Саламандра 2. Новые горизонты

Стеклище!! Нежным ромашкам не читать, чтобы потом не плакать и не жаловаться!! Они все вернулись с пира под утро, когда город уже просыпался и первые дымки над крышами сообщали, что люди разожгли очаги, чтобы приготовить себе еды перед тяжелым днем. Ламиль заснул в паланкине и Сканд на руках отнес его в спальню. Тиро подхватил под руку Титуса и повел в комнатку у лестницы, а Лекс добрался до спальни сам, и пока вернулся Сканд, любовался перстнем, который ему достался, как выигрыш в последней игре. Вернее, победил Сканд, но поскольку они выставили на кон украшения, то весь выигрыш достался ему. Шарп в игре выбрал фигурку патриция, Кирель взял фигурку монаха, Сканду достался воин, а Лексу остался торговец, но он был и не против, потому что считал, что торговля важнее и лучше, чем война. Хотя выбор фигурок получился прямо в масть и Шарп пытался зубоскалить, но вскоре игра увлекла его и он очень эмоционально следил, как движутся фигурки на игровом поле. Они сыграли три раза и в последний раз выставили на кон украшения, снятые с рук, «для интереса». Сканд вернулся, пока Лекс вяло снимал с себя драгоценности, зато потом они раздевались буквально наперегонки, разбрасывая одежду по всей комнате. Только вот стянуть сапоги было быстрее, чем порасстегивать многочисленные ремешки на парадных сандалиях, и поэтому Сканд улегся на кровать первым. Предоставил Лексу вместо подушки свой бицепс, они сплелись ногами и вцепились друг в дружку руками, как будто их мог кто-то разделить во время сна. Хотя… где-то к обеду к ним примчался Лайк, попрыгал сверху на неподвижных тушках, ввинтился в середину между родителями и счастливо засопел, засыпая. Когда Лайк спустя время начал крутиться, Лексу пришлось встать, чтобы увести беспокойного сына в надежде, что Сканд поспит еще немного, но к ужину муж уже выбрался из спальни, недовольно вздыхая, вяло позабрасывал в себя еду и сразу отправился спать обратно, показав пример сыну, что послушные мальчики должны ночью спать. Зато на следующее утро Лекс проснулся один, под бодрое лязганье оружия на тренировке перед домом. После завтрака Сканд умчался в казарму, чтобы выслушать отчеты о возвращении войск и их отправке по местам дислокации. С северной границы доходили тревожные новости о смене вождя и переделе власти. Новый городок Устьице попытались сжечь разбойники, оставленные войска понесли большие потери, и теперь для укрепления порядка туда следовало отправить возвращающийся с войны легион. Осталось только выбрать, кто именно из центурионов справится с лесными разбойниками. В Озерном крае колдун, который утверждал, что это именно он развернул реку Шустрик*, пришел к власти, сместив вождей и совет племени, и похоже, подбивал народ на захват новых земель, но разведка пока не выяснила, на какие именно земли целился горластый по сути шаман. Зато на кухне обнаружился Петя, оказывается, он еще вчера пришел в дом и занял прежнюю комнату. Лекс сразу напряг его подготовкой вечеринки в имении, чтобы он отправился туда и все проконтролировал, и еду, и уборку, договорился с гильдией младших, кто к ним придет в качестве музыкантов. Он и раньше помогал с организацией подобных мероприятий, и сейчас его помощь была более чем к месту. Осталось разобраться только с гостями, и Лекс навскидку назвал несколько фамилий, которых хотел бы увидеть, оставалось дождаться списка от Сканда, и можно будет разослать приглашения, которыми тоже должен был озаботиться именно Петя. После этого Лекс внимательно посмотрел на новый тандыр. Визуально он выглядел как положено. Не очень большой, но и не маленький, углубленный в землю, но ровно настолько, чтобы было удобно разжечь внизу костер, а потом собрать золу и угольки. Сейчас он был обмазан глиной изнутри и сох в тенечке, и надо было дождаться его полного высыхания, чтобы потом обжечь, ну а потом уже использовать по назначению. Лекс поймал Рарха и озадачил его созданием крышки. Похвалил сделанные фигурки для игры и поинтересовался о новых игрушках – дельтаплане и рикше. Рарх утянул его в свою мастерскую и продемонстрировал игрушки, где можно было убрать вырезанного человечка и рассмотреть саму