Саламандра 2. Новые горизонты

Следующим утром в лагере было непривычно тихо. Это Кирель посоветовал, чтобы не тревожить Лайка перед дорогой, и поэтому даже утром вместо рожка офицеры поднимали лагерь свистом и командами голосом. Все в лагере знали, что Первосвященник, Сканд и Лекс с наследником и Ламилем покинут лагерь. Сканд рассчитывал вернуться сразу же, для него было важно перевезти семью в безопасное место и заодно успокоить Мальчика, чтобы он не переживал за своих самочек. Если Мальчик упрется, не желая улетать, то всегда можно будет вернуться на какой-нибудь самочке. Хотя вряд ли Мальчик откажет своему любимому папочке в подобной услуге. Ночью кормилица приходила покормить ребенка, и остаток ночи Лекс спал даже без кошмаров, что он упадет, что самочка сбросит его со спины или что они попадут в какую-нибудь коварную воздушную ловушку, вроде поднимающихся ветров возле прибрежных скал и самочка не справится, или он сам оплошает и они все вместе свалятся куда угодно, или в воду и утонут, или на скалы и разобьются. Полет накануне успокоил его и внушил иллюзорную уверенность, что все будет хорошо. Вечером он ходил с Аши к наездникам, он знал там только офицеров, которые учились «зеркальной морзянке», а вчера он познакомился с частью рядовых, которые помогли Аши, когда в прошлый раз его привел Мальчик, раненого и хромающего. Аши там встретили как старого приятеля, и он сам весьма радушно позволил себя погладить и похлопать по бокам, но при этом ревниво приглядывал, чтобы никто не тянул свои руки к Лексу. Это было заметно со стороны и вызвало море шуток и дружеских подколок.   Лекс долго объяснял Аши, что завтра он улетит на самочке, той самой, что он гладил сегодня, а Аши надо будет отправиться домой по тому пути, по которому они добирались сюда. Но он побежит не один, а с этими людьми и еще некоторыми ящерами. И во время пути эти люди будут заботиться о нем, поить и кормить, и их надо слушать, когда они будут говорить, что надо остановиться на отдых. Лекс объяснял и словами, и показывал жестом, как он полетит, и сложив руки бабочкой, махал перед носом Аши. А потом тыкал в грудь Аши и говорил, что тот побежит, и показывал пальцами ножки, которые бегут, но не один, а с другими ящерами, и тыкал пальцем в других всадников. И побежит Аши домой, туда, где Тиро и родной дом. Дом, Тиро, это Аши понял, как и то, что он должен расстаться с любимым хозяином, впервые на долгий срок за всю сознательную жизнь ящера. Поэтому Аши поскуливал всю ночь за перестенком шатра, добавляя раздрая в сердце Лекса. И вот утром, пока жена Ушшиярха кормила Лайка, Лекс вышел из шатра оседлать самочку, последнюю, кто полетит сегодня под седлом. Все остальные самочки и Мальчик был уже оседланы и ждали команды на взлет. Лекс под присмотром монахов оседлал свою красавицу, и те, проверив, как все закреплено и застегнуто, отошли к шатру. Сканд молча стоял возле Мальчика, он всю ночь раздавал указания своим легатам на случай, если он задержится. По двору прогуливался Кирель в окружении своих монахов и, похоже, отдавал им последние распоряжения. Ламиль строил глазки Чаречаши, который прижал его тонкие ручки к своей груди и что-то весьма эмоционально говорил. Аши стоял у шатра, его держал за уздечку один из всадников, и зубастик старался быть послушным. Он переминался лапами, но стоял на месте и тонко поскуливал, когда Лекс угостил самочку рыбой и почесал ей голову. Пришлось покормить и Аши, и погладить ревнивое созданье, напомнив ему, что если он будет послушным, то они скоро встретятся дома, там, где Тиро. И все будет, как прежде. Аши будет охранять дом по ночам и заглядывать в окна. Аши шумно вздохнул, но тут вышла кормилица с Лайком на руках и передала его Лексу. Он прижал сына к плечу и тот, успокоившись, стал засыпать. Лекс осторожно переложил его в