Саламандра 2. Новые горизонты

Сулини была восхитительна и обворожительна. Ее хитон был украшен золотой вышивкой лавра и по вороту, и по подолу, и вдоль одной стороны, которая была так ловко подвязана лентами, что при шаге открывала ногу полностью, вплоть до верха бедра с переходом до пояса. В сочетании с пышной высокой грудью это выглядело восхитительно и взгляд невольно скользил от тонкой лодыжки по острой коленке вверх по округлому бедру и выше, где складка платья сходилась к пояску. Ее лицо и волосы были закрыты тонкой полупрозрачной тканью, богато расшитой бисером и пайетками, она выглядела как невеста под фатой. Таинственной и очень красивой. - Мой дорогой братец, я по тебе скучала, - Сулини откинула край фаты, явив идеальное лицо, слегка подкрашенное, чтобы подчеркнуть голубые глаза с длинными пушистыми ресницами и скульптурно выпуклые губы, несколько более припухлые и маленькие, чем у Лекса. Тот почему-то вспомнил детскую книжку о Незнайке, когда он был художником и помогал рисовать портреты малышек-девочек под одинаковый шаблон. Сулини задрожала ресницами, прямо как Ламиль, изображая «чары», и наклонив голову к плечу, томно спросила, - ты же рад меня видеть? - Конечно, рад, - уверил рыжик, и подав руку сестре, повел ее через весь  дом к тихому навесу внутреннего дворика. Там в тени куста кофе стояла небольшая скульптура Лекса с малышом Ламилем на руках. Он подвел сестру к одной из лежанок и предложил ей дополнительную подушку под локоть. - Такой красотой хочется любоваться как можно дольше. Шарп и Кирель счастливчики, раз могут любоваться всем этим каждый день. Лина довольно кивнула головой и прилегла так, чтобы голая нога оказалась видна полностью, и благосклонно кивала головой в ответ на комплименты, только вот Лекс замолчал и, вытянув свои красивые ноги, благосклонно ожидал, чтобы сестрица сообщила, чего желает. Пауза несколько затягивалась, но тут зашли девушки с подносами, полными каких-то закусок и фруктов, и наполнили два бокала чистой прохладной водой. Лина пригубила напиток, по всей видимости, она ожидала вино, поэтому растерянно захлопала глазами и поставила бокал на столик перед собой. - Я тоже очень счастлива в браке, - Лина качнула головой, позволяя серьгам мелодично звякнуть, - каждый из них хорош по-своему. Шарп такой сильный и ненасытный, а Кирель так прекрасен и так изобретателен, что не перестает меня радовать своей страстью. Кстати сказать, он сегодня утром уехал в горный монастырь, забрав с собой младшего сына и его компаньона. Он сообщил нам, мне и Шарпу, что вернется к параду победителей, а сейчас хочет помолиться за всех погибших в тишине монастыря. Лина замолчала, ожидая, чтобы Лекс сказал что-нибудь, но тот молча кивал головой и дружелюбно улыбался. Ага, как же, помолиться… скорее показать Ламилю жизнь монахов изнутри. Что делают, чем заняты в течение дня и как именно держать такую толпу под контролем. Лина молчала, кидая взгляды по сторонам и прикусив изнутри губу. Пауза опять затягивалась, но Лекса это устраивало. Он по себе знал, как тяжелы паузы в разговоре с человеком, от которого ты собираешься что-то получить, неважно что: услугу, вещь или протекцию, но если языком не за что зацепиться, то приходится действовать в лоб. И на это не все способны… Она заметила парную статую и приободрилась. - Я так мечтала о материнстве, вырастить сильную и умную девочку, но к сожалению, боги решили иначе, я разговаривала с Шарпом, - Лина сделала глоток воды и, поморщившись поставила бокал обратно, - он сказал, что пока у меня нет дочки, то я вполне могу потратить свое время, чтобы вырастить из Агиолевия достойного венца богов соправителя города Саламандры. У тебя есть свой наследник, и поэтому на Агиолевия вряд ли хватит времени, чтобы сделать все правильно. Спасибо тебе за то, что принял ребенка в своем доме, пока я не стала готова взять на себя ответственность за него, но сегодня я собираюсь забрать сына с собой. В коридоре дома послышался смех и быстрые шаги. Похоже, дети опять играли в догонялки. Лайк выскочил первым, у него в руках была алая рыбина, сшитая из перекрашенной в Железном городе туники. Она опять была как плоская подушка в форме рыбы и с нашитыми кусочками ткани, изображающие плавники и хвост. Сын держал игрушку как дубинку, и дождавшись, когда