конструкцию. А после этого показал детали колеса для рикши, так сказать, в натуральную величину. Колесо на макете было небольшим, а вот по факту, оно было огромным, и Рарх сейчас лакировал отшкуренные деревяшки, чтобы окончательно все собрать при помощи шкантов и клея. А еще, после этого отправить колеса Броззи в имение, чтобы он сделал на них железные или бронзовые ободы, шпильки для крепежа колес к осям, и прочие втулки, скобы и остальные нужные мелочи. И это только колеса, а теперь следовало сделать сам возок, и Рарх менжевался в выборе древесины. На обед пришел усталый Крин с плохой новостью, что белая глина в имении совсем закончилась, и остались только запасы, вывезенные ранее. Они пытались продолжить рыть в сторону соседей, но там глина становилась рыжей и для фарфора не пригодной. Нет, конечно, фарфор - это не только глина, но внешний вид  тонкостенной посуды сильно падал по качеству и внешнему виду, когда тонкостенные чашки были цвета обожженой глины. Надо было отправлять экспедиции на поиски белой глины, но не факт, что она будет нужного качества. Поэтому после обеда Лекс подхватил на руки сына и отправился в родную гильдию. Там его и Лайка встретили с радостными улыбками, и пока Лекс рассматривал новинки у гончаров, любовался новыми стеклянными изделиями у стекольщиков, Лайк успел подраться с сыном Мэла. Неизвестно, что они не поделили, но смуглая дочка Пина облила их водой и растащила по сторонам. У Лайка заплывал синяком глаз, у сына Мэла был синяк на скуле и расцарапанная щека, а еще сильный укус на руке. Прямо до крови. Вначале Лекс услышал крик и визг, а потом понял, что Лайка нет рядом, и Мэл с Пином бросились на крик, даже не интересуясь, что происходит. Лекс настолько был уверен в безопасности сына, что ему даже в голову не пришло, что с ним может случиться что-то плохое, но забежав за Пином в комнату, полную тазов, в которых стояла замоченная глина, он увидел мокрого Лайка, который рычал и пытался пнуть мальчика напротив. Его от этого удерживала смуглая девочка на голову выше его, и, судя по рассказам Тиро, это была дочка Пина. Пин и начал разговор, спросив у нее, что произошло. - Я пошла за Ниясем, когда увидела, как он взял мальчика за руку и пообещал показать что-то красивое. Лайк поняв, что пнуть неприятеля не получится, стал вырываться, а заметив папу, бросился к нему. Лекс присел, чтобы рассмотреть синяк под глазом сына, и попросил у прибежавших подростков сухую одежду, чтобы переодеть его. Тем временем девочка продолжила: - Ниясе привел его сюда, показал глину, а потом сильно толкнул его в спину. Мальчик упал и ударился, но не стал плакать, а развернулся и толкнул Ниясе, а потом Ниясе его ударил сильно в лицо, но он опять не расплакался, а наоборот напал на Ниясе. Это произошло очень быстро, я не успела остановить драку и не смогла их растащить, и поэтому закричала и облила водой. - Ты поступила правильно, - согласился Пин и покивал головой, а Мэл встряхнул за шиворот другого мальчика. Похожего на него цветом волос и статью, явно младшего, с невинным, как у ангелочка, видом. - Это не я, - выдал ангелочек и тыкнул пальцем в сторону девочки, - это Кара нас обоих ударила, а потом облила водой. Мальчик злой, а я хороший. - Р-ры, - возмутился сын и попытался броситься на ангелочка, Лекс его удержал и стал стаскивать мокрую тунику, чтобы переодеть. На ребрах у Лайка был длинный синяк, по всей видимости, от края таза, на который его толкнули. Лекс прикинул, что если бы такой удар пришелся на горло, то… Он испугался и схватил сына в охапку. - Нападение на наследника, угроза его жизни, - спокойно произнес Мэл, - за это смерть на месте. Я тебя предупреждал, я тебе говорил не делать так больше, - Мэл схватил своего сына поперек и потащил куда-то  во двор. - Но он же ребенок, - насторожился Лекс, вспомнив, как он сам доводил мать, лишь бы она обратила на него внимание, - мальчики подрались. Бывает… - Идем, Кара, покажем гостям наших детенышей, - Пин протянул руку дочке и пригласил жестом Лекса идти с ним. Он отвел их за дом и мастерские, где в углу был небольшой загон с местными курицами. В этом мире они выглядели как лысые ящеры, похожие комплекцией