Саламандра 2. Новые горизонты

На улице было по-праздничному шумно. Прямо возле их ворот собралась небольшая толпа народа, которая хотела обязательно первыми приветствовать своих любимчиков – Лекса и Сканда, поглазеть на обновленного Ламиля и, конечно, убедиться, что разговоры о ребенке не пустые слухи. Там же стояли и общие знакомые. - Рарх, дружище, - Лекс кивнул головой другу, - чего же ты не зашел в дом? - Не хотел быть навязчивым, хотел дать вам отдохнуть с дороги, - улыбнулся тот и закивал головой. - Рад, что ты уже вернулся. - Готовься, впереди у тебя много поделок. Надо сделать несколько игрушек для сиятельного Киреля. Придешь завтра? - Рарх довольно улыбнулся и растворился в толпе. Там сразу появился Крин и сосредоточенно зыркнул на Лекса, тот в ответ коротко спросил, - нашли? Крин коротко и как-то слишком уж сосредоточенно кивнул и показал жестом, что это разговор не для всех ушей, и что он последует за ним в Колизей, а после этого пристроился идти рядом с замыкающей охраной. Лекс только удивился такой таинственности, но, может, ребенка нашли в действительно неожиданном месте? Ладно, чего сейчас гадать, скоро Крин все расскажет. Титус важно положил руки поверх яркой одежды, на них красовались именно те браслеты, что он не хотел брать вначале. А в ушах покачивались тяжелые серьги, и весь вид Титуса кричал о торжестве. Это было заметно по тому, как тот томно водил глазами по сторонам и временами ухмылялся, по всей видимости, встречая кого-то из прежней жизни, потому что патрициев, которые почти кидались под ноги Сканду, лишь бы быть замеченными и лизнуть зад наследника первыми, тоже было немало. Делать громкие комплименты Лексу, похоже, побаивались, помня ревнивый характер генерала и язвительный язык самого красавчика. Но сильно отвлекаться по сторонам не получалось, и все потому, что Лайку понравилось стоять на ножках и теперь приходилось держать его столбиком, а тот дрыгал ногами от восторга, и поэтому казалось, что ребенок танцует вприсядку – вверх-вниз, при этом размахивая мечом и довольно взвизгивая от восторга, что у него получается стоять (в руках папы). С таким непоседливым малышом даже не было возможности обернуться на Ламиля, но судя по восторженным вздохам и ахам, у него все было прекрасно и многочисленная лесть льется по адресу юного инкуба. Может, он теперь насытится обожанием толпы и перестанет соблазнять всех, кто оказывается в шаговой доступности? Улицы до Колизея были переполнены, но охрана покрикивала на зевак, чтобы освободили дорогу, да и так все сами отпрыгивали в стороны, чтобы поглазеть на чету наследников (как одеты и как выглядят), на Ламиля (ах, какая красота, ну прямо вылитый Кирель! Нет, еще красивее!), и конечно, на ребенка в руках Лекса (смотрите, какой крупный и уже с мечом, и явно, что будет живчик! А вы видели след на его лбу? Так это правда! Любимец богов! Какая радость!). Люди не смущались и все обсуждали в полный голос, время от времени начиная скандировать их имена и, конечно, находились те, кто хотел пролезть ближе, чтобы рассмотреть Лайка с цветом волос как у Сканда и цветом глаз как у Лекса. Живые афишки, стоя на каменных тумбах, чтобы возвышаться над толпой, повторяли один и тот же текст, что сегодня жителям столицы и гостям представят нового наследника императоров - ребенка Сканда и Лекса! Рождение которого было предсказано богами Камнезубом и матерью Песчанкой, и который взят под покровительство Праматерью рода Лекса Саламандрой, пометившей его своей дланью! А потом перечислялось, чего и сколько выставит в качества угощения правящая чета императоров и чем будут угощать народ многочисленные гильдии. Причем пересказ чего и сколько был намного дольше самого текста объявления. Титус увидев, что Лекс прислушивается