Саламандра 2. Новые горизонты

Лайк даже не сомневался в собственной храбрости и что все его испугались, ведь у него был такой громадный и страшный меч!! А идея отправиться домой с большим мечом за ры и пивом вызвала у него самое горячее желание выйти в путь именно сейчас. Показать вот такой большой меч отцу и рассказать ему о своей победе! Да! Хорошо, что Шу был неподалеку и Аши был рад наконец встать и размять лапы. Все сразу отправились в обратный путь. Лекс с Лайком и Титус с Лео были на паланкине, а кормилица со своей боевой дочкой шла следом. Ящеры шли по бокам паланкина и внимательно принюхивались ко всем, кто решался оказаться вблизи. На ящерах уже стало прирастать мяско, по крайней мере, ребра не торчали так выразительно. Поскольку Лекс ехал первым, то он сидел спиной к дороге, а Лайк стоял, прижавшись к нему всем телом и двумя руками удерживал, выставив за спиной папы «страшный меч», чтобы все видели, что он вооружен и очень опасен. Лекс при этом держал сына одной рукой, а второй пытался прикрыть свой член и яйца, чтобы сын не оттоптал дорогое своими сандаликами. Потом Лайк решил, что мало просто показывать всем свое оружие, и когда они уже двигались по городу, он стал воинственно рычать. На удивление, этот рык подхватывал Аши и при этом хитренько косился на грозного воина, в надежде на дивиденды от такой поддержки. Шу при этом каждый раз тряс своей башкой и недовольно фыркал, Лекс был с ним полностью согласен, потому что таким рыком они привлекали к себе ненужное внимание. Дома до сих пор пекли хлеб в тандыре и по двору плыл одуряюще вкусный запах. Больше всех были счастливы девки, ведь им не придется завтра потратить целый день на выпечку лепешек. Зато Тиро быстренько нашел для их рук работу – заняться стиркой и уборкой, чтобы освежить перед будущим пиром то, до чего руки могут и не дотянуться в последний момент. И чтобы Лексу жизнь медом тоже не казалась, Тиро поставил перед ним задачу - занять чем-то Лайка, чтобы он не совался в ведра с грязной и мыльной водой. Лепешки лежали на столе кучками, чтобы не перепутать. Хлеб на кислом молоке был хорош, но Лексу понравился тот, что делали на пахте*. Он был легким и похожим на то, что подавалось на пирах во дворце и у знати, но там лепешки пекли с винным камнем и содой. Лекс это знал, потому что Тиро каждый раз ругался, что винный камень было тяжело достать. Виноделы были, как правило, патриции, и предпочитали его придерживать для себя. Вэл был весь в муке, но счастливый, как Аши перед тазиком с мясом. Подобная выпечка лепешек была настоящей революцией в деле хлебопечения. И Вэл сразу стал уговаривать Лекса делать не три мельницы, а пять! Потому что мука грубого помола прекрасно подходила для таких лепешек, а третий помол на более мелкую фракцию стоило оставить для чего-то более деликатного, чем простые лепешки. Но в связи с этим рецептом вставал вопрос, где раздобыть столько соды? Ее никогда не привозили помногу, только для лекарского дела или выпечки хлеба у знати. Для простых лепешек тесто всегда сквашивали, а не рыхлили. - А где Шурик? - Устал и спит, - пожал плечами Вэл, - он все же ребенок. Сегодня с утра набегался со всеми нами. Я взрослый и привыкший к тяжелому труду, и то устал, а он совсем малыш. Заснул, сидя за столом, Тит унес его в комнату, пусть отдохнет. - Ты прав. Шурика надо беречь, он настоящее сокровище. Надо поинтересоваться, откуда завозят соду и съездить туда, возможно, получится договориться, чтобы нам ее делали специально, и покупать из первых рук. - Хорошо, - закивал головой Вэл и довольно улыбнулся, - мы часть лепешек унесли к себе. Тиро сказал, сколько оставить. Он спрашивал, теперь всегда так будем печь лепешки или девкам на следующий раз делать закваску самим? - На следующий раз попробуем что-нибудь еще. Пока не выработаем те рецепты, с которыми будем работать и которые нам подойдут по всем составляющим, будем пробовать и пробовать. Нельзя начинать массовое производство, если есть часть, от которой все зависит, но ты не в состоянии делать это сам. Это я про соду. Надо или делать ее самим, или наладить так, чтобы нам ее делали в нужном количестве. Или, опять-таки, найти рецепт, при котором мы сможем обойтись без нее. Пусть это даже будет привычная для всех закваска, но возможно, сделаем ее на сыворотке или на том, что осталось после взбивания масла. Это все равно будет у нас оставаться после того, как мы взобьем масло или сделаем творог для выпечки. Так, чтобы ее не выливать, попробуем сделать на этом закваску для лепешек. Одним словом, надо пробовать и искать то, что нас устроит по всем критериям. - Хорошо, - вся веселость с Вэла слетела как шелуха, - я тебя услышал и понял. Будем искать. Но в любом