на щипанных индюков, только вместо клюва была зубатая пасть. Они были всеядны и с одинаковым аппетитом ели и траву, и мясо. С тех пор как Аши отправился с Лексом в поход, Тиро завел в загоне троих яйценесущих и скармливал им объедки и очистки. Самочки несли через день по яйцу и это всех устраивало. Самцов заводили только если хотели «птенцов»,  такие ящеры имели нежное, практически куриное мясо и поэтому часто на рынке продавали «птенцов» для тех, кто хотел сам откормить зверушку, ведь в домах часто оставалось что-то недоеденное, или обрезь. Не суть. Сейчас в загоне вместе с пятью взрослыми ящерами бегало несколько малышей, размером с додо, только белых и лысых, как ощипанные куры. Лайк с интересом уставился на непонятных додо.  Взрослых ящеров он уже видел через щель в загородке, которую Тиро забил так узко, чтобы даже пальчик внутрь было нельзя засунуть. А здесь они ходили на виду за редким штакетником. Пин сказал, что их несушки не кусаются, потому что «уже научены» и, придвинувшись ближе, стал пояснять, - Ниясе в самом начале Мэл назвал иначе, но это было его первое слово, которое он постоянно говорил. Он был странным с самого начала, выглядел милым ребенком, и если на него смотреть, то он улыбался и хлопал глазками, но стоило только отвернуться, он царапался и кусался. Кормилица на него жаловалась, но ведь он такой маленький, разве может ребенок делать такое специально? А потом он откусил ей сосок, и сам плакал громче, чем она. А дальше он стал толкать и щипать других детей. Толкать в спину, когда никто не видит, подставить стул так, чтобы человек не заметил и упал. Его это веселило. Стал бить посуду, фарфор, что не пошел на продажу. Ему нравилось слушать, как он бьется. Мы его несколько раз ловили, а он лепетал «нея» и показывал пальцем на кого-то другого. Мэл пытался с ним разговаривать и даже пороть, но он смеялся, а не плакал. Как будто это было смешно, и со стороны это выглядело жутко. А недавно он забрался в сушилку к Крину и разбил несколько ваз, которые ждали окончательного обжига. Мы нашли его, когда прибежали на шум, он прятался за мешками с песком и опять утверждал, что это не он. Если бы это был не сын Мэла, то его давно бы удавили. Одна разбитая ваза стоила, как пять мальчишек, но ты же понимаешь… Мэл опять с ним разговаривал, но ты сам видишь… У нас нет маленьких детей. Первосвященник давно уже не присылает ни детей, ни подростков, и всем, кто живет здесь, дано официальное разрешение от Мэла бить его сильно за любой укус или щипок. Поэтому он вроде перестал щипаться, но мы как-то позабыли об этом, когда допустили, чтобы Лайк пошел с Ниясем. Это наша вина и ты вправе наказать нас всех. Лекс услышал свист хлыста и с испугом посмотрел на спокойного Пина, особенно после его заявления о наказании. Они ведь не будут бить хлыстом ребенка? Но после свиста не было слышно ни крика, ни смеха, Лекс подозвал пару мальчишек, которые куда-то тащили корзины со стеклянными штучками, и велел им побыть с детьми, чтобы с ними точно ничего не случилось и ящеры никого не укусили. А сам бросился во двор… а там… Мэл стоял голым у столба и держался за петлю наверху, а его избивал кнутом кто-то из новых младших. На белой спине Мэла были кровавые полосы, тут и без слов было понятно, что его били не понарошку. Но самая страшная находка оказалась на скамье рядом. Там лежал Ниясе, и он был однозначно мертв. - Остановитесь! - Лекс влетел во двор и бросился  к мужчине с хлыстом, - ты наказываешь Мэла за то, что он убил ребенка? - Нет, - удивился мужчина. Лекс смотрел на него и мучительно пытался вспомнить его имя. Он был из тех, кто пришел к ним в Железном городе, мужчина воспринял паузу как то, что Лекс ждет пояснений, и попытался объяснить, - Мэл исполнил закон с Ниясе, а наказываю я его за то, что он допустил такую ситуацию. Надо было давно скрутить голову Ниясе за все, что он творил, а Мэл медлил. Это его вина, что жизни наследника был нанесен урон. Или ты хочешь, чтобы этим занялись палачи Киреля? - Нет! Прекрати! Мэл достаточно наказан. Я так сказал! - Лекса трясло от всего произошедшего, но он пытался держать себя в руках. - Я сейчас верну Лайка домой, а потом