переноску и убедившись, что ребенок спит, присел и поднял руки, помогая монахам надеть на себя белый балахон с капюшоном. Его подвязали веревочкой ниже спящего ребенка, и Лекс, просунув руки внутрь рукавов, распинал ткань, чтобы внутри было просторнее. С одной стороны, балахон прикроет Лайка от ветра, а капюшон закроет голову Лексу и её точно не напечет. Сканд стартовал первым, следом за ним Кирель, а потом Ламиль с монахом. Лекс дал команду самочке на взлет и спустя несколько мощных взмахов крыльев они оказались на высоте. Последними взлетала пара монахов, которые отправлялись вместе с Кирелем. Оставшиеся должны были собрать шатер Первосвященника со всеми вещами и отправиться в Железный город, а потом на кораблях все перевезти в старый город. В понятие «все» входили и невысокие ящеры монахов. Мальчик гортанно крикнул, и со стороны старого шатра взлетели еще несколько самочек, те, которых посчитали не самыми надежными для седла, но это была семья Мальчика, и поэтому они тоже летели следом за своим самцом. Мальчик повел всю стаю наискосок от дороги, оставив город Лейшана в стороне, впрочем, они пролетели и мимо Железного города. Лекс только посмотрел, как развеваются вымпелы над домами, распугав мелких птеродактилей, что кружили над рыбацкими лодками. Он закрепил повод в крючке у седла и, засунув руки внутрь балахона, приобнял Лайка. Ветер все равно продувал два слоя ткани, и даже несмотря на то, что воздух был теплым, в полете он ощущался достаточно прохладным. Лекс оттянул горловину и заглянул внутрь. Сын спал, беззаботно свернувшись клубочком. Лекс пожевал губу в раздумьях, болеют здесь дети простудой или нет? Ламиль вроде ни разу ничем не болел и сопли распускал только когда рыдал. Он вытащил руки наружу и, подвернув подол монашеского одеяния, прикрыл все сверху руками в надежде, что этого хватит, чтобы уберечь сына от простуды. Если, конечно, в этом мире от этого болеют… Делать было нечего, самочка сама летела следом за самцом и ей команды со стороны были не нужны. Так что оставалось только крутить головой и наслаждаться видами. Они летели над морем, оно пенилось невысокими волнами, время от времени в зоне видимости появлялись корабли. Они шли галсами против ветра, поскольку в это время года ветер дул со стороны старого города, так что попутным он был только сюда, а вот возвращаться обратно было достаточно хлопотно для команды. Вдалеке виделась линия прибоя. Как правило, это были скалистые берега, разные по высоте, порой с пологими песчаными пляжами. Дороги, по которой они добирались сюда последние полгода с этого ракурса не было видно, но Лекс и так на нее насмотрелся. Песок, редкие каменные гряды и пыль. Постоянное облако пыли, которое оседало к утру и сразу поднималось вверх, стоило пехоте выйти на марш. Кирель летел первым. Ниже Мальчика и практически в тени его крыльев. Сбоку и немного позади летел Ламиль в монашеской одежде, как и все остальные, за его спиной сидел монах и приобнимал подростка руками. Ламиль крутил головой и время от времени показывал на что-то рукой, по всей видимости, делился восторгом от увиденного. Лекс слышал порой обрывки восторженного голоса, но слов было не разобрать. Он летел практически за ним, тоже немного наискось, но это самочка выбирала, как ей удобно было лететь, по всей видимости, она ловила какие-то воздушные потоки. Лекс все равно в этом ничего не понимал, и поэтому доверился ее опыту. А еще опыту Мальчика, который время от времени оглядывался. За ним летели двое монахов, их одежда пузырилась за спинами, как большие горбы, а вот капюшоны, казалось, были приклеены к головам. У Лекса капюшон несколько раз сдувало и он натягивал его обратно. Потребовалось опустить его практически на глаза, чтобы ветер перестал пытаться сорвать его с головы в очередной раз. А вот позади оседланных самочек