Саламандра 2. Новые горизонты

Лекс проснулся от возни где-то под боком. Пощупал кровать рядом… Никого… ни мужа, ни сына! Пришлось открыть глаза, чтобы увидеть, как Сканд сидит на полу возле кровати и, похоже, учит сына сползать с кровати ногами вперед. Тот уже наполовину свесился с кровати и держался руками за простынь, дрыгая ногами, судя по ритмичному стуку по матрасу. - Ну, да… это называется - научи меня плохому. - А ты считаешь, что будет лучше, если он будет падать с кровати головой вперед? - ухмыльнулся Сканд, - нет, надо спускаться правильно, так, глядишь, и пойдет ножками раньше времени. Лайк, увидев, что на него смотрит Лекс, передумал спускаться и стал наоборот, подтягиваться наверх, зажав в кулачках простынь. Сканд потянулся и укусил его за попку, Лайк взвизгнул и бросился со всех сил к Лексу, чтобы боднуть его в живот и усевшись, опереться на него спиной и зарычать на отца. - Какой грозный! - восхитился Лекс, - точно, твой сын. Вы уже завтракали? - Лайк да, а я ждал тебя, - отчитался муж, - вставай, соня, Ламиль уже закончил прихорашиваться и роется в твоей шкатулке с драгоценностями. Его ведь оставили вместе с сундуками, а как же тогда выйти такому красавцу и без блестяшек? Так что вставай, или разреши, или запрети. - Ладно, - Лекс потянулся и, нацепив попавшую первой под руку тунику, подхватил сына на плечо и вышел из спальни. В комнате Ламиля стоял большой сундук с драгоценностями. Он был наполовину заполнен мешочками с монетами. Ого, значит, торговля в гильдиях идет успешно. Прекрасно, значит, хотя бы об этом волноваться не следует. Ламиль был в молочно-белой тунике с вышитым лавром на вороте. Вышивка была сделана золотой нитью и смотрелась очень элегантно, как ожерелье. На кровати лежали разложенные драгоценности и Ламиль обсуждал с Титусом, что подойдет сюда лучше всего. Неподалеку с треноги свисал медово-желтый палантин, какие носили все свободные люди. Лекс посмотрел на Звездулю, как будто впервые увидев его. Перед ним сидел красивый и очень изящный юноша, с выразительными большими карими глазами в обрамлении длинных ресниц. Такие глаза в его мире называли «оленьи» из-за их красоты и выразительности. У него, как и у Киреля, был темно-розовый рот, красиво и выпукло очерченный, как у мраморных статуй, а еще длинные черные кудри до пояса. На голове лежала изящная диадема, которая, похоже, удерживала его гриву в определенном порядке, а вот остальные украшения сейчас пытались подобрать. Ламиль был золотисто-загорелый, сливочная туника ему неимоверно шла, подчеркивая его здоровье и нежность. - Остановись на паре тонких браслетов, - подсказал Лекс, - ты и так красив, не стоит, чтобы люди отвлекались на драгоценности. Пусть насладятся именно твоей красотой. Ламиль потупился, явно польщенный комплиментом, и Титус предложил ему пару золотых цепочек с висюльками, а потом помог застегнуть тонкие застежки. - Прекрасно, - согласился Лекс, - а теперь ты, Титус, выбери себе что нравится. Я пообещал себе, что награжу тебя за тот труд, что ты потратил на воспитание Ламиля. Ты вырастил настоящее чудо. - Я всегда мечтал о сыне, который был бы младшим, - загрустил Титус, - но муж велел вырастить трех старших. Крупных и крепких, таких, чтобы могли стать опорой отцу. Он их воспитывал сам, а его жена настраивала мальчиков против меня. Она была очень ревнивой женщиной и за каждую ночь, проведенную с мужем, мне приходилось расплачиваться слезами. Я был очень одинок в том доме. Я очень благодарен богам, что вместе с Ламилем я получил возможность и осуществил свою мечту: передать все свои знания и опыт тому, кто будет всем этим пользоваться. Так что Ламиль сам по себе награда для меня. - Или ты выберешь украшения на свой