приду обратно и мы поговорим. У нас впереди много работы и Мэл должен быть в состоянии делать то, что ему положено! Так что наказание Мэлу закончено, а сейчас прикройте Ниясе, чтобы его не увидел Лайк. Как я объясню сыну, что мальчик мертв, потому что они подрались? - Подрались - это когда лицом к лицу и одного возраста, - поджал губы мужчина с хлыстом. Лекс вдруг вспомнил, его звали Вэл, - у нас каждое утро тренировки во дворе и драки, это норма, но никто не выставит против ребенка взрослого, а Ниясе старше Лайка на полгода, и в этом возрасте это ощутимая разница. И он толкнул наследника в спину, а это подло. Сколько времени прошло бы, когда Ниясе решил убить кого-нибудь, если ему все сходит с рук? Лекс кусал губы и пытался выглядеть уверенно, но внутри его трясло мелкой дрожью. Одна мысль о смерти мальчика вызывала у него оторопь и желание поорать как капризный ребенок, чтобы все немедленно прекратили и все стало как было раньше, но только Ниясе не встанет со скамейки. Он вспоминал, как шкодничал сам, но нет, он никогда не делал гадостей назло или в желании свалить это на другого. Сам шкодничал, сам и огребал. Но смерть? Это было слишком кардинальное решение… нет, нет… мысли в голове путались и не давали думать связно. Он вернулся обратно к терпеливому Пину с дочкой и увлеченному Лайку. Пин, кажется, все понял и виновато отвел глаза в сторону, как будто ему было стыдно. Кара смотрела на взрослых с непосредственностью ребенка, а сын сразу впечатался в колени и потребовал, чтобы его взяли на ручки, чтобы лучше всех видеть. - Пойдем домой? К Тиро и мясу? Там качели и додо, - Лекс прижал сына и задышал ему в волосы, пытаясь взять себя в руки и успокоиться. От сына пахло кисленьким молоком и чем-то древесным, как от Сканда. Лайк обнял его за шею и согласился, что Тиро и мясо лучше, чем чужие ящеры, которые у них тоже есть. Они прошли двор насквозь в сопровождении Пина и Кары. Мэл тяжело сидел на скамье возле правила, опершись локтями на колени, а за его спиной был накрытый мешковиной сверток. Лекс прижал к себе сына и почти выбежал из гильдийского двора. Рядом сразу появилась охрана, которая дожидалась его на улице, и тени монахов, невозмутимых и безликих, как статуи. Они достаточно быстро прошли половину города, от бывшей окраины до дворцовой площади, где был дом наследника, и охрана постучала колотушкой в калитку. Ее не успели открыть до конца, когда Лекс протиснулся внутрь, и только оказавшись во дворе дома, выдохнул, успокаиваясь. Тиро как всегда вышел из кухни и неизвестно, что он увидел, но вместо того, чтобы зайти внутрь, он отправился навстречу. - Что случилось, ящерка, на тебе лица нет? - Я его, видно, где-то потерял, - попытался пошутить Лекс, но судя по прищуру Тиро, у него не очень получилось. - О! Какая красота, - Тиро потрогал заплывающий глаз у Лайка, - с кем это ты подрался, юный гладиатор? Ну, что ж, похоже, пришло время научить тебя драться? Согласен? Тиро перехватил Лайка на руки и сразу поставил его на землю, уперев спиной в свои ноги. - Я Сканда научил драться и тебя научу, - пообещал Франкенштейн, - смотри, главное, держать кулаки правильно. Пальцы вот так, а этот вот сюда, а теперь бей! - и подставил впереди открытую ладонь, Лайк ударил раз, два, и Тиро довольно рассмеялся, - молодец, хороший удар! Тиро свистнул мальчишкам и велел притащить шкуру, а потом показать Лайку, как правильно ее бить. Шкурой здесь называли прообраз боксерской груши, из грубо обработанной шкуры ящера, набитой песком. Ее, как правило, кто-то держал, пока другой отрабатывал удары. И это был или наставник, который учил и подсказывал, или провинившийся, отрабатывающий таким образом свою повинность. - А ну, покажите Лайку, как я вас учил, а я посмотрю, чему вы научились, - буркнул ветеран, и когда двое мальчишек вдвое выше Лайка стали ему объяснять, как бить кулаками, как держать локти, как пинать шкуру, чтобы не травмировать босые ноги, Тиро цепко ухватил Лекса за локоть и утащил под тень дерева, чтобы потом взять за плечи и тряхнуть хорошенько, так, что зубы лязгнули. - А ну, быстро взял себя в руки и рассказал, что случилось! Лекс начал торопливо рассказывать, а потом