Саламандра 2. Новые горизонты

Лекс проснулся от странного перезвона, как будто стучали по медной миске. Он перевернулся и подумал, почему он чувствует себя так легко и счастливо? А потом вспомнил - Лайк родился! ЛАЙК?!! Ребенка нигде не было. Ни на кровати, ни под кроватью, ни в углах комнаты… Л А Й К !! Он умудрился потерять собственного сына! О, боги, что с малышом стало? Может, его похитили? Может, он подлез под матерчатую стенку и сейчас ползает по лагерю? Это ведь опасно! За перегородкой послышался смех Сканда. Лекс собрался с духом, пора сообщить мужу, что он бездарно потерял сына и надо срочно организовывать поиски! Если с ребенком что-нибудь случится, Сканд его никогда не простит!! Он сам себя никогда не простит!! Лекс решительно откинул тряпичную дверь и набрал воздуха для горестного вопля, но едва не осел на ослабевших ногах. Сканд был в доспехах и держал Лайка на руках, а тот лупил ложкой по латунным вставкам на доспехах отца и счастливо улыбался. - Мы тебя разбудили? - поинтересовалось взрослое чудовище и довольно расплылось в улыбке, - а я вспомнил, как Ламиль, когда был маленький, любил играть с ложкой, и вот! - Я! Я-я!! - провозгласило мелкое чудовище и махнуло ложкой, едва не попав Сканду по лицу, благо, генерал был опытным военным и увернулся. - Ты против? - уточнил муженек и нахмурился, - что, нельзя? - Переложи ему ложку в правую руку и можете продолжать, - отмахнулся Лекс. Надо было срочно сесть и перевести дух от перенесенного испуга. - А зачем? - поинтересовался муж. - Ты меч держишь в правой руке? Вот и сына приучай все делать правой рукой! - Ну, я левой тоже могу, - усомнился родитель, а потом просветлел взглядом, - а мечники-левши очень неудобные соперники, так что… - а потом заметил нахмуренные брови и сдался без боя, - ну ладно, в правую так в правую. Лайк, а ну давай ложку возьмем в другую руку, папа умный, его надо слушаться! Сканд пересадил Лайка на другую руку и переложил ложку из одной ладошки в другую. Сын нахмурился на мгновенье, а потом опять стал лупить по доспехам! Звонко и громко! - А чего ты в доспехах? - поинтересовался Лекс, - на нас напали или ты решил приодеться? - У Мальчика на спине шипы отросли, - стал пояснять муж, - он когда голову поднимает, то только успевай уворачиваться. И да, я уже летал на нем, а сейчас оставшиеся монахи летают над лагерем и разбираются, как управлять в полете ящерами. Ну там, выше, ниже и как поворачивать. Похоже, не очень тяжело, так что, если хочешь, можешь попробовать. Лекс хотел! Очень хотел! Но тут заметил в углу немолодую чернокожую женщину в белых одеждах с вышивкой и браслетами на руках, как ходили в Железном городе. Кормилица? А как же ящер? Вперед вышел Дайрис и, засунув пальцы за пояс, стал пояснять, что это жена Ушшиярха. Он отпустил ее на день или неделю, насколько понадобится, а потом чтобы ее вернули домой. Лайк отвлекся от отцовских доспехов и потянулся к женщине. Та сразу расшнуровала тунику на груди и без стеснения достала грудь, к которой приложила Лайка. Тот сразу стал сосредоточенно чмокать, рассматривая кормилицу и ложку в своей руке. Когда малыш наелся и стал замедляться, пытаясь заснуть, она очень ловко развернула его в руках и присела, держа его на весу, как будто хотела посадить на горшок. Лайк взмахнул ложкой, и следом зажурчал и облегчился. К ним бросился Рикки с мокрой тряпкой. Обтер попку ребенку, а потом собрал все с пола и убежал на улицу. - Хороший ребенок, - улыбнулась женщина, - послушный. Мы дочку все никак не могли отучить от груди, а тут очень вовремя удалось уехать, теперь точно дочка бросит грудь. Уши передает вам привет и наилучшие пожелания. Мы рады, что ребенок родился и его так любят боги, и мы рады быть вам полезными. Лекс почему-то вспомнил о рисовой пудре Ламиля. Рис у них в империи не выращивали, но его откуда-то привозили. Он был дорогим и его никто не использовал как кашу, только как пудру. Надо будет прислать Ушшиярху мешочек с рисом, пусть порадуется. Рыжик