Саламандра 2. Новые горизонты

Они прилетели к старому городу уже в начинающихся сумерках. Мальчик попытался повернуть к имению, но Сканд послал его дальше, к столице. Он волновался за Лайка и эти переживания были оправданы. Когда они второй раз останавливались, чтобы Лекс мог покормить ребенка, Лайк был вялый и отказывался есть, его с трудом удалось напоить, но малыш отворачивался и капризничал. Сканд за руку подтащил Киреля, но тот только пожевал губу и сознался: - Я не специалист по детям. Но я уверен, что с ребенком, отмеченным богами, ничего плохого случиться не может. Лекса такой ответ не устроил, он поднял Лайка на плечо и погладил по спинке. Сын был горячее обычного, и Лекс обругал себя всеми словами, которые вспомнил! Надо было придумать защищенную колыбель и думать не о своем удобстве, а о малыше. А вдруг он простыл? Здесь нет антибиотиков, здесь почти все болезни лечились с помощью ножа. Сломал ногу – отрежем! Вырастет новая! Болит живот – пустим кровь! Пусть пациент ослабнет настолько, что забудет о боли, ну а если не помогло, значит, на все воля богов! Лекс свернул балахон в несколько раз и завернул сына как в кокон в надежде, что ребенок согреется и все нормализуется, ну, или хотя бы не ухудшится, а там Тиро и Титус. Они опытные, они точно знают, что надо делать! Один из монахов снял с себя балахон и, свернув несколько раз, обернул им Лекса с Лайком, связав за спиной Лекса рукава. Так стало еще теплее и немного надежнее. Монах оказался тот самый младший, который отказался покидать Киреля, принеся голову Му. Тот, который был похож на старшего. У него оказалось много оружия. На предплечьях были кожаные чехлы, в которых лежали рядами метательные ножи, на бедрах были закреплены стилет и ножи странной закругленной формы, у которых вместо рукоятей были дырки для пальцев. А вокруг его тела был закреплен хлыст. Восьмеркой за плечи и с рукоятью на спине, сквозь петлю был пропущен хвост хлыста, и вся конструкция надежно держалась, не мешая ему двигаться. Сканд заинтересованно поднял брови, но здоровье сына было важнее, и он отложил расспросы на потом. Они опять поднялись в воздух и летели без перерыва. Второй монах отстал вместе с молодыми самочками, которые совсем выбились из сил. Лайк проспал все время, а Лекс настороженно смотрел за малышом, вдруг его будет тошнить, вроде, от высокой температуры такое бывает, или нет. Ламиль как-то совершенно не болел, а в прежней жизни он детей даже просто не держал в руках, куда уж там разбираться в их болезнях. Он помнил только, как болел сам, но там, не здесь… здесь у него тоже даже ни разу соплей не было, не говоря уже о кашле или еще чем-то… а может, он не простыл, может, у него аллергия на лепешку? Может, просто животик болит от непривычной пищи, а почему тогда жар? Нет, это точно простуда! И что же делать? Солнце уже приближалось к горизонту, когда появились порт и сторожевые башни у высокого подъема. С высоты полета они смотрелись совсем иначе. Сканд летел первым, позволяя рассмотреть себя верхом на Мальчике и пересвистываясь с дозорными. Ему махали руками и что-то радостно орали. Хм. Новости о победе уже дошли или они так радуются персонально Сканду? Лекс стал загибать пальцы. Колдунов разбили буквально с утра, до обеда стало ясно, что уже победа и сопротивляться просто некому. Саламандра уничтожила всех. Вечером добрались до ставки, на следующий день с утра во время общего собрания решали, что делать с Проклятым городом, и на следующий день, это считай через день после победы, провели церемонию, когда Лейшан получил венец, а Лекс пророчество о соправителе города Саламандры, который родится в его доме. Тогда же ночью родился Лайк. День они ждали Киреля и примеривались, как летать на самочках, а потом еще день для подготовки перелета. И теперь, считай, день непосредственно полета. Если считать, что гонца с радостной новостью послали в обед, то полдня добежать и три дня на галере, и получается, что они буквально только сегодня днем узнали о победе над колдунами, а вот монах, которого послали на поиск рожденных детей, все еще в пути. Хм, похоже, надо будет позаботиться об этом самому. Дальше они летели над дорогой, оставив старое имение Сканда сбоку, и уже в сумерках долетели до столицы. Ворота были закрыты, но Мальчику они были и не нужны. Сканд опять завис над воротами и свистел дежурным, чтобы те не