Саламандра 2. Новые горизонты

На рассвете Лекс развернул почти весь отряд в обратный путь. Ночь была заполнена разговорами и планами на будущее. Они договорились с Кирелем рассадить все кусты по разным местам в надежде, что они приживутся хоть где-нибудь. Кирель настаивал, чтобы ему отдали «рассаду божественного напитка» для выращивания в монастырях. Он уверял, что только благочестивые и послушные воле богов монахи смогут вырастить «божий дар». Но Лекс уперся, не желая отдавать в руки монахов свой подарок. Он собирался посадить часть кустов в садах своего загородного имения, там было сухо и тепло, а еще в имении, которое раньше принадлежало Люцию Силусу, а теперь стало чем-то вроде санатория для гильдии младших. Туда отправляли на отдых детей и уставших от работы своих людей вроде стекловаров и гончаров. Те вкалывали целыми днями как проклятые и худели на глазах от жара печей и усталости. Лекс часто ругался с главами своих гильдий, чтобы они берегли своих людей, но те сами как одержимые хватались за работу, лишь бы принести пользу гильдии. Можно будет сделать кофейные посадки там, в тени крупных деревьев, там они точно будут под присмотром и с любовью досмотрены. Ну и, конечно, дать кусты для Киреля, зачем обижать и Первосвященника, и монахов, пусть все будут при деле. А еще под утро Лекс сцепился с братом, который достаточно нагло потребовал себе часть деревьев, вроде как обещанную часть трофеев в этой войне. Лекс сам не ожидал, что может так разозлиться и орать на бугая, как на сопливого мальчишку. Ох, Лекс ему припомнил все! И заговор монахов, и сговор с колдунами, который братец пропустил под носом! Он потрясал кулаками перед лицом правителя Золотого Цветка и спрашивал, где были его глаза и уши, когда за его спиной плелись интриги и готовился захват власти? И после всего он хочет получить в свою змеиную яму юного милашку Ламиля? Доверчивого ребенка, который несет в этот мир красоту и нежность? И то, что он, побывав в Проклятом городе, собрал там трофеи, но при этом не позаботился о гражданском населении и наведении порядка. А где, спрашивается, та часть трофеев, которые он собрал с Проклятого города и дев копья? Которых он, кстати сказать, расстреливал из арбалетов, полученных от него? Да без этого дальнобойного оружия девы ополовинили бы его войско! И где благодарность с его стороны? Чаречаши надулся как хомяк, но сдаваться вот так просто не собирался, и тогда он вспомнил о сумках колдунов и то, что ему оттуда даже одного графинчика не досталось! Лекса в ответ пришлось держать двоим монахам, потому что тот собирался набить брату наглую и жадную морду! Он вырывался и тыкал в его сторону пальцами, жалко, кинуть было нечего! Он швырял ногами песок и орал, что братец - неблагодарная скотина! О его безопасности заботятся, а он в ответ смеет выставлять претензии!! Он что, не видел, что эти самые «графинчики» делали в Железном городе? Да он или сжег бы себя с побратимами, или задохнулся от отравы и сдох бы в муках, пытаясь выплюнуть собственные легкие! Он (Лекс) заботится о его здоровье, а в ответ получает такую звериную неблагодарность! Он (Чаречаши) по сути злобное и неблагодарное животное, кусающее руку, которая его кормит и заботится! Кирелю пришлось встать между братьями и, обняв рыжика, гладить его по волосам, успокаивая как маленького. Лекс не сразу успокоился, но у Киреля оказалась железная хватка, и вскоре Лекс обиженно сопел в плечо Первосвященника, бросая гневные взгляды на брата. Он рассчитывал, что тот хотя бы извинится, но нет! Надулся еще больше и обиженный уселся отдельно от всех, не позволяя с собой разговаривать. Скандал, как ни странно, завершил упавший с высоты ящер. Оказывается, пара монахов охотились наверху, забравшись по скале в другую локацию, и сбросили свой трофей вниз. Тушу сразу разделали, выбрали для еды несколько кусков, остальное скормили ящерам. Правда, на сотню прожорливых морд и столько же голодных ртов одна туша, даже такая приличная по размерам, была скорее как закуска перед едой. Для Лекса достали жирную соленую рыбку и лепешку, и вскоре во временном лагере слышалось только сосредоточенное чавканье. Ящера съели сырым, разрезая свежатинку на тонкие кусочки, а Лекс только радовался, что его рыба достаточно просолилась, и с ним трапезничал только Кирель. Монахи, обустраивающие этот лагерь, сразу стали рассказывать, что наверху много всякой живности, совершенно непуганой и поэтому без опаски подпускающей к себе охотников, а еще там много деревьев, и поэтому нет проблем