к нему добежит дочка кормилицы, треснул ее рыбиной по голове, получил от подружки рыбиной в бок, пинок ногой, треснул с размаха девочку еще раз плашмя по корпусу, так, что она упала на попку, и с довольным смехом помчался дальше. Девочка, кстати, не расплакалась, а зарычала и, перехватив свою рыбу под мышку, рванула за Лайком с низкого старта, как спринтер. Двое мальчишек выскочили из коридора, но заметив гостей, метнулись в тень от колонн, и просочившись под стеночкой, побежали дальше догонять драчливую парочку. За ними выбежал растрепанный малыш Лео. Он был тоньше и нежнее не только крепыша Лайка, но и дочки кормилицы. Он прижимал к животу свою рыбку и летел за друзьями, довольно смеясь, как серебряный колокольчик. И тут вдруг малыш Лео увидел Сулини. Он замер испуганным сусликом. Улыбка слетела, как будто ее стерли тряпкой. Малыш побледнел, уронил рыбу… и описался. - Никчемный, - взгляд Сулини налился свинцом, а лицо стало холодным и злым, - почему у всех дети как дети, а у меня такое… - Малыш Лео, - Лекс попытался  голосом выразить ласку и протянул к нему руки, - иди ко мне. Не бойся. Помнишь, я тебе обещал, что буду защищать тебя? Иди ко мне, маленький, я не дам тебя в обиду. Ты мой хороший, иди на ручки. Лео отмер, испуганно покосился на Сулини, но Лекс сел на сиденье и протянул к нему руки. Он никогда не повышал на него голос и всегда целовал, поэтому Лео решился и, делая маленькие шажочки, подошел ближе. Лекс потянулся и подхватил его на руки, сразу укутав в своих объятиях, закрывая руками, наклонясь ниже, чтобы прижать подбородком. Лео дрожал всем телом и тихо плакал, Лекс попытался передать ему свою любовь и заботу. - Тише, тише, я с тобой. Тебя никто не обидит, тебя все любят, ты очень хороший. Ты наш любимый мальчик, успокойся, все хорошо, ты в безопасности. Опять послышался топот маленьких ножек, это сын возвращался, по всей видимости, обнаружив пропажу еще одного друга. Он остановился, заметив, что папа обнимает Лео, а тот выглядит испуганным и, похоже, плачет. Получил рыбой по голове, но только отмахнулся от подружки и, выставив вперед челюсть, настороженно рассматривал все и размышлял. Он увидел валяющуюся на полу рыбу и маленькую лужу рядом. Титуса, замершего в тени колонны и молчаливо заламывающего руки. Обеспокоенного папу, который утешает Лео, и неизвестную женщину со злым лицом, которая смотрела на всех с таким видом, будто выбирала, как сподручнее укусить. - Я!! - Лайк атаковал незнакомку, треснув ее рыбой по накрашенному лицу, - Я - Я!!! Мясо - СИ!! - и еще раз с полного  размаха по выставленным вперед рукам, - Ры - СИИ!! Лекс встал с Лео на руках и перехватил Лайка, прижав к своим ногам второй рукой, в попытке успокоить. Сын остановился, но оскалился и зарычал, сжимая рыбу за хвост. - Это тебе наш ответ, - прокомментировал Лекс, - мы решили не отдавать тебе Лео. Мы его любим и не позволим его обижать. Он наш мальчик и мы будем его защищать. А теперь вставай и уходи! - Я этого тебе никогда не забуду и не думай, что тебе это так просто сойдет, - Лина подобралась как змея перед прыжком, но из-за соседней колонны вышла пара младших и с непроницаемыми лицами встала между Лексом с детьми и разъяренной женщиной. Лина яростно закричала, а потом вскочила и убежала. Пара охранников, кивнув Лексу, бросилась за ней следом, чтобы проконтролировать ее убытие из дома. - Ти! - Лео заметил Титуса и потянулся к нему. Лекс сразу передал ребенка и Титус стал его целовать и уверять, что он очень храбрый мальчик и его очень сильно любят. Лео гладил Титуса по лицу и слизывал с его лица слезинки. - Какой ты молодец! - Лекс потрепал сына по лохматым волосам, - а давайте пойдем и поедим?! - Мясо! Ры! Си!! - обрадовался сын и рванул в сторону кухни. Тиро обнял Титуса с Лео на руках и, пропустив вперед Лекса с Лайком, сразу стал командовать, чтобы накрывали на стол. Лекс не столько ел, сколько смотрел, как ел сын, и размышлял о разном. О детях, насколько они разные. Ламиль в этом возрасте не стал бы нападать, но закатил бы истерику, пока взрослые не сделали бы то, что он хочет, а Лайк быстро сориентировался и среагировал как Сканд – агрессией на агрессию. И что делать дальше? Лина теперь точно стала врагом, вопрос, насколько опасным. Можно ли оставить ее за спиной, ведь она из