начали с перепугу обстреливать своих же. Про победу, может, и слышали, но вот самочки под седлом раньше были только у колдунов. Над столицей реяли воздушные змеи. Лекс чуть не прослезился от радости. Они уже почти дома. Воздушные змеи были и простые, и обьемные, и с небес выглядели иначе, чем с земли. Они парили на разной высоте и смотрелись неким хаосом, это очень ощущалось, сидя в седле летающего ящера. Теперь стало понятно, почему их так не любил Мальчик. Хорошо, что над дворцом не было воздушных змеев, и над казармой со стрельбищами и полями для тренировок. Там было достаточно места, чтобы Мальчик мог без опаски опуститься и взлететь, не боясь снести крыльями или хвостом воздушные игрушки людей. Мальчик гортанно проревел приветствие или команду, но когда он сел на стрельбище, за ним спустились только монах с Ламилем и Лекс с Лайком. Остальные самочки с Кирелем и голым (но вооруженным) монахом, и те, что были без пассажиров, остались парить в небесах. К Сканду уже бежали воины. Тот проревел приветствие, сидя в седле, и ему ответила толпа с лужеными глотками. Сканд, сидя в седле Мальчика, как на трибуне, сделал обьявление о победе, о том, что у него родился наследник и сразу назначил старших, кто отвечал за то, чтобы доставить Лекса с наследником и Ламиля к нему домой, а он отправляется в монастырь, чтобы отвезти туда главный трофей, доставшийся от колдунов – летающих ящеров, приученных к седлу. Лекс спустился с седла и увидел, как все с интересом рассматривают повзрослевшего Ламиля. Его все помнили ребенком, а теперь перед ними был грациозный красивый младший, который сбросил монашеский балахон и позволил рассмотреть себя во всей красе. Изящная молодая копия великолепного Киреля! Лекс и монах подвязали поводья к седлу и отпустили самочек в небеса. Лекс только ласково погладил красавицу и понадеялся, что она его вспомнит, когда он приедет в гости к Кирелю в монастырь. Давно надо было побывать там, но все времени не хватало. Зато теперь времени должно хватить на все! Лекс отступил, чтобы не получить крылом при взлете, и опять сосредоточился на сыне, он на ощупь казался еще горячее. В дом Сканда побежали за паланкином и заодно предупредить Тиро, чтобы он встречал хозяев, но Лекс торопился, и воины сделали подобие паланкина из двух копий с натянутой перемычкой. На одни такие импровизированные носилки уселся Лекс с Лайком, на другие подсадили Ламиля и, подняв копья на плечи, понесли быстрым шагом домой. Сканд, убедившись, что все в порядке, родные в безопасности и в дороге домой, отправил Мальчика с самочками дальше в путь. Толпа военных все прибывала, стали раздаваться робкие просьбы рассказать, как прошла битва с колдунами, потому что то, что рассказал гонец, казалось выдумкой жрецов. Лексу пришлось во время пути подтвердить, что боги судили колдунов сами и сами же наказали нечестивцев. Мать Саламандра сама явилась перед войском и разгромила черный город колдунов, буквально своими лапами уничтожив тех, кто сводил с ума ее огонь. И заодно рассказал, что на месте города колдунов обнаружено богатое золотое месторождение, это был дар богов за помощь, осталось только определиться с количеством выплат всем участникам похода. - А что случилось с косой? - выкрикнул кто-то очень глазастый, - она ведь была намного длинней! - Я отрезал часть от нее в дар богам, - поджал губы Лекс, - это произошло, когда мы спросили у богов, что делать с Проклятым городом. Мать Саламандра явилась лично, чтобы сообщить, что берет тот город под свое покровительство, и в доказательство этого подарила два венца власти. Один достался Лейшану, брату Чаречаши по матери, а второй достанется ребенку, рожденному у нас в империи. Боги укажут потом, для кого он предназначен. Проклятый город отныне называется городом Саламандры! В толпе военных появились факелы, скажем честно, очень вовремя, потому что светило как раз зашло за горизонт, и полная темнота опустилась на столицу, хотя она так не ощущалась в большом городе. На улицах было много народу с фонарями в руках. Лекса узнавали и восторженно вскрикивали, не ожидая его увидеть на улицах столицы. Нет, все конечно видели Мальчика с самочками, но мало кто видел всадников на них. Ламиля узнавали только из-за его схожести с Кирелем и восторженно славили его красоту. Хорошо, что их дом был сравнительно недалеко от дворца, а тот был вблизи от