к афишкам, сразу пояснил, что празднование рождения наследника решили совместить с триумфом победителей. Когда город будет гулять и праздновать несколько дней, отложив все дела и закрыв все административные учреждения вроде судов, здания администрации, где регистрировали все правовые акты и заседания парламента, а также торги рабов и прочие важные дела. Нельзя, чтобы сделки были сорваны или товары просрочены из-за того, что внезапно начался праздник. К такому празднику не стоит относиться второпях и надо хорошо подготовиться, завезти провизию и спиртное для угощения, а также договориться, кто именно будет выступать в праздничные дни в Колизее и на Стадионе. Так что, сегодня ребенка только покажут и подтвердят сам факт его появления на свет. Лайк прыгал, как заводная игрушка, и Лекс стал опасаться, что у него плечи отвалятся держать его на весу так долго, но здание Колизея неумолимо приближалось и вскоре все занырнули в прохладный проход для патрициев, туда, где ожидали хозяев паланкины с рабами и частью охраны. И только паланкин Лекса оставался один под присмотром слуг Киреля. Ведь его несли на своих плечах вольные люди, а не рабы, и поэтому они тоже уходили посмотреть на игрища и вкусить угощения. Разница с остальными была лишь в том, что они все равно оставались неподалеку, так, чтобы в случае чего их не пришлось разыскивать на трибунах. Лайк удивился темноте вокруг после жаркого солнца и толпы людей и сладко зевнул на руках Лекса. Похоже, все же завод у попрыгунчика тоже был не бесконечный и он довольно уткнулся носом в родное плечо папы, мгновенно засыпая. Лекс прикрыл его тогой, как покрывалом. Следом в проход заскочил Крин, и после окрика Сканда его пропустили к чете наследников. Лекс кивнул Титусу, чтобы они с Ламилем шли первыми, а они задержатся, потому что Лайк устал от толпы и заснул и не хочется его пугать громкими голосами. Он уверил, что подойдут через пару минут, только удостоверятся, что с ребенком все хорошо. Титус важно кивнул головой и они с Ламилем гордо вышагивали по ступеням переходов в императорскую ложу. - Где вы его нашли? - Во дворце, - сознался Крин и стал говорить очень тихо, почти шепотом, - это очень странно, но мы, после того, как получили задание, решили разделиться и на всякий случай проверить, а вдруг что-то было пропущено. Я отправился в имение к госпоже Таре, но даже у ящеров не было новорожденных, хотя кладка ожидалась именно в тот день. Потом я проехал по домам соседей и спрашивал одно и тоже: о ребенке, рожденном именно в тот день, и очень странно, но детей в тот день не рождалось ни у кого. Я вернулся в столицу и встретил там Пина, он был в имении возле столицы, и там тоже детей не было не только в имении, но и в близлежащих домах. Мы, ожидая возвращения Мэла, разговорились с братьями и узнали, что в тот день, как ни странно, но и в столице родился только один ребенок – сын вашей сестры Сулини. И хотя он родился на декаду раньше положенного времени, вместо ожидаемой девочки появился мальчик. Младший. Сулини была недовольна рождением мальчика, и Шарп, хоть и сделал объявление о рождении еще одного сына, но никому его не показывал, а его и кормилицу выселили из комнат Сулини в дальнее крыло, где селят не очень важных гостей. - Сын у Сулини? - не поверил Лекс, - рожден в тот день, а что Кирель? - Ему сказали, но он делает вид, что не в курсе, и сказал не привлекать к этому внимание и оставить все на ваше решение. К ребенку приставили охрану, но Сулини уже закатила несколько истерик, что мальчик не девочка, и запретила разговаривать о нем и даже упоминать, что мальчик есть как таковой, и вообще, ей нужно новое яйцо. Шарп несколько раскис без Киреля, и Сулини творит во дворце, что хочет. Кирель сейчас занят своими делами