с древесиной для костров и постройки необходимой мебели. Разговор сразу стал крутиться о бытовых вопросах: как перевозить кусты, чтобы не повредить корни, и может стоит прислать сюда агрономов, чтобы те оценили условия, в которых вырос подарочек. А еще Кирель велел нескольким всадникам остаться здесь, завтра с утра подняться на гору и оценить, насколько там много дичи. Доставка свежего мяса за два дня до войска, это в любом случае лучше солонины. Небо стало светлеть, и Лекс, взбодренный ссорой с братом понял, что не уснет, да и по сути, они выяснили все, ради чего ехали, и, пошептавшись с Кирелем, отдал команду собираться в обратный путь. Всадники между собой решили, кто остается, а кто отправляется сопровождать Первосвященника и Избранного, и на рассвете несколько уменьшившийся отряд отправился по той же тропинке в обратный путь. Лекс с самого начала нацепил белый балахон с капюшоном и приготовился к скачке. Пока он ехал в раздумьях, как и где лучше посадить кофейные кусты и не делает ли он ошибки, что забирает их с того места, где они выросли, рядом появился крупный ящер и откуда-то сверху на него с обидой вздохнул Чаречаши. - Твой муж на тебя плохо влияет. Ты никогда раньше так не кричал, прямо как простолюдин на базаре. Я в шоке от увиденного. Я такого от тебя не ожидал. Где твои манеры и хорошее воспитание? Лекс посмотрел на надутого повелителя соседнего государства и предполагаемого мужа для милашки Ламиля, которого вырастил как родного… Вздохнул и без сомнения протянул к нему руки. - А ну-ка, братец, возьми меня к себе в седло, не хочется опять орать на тебя. Давай пошепчемся, как родные люди. Чаречаши с радостью притянул его к себе на седло и началось… Сидеть на шее ящера было некомфортно. Седло было из расчета на одного и у него была высокая лука, на которую опирались руками во время долгих перегонов. Лекс понял, что сидеть на жердочке, как птичка, он не сможет, а садиться на бедра к брату он не собирался, и поэтому стал энергично его выпихивать с его же седла. Братец упирался, но получив коленом по яйцам, лбом в челюсть, а локтем под дых, с крайне недовольной физиономией сместился назад. Туда, где была скатка одеял и какие-то припасы, а Лекс уселся в седло, правда, боком, но седло было достаточно широкое, чтобы бедра не сжимало, и было все хорошо видно. Кирель сразу подскочил на своем ящере, но заметив, что в седле Лекс, а сам хозяин ящера за седлом, довольно ухмыльнулся и сразу приотстал, чтобы не мешать родственникам разговаривать. С другой стороны от ящера брата пристроился Аши и ревниво сверкал глазами на зверя, спину которого предпочел любимый хозяин вместо его. Кстати сказать, ящер брата так же, как и Аши, слегка «подпрыгивал» под седлом, и поэтому Лекс задержал разговор, приноравливаясь, чтобы не клацать зубами. Братец ласково погладил его по спине и пожамкал полужопие, вызвав очередную волну злости в душе. - Знаешь, Чани, я от тебя тоже многого не ожидал, - Лекс почти нечаянно треснул брату локтем по ребрам, передвинул наглую руку со своей задницы на спину и недовольно фыркнул, - раньше я смотрел на тебя с восторгом, такой большой, сильный, умный, а потом понял, что с оценкой твоего ума я явно поторопился. Поясни мне, братец, почему каждый раз, когда ты оказываешься рядом, мы с тобой ругаемся? Ты каждый раз выставляешь мне претензии одна нелепее другой и при этом еще ни разу не извинился, ни за грубость, ни за недоверие. Я очень разочарован… ты что, не понимаешь, что я забочусь о твоем благополучии, а ты вместо благодарности еще нагло выставляешь мне нелепые претензии! - Если бы это был кто-нибудь другой, то я велел бы отрезать язык такому безумцу по самый корень, - усмехнулся повелитель Золотого цветка, - ты и раньше был наглым и вздорным, но замужество тебя, похоже, окончательно испортило. Ты совсем растерял остатки мозгов и не понимаешь, с кем можно разговаривать в подобном тоне, а с кем нет. Да я едва удержался, чтобы не оторвать тебе бестолковую голову, когда ты посмел орать на меня, как на нищего на паперти храма. Ты что, совсем забыл, кто я? - Ты? Почему же, я помню, - ощерился Лекс, - ты повелитель Золотого цветка. Города, в котором нет ни своей воды, ни садов-огородов, и поэтому твой город полностью зависим от привозного продовольствия. Тебя очень просто уничтожить, надо просто перекрыть поставку продовольствия, и у тебя начнется голод. Вначале вымрут простые люди, самые незащищенные, и это ты смотришь на них, как на грязь под своими ногами, но если они погибнут, то