тех людей, что долго будет выжидать момента, когда можно будет подтолкнуть в спину с верха лестницы, так чтобы ты точно переломал все кости, а потом умильно спрашивать «как же можно быть таким невнимательным?» Нажаловаться на нее Кирелю или попытаться разобраться с этой проблемой самому? И как именно? Но от размышлений отвлекла суета у ворот. Это вернулись с рынка Тит с Шуриком, мальчишки с корзинами и несколько людей из гильдии, которые несли амфоры с маслом, ступки и палки, похожие на скалки. На плечах несли мешки с мукой, а Шурик тащил корзинку с яйцами с таким видом, как ребёнок, получивший желанный подарок. Хм, а вот это уже интересно. В корзинах были фрукты, в основном яблоки, немного овощей и головка сахара. Вся дружная компания ввалилась на кухню, вежливо поздоровалась и попросила у Тиро разрешения поставить котел для масла во двор, вытащить стол и потом воспользоваться очагом. Тиро переглянулся с Лексом и, конечно, разрешил. После этого началась суета во дворе. Вытащили один стол, потом еще один. К одному из столов поставили низенькую скамеечку, чтобы Шурику было удобно за столом рядом со взрослыми, а потом начался мастер-класс в виде пантомимы. Шурик показывал и объяснялся при помощи жестов, что и как делать, а взрослые люди стали все делать, как будто они были оркестром, а Шурик дирижером. Кто-то мыл фрукты, кто-то тащил казан, чтобы закрепить его над костром, который разжигали следующие люди. Часть людей резали мелкими кусочками помытое, другая часть внимательно смотрела, как Шурик разбивает яйцо над миской, взбалтывает вилкой желток с белком и добавляет туда масло из амфоры, показывая на пальцах необходимое количество ложек. Кто-то дробил сахар в ступках и не отрывал глаз от рук Шурика, старательно запоминая, как именно он все делает. Как взбивает, как добавляет, принесли воды в чашке, чтобы Шурику было удобнее налить из нее воду опять-таки при помощи ложки, считая количество, а потом началось таинство с мукой, а Лекс вспомнил, о чем забыл, и отправился на поиски Тиро, который рылся в своей кладовой с запасами. - Тиро, я тут подумал и решил, что нам нужна  плита, как в домах плебса. Она удобна при готовке и более безопасна, чем открытый огонь очага. - На кухне места для нее нет, - Тиро встал от сундука с мешочком специй, - а ставить ее во дворе, как в кварталах плебса, будет сродни позору. Вроде как сказать, что еду в этом доме готовят в складчину, сплетни разлетятся быстрее, чем ты представляешь. Мне потом придется доказывать всем на рынке, что мы кормим слуг и рабов, а не заставляем их питаться самостоятельно! Нет! Не позорь свой дом, Лекс! Бывают слухи, после которых не отмоешься! - Но плита нужна, - недовольно скривился рыжик, - и что же делать? Ну, давай поставим ее в секретном месте, там, куда чужие не заглянут? Например, в мастерской, где стоит тандыр? - Это та странная штука, наполовину утопленная в земле? - уточнил Тиро и почесался в раздумьях, - да, если плита так тебе нужна, то это, пожалуй, единственный выход, и кроме того, туда можно будет поставить столы для Шурика и Тита. Они там будут не на виду, а то приди сейчас в дом гости, как им обьяснить, что именно готовят на улице? У кого-то свадьба? Или праздник? Чем люди меньше знают и видят, тем спокойнее живут, зачем, чтобы ваши со Скандом имена опять трепали на перекрестках? Что вы здесь тишком празднуете? - Позовешь мастеров из гильдии или озадачить этим младших? - Позову мастеров, они не будут задавать глупых вопросов «зачем и почему» после того, как построили печь для обжига. Скорее, они будут готовы к новому потрясению после того, как увидят эту штуку, как его тыр-тыр. - М-м, - задумался Лекс, - нет, лучше тогда напрягу младших, пусть тренируются с постройкой, им вскоре таких печей придется построить несколько на новом месте. Нам тыр-тыр не с руки показывать посторонним, так что пусть сами выкручиваются. Тиро пожал плечами и понес специи на улицу, а там уже вовсю кипела работа. Котелок быстро заполнялся резаными фруктами и молотым сахаром. На столах месили тесто, полный котелок с фруктами унесли на кухню и подвесили там, а над костром появился новый котел, куда выливали масло под присмотром Шурика. Во дворе оказались Мэл и Бэл, которые что-то весьма энергично обсуждали. Лекс влез в их разговор с предложением построить плиту в мастерской возле тандыра, и на него уставились с недоумением. Пришлось объяснять, что это будет удобнее и безопаснее, чем открытые очаги в пекарнях.   