летели те, что были без седел. Среди них была пара молодых ящеров и, похоже, не очень опытных. Это было заметно по тому, как они бестолково били крыльями. Там, где остальные ловили восходящие потоки воздуха и практически парили, молодые пытались именно лететь за счет взмахов. Ну что ж, будем надеяться, что до старого города долетят все. Хотя по пути предполагался небольшой отдых, чтобы Лекс мог напоить сына водой без акробатических выкрутасов в седле летящего ящера. А пока Лайк беззаботно спал, небольшая стая летела дальше. Корабль, еще корабль, галера… морская гладь, которая слепит глаза, если вглядываться в ее блики. Берег скалистый с пенным прибоем, пологий берег с песчаным пляжем и опять скалы разнообразных форм и неожиданных расцветок. Красные, оранжевые, песочно-желтые и даже полосатые. Он видел такие, когда ездил в отпуск в Перу. Экскурсия по горам на лошадях, красивые виды, острая еда, смешные вязаные шапочки, альпаки, улыбчивые люди. Или это было Чили? Неважно, это было так давно, что уже казалось забытым сном. Стоило расслабиться, как самочка начала набирать высоту, пришлось опять сесть ровно и погладить ее по шее, чтобы она не переживала и вернулась обратно. Сверху раздался свист, Сканд жестом спросил, все ли в порядке и что происходит. Лекс показал, что все хорошо, а потом показал жестом «лайк» и, сложив руки под щекой, объяснил, что тот еще спит. Муж кивнул головой, что понял и попытался заглянуть под брюхо Мальчика, чтобы увидеть Киреля. Неизвестно, увидел или нет, но пока нет паники у монахов, можно считать, что с Первосвященником все хорошо. И опять корабли и линия берега. Лететь было здорово, но уже скучно… И тут на бедрах стало неожиданно тепло… и мокро. Лекс заглянул в вырез белого балахона и увидел довольного Лайка, который понял, что на него обратили внимание, и задрыгал ногами, замахал руками и загукал. Лекс засунул руки внутрь и приобнял сына, а потом свистнул Сканду, Мальчик сразу заложил плавный вираж в сторону берега, а потом немного вдоль него, пока не нашел достаточно ровную площадку на берегу, чтобы там могли спуститься все ящеры. Мальчик сел первым, за ним стали опускаться дамы. Несколько самочек сильно отстали и еще летели. - Все в порядке? - Сканд первым соскочил с седла и бросился к Лексу, помог ему встать и заглянул за шиворот, - а чего это так пахнет? - Маленькие дети писаются не только после еды, но и после сна, - Лекс наощупь развязывал веревочку, чтобы снять балахон, - вспомни, сколько раз ты просыпался мокрым по вине Ламиля. - Я?! - возмутился красавчик, - я никогда!! - Было, было, - закивал головой муж и стал собирать балахон гармошкой, чтобы быстрее снять, а потом подхватил из переноски Лайка, - привет, хулиган, и как папе теперь лететь в мокром? Лайк обрадованно заулыбался беззубым ртом и застучал кулачками по доспехам отца. Без ложки это было не так звонко. Опаздывающие самочки, тяжело дыша, опускались на скальное плато. Монахи отстегнули от своих седел бурдюки с водой и отправились поить бедняжек. Мальчик высокомерно глядел, как монахи поят его дам. Последняя самочка еле долетела, плюхнулась под лапы Мальчика и, растопырив крылья, запищала, совсем как птенец, выпрашивающий кормежку. Мальчик ее понюхал, а потом лизнул спинку. Лекс присмотрелся, малышка была явно маловата для таких расстояний. У нее было рябенькое брюшко, как говорится, «соль с перцем», и на крыльях были белые пятнышки. Она была из тех самочек, кто вылетел из пещеры накануне того, как туда пробралась Саламандра. Мальчик в таком раскрасе только учился планировать с обрыва на рыбацкие лодки. Лекс воспользовался тем, что Лайк с отцом, и отправился напоить свою самочку. Это было достаточно странно: лить воду вглубь маленькой пасти. Хотя не такой уж и маленькой… Судя по ее зубам, она могла серьезно кусаться. Зубки