вкус, или это сделаю я, - пригрозил Лекс, поправив Лайка на плече. - И это точно не должна быть безделица! Награда должна быть подстать затраченному труду. Титус достал из большой кучи одно из варварских ожерелий от Тили-мили. Громадное и тяжелое, накрывающее плечи, как оплечье. - Ужасная работа, но красивые камни, - пояснил Титус, - отдам ювелирам в работу, пусть сделают что-то красивое. Здесь получится и ожерелье, и пара браслетов, и на серьги останется. А этот камень, - Титус ткнул пальцем в центральный булыжник, - я сделаю из него перстень для Тиро. Как раз под его руку получится.   - Хорошо, - согласился Лекс, - будем считать, что это за то, что ты научил Ламиля пользоваться косметикой и всем тем, что лежало в его шкатулке с медикаментами, а теперь возьми еще столько же за то, что научил его танцевать и петь. Он произвел настоящий фурор и очаровал моего брата, своего жениха. - Да, да, да, - оживился Ламиль и стал оживленно рассказывать, как танцевал возле волшебного колодца в храме Саламандры, а там появлялась вода, - а мой жених смотрел на меня, открыв рот, а потом вообще заплакал! - От ужаса? - показательно испугался Титус и прижал ладони к щекам. - От восторга! - возмутился Ламиль. - А еще, у него слюни потекли от вожделения, - подсказал Лекс, - пришлось ему по морде врезать, чтобы он в сознание пришел. Сканд, кстати сказать, тоже растерялся, когда увидел, как поет и танцует наша звезда. И все монахи в храме остались под впечатлением. Так что подарок за подобное должен быть соответствующим. - Хорошо, - согласился Титус и стал придирчиво выбирать украшения. Он выбирал из тех, что Лекс ранее не надевал, те остатки, что остались из запасов несостоявшегося жениха. Когда Ламиль предложил ему браслеты, тот вздохнул и отказался. - Нет, их надевал Лекс, и если их увидят на мне, то решат, что я его любовник. - Люди все равно придумают нелепиц, - отмахнулся Лекс и положил те браслеты поверх украшений Титуса, - главное, сам не придумай лишнего. В любом случае, я собираюсь пригласить тебя с собой в Колизей. Мне нужен надежный человек, которому я в случае чего смогу отдать подержать сына. Новая кормилица не выглядит достаточно умной. А если ты поедешь вместе со мной в паланкине и будешь рядом в императорской ложе, то все сразу решат, что мы с тобой близки. Или ты переживаешь, что Тиро будет против? Я тогда поговорю с ним… - Нет, нет, не стоит, - мило улыбнулся Титус, - дело в том, что мы договорились на людях жаловаться друг на друга. Я не хочу, чтобы нам завидовали, и потом, в глазах всего мира это выглядит наказанием для нас обоих, и пусть все думают, что это действительно так. Нет ничего хуже и беспощадней людской зависти. Тиро жалуется всем, что я манерная кривляка, а я рассказываю всем, какой он грубый и бесчувственный солдафон. Я даже первое время капал себе в глаза крепкий раствор соли, чтобы все решили, что это от слез у меня глаза такие красные и припухшие, но на самом деле мы очень счастливы вместе. Даже порой странно, что мы так подходим друг другу. Мне порой кажется, что нам даже слов не надо, чтобы понимать друг друга. Я никогда не был таким счастливым и спокойным, как с ним. Он такой нежный и заботливый, что это даже странно, неужели можно быть настолько любимым, чтобы растворяться в чувствах другого? Лекс только улыбнулся, ну да, его это тоже порой удивляет. Они со Скандом тоже могли и кричать друг на друга, и показательно фыркать, а порой оставлять друг на друге царапины и следы укусов, но на самом деле Лекс бесконечно доверял Сканду и надеялся, нет, он видел, что Сканд точно так же слепо и безоглядно доверяет ему. Стоило только вспомнить, как он отозвал войска, когда завоевание Черного города уже так успешно