случае, молочное в тесте ускорит закваску. Шурик всегда вместе с содой добавлял немного молотого сахара, для «пш-ши», как я понял, для того, чтобы тесто быстрее поднималось. Но сахара надо добавлять немного. Попробуем сделать закваску с пахтой и немного с сахаром для пши, но без соды, а там посмотрим, как скоро тесто подойдет для выпечки. Они еще немного поговорили о разном, о заказанных в каменоломне камнях, о древесине из Устьица, о том, что Рарх возьмется за новую работу только когда закончит свой странный возок. А еще о беспокойном Мэле, что он перестал метаться с вертутами. Закончил сделанные заказы и теперь ведет разговор с гильдией писчиков по поводу новой игры, которая так понравилась Кирелю. Его люди полностью закончили заказ, за который взяли задаток, и они со дня на день ожидают купцов, чтобы те рассчитались до конца и забрали приготовленный для них товар. И Пин прекратил брать заказы и сейчас несколько сворачивает работу. Делает только то, о чем были ранее договоренности. Стекло для оружейников и несколько листов прозрачного стекла для нового дома в имении. Запас зеркал для торговли пока еще есть, так что каждый день те, кто освобожден от работы, отправляются в имение наводить там порядок под свою руку. Лекс опять сказал, чтобы из старого имения Сканда тоже растащили, что надо, а остальное или развалили, или перевезли на новое место. Главное, не оставлять руины дома без присмотра. Земля там копана-перекопана и вряд ли кого заинтересует, так что стоит оставить пустырь, чтобы в руинах не завелось ненужной живности вроде ворья и беглых рабов. Вэл покивал головой и сказал, что назначит кого-то, чтобы все сделал и проконтролировал конечный результат. Бэл с мужем мотаются между магистратурой и представленными к просмотру домами для нового рода. И, скорее всего, возьмут дом в старом городе, чтобы сделать там торговый лабаз – чтобы и склад, и магазин, и жилье для работников и охраны, а жить все равно будут в гильдии со всеми. В своей привычной комнате. Потом Вэла позвали, потому что в тандыр надо было добавлять дров, прежде чем закладывать новую партию лепешек для выпечки. А Лекс пошел на поиски Тиро. Хотелось уточнить, как там лакрицы с пивом, будут или нет? Застал дивную картину, когда Лайк наперегонки с додо гонялся за сбежавшими из корзины лакрицами. Тиро на вопрос ответил, что у них все готово, ждут только разрешения начать, а пиво уже ждет в холодном погребе. - Пиво! - Лекс замер от новой мысли, - если есть пиво, то значит, есть и пивные дрожжи! И вино тоже бродит, а не скисает.  Нет, оно, конечно, может скиснуть в уксус, но при производстве вина виноград должен забродить! И почему я об этом не подумал раньше? - Ты это о чем? - насторожился Тиро. - Ой, потом узнаешь, - отмахнулся Лекс и рванул на поиски Шурика. Он обнаружился в своей комнате, на соседней кровати сидел Тит и тяжело вздыхал. Лекс сразу насторожился, - что произошло? - Он опять беспокойно спит, а вчера ночью все звал кого-то, а потом вскрикнул и проснулся. Как-то до этого он был поспокойней, но когда увидел вооруженных людей во дворе, проплакал весь вечер, и вот… Шурик и правда спал беспокойно, мотал головой, и глаза за закрытыми веками метались. Он вскрикнул и резко сел в кровати, испуганно вытаращив глаза и, похоже, не понимая, где находится. Лекс подтолкнул Тита к двери и попросил, чтобы их не беспокоили, пока он не выйдет. Тит закивал и вышел, закрыв за собой дверь. - Шурик, ты проснулся? – Лекс говорил на языке прежнего мира, тихо и внятно. Ребенок посмотрел на него больными глазами измученного старика, - ты помнишь, куда ты попал и что происходит? - Да, - Шурик спустил ноги с кровати и понуро сел, - я все помню. Я опять кричала? Прости… - Тебе не за что извиняться, Оксана, ты ни в чем не виновата. Можно, я подойду и сяду рядом? Может, если я обниму тебя, тебе станет легче? - Не стоит, - ребенок передернул плечами, - мне не нужна жалость, от нее только хуже. Надо перетерпеть. Я знаю. Пройдет год и станет легче, память не будет резать как нож, душа просто будет болеть как рана, но все равно станет легче. - Хочешь, я попрошу богов, чтобы они забрали у тебя память? Станешь просто ребенком, проживешь жизнь заново без муки воспоминаний? - А как же рецепты? – Шурик заинтересованно вскинул взляд, - ты же говорил, что тебе это надо для гильдии и добра многих людей. - Ой, - отмахнулся Лекс и попытался улыбнуться, - ты и так дал нам очень многое, я же не садист, чтобы получать то, что надо, за счет боли другого человека. Выкрутимся как нибудь. Ты уже нам помог очень во многом, и я благодарен тебе за то, что ты нам дал, не только рецепты, но и надежду, что у нас все получится. Зачем мучиться? Так что, согласен