перехватил сына из рук женщины, Лайк, как все малыши, срыгнул воздух и пристроил голову на плече любимого взрослого. Такого теплого и родного. Лекс, опять растеряв все слова, поцеловал мягкую щечку и утащил сына в спальню. Надо было придумать, чем его прикрыть, а то он голенький, как пупсик. Пока накинул на плечо перевязь палантина и прикрыл голую спину, а потом бережно переложил засыпающего сына внутрь перевязи и поправил края, чтобы ребенок оказался весь внутри, а вместо покрывала использовал руку, положив ее на животик. Так было как-то надежнее. Лекс вышел обратно, Сканд уже удрал куда-то, и рыжик спросил у Дайриса еды, а потом стал расспрашивать кормилицу, которая жена диктатора Железного города, как там у них дела? Все ли в порядке? Прибыли ли первые торговцы и как идет восстановление города после разрушений, устроенных колдунами. Женщина осторожно присела на необычно высокий для нее стул и стала рассказывать, что происходит в Железном городе, а Лекс тем временем жевал холодное мясо и макал хлеб в постное масло на другой тарелке. Он ел одной рукой, а вторую так и держал на животике сына, да и ел не потому, что хотелось, а потому, что надо поесть, пока есть и время, и возможность, а то опять закрутится и забудет обо всем. Рикки налил ему медовой воды, но тут по ногам прошла тонкая вибрация, как при небольшом землетрясении. Такое бывало, когда приближалось стадо крупных ящеров, вернее, в данном случае, скорее всего, это было много всадников. Лекс с опаской посмотрел на Дайриса, но тот казался невозмутимым, значит, опасности не было. - Были сигналы рожком «свои», - пояснил Дайрис, заметив тревогу в прекрасных голубых глазах, - если дозорные молчат, значит, все хорошо и гостей опознали. Не стоит волноваться. Лекс показал жестом кормилице, чтобы она оставалась в шатре, а сам вышел на улицу, к лагерю приближалась песчаная туча. Хм, прям как в сказке: «не бойтесь, гости дорогие, это моя лягушонка в коробчонке скачет». Прямо можно поспорить, что это братец со своими людьми скачет успеть первым пошипеть и поразнюхать. Возле шатра ставки опустилась самочка, с ее спины шустро спустился монах и бросился к Лексу, чтобы прошептать: - Первосвященник Кирель возглавляет колонну. Лекс благодарно кивнул головой и приободрился. Кирель - это хорошо. Но топота многовато, хотя понятие «колонны» подразумевало, что там не только Кирель с монахами. Лекс свистнул Аши, и когда тот понятливо присел, вскарабкался ему на спину. Вот теперь все стало видно поверх голов воинов. Приближалась большая колонна, ее возглавляли мелкие белые ящеры с седоками. Колонна притормозила у смотровых вышек и условной линии лагеря, а дальше отправились белые ящеры и несколько песчаных, а еще облако поднятой пыли. Сканд примчался откуда-то сбоку и, схватив Аши за уздечку, приказал ему опуститься, чтобы ссадить Лекса с сыном. Аши скосил глазами на Лекса, мол, точно убегать никуда не надо? Пришлось его пинать, чтобы он поторапливался. Упрямец опустился брюхом на землю, а потом, вывернув голову, стал принюхиваться к палантину хозяина. Пришлось приостановиться и показать Аши спящего ребенка, но при этом присматривать, чтобы тот не вздумал его вылизывать. Еще разбудит! Первым подъехал Кирель, его монахи растворились на своих ящерах, не доезжая до шатра ставки, но возле нее было достаточно своих белых ассасинов в надвинутых на лица капюшонах. И как только они различали друг друга в одинаковой одежде, совершенно обезличенные? За Кирелем бежали два ящера. На одном возвышался Лейшан, а на другом ехал братец, который вез на своем седле Звездулю. Лекс усмехнулся, воспитанник тоже, как и Лекс в свое время, ехал в седле, согнав хозяина на скатку одеял позади седла. Умница, мальчик! Так держать! Сканд вышел вперед, вот его первым и стали поздравлять и хлопать по спине, вернее, по доспехам, ревя что-то одобрительное. Первым к Лексу добрался Кирель. Он был в монашеской одежде и, скользнув внимательным взглядом по Лексу, склонился над малышом. - Черноволосый