понял, что плачет, просто позорно как девчонка, но только вот остановиться не может, его трясло не на шутку, стоило вспомнить маленькое тело на скамье, и он переходил на крик, а потом захлебывался от горя. Тиро прижал его к себе и гладил по спине как Титус Лео, в попытке успокоить. Лекс представил, как он глупо смотрится со стороны и попытался отстраниться и успокоиться, но прокричавшись, он понял, что голова стала яснее и он начал соображать. Он видел смерть и в прошлой жизни, и в этой. Он видел казни на арене, и разорванные ящерами тела, а еще война, и там смертей было больше, чем хотелось, но сейчас почему-то его выворачивало от всего, что произошло. Может потому, что Ниясе был на полголовы выше Лайка? И выглядел славным милашкой, а не чудовищем, как о нем говорили? Не хотелось даже думать, что все, что произошло, было правильным. - Ты все же слишком слабый, - горестно засипел Тиро, - ты думаешь, что злые люди обязательно уродливы? Лекс замер и посмотрел на Тиро, с его перекошенным от шрама лицом и «потекшим» на сторону глазом. Об этом давно забылось и не замечалось, а то, что Тиро когда-то сильно пострадал, напоминала его хромота от неправильно сросшихся костей таза. Тиро в глазах Лекса был красивым мужчиной, а главное, «своим», почти как Сканд. Первый круг? Именно так это называл Сканд. - Нет, - Лекс отстранился и, высморкавшись в щепоть, уселся на скамью, наблюдая, как мальчишки били шкуру и с азартом объясняли эту премудрость Лайку, который весело подпрыгивал вокруг них и тоже время от времени колотил по тяжелой шкуре с песком. - Я помню и Гаури, и Пушана, они были красивыми, но кончеными тварями, но Ниясе был ребенком. Мэлу надо было отдать его в монастырь… - И повесить свой груз на чужие плечи… - в тон ему продолжил Тиро и со вздохом сел рядом. - Он там озлобился бы еще больше, потому что его выкинули из дома, и проблема не решилась бы сама по себе, а только усилилась. Поверь, гнилое семя надо выкорчевывать раньше, чем оно испортит все вокруг. - Но я мог бы забрать его к себе домой! - Зачем? - искренне удивился Тиро, - здесь трое детей. Лео всегда на руках и его желания исполняют раньше, чем он их придумает. Лайк всеобщий любимчик и даже не сомневается, что весь мир принадлежит ему, а главное, что все вокруг хорошо. А еще дочка кормилицы, у нее есть мать, и девки, которые за ней присматривают как за своей, и балуют, когда думают, что я этого не вижу. Они даже ей додо сшили, правда, не из шелка, как у Лайка и Лео, а из старого хитона, но игрушка есть и у нее. И теперь засунь сюда  злобную поганку, который считает, что может делать все, что захочет. Знаешь, чем бы все закончилось? Ниясе утопил бы в бассейне Лайка, потому что толкнуть его в бассейн проще простого, а потом разбил бы голову Лео, толкнув его на стенку в темноте, на угол или край стола, и мы бы не успели углядеть за этим, потому, что дети, они как додо. Шустрые и везде. Нет, Мэл поступил правильно, взяв ответственность на себя. Это было его семя и оно упало не в ту почву. Зу была та еще штучка, Зи была простовата, а Зу всегда улыбалась. Делала гадости и улыбалась, а если ее пытались уличить, то всегда удивлялась и уверяла, что ничего плохого не хотела. Так что успокойся и возьми себя в руки, зла в этом мире много и оно обычно всегда выглядит невинно и красиво. И знаешь, в чем подлость? Добро всегда плачет, а зло улыбается. - Но добро обязательно победит, пусть и через слезы! - Лекс стукнул себя кулаком по коленке, - а иначе жизнь не имеет смысла! Только добро имеет смысл, потому что создает, а зло только разрушает! - Хорошо, ящерка, - Тиро прижал его к себе и поцеловал в лоб, как ребенка, - я рад, что тебе стало легче. Ты пытаешься мерить всех людей по себе, а все люди разные и доброты в них, как в камне, тебе надо научиться перешагивать через зло и не чувствовать себя при этом виноватым. Пойди, умойся, а то смотреть на тебя было страшно, прибежал весь такой перекошенный, то ли убить кого хочешь, то ли разрыдаться. - Вот еще, - Лекс встал со скамьи и, одернув тунику, вздернул нос, - у меня куча дел. Присмотришь за Лайком? Тогда я переоденусь в свежее и вернусь в гильдию, у меня много дел!