началось. Такое доверие дорогого стоило. Да. Однозначно. - И-и? - Лайк потянулся к драгоценностям, что так заманчиво блестели. - Нет, эти игрушки не для тебя, - Лекс подхватил ручку, что тянулась к блестяшкам, и игриво прикусил пальчики, а потом поцеловал и пощекотал носом плечо малыша, вызвав радостное повизгивание. Лекс вышел на улицу и, подойдя к бочке, где лежало учебное оружие, вытащил деревянный кинжал. В руках сына он выглядел, как маленький гладиус. То, что надо! Кинжал был достаточно тупой, чтобы не пораниться, но имел удобную рукоятку, хотя и для руки большего размера. Но неважно… - Я! - обрадовался Лайк и сразу потянул игрушку в рот. Лекс поморщился, мда, надо было дать его сначала девкам, чтобы они его помыли, но теперь, увидев довольный блеск в глазах сына, и без слов понял, что без боя он его не отдаст. - Позавтракаешь? - из двери кухни показался Тиро. - Конечно, - Лекс пошел обратно и показал жестом, что хочет поговорить с ним наедине. Тиро махнул головой и первым пошел в свою комнату, которая примыкала к кухне. Там стояла несколько большая кровать, чем та, что была раньше, и два сундука вместо одного, большего в маленькую комнату не влезло бы при всем желании. Тиро пропустил Лекса в комнату и закрыл за ним дверь. - Тиро, я хотел бы взять Титуса с собой в Колизей. Мне нужен доверенный человек, на советы которого я смогу положиться. Ты же помнишь, как раньше Титус всегда сопровождал меня на пирах, у него цепкая память и он в курсе всех новостей и сплетен. Мне не хотелось бы попасть в неудобное положение из-за того, что я что-то пропустил или недоглядел. Но тогда все решат, что он любовник, мой или наш со Скандом, раз так свободно заходит в императорскую ложу Колизея. Я понимаю, как это все некрасиво смотрится со стороны, поэтому и спрашиваю, не против ли ты. Можно, конечно, подумать, как обьяснить это… - Не надо, - усмехнулся Тиро перекошенным от шрама ртом, - люди все равно придумают то, что захотят увидеть сами. И я, и Титус знаем правду, а что об этом думают другие, мне все равно. Я даже где-то рад, что он получит то, о чем тихонько скучает. Ему не хватает сплетен и пересудов, а многие его бывшие друзья стали задирать свои носы, и теперь Титус будет счастлив высокомерно кивнуть им, стоя возле императорской четы в ложе Колизея. - Хорошо, - усмехнулся Лекс, заметив, как Лайк размахивает новой игрушкой, - а почему бы вам не занять большую комнату в доме? Выбирайте любую! - Не стоит, - отмахнулся Тиро, - не место красит отношения, да и мои обязанности в этом доме никто не отменял. Лекс кивнул головой, принимая такой ответ, выскользнул из комнатки обратно в маленький коридорчик перед кухней и почти налетел на Сканда. Тот был в такой же сливочной тунике, как у Ламиля, с точно такой же вышивкой на вороте. Если Ламиля такой светлый тон делал нежнее, то Сканду он, казалось, добавлял мощи. Он казался более крупным и не таким худым, как после похода. - Меч лучше ложки, - одобрил генерал, - подходящая игрушка, чтобы впервые показать его народу. Лекс кивнул головой и отправился на кухню, чтобы занять свое место. За столом неподалеку сидела кормилица, она уже доедала свою кашу и косила глазами на блюдо с виноградом, стоящее возле тарелок Лекса и Сканда. Лекс передал ей сына, а потом выбрал большую гроздь и положил на стол перед ней. Она довольно улыбнулась и, припустив платье с плеча, предложила грудь Лайку. Тот задумался ненадолго, но все же согласился подкрепиться. Кормилица стала отщипывать по ягодке и воровато засовывать в рот, будто боясь, что лакомство отберут. - Она уже ела сегодня яблоко, - рядом сел Титус в яркой тунике, но без пояска и палантина, - не стоит кормящим есть много фруктов, чтобы у ребенка не