погибнет и город. Некому будет вывозить нечистоты, мести улицы, обихаживать торговцев и богатеев в городе, потом начнется эпидемия, которая проредит твою знать и войско. Ты останешься во дворце один, голодный, поскольку готовить еду ты не умеешь, одинокий, потому что все разбегутся из дворца и будут мародерничать, как мелкие падальщики в поисках пропитания, а потом можно будет занять пустой и вымерший город и заполнить его другими людьми и знатью, они, как ты помнишь, появляются быстро и плодятся как ящеры после сезона бурь. У тебя братец ничего нет, кроме гонора и надутых щек, и даже странно, что твой город стоит так долго. А вот ты так и не понял, кто я. Я, - Лекс тыкнул в себя пальцем и усмехнулся в недовольные глаза брата, - я не просто милый мальчик, как ты считаешь, я – любимец богов. Ты хотя бы понял, почему мы сюда сорвались, бросив войско? Мы сюда рванули, чтобы я успел сказать спасибо Матери Песчанке, которая сделала МНЕ подарок. Ты слышишь меня? Мне подарок. Эти кусты подарок не нам, а лично мне. А теперь спроси меня, за что мне сделали такой щедрый дар. - И за что? - проскрипел зубами братец. - Мне подарили очень щедрый дар за доброту и милое сердце. Я этому учу Ламиля с тех пор, как он стал ходить ножками и разговаривать, и смотри, какой славный ребенок вырос! Краса и гордость родителей, и боги уже явили ему свою милость, когда спасли его от змей. Ты же помнишь эту историю? Сама Саламандра одарила его подарком, который долгие-долгие годы был спрятан в сокровищнице. У тебя на стене дворца у входа есть барельеф, на котором Мать Саламандра дарует основателю рода этот венец. А потом он пропал из твоей сокровищницы, вернее, из сокровищницы НАШИХ предков, и был передан мне, как твоему родному брату, для того, чтоб я передал его Ламилю, который уже добрый и у которого уже милое сердце. Понимаешь, к чему я все веду? - С чего это боги решили, что ты добрый, - недовольно дернул щекой Чаречаши, - как по мне, ты все тот же вредный и наглый младший, который требует к себе повышенного внимания и выбирает для себя самые лучшие куски из тарелки. - Может потому, что я взял сироту с улицы и вырастил в своем доме, как родную дочь? Она была сыта и в безопасности, и при этом получила образование, правда, весьма специфическое, как для девочки – ее научили пользоваться оружием и научили грамоте и счету. А еще, ей показали, как хорошо иметь крепкую семью, в которой все помогают и заботятся друг о друге, и научили доброте. - Та, которая посмела поднять руку на моего невинно-избранного? Хороша доброта, - насупился Чани, - надо было выпороть ее кнутом, а потом отрубить руки-ноги и кинуть в бочку с дерьмом! - Ее наказали за дерзость, хотя сам Ламиль признал, что получил по попе по заслугам. Они росли рядом, ели за одним столом, спали в одной комнате и баловались вместе, для Ламиля она была лучшей подругой и он защищал ее, сколько мог, хотя Кирель все равно отрубил ей руки, но речь сейчас не о том. Боги посчитали ее лучшей матерью и наставницей для целого народа, того, что будет вместо дев копья. И ее воспитал я. И именно за это получил подарок от Матери Песчанки. Я увидел ее второй раз, в первый она явилась ко мне с просьбой помочь ее детям. - А в итоге всех дев копья расстреляли из твоих арбалетов? - рассмеялся Чани, - хороша помощь! Она, когда узнает об этом, проклянет тебя. - Она знает, - вздохнул рыжик, - и очень печалится, что у ее дочерей не сложилась судьба, и все потому, что в их сердцах не было доброты и милосердия. Так же, как и у тебя, братец. Ты живешь, как ящер, одним днем и совершенно не думаешь о будущем. Каким тебя запомнят люди? Нашего отца запомнили как безумца, а тебя? Что ты сделал для людей, чтобы остаться в их памяти? Ты умрешь, и люди тебя забудут, будут морщить лоб, вспоминая: кто там был после безумного повелителя? Этот, как его, забыл! Люди запомнят Киреля и Шарпа, потому что они расширили город и провели новую ветку акведука, чтобы у людей была вода. Они построили новые термы для плебса и украсили их мозаикой и статуями. А что останется после тебя? Чаречаши сжал губы в ниточку и играл желваками, обдумывая слова Лекса, а тот ждал его решения. Не то, чтобы его лично это сильно волновало, но там предстояло жить Ламилю, а значит, надо позаботиться, чтобы ему было там хорошо. А как может быть хорошо правителю, если народу при нем плохо? Хотя это волнует только хороших правителей, а Лекс надеялся, что вырастил хорошего человека. - Ты предлагаешь мне построить акведук, - выдал Чани, - предположим, из