как Сканд, - тонкая рука погладила мелкие кудяшки, - неожиданно. Я думал, он будет рыженький. - Лайк почувствовал чужую руку, на мгновенье приоткрыл сонные глазки и недовольно наморщил нос. Кирель отдернул руку, а Лекс наоборот, погладил сына, успокаивая и согревая своей рукой. Кирель с улыбкой поднял брови, - голубоглазый? Какая прелесть! А это что у него на лбу? - А это сообщение от Праматери, - Лекс едва не треснул от улыбки, - прислала Малышку, чтобы та передала сообщение от богов, что ребенок будет удачливым и она за ним присмотрит. И мать Песчанка будет рада ему в песках, она выполнила свое обещание и ребенок наполовину мой, а наполовину Сканда. - Но твоя половина большая? - подал голос братец. - Сканд мой и все его – мое! А я - его, так что нечего здесь считаться! Брат сразу стал бурчать, что Лекс каким был вредным младшим, капризным и злым, как колючка под седлом, таким и остался. К боку прижался Ламиль и, вытянув шею, заглядывал в переноску к малышу. По всей видимости, увиденное его удовлетворило, потому что Звездуля начал довольно улыбаться. А в это время Лейшан оттеснил плечом надутого Чаречаши и уставился на Лайка, затаив дыхание. - Это мой, обещанный богами? Крупненький? Он вырастет старшим? Как основатели вашего рода Том и Там? Поэтому и венцы одинаковые… - Мой сын родился на рассвете! - с нажимом произнес Лекс, - мне жаль Лейшан, но это не твой соправитель, это наследник империи! Я найду твоего обещанного богами ребенка и выращу в своем доме, как родного, но мой сын возглавит империю, когда придет его время. - Что я вижу? - Кирель решительно всех отвлек от неудобного разговора, - оседланные летающие самочки? Пробуете летать? И как успехи? - Вот, решили лететь домой, - подал голос Сканд, - мы управимся за день полета. Если с утра вылетим, то предположительно, к вечеру должны быть уже в столице. Я помню, как колдуны хвастались, что на кораблях при попутном ветре до нас три дня пути, а они долетают за световой день. Так что, я хотел бы вылететь завтра утром. Хочу быстрее доставить Лекса с Лайком и Ламилем домой. Да и семейству Мальчика надо жилье более комфортное, чем палатка. - Да, да, я помню, - закивал капюшоном Первосвященник, - я обещал найти для них удобные пещеры. Ну что ж, придется мне лететь с вами. Надо показать путь, да и в монастыре надо будет дать несколько распоряжений, как ухаживать за ними. Но только Ламиль полетит не сам, а с одним из монахов. Он еще маловат, чтобы ездить в седле самостоятельно. Правда, Чаречаши? Братец опять надул щеки, что его мнение важно и его советами интересуются. Кирель словами погладил надутую заразу по голове, и тот опять преисполнился собственной важности. А Лекс рассматривал ожог на голове Лейшана. Кожа под венцом была красная и обожженная, да и волосы над венцом торчали короткими пучками, а на самой макушке была заплетена короткая косичка, по всей видимости, чтобы длинная челка не падала на лоб и не закрывала венец. - Это я заплел ему косичку, - Ламиль подергал Лекса за одежду. - У него ужасный, просто кошмарный ожог прямо по всей голове, но я помазал его мазью, и он уже не сочится кровью, а заживает, а волосы отрастут, правда, папа? - Правда, - Кирель спрятал руки в рукавах, - за власть всегда надо расплачиваться болью и кровью. Волосы отрастут, и шрам после линьки станет меньше, но память о том, что произошло, и как именно он получил венец, будет жить в поколениях. Так что все справедливо. - Я никогда не забуду тот момент, когда ты отрезал свою волшебную косу и положил ее в жертвенную чашу ради меня, - Лейшан склонил голову перед Лексом, - ты принес такую великую жертву ради меня, и я всегда буду тебе за это благодарен. Лекс покивал головой, а сам с тоской подумал, что коса отрастет за год или два и опять будет тянуть кожу, норовя снять скальп… и что же теперь, основывать каждые три-четыре года новые государства? Или все же получится уговорить Сканда укорачивать косу время от времени? Где столько государств взять-то?