Саламандра 2. Новые горизонты

Казалось, только закрыл глаза, но его уже тряс за плечо Бэл. Лекс испуганно сел, оглядываясь и прислушиваясь, но вокруг все так же ходили люди, только небо не было черным, а наливалось светом с одного края. Аши, удостоверившись, что любимый хозяин проснулся, встал, потягиваясь мощной тушкой, и размял явно затекшие лапы. Его опять стали навьючивать, а Лекс, поняв, что все в порядке, тоже поднялся с чужих попон, чтобы все могли оседлать своих ящеров. Он сам смотал одеяло и подвязал к седлу, а потом услышал с небес радостный ор Мальчика и «шмяк» рыбиной едва ли не на голову. Большая крылатая туша сделала круг над головой и, заложив вираж, умчалась куда-то дальше. У Лекса возникла твердая уверенность, что рыбу Мальчик притащил не для него, а для своего приятеля – обжорки Аши. По крайней мере, рыбина свалилась именно ему под лапы. Ее сразу подхватили монахи, отрубили голову (Аши ее схарчил с чувством, что это именно его трофей, и это он поделился, а не его угостили), рыбью тушку выпотрошили и натерли солью, а потом подвязали на спину того же Аши, рядом с котлом. Лекс едва дождался, когда все соберутся, и, подхватив протянутую фляжку с водой, отправился в дорогу первым. Внутри все прямо чесалось от неприятного чувства, что он куда-то опаздывает. Монахи вскочили в седла и бросились вдогонку, вскоре и недовольный Кирель обогнал Лекса и встал как бы во главу колонны, а вот все остальные воины, и свои, и брата, рыскали по сторонам, то отставая, то догоняя, а рыжие еще и охотясь между прочим. Когда солнце поднялось до зенита, Кирель велел остановиться, чтобы размять ноги и «справить естественные нужды», а монахи тем временем отвязали от Лекса шкуру и накинули на него белый балахон с капюшоном. Лекс вздохнул с облегчением, казалось, даже дышать стало легче. Ближе к вечеру они добежали до каменной стены, отделяющей эти земли от другой локации, и теперь бежали в удлиняющихся тенях опускающегося «на ту сторону гряды» светила. - Если ускоримся, то доберемся еще сегодня, - Бэл выровнял бег своей самочки возле ящера Киреля и с молчаливым вопросом обернулся к Лексу. Тот сразу стал громко «упрашивать папу», чтобы ускориться и ночевать не на камнях, а в лучших условиях. Кирель кивнул капюшоном, и Бэл свистнул с переливом. Вслед за этим все монахи стали торопить свой транспорт, и вот тогда старшим на крупных ящерах пришлось поднапрячься, чтобы мчаться вровень. Только вот монахи ехали по тропе, а они прыгали через каменные гряды, лишь бы не отстать от «объекта охраны». Тени от скалы удлинялись и, наконец, перешли в короткие сумерки. Лексу казалось, что у него поясница развалится на куски, а на заднице будет мозоль размером с седло. Зато стало не так жарко, как днем, хотя под капюшоном до сих пор было парко. Но это все равно было на порядок лучше, чем в прошлый раз, когда он ехал со Скандом, и солнце слепило глаза и пекло голову. Лекс в очередной раз дал себе зарок придумать какую-нибудь шляпу с полями, хотя бы из той же соломы. В голове сразу стал мурлыкать Миронов с песенкой «соломенная шляпка золотая» и вспомнилось, как он с отцом смотрел по воскресеньям телевизор после программы «Время». Так странно было вспоминать о том мире и том времени, толкая пятками верхового ящера и придерживая на груди яйцо, которое как бы твой ребенок… но шляпку придумать надо, чем он хуже Лизетты или Бабетты? Когда совсем стемнело, ящеры вдруг заволновались, а потом послышался свист, на который отозвался свистом Бэл, и тут Лекс почувствовал прохладный влажный воздух большого водоема. Это счастливое событие совпало с полной темнотой и все дисциплинированно замерли, пережидая, когда на небе разгорятся звезды. Им навстречу бежали люди с факелами, и Лекс едва не прослезился когда понял, что это люди Бэла, вернее, как бы его, только вот он их по именам толком до сих пор не всех