Гнилого Леса? Ты даже не представляешь, какая это глупость! Там живут монстры и поэтому торговцы там собираются в большие караваны и нанимают много охраны, и то много народу там гибнет. В сезон песчаных бурь вместе с водой к нам попадают и монстры, но по большей части небольшие, детеныши, которые гибнут от нашей жары и сухости, но если вести оттуда воду, то вместе с водой придут и монстры. А оно мне надо? Воды в городе достаточно! А кому не хватает воды в городе, те отправляются в колодцы за городом! - Совсем не обязательно делать акведук, - покладисто согласился Лекс и похлопал ресничками, - можно провести воду в трубе, закопанной в песке, и тогда монстры останутся все там, а люди у тебя получат воду для земледелия. И потом, не обязательно вести воду в город, займись восстановлением полей вдоль колодцев. Дев копья больше нет, некому будет устраивать набеги на крестьян. Чаречаши надменно фыркнул и поторопил своего ящера, чтобы он не отставал от ящеров монахов Киреля. - А еще, ты можешь построить морской порт, - подал следующую идею рыжик, - он ближе к твоему городу, чем Старый город к Столице. Пиратов там нет, зато есть неплохое местечко, чтобы построить пару причалов, и тогда у тебя будут торговцы и из других городов. Это выгодно для тебя и как улучшение торговли, когда ты будешь получать товар не только от сухопутных торговцев, но и от морских. И кроме этого, твои люди смогут рыбачить, а это хорошая еда и для плебса, и для аристократов. Подумай. У тебя есть люди, которым толком заняться нечем, разве что обслуживать караванщиков, а тут их можно будет занять на стройке. Да, их придется кормить и платить им за работу, но конечный результат себя окупит. И главное, все будут помнить, кто именно построил порт. В любом случае, я готов помочь тебе во всех твоих начинаниях, братец. - Поможешь теми горшочками с колдовским огнем, что ты забрал себе и даже не соизволил по-братски поделиться? - Чани, я разговариваю с тобой как с умным человеком, а ты опять со своей глупостью! - Лекс сердито пнул локтем громадину в живот, чуть косточку себе не выбил, - Мать Саламандра очень злится на колдовской огонь, он безумен и может только убивать! Останови ящера! Не хочу с тобой больше разговаривать! Ты глупый! Ты думаешь только о сейчас! Лишь бы откусить побольше кусок, а завтра хоть сдохни от голода, главное, нажраться сегодня! Останови ящера, я кому сказал! Колонна плавно остановилась и недовольный сердитый рыжик занял свое место в седле самочки. Аши сразу пристроился рядом, ревниво сверкая глазами на Чаречаши, потому что на него явно злился обожаемый хозяин. Может, укусить его? Лекс догнал голову колонны и ехал рядом с Кирелем, зло раздувая ноздри. - И как, поговорил с братом? - Он тупой как… - Лекс махнул рукой, - да у меня Аши сообразительней! Нужен ли Ламилю такой тупой муж? - Ну, - Кирель заморгал глазами, а потом ухмыльнулся, - он не тупой, ведь он все еще у власти. Он хитрый и изворотливый правитель, и он уже обожает малыша Ламиля, а это хорошо. Влюбленный муж - это прекрасно в любом случае. А если что, так Звезда может и овдоветь, главное, чтобы наследник появился и верные люди появились. Станет регентом при сыне, пока тот вырастет, не один год пройдет, и потом, его тоже можно вырастить правильно… Правильно для Ламиля, хотя стоит ли строить такие дальние планы? Все в руках богов, пусть все идет, как идет… Пока нет нужды, зачем ворошить нити судьбы? Лекс пожал плечами и молча согласился, как говорили в его прежнем мире: хочешь рассмешить богов - расскажи им свои планы! А ведь планы очень даже хороши. Лекс поправил яйцо в перевязи и натянул капюшон глубже. Солнце жарило немилосердно, не удивительно, что он свалился с солнечным ударом в прошлый раз! Впереди был целый день пути, надо выбрать, о чем подумать – о постройке порта с дорогами, засыпкой дна и постройкой пирсов или о том, как провести через пески воду? Внутри закопанной трубы, например. Сделать ее керамической или вылить из металла? Свинца, например, хм… она все равно будет для полива. Надо будет сделать колодцы через какое-то расстояние для отстоя и фильтрации тины или еще чего… надо подумать. Нет, надо вначале разведать, что там за вода и как ее заполучить. Или плюнуть на все и подумать о соломенной шляпе? Точно! Соломенная шляпка золотая! Сено-солома. Если есть зерно, значит и солома найдется, а может, сделать кепку? Нет, шляпа надежнее прикроет и лицо, и шею, но кепка привычнее и местами удобнее… Мда, Лекс стегнул ящера, тут есть о чем подумать.