были как у хищника, острые и с клычками по бокам. А внутри было несколько плоских зубов, по всей видимости, чтобы дробить моллюсков. Лекс погладил красотку и она опять стала тыкаться мордочкой в поисках ласки. Очень хотелось оставить ее себе, поселить в стойле и летать время от времени. Но это значило вырвать ее из семьи и лишить внимания кавалера. Пожалуй, стоит навестить монастырь Киреля и тогда уже полетать вволю. Сканд передал ему сына и пошел поить Мальчика, не то, чтобы он просил, но всех напоили, а он что, хуже? Лекс одной рукой пристегнул полупустую флягу и отвязал ту, что поменьше. Там была сладкая вода для Лайка. Он вначале напоил сына изо рта, а потом пожевал лепешку и также скормил жеваный мякишек малышу. Тот вначале выплюнул и размял в руках неожиданную еду, а потом согласился, что это вкусно, облизал руки и сам потянулся к папе, когда тот предложил ему новую порцию. Потом опять напоил малыша, пока тот с удовольствием пил. Успел перехватить его, как это делала кормилица, и похвалил сына, когда тот пожурчал не на него. Лайк стал осматриваться по сторонам. Но к ним никто не подходил, Кирель заранее запретил приближаться к Лексу, пока Лайк не спит. Ламиль показательно стоял спиной, но при этом прислушивался. Это было понятно по напряженной спине. Лайк покрутил головой, место было новое, но плечо у папы было теплое и родное. Лекс прикрыл голую спинку перевернутым наоборот краем палантина и тихо замурлыкал песенку. Лайк ее уже слышал и, положив голову на плечо, стал подпевать, пока голубые глазки не закрылись. Лекс бережно переложил ребенка в переноску и теперь уже сам вгрызся в лепешку. Как-то утром было не до еды. Ламиль ревниво оглянулся, заметив, что захватчик обезврежен, осторожно приблизился. Лекс его притянул к себе и, прижав к боку, поцеловал в висок, а потом еще и потискал, чтобы подросток успокоился. Кирель обсуждал со Скандом возможность, чтобы один из монахов отстал вместе со слабыми молодыми самочками. Не хотелось терять молодняк просто потому, что они маловаты. Да, монах не знает, куда лететь, он полетит в том направлении и при этом будет придерживаться береговой линии, так что рано или поздно они долетят до старого города. Сканд пожал плечами, он не сможет объяснить это Мальчику, так что можно попробовать сделать это на свой страх и риск. Все уже сами перекусили и размяли ноги, а потом забрались в седла и взлетели в том же порядке, как и в самом начале. Потом поднялись и остальные самочки. Единственное, чего никто не ожидал, так это то, что младшая самочка спикировала на спину Мальчика и, подобрав свои крылья, легла, вытянувшись вдоль его спины. Она как-то даже слилась с ним, и если не знать, что происходит, то казалось, что у Мальчика появился горб позади седла Сканда. Она была настолько небольшой, что ее мордочка лежала сразу за седельными сумками Сканда, она как раз поместилась между крыльев, а хвостик обвил основание хвоста самца. Она лежала, как доверчивый ребенок на спине родителя, и только поблескивала умными глазками. Мальчик сделал вид, что ничего не произошло, и стал набирать высоту, как будто ничего не случилось. И опять море, берег вдалеке и редкие корабли. Лекс принюхался, внутри балахона практически не пахло детской мочой, а палантин, перевернутый мокрым к спине, по-любому должен высохнуть до тех пор, как они прилетят, так что оставалось только сидеть ровно и думать о разном. К его сундуку, в котором лежали два венца и записи, Кирель еще вчера приставил двух монахов и забрал в свой шатер. Остальные сундуки, его и Ламиля, должен привезти обратно Май. В одном из сундуков Ламиля лежали драгоценности. Достаточно много, чтобы ворье могло на них позариться. С его вещами домой отправлялись и его украшения, несколько пощипанные Ламилем, но добавленные за счет детских украшений Качшени. Не то, чтобы