запомнил. Группа встречающих подсвечивала дорогу факелами, а тут и звезды набрали яркости, и вся дружная толпа проехала мимо громадного озера. Лекс вспомнил, как Малышка поджигала для них серу по периметру и как это все мерзко воняло. Сейчас запах серы тоже присутствовал, но намного легче, чем, например, в купальнях Железного города. За озером была расщелина, которая вела в «глухие пещеры», но неожиданно сбоку от нее были вырублены одинаковые квадраты, по всей видимости, это были окна вырубленных внутри комнат. Ну да, люди Бэла брали с собой кирки, долота и молотки. Лекс вспомнил, что собирались обустроить кров на долгое время, но как-то не подумал о жилье, вырубленном в скале. Он почему-то думал о каменных кирпичах и выстроенных из них домах, хотя, жилье в горах, наверное, было и быстрее, и удобнее…. Он тряхнул головой, выкидывая ненужные мысли и, подъехав к Кирелю, с большим скрипом слез с седла. Ох, бедная поясница, и ноги были враскорячку… позорище. А вот Кирель легко соскользнул с седла, как будто для него два дня верхом были самым привычным делом. - Показывайте! - властно махнул рукой Первосвященник и пошел вперед, не обращая внимания на старших, которые как стадо бестолково крутились вокруг. Встречающие выстроились цепочкой и светили под ноги Первосвященнику и Избранному, несколько человек бежали впереди, чтобы было хоть что-то видно, куда они направляются. Вскоре Лекс увидел силуэты каких-то кустов. Он подошел ближе, обошел кустик с него ростом и потрогал плотные листья. В голове даже никаких ассоциаций не возникло. Куст и куст. Не знай он, что здесь ничего раньше не было, и окажись он здесь сам по себе, он бы на них даже не оглянулся. Мало ли зеленого растет? Стоило приглядеться, и стало заметно, что кусты растут ровными рядами. Пересчитал. Получился практически квадрат – десять на десять. Сто кустов, но вот хоть убейте, не пойми каких. «Ты успел», - раздалось внутри головы и под ногами Лекса зашевелился песок. Лекс уже понял, что происходит, и упал на колени перед крупной ящерицей, вылезшей перед ним. Кирель, который наблюдал со стороны, как рыжик мечется между кустов, тоже заметил, что что-то происходит, и подошел ближе. Заметив, что Лекс стоит на коленях перед ящерицей, тоже опустился на колени, а следом все остальные, и стояли в полной тишине, пытаясь понять, что происходит. А Лекс слушал, как внутри головы раздается тихий и какой-то по-старчески усталый голос. «Это мой подарок тебе. За Ниюли. Спасибо, что прислал ее и за то, что правильно ее воспитал. Она хорошая девочка, мы с Камнезубом присмотрим за ней и поможем ей вырастить новый народ. Я знаю, что у нее получится то, что не получилось у меня. Я думала, что главное - это сила, но я ошибалась. Главное - это любовь и сострадание. Мои дочери не знали этого, и из них получились чудовища. Мне очень жаль, что у них сложилась такая судьба, но я верю в Ниюли. У нее получится научить любви детей, которые скоро появятся на свет. Она вынесла на солнце несколько яиц, и там родятся не только девочки, но и мальчики младшие. Она расскажет им, что младшие не слабаки, они сильны своим сердцем». Ящерица стала на глазах рассыпаться песчинками, как детский песочный замок. Лекс обнял ладонями большую морду, опасаясь не узнать самое главное. - А что это такое выросло? «Кофе, - явственно удивилась ящерица. - Ты же сам говорил, что мечтаешь о кофе, и если бы мог попросить у богов, то просил именно его. Это мой прощальный дар тебе. Мое время в этом мире закончено, все, кто верили в меня, погибли, а те, кто поверит дальше, еще не родились. Я не говорю тебе прощай, я знаю, что мы еще встретимся, но сейчас мои силы иссякли». Лекс увидел, как в его ладонях вместо морды ящерицы получилась горка песка, который вытекал сквозь пальцы с тихим шелестом. - Я не забуду о тебе, Мать Песчанка, - Лекс развел руки позволяя песку просыпаться на