В ответ ему рассказали, что в городе все в курсе, что они делают такие вещи, которые с радостью принимают боги в качестве подношения и поэтому у них появились первые заказы… скажем честно, за весьма солидные деньги, и поэтому они решили начать готовку, не дожидаясь постройки новых кварталов. Уж очень хотелось ухватить золото за кусочек теста и горсть фруктов. - Не забудьте послать вертут в подарок Кирелю, - покачал головой Лекс, - он уехал в горный монастырь с Ламилем, и если он узнает, что вертута у него оказалась не первая в столице после богов, то он точно обидится. А оно нам надо, сердить Первосвященника? - Мы слышали, что ты избил Сулини, - напряженно спросил Бэл. - Я?! - удивился Лекс, - я к ней пальцем не прикоснулся! Лайк треснул по ней пару раз игрушкой, а откуда такие сплетни? - Она вернулась от тебя со следами пощечин на щеках, растрепанными волосами, в порванном на груди платье…Проехала через площадь со слезами на глазах и всхлипывая от боли. Все видели, какой она ехала к тебе и какой вернулась. - Как интересно! - восхитился рыжик, - вот же дрянь! Бэл бросился к воротам и там стал расспрашивать охрану, а потом открыл ворота и долго шушукался с кем-то в капюшоне, после этого вернулся обратно с недовольно поджатыми губами. - Она успела сама себя отхлестать по щекам, растрепать волосы и порвать платье, пока ее паланкин был в переулке от этих ворот до площади. Свидетели - только рабы-носильщики паланкина и монахи. И те и другие для суда не являются достойными свидетелями, поскольку они без имен. Так что в случае судебной тяжбы будут только показания аристократов и свободных людей, которые шли по делам в магистрат или дворец, а они покажут только то, что видели сами – туда она ехала красавицей, а обратно избитой жертвой. Жена императоров - это значимая фигура, и разбор всего происходящего точно будет. - У меня есть показания Тиро и охраны на воротах, что она выехала из моего дома целой и невредимой! - Они твои люди, - Мэл поморщился, - для суда их показания будут предвзяты и не так ценимы, как мнение случайного ремесленника на площади или слуг во дворце, которые в один голос расскажут, какой она уехала и какой вернулась. Давай ты сам отвезешь Первосвященнику угощение и заодно объяснишь ему, что именно произошло? - Нет, - отмахнулся Лекс, - в глазах людей будет казаться, что я побежал и оклеветал честную женщину, а Кирель, как мой любовник, решил прикрыть меня перед законом! А это ложь! - Отправьте меня к первосвященнику, - из дома вышел Титус с Лео на руках, - я смогу найти слова, чтобы объяснить и доказать, где правда, а где ложь. - Ты можешь ехать верхом? - уточнил Бэл, - если выехать верхом сейчас, то мы будем у монастыря к утру. - Я никогда не ездил верхом, - сознался Титус, - но я готов на все… - Нет, - задумался Лекс, - если и отправлять Титуса, то вместе с Лео. Это будет выглядеть, как будто Кирель захотел видеть младшего сына и не вызовет пересудов. Но если будет Лео, то это значит, в дорогу надо отправляться только с утра, в запряженном ящерами паланкине и с охраной. Никаких ночных дорог, как у беглого преступника, а все благопристойно и не торопясь. А угощение Кирелю стоит отправить с монахом, верхом, чтобы Кирель и Ламиль получили угощение на завтрак, и это будет хорошо. И, кроме того, Кирель ведь поверит своим людям? А позже и Титус с малышом Лео приедут и все прояснят окончательно, хотя мне не хотелось бы отправлять Титуса и Лео в путь. Это будет тяжело для обоих, но что же делать? И тут за воротами раздались императорские фанфары, а в ворота ударили мечи императорской охраны. У Лекса аж сердце зашлось от этого властного звука. Только император Шарп передвигался по столице под звук фанфар и только охрана императоров била в медную окантовку ворот рукоятью мечей. Гладиусы при этом отзывались эхом, как камертоны, рождая в душах тревогу, как перед боем. - Занимайтесь своими делами! - Лекс вышел вперед и махнул рукой на домочадцев, - найдите Лайка и пошлите кого-нибудь за Скандом. Лекс отправился на встречу Шарпу, пока ворота дома медленно открывались и в ворота входила охрана императора.