болел животик. Пусть лучше ест мясо, а не фрукты, Лайк старший, а не изнеженный младший. - Ой, да ладно, - отмахнулся Лекс, а потом спросил у малышки, - скучаешь по сыну? - Я его даже не видела, - пожала плечами девушка, - яйцо отобрали сразу и унесли, а когда появилось молоко, я поняла, что кто-то родился. Я, только оказавшись здесь, узнала, что там был мальчик. - Не ешь сразу весь виноград, - поджал губы Титус, - оставь на потом. У Лайка может быть расстройство животика от новой еды. Кормилица закивала головой и сосредоточилась на ребенке, который уже бросил сосок. Лекс подождал, пока тот пописает, а потом забрал его к себе на плечо и, быстро ополовинив свою порцию, встал из-за стола. Стоило поторопиться с одеждой. А то все уже одеты, а его еще надо расчесать перед Колизеем. Зайдя в комнату, он увидел такую же бело-сливочную тунику и две тоги – красную в тонкую синюю клетку и ультрамариново-синюю в тонкую красную клетку. Лекс положил Лайка на кровать и стал переодеваться. А когда вынырнул из одной туники и нацепил свежую, заметил, что Лайк уже спустился с кровати и стоит на ножках, но при этом крепко держится за простынь, только вот засада – деревянный ножичек остался на кровати! Лайк, нахмурившись, смотрел на него и похоже решал, что делать. - И! – потребовал малыш и, отпустив одну ручку, показал на желанную игрушку, не удержался и плюхнулся на попку, выдав расстроенное, - я-я… Лекс не торопился исполнить желание сына, было интересно, что будет дальше. Подхватил поясок с кровати и сев на стул, стал расплетать и расчесывать косу. Тут как раз заскочил Сканд и, оценив одним взглядом все происходящее, коварно пододвинул ножик, так чтобы его рукоять была видна с пола, и с хитрой улыбкой вцепился в волосы супруга. Тиро принес новую красную ленточку, Титус две пары браслетов, Лексу достались с синими камнями, а Сканду с красными, а вот тоги оказались наоборот: у Лекса красная, а у Сканда синяя. Но и тому, и другому было, в общем-то, пофиг, во что заматываться. Лекс только попытался мяукнуть, что хотел бы вместо тоги палантин на плечо, но тут тихий Титус явил командный голос: - Нет, вы должны быть одеты согласно своему статусу наследников, и поскольку у вас равный брак, то значит, тоги у обоих! Лекс только вздохнул, вот ведь и не поспоришь… Лайк тем временем подтянулся по простыне, встал на ножки и, схватив ножичек, довольно заорал, перепугав Титуса и девок, что помогали заворачивать тоги вокруг хозяев, - Я – Я!!! - Твой сын, - обрадовался Сканд и подхватил Лайка с пола, едва увернувшись от деревянного меча в глаз, - если решил что-то сделать – обязательно своего добьется! Молодец! - Чего вы тут кричите? - в комнату попытался протиснуться взволнованный Ламиль, но Лекс сразу стал всех торопить выйти, до Колизея еще надо было добраться по переполненным улицам. Титус успел надеть на Лайка красную шелковую тунику, ту самую, что Ламиль как-то использовал как попону для Аши, а потом умчался за своим палантином. Лекс сел на паланкин, усадив на колени Лайка, Ламиль сел рядом и долго выбирал, куда деть руки и в какую сторону смотреть, чтобы красиво предстать перед восхищенным плебсом. Титус улегся к ним обоим валетом и, подсунув валик под локоть, чуть заметно улыбнулся Тиро, который вышел их проводить. Сканд собирался идти пешком вместе с охраной. Вот его на паланкин можно было засунуть с большим трудом. Стоило паланкину оказаться на плечах носильщиков, как в ворота постучала охрана императора. Оказывается, Кирель прислал свой паланкин, и Ламиль счастливо перебрался на него, чтобы там изящно усесться, а главное, чтобы его никто не загораживал. Сканд подождал, пока Звезда уселся и замер, как изящная статуэтка, и дал команду на выход.