портала казарм. Так что вскоре Лекс едва не прослезился, увидев открытые родные ворота и стоящего в них Тиро с факелом. Тот посторонился, пропуская военные носилки, с которых спустились Лекс с ребенком и Ламиль, розовый от удовольствия услышать столько комплиментов в свой адрес. Наконец ворота закрыли и Лекс бросился обниматься с Франкенштейном. - Здравствуй, ящерка-путешественица, - усмехнулся Тиро, когда Лекс прижался к нему, как к родному папочке, - наконец-то ты дома! Малыш, Ламиль, какой же ты стал взрослый и красивый, а что это у тебя? - Тиро, это наш со Скандом ребенок и нам нужна помощь! Он, кажется, заболел! Посмотри, какой он горячий! Тиро, нахмурившись, за локоть потянул Лекса на кухню, туда, где светло от светильников и тепло от очага. Там их ожидал невозмутимый Титус. Он выглядел, как и прежде, элегантным младшим в светлой тунике и с замысловатой прической. К нему в объятия бросился Ламиль и сразу получил кучу радостных поцелуйчиков, обнимашек, восторженных охов и восклицаний! Тиро рыкнул на всех и стал судорожно разбирать, что там было навязано на Лекса и ребенка. Вскоре Лайка вытащили из тряпок и Лекс перешагнул их, чтобы положить вялого сына на стол у камина. - Дайте мне! - к столу бросился Титус. Бережно подхватил малыша, пощупал жар от тела, покрутил ручки-ножки, пощупал за ушами, понюхал, потрогал пальцами животик, а потом намочил полотенце и потер попку Лайку, подхватил на руки, как раньше кормилица и стал кряхтеть. Лайк подумал немного, а потом навалил кучу прямо на стол, над которым его держали. - Маленьких детей порой надо провоцировать на то, чтобы они покакали, потом они и сами понимают, что к чему, но пока они маленькие, им надо об этом напоминать, - покачал головой Титус, - но это забота кормилицы. И чем это ты его кормил? - Лепешкой, - повинился Лекс, - я ее пожевал и накормил, а потом напоил водой! - Тиро! Кормилицу! Срочно! М-м, отправляйся к соседям, у них тоже есть маленький ребенок, забери у них до утра кормилицу, он у них большенький, покормят через рожок, если понадобится, а я утром схожу на рынок и выберу молодую и здоровую для наследника. Как его назвали? - Лайк, - важно сообщил Лекс, - это значит - везунчик. На лбу след от лапки, это мать Саламандра сделала пророчество, что ребенок будет везучим и боги его любят. - Прекрасное имя, - одобрил Титус и кивнул головой Тиро, чтобы он не мешкал и поторопился, - все будет хорошо. Ему просто еще рано есть лепешку. Это дети плебса едят все подряд, а он все же наследник! - Я? - удивился Лайк. - Какая прелесть, - обрадовался Титус, - голубоглазый брюнет! Красавчик! Сколько сердец разобьется, глядя в эти голубые глаза, - мечтательно протянул Титус, прижал к себе малыша, сразу начав сюсюкать, - да, это ты наш красавчик, ути-пути, какой хорошенький. Ну как, животик больше не болит? - Лайк подумал и пописал на взрослого, который так его тискал. Титус даже бровью не повел и продолжил сюсюкать, гладя его по спинке и бокам и при этом легонько укачивая. Лекс сел на скамью и наконец выдохнул – он дома. И теперь точно все будет хорошо. Титус между делом объяснял Ламилю, как правильно держать малышей и на что обращать внимание. Какие есть нюансы у кормилиц и как понять, что малышу все подходит. Девки тем временем убрали все со стола и глазели на Лекса, Ламиля и Лайка. Лекс только сейчас понял, что из старых остались только две, остальные девки были новые. С такими же ошейниками на шеях и глазами битых жизнью людей. Тиро пришел с немолодой женщиной, которая оказалась кормилицей. В империи почему-то считалось, что чем старше женщина, тем лучшее у нее молоко, хотя так думали не все. Вот, например Ма, кормилица Звезды, стала матерью впервые. Эта опытной рукой подхватила Лайка и прижала к груди, тот даже пискнуть не успел, как получил сосок в рот. Лайк сразу сосредоточенно вцепился в кормилицу и усердно сосал, даже не отвлекаясь на людей вокруг. Тиро тоже поставил на стол миски с холодным мясом и лепешки с постным маслом. Все как обычно, как будто и не было похода и войны, и только Лайк сосредоточенно чмокал невдалеке. В ворота опять постучали и после разговоров с охраной во двор зашли трое. Это были Пин, Мэл и Крин. Они тоже выглядели как всегда. Лекс махнул им рукой и позвал за свой стол. Есть не хотелось, хотелось спать. Перелет и переживания о сыне выпили у Лекса все силы, но надо было