забыть все плохое? Шурик долго молчал. Вначале закивал головой «да», потом «нет». Опять ссутулился, обняв себя за плечи и тяжело вздыхая, думал и думал. Лекс его не торопил. Он и так чувствовал себя виноватым за все, сделанное и не сделанное, и если его сюда притащили, не спросив его желания, то теперь Лекс хотел, чтобы он сам принял решение, быть или не быть. Помнить или забыть, и поэтому терпеливо ждал его ответа. - Нет, - Шурик спрыгнул с высокой для него кровати, - забыв все плохое, я забуду и хорошее. А я хочу помнить свою семью, я до сих пор люблю их всех, и они живут в моей памяти и сердце. Вот ты хотел бы все забыть? - Ну, - задумался Лекс, - память о моей прежней жизни помогла мне в этой. Но я не погиб так трагично, как ты, и у меня не было таких мук о прошлом. Я погиб там по собственной дурости и у меня там не было людей, которые страдали бы после моей смерти. Память о прошлой жизни помогает мне ценить то, что я имею в этой. - Интересное дело и прочие плюшки прогрессорства? – усмехнулся мальчик. - Нет, не дело, - в ответ усмехнулся красивый парень, - интересных дел мне хватало и там. А здесь я получил то, чего не имел там – любовь и семью. - Прости, что спрашиваю, но меня аж крутит от любопытсва, - Шурик склонил голову к плечу и прищурился, - ты что, там был... э-э-э... заднеприводным? А там тебе не здесь, и здесь это нормально и даже надо… - Ха-ха-ха, - легко рассмеялся Лекс, - нет. Там я был бабником и ловеласом. Я там был крупным, красивым и при деньгах. Я менял женщин, как перчатки, и никогда не переживал, когда расставался с очередной подругой. Я сам следил, чтобы она пила противозаточные и пользовался резинкой не только ради гигиены, но и из страха, что подруга залетит и у меня появятся обязательства перед посторонним человеком. Я этого не хотел и боялся. А сюда попал в тело мелкого, тощего смазливого красавчика. Которого привезли сюда как военный трофей в качестве морального удовлетворения садисту, которому в прошлом это тело отказало в браке. Так что поверь, этот мир встретил меня совсем не ласково, но я переосмыслил прежнюю жизнь и многое понял для себя. И любовь ко мне пришла не как в женских романах, когда «АХ!!» и глазками мырг-мырг. К Сканду в дом я попал после того, как стал свободным. Ну, условно свободным, если быть честным до конца. А здесь я получил семью и дом. А потом как-то странно влюбился в Сканда, сам не понял, когда и как, но он мне дороже собственной жизни. Мне было тяжело это принять, но с ним я счастлив, как не был счастлив никогда прежде. А потом появился малыш Ламиль, и хотя он на меня писал и трепал мне нервы, но он стал моим ребенком и я переживаю о его благополучии. А теперь еще свой сын. Это вообще просто взрыв мозга, но такая нежность вот здесь, внутри, что прямо страшно. Я понимаю твою боль, потому что теперь знаю, что такое любить, и я не хочу даже представлять, как это страшно, потерять любимых, и поэтому я тебя спрошу последний раз – ты уверен, что хочешь помнить свою боль потери? - Да! Моя семья останется со мной здесь и здесь, - Шурик постучал себя пальцем по голове и по сердцу и задорно улыбнулся, - и кроме этого, мне нравится то, чем я здесь занимаюсь. Это интересно и важно и я рада... рад, что делаю важное дело. - Хорошо, - пожал плечами Лекс, - тогда вернемся к делу.  Как можно найти в этом мире дрожжи? Здесь делают вино и пиво, так что дрожжи здесь есть, только вот как до них добраться? - Ну… - Шурик забрался обратно на кровать и, свесив ноги, задумался, - я не технолог общепита, я тебе об этом говорила в самом начале, но если подумать, то моя мама пекла сдобные булочки на изюме. Она говорила, что изюм должен быть немытый, в белом налете, это как бы «дикие дрожжи», и булочки получались пышные. А что касается пива, то тут я мало что знаю. Не пробовала, врать не буду. Но вот моя кума как-то увлеклась бездрожжевым тестом и долго носилась с хлебопечкой и рецептами, а потом хвасталась хлебом на пиве и даже притаскивала его на пикники и общие посиделки. Было ничего себе так… вкусно. Она даже лекцию прочла про Египет, и что пиво - это «жидкий хлеб». Мужья тогда смеялись, что они, оказывается, не выпивохи, а обжоры, но я тогда отмахивалась и не слушала всерьез. Но если у нее получилось, то можно попробовать сварганить что-то такое. Если не будешь торопить, но, конечно, найдем дрожжи и здесь. - Торопить не буду, - пообещал Лекс, - но и затягивать не стоит. Надо выработать что-то более универсальное, чтобы не зависеть от соды. Потому что соду делаем не мы. А нам надо полностью процесс только наш, и это важно, не зависеть ни от кого. Шурик понимающе кивал головой и болтал ногами в раздумьях, задача была интересной, тут было о чем подумать.