и, похоже, обнаружил новый заговор аристократов. В столице уже проведено несколько арестов и из монастыря вызваны проверенные палачи. Кирелю надо несколько дней, чтобы разобраться со всем и надавать лещей мужу, чтобы вернуть его мозги на место. - А не было ли слабоумие моего отца результатом долгих и неспешных ядов? - прищурился Лекс. Крин блеснул глазами и сказал, что без приказа такое расследовать невозможно, но он предупредит братьев, чтобы они присмотрели за всеми на кухне. С отъездом Первосвященника монахи ушли из дворца обратно в монастыри и вернулись только недавно, вслед за Кирелем. - Я поговорю с Кирелем, - кивнул Лекс и махнул рукой напряженно прислушивающемуся Сканду, - можно поправить все, кроме смерти, но если Шарп еще жив, то у нас есть шанс разобраться со всем. - Не ешь ничего, - Сканд прижал к себе Лекса с ребенком и шептал ему в ухо, - и даже воду не пей. Если захочешь пить, скажи мне, я тебе сам дам. Лекс молча кивнул и отправился по лестнице вверх, туда, где уже слышался шум голосов. Он почему-то вспомнил, как оказался в Колизее впервые, и точно так же не ожидал от этой встречи ничего хорошего. Однако! Сулини – милая девочка с наивными глазами, и вдруг такой выверт! Интересно, что за многоходовку она затеяла? Или не она? Хм, если Кирель не отрицал возможности убрать Чаречаши, чтобы освободить трон Золотого цветка для Ламиля, то велик ли шанс, что и Сулини не заслана сюда как маленькая змейка, чтобы свить гнездо и выждать подходящего времени? А может, это просто стечение обстоятельств? Вон Чаречаши тоже голову теряет возле Звезды, может, все намного проще и просто старый дурак повелся на молоденькое тело с крепкими амбициями? Пока у императоров есть Сканд, а теперь еще и Лайк, говорить о смене правящей династии по меньшей мере глупо. И он напрасно сейчас себя накручивает, как параноик? Лекс вместе с мужем поднялся по ступеням и оказался в императорской ложе Колизея. После темноты и прохлады переход на солнце слепил глаза, а шум толпы отвлекал, но Сканд подхватил его под локоть и потянул дальше. До двух кресел, стоящих на возвышении. На одном сидел Кирель и, похоже, изображал мраморную статую в своем белом монашеском облачении. Шарп с Сулини стояли неподалеку и разговаривали с Ламилем. Лина незначительно подросла после линьки, проведенной с мужьями. Теперь она выглядела не милым подростком, а весьма соблазнительной молодой женщиной с высокой замысловатой прической из пшеничных волос, украшенной множеством драгоценностей. Она не только подросла, но и заметно округлилась в бедрах и груди, но при этом сохранила тонкую талию, которую выгодно подчеркивала перевязью хитона. Богатое ожерелье украшало высокую и налитую грудь, а на ее бедре лежала рука Шарпа, будто утверждая свое право на такую красоту. Сканд с Лексом поприветствовали Первосвященика и подошли поздороваться с Шарпом и Линой. У Титуса, стоящего за спиной Ламиля, было сложное выражение лица, и при этом он стоял, опустив глаза и явно прикусив щеку, на которой вдруг появилась ямочка. Лекс заинтересованно прислушался к разговору Лины с Ламилем, который тоже уже не выглядел милым ребенком, но сейчас стоял с растерянным выражением глаз. Лекс после приветствий спросил, о чем разговор, на что Лина мягко рассмеялась и погладила Ламиля по руке. - Вот пытаюсь подбодрить Ламиля. Он такой хорошенький, что станет главным украшением гарема брата. Нет, конечно, у брата много красивых мальчиков, но Ламиль безусловно затмит их всех. - О нет, девочка, - усмехнулся Лекс, - Ламиль прибудет в Золотой цветок к брату не наложником, а женихом. Звездой на небосклоне и его супругом. Ламиль - любимец богов и те не раз отметили его своей заботой. Когда спасли от змей в садке, когда он был ребенком, а потом даже подарили