кое-что завершить. - Вот вы-то мне и нужны, - Лекс улыбнулся и посмотрел на подобравшихся молодых мужчин, - вы, наверное, знаете, что мы выиграли войну, но не лично мы, а боги, которые пришли на поле боя. Мать Саламандра откликнулась на мой зов и возглавила атаку на Черный город колдунов. Ламиль потом расскажет вам все в подробностях, но сейчас вы должны сделать что-то действительно важное. Когда на следующий день после победы мы не смогли решить, что делать с Проклятым городом, то решили спросить об этом богов и я возглавил моление, чтобы узнать, что нам делать. Лекс перекинул короткую косу на плечо под недоуменный вздох всех домочадцев. Все знали, что волосы Лекса едва ли не святыня и что слуги собирали выпавшие во время расчесывания волоски, чтобы продать их за золото. И тут коса, от которой осталась едва ли треть! - Я положил свою косу в жертвенную чашу Саламандры, и она явилась сама, чтобы основать новый правящий род, и принесла два венца власти. Один достался Лейшану, он, как всем известно, брат Чаречаши по матери, а вот второй венец предназначен ребенку, рожденному в моем доме. Это значит, все дома, которые я считаю своими. Это этот дом, новое имение, которое раньше было Пушана, а теперь там делают витражи, старое имение Сканда, там, где госпожа Тара, дворец и, возможно, бывшее имение Люциуса. Там негласно давно отдыхают младшие из моих гильдий, да и мы со Звездой там частые гости и чувствуем себя там как дома. Кирель прямо после церемонии послал своего человека, чтобы он собрал всех детей, рожденных в тот день. Он велел собрать всех, пусть даже и от рабыни. Боги потом сами укажут, кто будет парой Лейшану и соправителем нового города Саламандры. Но тот человек еще в пути и, скорее всего, прибудет через пару дней, а я переживаю, чтобы собрать таких детей как можно быстрее. Я пообещал Праматери, что позабочусь о том ребенке и выращу в своем доме. - В этом доме новорожденных нет, - подал голос Тиро, - все девки на виду и я бы знал, если кто вдруг без разрешения сбросил яйцо, а уж так, чтобы выгреть его, чтобы никто не знал… нет! И я, и Титус обнаружили бы такое и сурово наказали. Нам до сих пор не дали разрешение на детей в этом доме. Ведь у вас со Скандом не было наследника, и чтобы не было лишних разговоров, монахи до сих пор имеют право вырезать любое яйцо, которое окажется здесь. - В старом имении тоже нет новорожденных, - подал голос Крин, - я только сегодня вечером вернулся оттуда. Госпожа Тара не покупает рабынь, даже на кухню. Там работают только мужчины. И у нее не было гостей, да и новых рабов тоже не было очень давно, а все остальные точно мужчины, а значит, и новорожденному взяться негде. Я был там пару дней, мы решали, что делать дальше, поскольку за три года мы выбрали весь пласт белой глины. Остался шпат и остатки того, что хранится на складах. Надо будет искать новое месторождение для работы. Я бы знал о ребенке. Так что ехать туда бесполезно. - Ладно, - пожал плечами Лекс, - нам же лучше. Во дворце, я думаю, разберется тот монах, что летел вместе с Ламилем. Он как-то очень тихо слинял возле казармы. Скорее всего, монахи и сами отправятся на поиски, но я хочу быть уверен, что они ничего не пропустят. Мало ли, вдруг они не обратят внимания, или вдруг мы пропустим, а они найдут. Это неважно, главное, найти ребенка! А в гильдии нет новорожденных? Троица замотала головами. У них много детей из монастырей, но женщин всего две – Ма и жена Крина, и они точно не выгревали яйца! Лекс отодвинул тарелки, хотелось спать, а не есть. Кормилица передала Лайка, который закончил есть и еще раз пописал. Лекс прижал сына к плечу и сообщил, что отправляется спать, а все разговоры можно будет отложить на потом. - Это не может быть ребенок, рожденный во дворце Чаречаши? - подал голос Мэл, - он ведь тоже «твой дом»? - Нет, - отмахнулся Лекс, - Праматерь точно сказала, что ребенок в моем доме, а я дворец брата своим не считаю. Даже несмотря на то, что как бы там родился, но нет. Мой дом там, где живет моя семья, а это все вы, а не Чаречаши. Так что ищите и найдите! Тиро, я надеюсь, наша со Скандом старая кровать так и стоит в нашей спальне? - Я ничего не трогал ни в вашей спальне, ни в комнате Ламиля, - усмехнулся Тиро, - я в этом отношении суеверен. Так что единственное, что там периодически пропадало, так это пыль. Отправляйся отдыхать ящерка, ты уже дома.