребенка, все пошли быстрее и вскоре дошли до площади с храмом Матери Саламандры. Тит опустил Шурика на ноги и Лекс, взяв его за руку, повел внутрь. Была вторая половина дня и света в храме было достаточно от мозаичных витражей. Шурик, закинув голову, все восхищенно рассматривал, а потом Лекс развязал узелок и на прежнем языке пояснил, чтобы тот осторожно положил свой подарок на угли в жертвенную чашу и мысленно поговорил с богами. И не забыл поблагодарить их за новый шанс в жизни. Шурик весьма скептично взял вертуту в руки и бережно положил ее на угли, больше переживая, чтобы не обжечься, а потом Лекс встал рядом и стал ждать. Шурик сложил ладони в жесте молитвы перед губами и что-то зашептал, а тем временем вертута вдруг стала проваливаться внутрь, а наверх выскочила Малышка Сканда и довольно облизнулась, прежде чем зарыться в угольки в том месте, где только что лежало угощение. Шурик растерянно отпрянул назад и наткнулся на ноги Лекса, тот ободряюще улыбнулся и решил пояснить: - Матери Саламандре понравился твой дар, поэтому он не сгорел в угольках, а его забрали. Не бойся, та маленькая ящерка была не богиней, а ее детенышем. Они различаются по цвету, ты потом сам поймешь. А теперь пошли в другой храм. Шурик растерянно косился на жертвенную чашу, на монахов в красных одеяниях, которые довольно ударили в бубны и стали что-то отплясывать, а Лекс тянул его дальше, прихватив узелок с оставшейся вертутой. В этот раз Мэл подхватил Шурика на руки и понес, осторожно держа на руках. Они вначале настороженно косились друг на друга, а потом Шурик, видно устав, обнял  Мэла за шею и положил голову на его плечо. По щекам Мэла опять потекли слезы, которые он старательно обтирал рукой, размазывая чернила по одной щеке все сильнее и сильнее. Вскоре Шурик заметил странные движения и сбитое дыхание, но поглядев в его глаза, вдруг заплакал вместе с ним. Лекс даже с шага сбился, ну вот, опять слезы, а носового платка опять ни у кого нет! Ну да, Мэл хотел быть самостоятельным, пусть теперь сам нос утирает… обоим! В большом храме за городом их уже ждали, по всей видимости, монахи предупредили и о процессии, и о цели визита, потому что их быстро отвели через толпу паломников напрямую к жертвенной алтарной чаше, в которой лежали драгоценности и просто монеты, а через все это богатство просачивались струйки дыма. Лекс усмехнулся. С его последнего посещения храма ничего не изменилось – монахи могли гарантировать любому «встречу» с божеством, главное постоять у чаши подольше. Хотя статуя ящера до сих пор удивляла красотой застывшего движения. Теперь уже Мэл помогал Шурику положить вертуту поверх драгоценностей, и пока Шурик шептал что-то в сложенные ладошки, вертута тоже стала проваливаться  вниз, вызвав ажиотаж и у монахов, и у многочисленных свидетелей. Вскоре пересыпание монет и браслетов остановилось, а Шурик недоверчиво посмотрел под днище чаши, но визуально она была каменным монолитом. Мэл с улыбкой покивал головой Шурику и за руку потянул его на улицу. Лекс улыбнулся своим мыслям, когда монахи растерянно проводили взглядами утекающие вслед за булкой драгоценности. И да, пустое блюдо и полотенчико отжали монахи, тут, как говорится, хоть что-то получить взамен. Ну, вот, опять придется пояснять все Кирелю и просить Шурика сделать еще вертуту для него лично. Попросить до прогулки по столице или после? Пусть будет после… завтра им со Скандом еще в имение тащиться на вечеринку… а Кирель пусть пока потомится в предвкушении. Дорога домой была привычной. Через городские ворота, ведь храмы и Матери Ящерицы и Семизуба стояли за чертой города в окружении множества строений, где жили монахи и паломники. Еще несколько гостиниц и таверны для состоятельных людей, которые хотели вкусно есть и хорошо отдыхать не в маленькой хижине, а со всеми удобствами. А еще, стойла для ящеров паломников, и напрокат, возможно даже с  возком между двух  неторопливых ящеров с погонщиком и прочие удобства на любой кошелек. Все возвращались домой, полные приятных предвкушений. Ведь боги подтвердили, что дар им понравился, а значит, и новое дело будет успешным. Мэл в этот раз с трудом разжал руки и поставил Шурика на землю перед воротами дома наследников, но Лекс его вытолкал словесно заниматься своими делами. А потом Лекс и домашние снова уселись на кухне, подкрепиться и заодно рассказать Тиро и всем присутствующим, как прошел поход в храмы. А Шурику приспичило пересмотреть еще раз те специи, что были на кухне у Тиро. Тит с улыбкой снимал с полки маленькие баночки, протягивал мальчику и называл, что как называется. Одна из баночек оказалась плотно закрытой, и Шурик с трудом оторвал крышку, рассыпав содержимое по столу. - Это не мое! - всполошился Тиро, - здесь должен быть острый ледяной перчик. Дорогая специя, которая одновременно острая и холодит. А что это такое, я не знаю! А Шурик собрал что-то желтое со стола в ладони, и уткнувшись в них лицом, взахлеб разрыдался. Лекс подбежал ближе и понял, что это сухие зерна кукурузы. Хм, в этом мире… раньше кукурузы не было. Лекс сразу стал вспоминать, что помнил – консервированная в жестяных банках для салатов, вареная в детстве, каша в Молдавии и Болгарии со шкварками и брынзой, а еще в штатах из нее пекли хлеб. Желтый такой, вкусный. И конечно, урожайность бешеная по сравнению с местным некультивированным зерном. Вау, вот это подарок! Только вот Шурик рыдал не по-детски, так отчаянно, что стало стыдно за свою меркантильность. Он замахал на всех, чтобы занимались своими делами, а потом сел рядом и стал гладить маленькие вздрагивающие плечики. - Шурик, что ты попросил у богов? - Я просил за родных, чтобы у них был шанс начать все сначала и чтобы у них все было не так, как случилось, а чтобы «долго и счастливо», и пусть я их не узнаю и они меня не вспомнят, но пусть у них все будет хорошо. - Лекс попытался мимикой спросить, и при чем здесь кукуруза, а Шурик с трудом перевел дыхание и продолжил, - это было перед самой войной. Я тогда сильно переболела короной, ты не застал эту болезнь? Она была страшной и коварной, когда вначале думаешь, что все обойдется, а потом оказывается поздно. Врач, когда услышала по телефону, что у меня корона, отказалась приехать, велела вызывать скорую и отправляться в больницу, но меня там бы положили где-то в коридоре, а потом что? Муж вызвал дорогого врача, отдал все деньги, что были припасены на черный день и меня вытянули дома. Делали капельницы по два часа, а потом я майки меняла по пять за ночь и одеяло переворачивала на четыре стороны, потому что мокрая была насквозь, и в  итоге выздоровела. Ослабла очень, чутье потеряла и вкус, ходила по стенке, рукой держалась, но выкарабкалась. Казалось, все только наладилось, а потом мы с мужем проснулись ночью от выстрелов. Это началась война. Все были в ужасе, а муж притащил с базара стакан зерен кукурузы и сказал, что вот все закончится, и мы посадим кукурузу на даче, и все начнем по-новому, и все у нас будет хорошо. Я просила у богов знака, что все  с моими родными будет хорошо, и вот получила… - Мы их посадим, Шурик, они вырастут, и ты сам увидишь, что все теперь будет хорошо.