венец Саламандры. Праматерь сама велела передать свой венец именно ему, когда он поедет в Золотой цветок, который станет его новым домом. - Гарем? - губы Ламиля задрожали. - Известное зло у всех правителей, - отмахнулся как от безделицы Сканд, - у родителей тоже есть гарем, и даже не один. - Один! - поджала губы Сулини, - только из славных мальчиков! Женский гарем недопустим, когда есть Я! Их законная жена. Только мои дети… - Лина вовремя захлопнула рот и сделала вид, что почти не проболталась. - Ха-ха-ха, - рассмеялся Лекс, - твои дети станут разменной монетой в отношениях империи с другими государствами. Наследник у империи уже есть – это Сканд, а теперь и его сын – Лайк! А красавец Ламиль, как истинный любимчик богов, принесет в Золотой цветок брата не только венец Саламандры, давно утерянный правителями, но и любовь и защиту богов в тот город.  Он никогда не будет одним из многих, он единственный и самый любимый, и не только нашим братом, который не сводит с него влюбленного взгляда, но и любим богами, которые за ним присматривают. Ламиль, похоже, успокоился и сосредоточенно сдвинул бровки в раздумьях. - А у вас со Ска нет гарема, будете заводить? - Никогда, - отмахнулся Сканд, - я слишком ревнив, чтобы подпустить к своему сокровищу хоть кого. Хоть мальчиков, хоть девочек. Лекс только мой, а я его, и нам этого хватит. И даже не вздумай! - рыкнул Сканд на рыжика и прижал к себе. Лекс только закатил глаза и довольно пофыркал, когда его ревниво понюхали и потискали. Титус точно так же закатил глаза и тяжко вздохнул, Сканд это заметил и помахал ему пальцем: - А ты не в счет. Ты свой. Ты, как и Тиро, ближний круг тех, кому доверяешь самое дорогое – своих детей. Ты помог с Ламилем и помогаешь с Лайком. Ты нам почти родня! Любой, кто попытается обидеть тебя, будет иметь дело со мной, и, хуже того, с Лексом, а уж тот, поверь, может отомстить со вкусом и расстановкой, как все младшие. Титус порозовел от удовольствия и скосил глазами в сторону, где замерли патриции, ему было интересно убедиться, все ли услышали слова генерала, и судя по тишине в ложе, слова Сканда услышали все. - Так где же ребенок? - вдруг всполошился Шарп. Лекс милостиво откинул край тоги, показав спящего на руке сына. - Крупненький! - обрадовался император, а потом заметил ножик, зажатый в кулачке ребенка, - и уже с мечом? Шарп попытался вытащить из ручки деревянную игрушку, но Лайк резко проснулся и закричал, взмахнув мечом. Шарп едва успел отскочить, чтобы не получить деревяшкой по лицу, а потом довольно рассмеялся вместе с патрициями. - Мальчик… - ядом из единственного слова Сулини можно было бы отравить небольшое стадо ящеров. Она изогнула бровь и попыталась улыбнуться, но наткнувшись на тяжелый взгляд Лекса, взяла себя в руки и попыталась выглядеть мило, - какой красивый ребенок. Голубоглазый, как ты, братик! А что это у него на лобике? - Печать праматери, - припечатал Лекс, кривя в оскале губы, - она прислала вестника в момент его рождения, чтобы сообщить, что боги присмотрят за нашим сыном. - Хитро, - прошептала красотка приблизившись к Лексу, - еще один любимчик? Прямо, как ты со своими волосами. Это так несправедливо, когда кому-то достается все, а другие должны бороться за крохи любви и удачи, прямо как гладиаторы на арене. Лайк треснул тетку мечом по плечу, и довольно рассмеялся, что у него получилось. Лина сверкнула глазами и отодвинулась подальше, потирая ушибленное место. Гордый Сканд забрал сына и прижал его спиной к себе, так, чтобы ребенка было хорошо видно и тому было удобно размахивать ножиком и дрыгать ножками. - Кстати! - обрадовался Шарп, - надо порадовать плебс такой замечательной новостью. Боги любят нашу семью и она увеличилась еще на одного любимчика. И да начнутся игры!