Лекс собирался их носить, но может, они еще пригодятся в будущем. Некоторые резные браслеты были достаточно красивы, хотя на его запястье не налезли бы, не сломавшись, но дома остался тот же Титус, а уж его стоило отблагодарить за учебу Звездули… Бэл еще вчера сообщил, что те братья, что были приставлены к Ушшиярху для обучения ткачеству, сообщили о своем желании вернуться домой. Лекс согласился, чтобы их переправили обратно с новым станком. Они должны были устроиться у него дома. С тех пор, как выстроились три квартала для младших, где занимались стеклом, фарфором, и изредка пиротехникой, жилище Сканда вернулось в свое, так сказать, первоначальное состояние. Все свои плюс немного детей, чтобы Ламилю было с кем играть. Причем дети время от времени менялись, как понимал Лекс, ученики отправляли туда малышню для отдыха, а иногда в качестве наказания. Когда вместо серьезных занятий и учебы надо было «ублажать» младшего наследника, когда тому придет блажь побегать в догонялки или кататься на качелях, бросать мячик, прятаться по дому, или еще как приятно проводить время. У Ламиля заботами Титуса было не так много свободного времени, но непоседливый ребенок требовал движения не только уроками танцев, но и простыми подвижными играми, и Титус порой сам останавливал урок и отправлял его поиграть с приятелями. Так что, чего в доме Лекса было достаточно, так это пустых комнат и закрытых мастерских. Кузня стояла пустой после того, как Ламиль забежал во время работы стекольщиков и обжег себе руку. Рарх с Сишем тоже жили в квартале младших. Для начала, их там лучше охраняли, чем в доме Тиро, тому и так хватало нервотрепки с Лексом, Ламилем и гостями-аристократами, которые достаточно часто напрашивались в гости и действовали на нервы Лексу, у которого, казалось, земля дымилась под ногами, настолько многое надо было успеть до начала похода. Так что одну из пустых мастерских вполне можно отдать новому ткацкому станку, рассмотреть его внимательно, а потом подумать, как ловчее впихнуть его в гильдию ткачей, чтобы окончательно закрепить в их мыслях, что на них могут работать исключительно младшие. За последние время отношение к младшим стало несколько более лояльным и на них смотрели не только как на предполагаемых шлюх, но и работников для тонкой и щепетильной работы. Ведь в гильдии младших делали восхитительные вещи, и те же гончары брали для разрисовки посуды исключительно младших с их тонкими и нежными ручками. Да и на тех ткацких станках, что уже были в империи заботами Лекса, работали по большей части младшие, более выносливые, чем девушки, но с более тонкими руками и чуткими пальцами, чем у обычных мужчин. Лекс лениво перебирал мысли, как четки. Надо определиться, что делать вначале, а что может потерпеть. Сделать макеты игрушек для Киреля. Маленький самолетик или грузовичок с колесами? Или лучше модель рикши? А еще макет воздушного шара, набитого шерстью для объема, с небольшой плетеной корзинкой. Кирель уже видел летающие фонарики, поэтому в воздушный шар, который может нести людей, поверит, а в качестве самолета можно сделать дельтаплан с фигуркой человечка. С тех пор, как появились летающие ящеры, его это не заинтересует как планы на будущее, но возможно, позабавит. А еще, можно сделать бумажных самолетиков и уже позабавить Лайка. И обязательно поговорить с гильдией резчиков на предмет изготовления фонтанов. Сделать небольшую модель с трубочками сообщающихся сосудов для самих струй, бьющих вверх, с переливами в чаше фонтана. Хотя, можно обойтись и без них. Пусть вода вытекает в клоаку, как из питьевых фонтанов в городе. Загвоздка в том, что женщины стирали белье в таких чашах с водой. А какая может быть стирка возле статуй Киреля и Шарпа? Хотя, например, статуи голого Киреля в термах никого не смущали… м-м, есть о чем подумать…