землю. - Я расскажу всем о твоем щедром даре, и когда придет время, буду каждое утро начинать с божественного напитка, славя тебя и твой дар! - М-м, и что это за кусты? - осторожно спросил Кирель, блестя любопытными глазами совсем как Ламиль. - Это кофе! - довольно рассмеялся Лекс. - Настоящий напиток богов! - М-м-м, как интересно, - мурлыкнул Кирель и масляно посмотрел на кусты вокруг. - Боги поделились своим напитком? Как щедро с их стороны! И как его пить правильно? Листья надо заваривать или вначале высушить, а потом сварить? - Нет, - Лекс уселся попой на песок и попытался вспомнить, что он знал о кофе как о растении. - Они вечнозеленые, надо дождаться вначале, пока они зацветут. Кстати, у них очень изысканный запах, а потом будут плоды. Они долго вызревают… - Лекс вспомнил надпись над барной стойкой кофейни где-то в Марокко или, кажется, в Алжире. Переводчик был высокомерным засранцем и все время пытался тыкнуть носом невежественного иноверца, но при этом льстиво улыбался в глаза и хихикал за его спиной с местными. Там было написано что-то про то, что кофе вызревает на дереве 9 месяцев, как ребенок в чреве матери, и поэтому к каждому зерну надо относиться с почтением. Кофе в Марокко пили крепкий и густой, с большим количеством специй, из маленьких чашек, чуть больше наперстка, а вот в Алжире был холодный мазагран с газировкой, льдом и лимоном. - …очень долго вызревают, а потом они становятся из зеленых красными и коричневыми, и тогда их можно собрать, и из каждого плода получают два зернышка. Их надо обжарить, потом смолоть и сварить. Кофе наполняет тело радостью и бодростью. - Сладкое? - задумался Первосвященник. - Нет, - ответил Лекс. - Он горчит и терпкий, но в него можно добавить молока и сладости, и тогда он не будет так сильно горчить. - Разве горькое может быть вкусным? - удивился Кирель. - Молоко со сладким вкусно само по себе, зачем добавлять в него горечь? - Это трудно объяснить, - растерянно завис рыжик. - Это вкусно, но не сразу. Вначале фу, горько, а потом привыкаешь, влюбляешься и тогда каждое утро просто мечтаешь о чашечке свежего кофе, чтобы насладиться его запахом и вкусом. - Какие-то странные вкусы, - усомнился Первосвященник и встал на ноги. - Ну уж не так странно, как наслаждаться мясом лича! - разозлился Лекс и вскочил на ноги. - Оно воняло потной подмышкой, а его все жрали, аж давились! Фу! Мерзость, меня чуть не вытошнило от той вони! - Так пахнет сильный и взрослый хищник! - возмутился Кирель. - Это запах доминирующего самца! Да это вообще неимоверная удача - попробовать его мясо! Это не изнеженный и слабый мясной ящер, а именно властитель моря, со страшными зубами и невероятный по своей силе зверь! - Какие-то странные вкусы, - Лекс вернул Кирелю его же фразу. Тот понял шпильку и улыбнулся уголком рта. Лекс потрогал листья и тяжко вздохнул. - Надо забрать их отсюда и посадить на нашей земле. Насколько я знаю, они не терпят, когда много солнца, и в сезон жары их надо будет прятать под навесами, а в сезон штормов сделать для каждого куста такой… деревянный домик, чтобы сберечь листья и нежные плоды, пока они не вызреют. Чтобы добиться от них плодов, придется приложить много сил, но конечный результат будет стоить этих усилий. Поверьте, они еще порадуют вашу душу и тело, и не только вам, но и всем остальным людям. Кирель долго смотрел на Лекса, который гладил глянцевые листья с такой нежностью, как будто они были его любимыми родственниками, а потом кивнул головой. В этих словах была правда, порой нельзя с первого взгляда определить, насколько полезен будет подарок, но проходит время, и ты с трудом понимаешь, что этот «подарок» стал нужен не только тебе, но и всей империи. Вот так тихо появляется рядом, и ты вначале не замечаешь его, а потом осознаешь, что без него все было бы не так, и уже не понимаешь, как мог раньше жить без всего этого.