Саламандра 2. Новые горизонты

Сканд осторожно ссадил Лекса со своего седла на землю, позволяя делать все, что пожелает, и рыжик даже сделал вперед несколько шагов, но замер в раздумьях. Начинать врать и подыгрывать чужим хотелкам? Или стать неудобным? Неизвестно, куда это приведет, но в любом случае, лучше оставаться самим собой. Поэтому он сделал пару шагов назад и прижался спиной к ноге Сканда, тот был единственным, в ком он не сомневался. - Простите, госпожа, я вас  не помню. - К чему эти игры? – женщина похлопала по руке Чаречаши, и тот передал её, как ценный груз, на руки Лейшану, который бережно поставил ее на ноги и остался рядом, заглядывая ей в лицо в ожидании следующих команд. – Ты же узнал меня! Это, я – твоя любимая тетушка Капелька, та самая, что нянчилась с тобой больше, чем мать, больше, чем кормилица. Это я учила тебя петь и танцевать, и после всего ты говоришь, что не помнишь? Хотя я по глазам вижу, что ты меня узнал. - Я узнал ваше лицо, оно мне снилось, но вас я не помню. Разве Чарешаши вам не рассказывал, что боги стерли мне память? Когда он приехал в столицу сразу после того, как меня привезли сюда в качестве раба, Пушан сказал, что даст мне свободу, если я узнаю брата, но я так и не смог его вспомнить. - Бедняжечка, - женщина протянула к нему руки как для объятий, - иди ко мне, мой родной, я тебя обниму и тебе станет легче на сердечке, твоя любимая тетя Капелька опять с тобой. - М-м, спасибо большое, но я воздержусь от объятий, мне для этого Ламиля достаточно, и вообще, я опасаюсь сильных женщин, у меня после встреч с девами копья глаз до сих пор дергается, а вы мне кажетесь поопаснее Могучей Му, так что спасибо за предложение, но я лучше обойдусь. Целее буду. Чаречаши и Лейшан рассмеялись. Громко и искренне, как будто ничего смешнее не слышали, а следом за ними рассмеялись и другие наездники. Лекс в этом гоготе развернулся к Сканду, который спешился и стоял рядом. - Я хорошо пел? И танцевал? - Пищал и кривлялся, - поморщился генерал, - тренькал на лире и манерно цедил слова, закатывая глаза и время от времени подвывая тонким голоском, у меня каждый раз, как я это слышал, начинали зубы болеть. Лекс развернулся обратно, с пониманием глядя на женщину, ну да, она прекрасно знает, что Лекс потерял память, поэтому можно говорить, что захочешь, опровергнуть ее слова он точно не может, даже если захочет. И к чему все эти задушевные разговоры? В надежде, что он соврет раз, чтобы быть любезным, а потом запутается во лжи, станет послушным и уже не сорвется с крючка? - Но наперекор воле богов ты все же помнил мое лицо? – изящная фигура подошла в шорохе ткани и перезвоне браслетов и положила руку ему на плечо, обдав запахом своих духов, а потом с такой заботой заглянула в глаза, что Лексу стало неудобно, - мой мальчик, ты не забыл меня? - Такую красоту невозможно забыть, - так же искренне ответил Лекс и накрыл ее руку своей, - но вас я не помню. - Тогда давай познакомимся заново и начнем все сначала, - красавица мягко улыбнулась припухлыми губами, - зови меня Шанаи. Когда-то я была твоей любимой тетушкой Капелькой и любила тебя, как собственного ребенка. - Зовите меня Лекс, - он осторожно снял руку женщины со своего плеча и, бережно пожав, сразу отпустил, - когда-то я был Качшени, но боги изменили меня, так что не ищите во мне прошедших воспоминаний, я теперь другой человек. - Когда ты прибыл в Золотой Цветок и не посетил меня, я думала, что ты на меня до сих пор сердишься, что я не смогла уберечь тебя и ты попал в плен, но видит Спящий, я старалась и послала во дворец верных людей, но их всех нашли мертвыми, когда войско Сканда наконец вышло из Цветка. Я тогда потеряла много верных и преданных людей, но потеряв тебя, рыдала несколько дней. Это я помогла Чаречаши собрать выкуп и торопила его, чтобы он выехал спасти тебя. Когда он вернулся с пустыми руками, я была разбита, и каждый день ждала известий о твоей смерти, но вместо этого мне рассказывали о тебе неожиданные истории. И о том, что ты отомстил Гаури, испортив его кладку, за то, что он занял твое место, и как жестоко он с тобой поквитался, изуродовав твою спину. Мне рассказывали, как тяжело тебе жилось в том доме, одному, без слуг, питаясь на кухне вместе со слугами и рабами, и что ты в отчаянии выпрыгнул на арену и боги защитили тебя. А потом ты вдруг оказался в доме Сканда, к которому всегда был неравнодушен… Шанаи хитренько прищурилась и игриво помахала пальчиком, мол, она раскусила его планы, а Лекс растерянно хлопал глазами от такой вольной интерпретации произошедших событий и раздумывал: начать делиться правдой или оставить все как есть? Для нее, скорее всего, будет шоком, что он до сих пор ест на кухне, но стоит ли лишать себя удовольствия увидеть ее вытянутое лицо? - И чего же мы до сих пор стоим посередине дороги? - Лекс постарался мило улыбнуться, - давайте, вы пересечете реку и окажетесь на землях империи, ближе к окончанию пути. Только вот с вашим паланкином случилось несчастье. Надо будет придумать, как вас обустроить на ночь. - Я не волнуюсь об этом, - Шанаи наконец посмотрела на Лейшана, который расцвел, как цветочек, - мои сыновья обо всем позаботятся. Лекс почувствовал, как Сканд вцепился в него и прижал к себе. Он вывернул голову, чтобы заметить, куда он смотрит с такой яростью, а там Чаречаши до сих пор восседал на своем ящере и так счастливо щерился, как будто выиграл в споре. Лекс, не понимая, что происходит, оглянулся по сторонам, но все было, как обычно. Его всадники спешились и стали переводить ящеров по мостику, на той стороне женщины бегали вокруг мокрого паланкина. Занавеси свисали мокрыми тряпками, и из него сейчас доставали вещи чтобы отжать и пристроить на камнях для просушки. Но напряжение за спиной не давало успокоиться и он искал, что же могло так разозлить мужа. А потом внимательней посмотрел на братца и тоже рассерженно зашипел. На голове Чаречаши поперек лба, как и у Лейшана, была видна полоска тусклого металла с темными в сумерках камнями, и Лекс мог поспорить, что это были рубины! - Братец, а что это у тебя на голове? – не утерпел Лекс. - Венец повелителя Золотого Цветка, - гордо ответил Чаречаши и приосанился, - а ты ожидал чего-то другого? Или ты решишь оспорить этот факт? - Нет, конечно, - сладенько улыбнулся рыжик, - было бы глупо ожидать другого ответа. Ну, что ж, добро пожаловать в империю, гости дорогие! Но Чани, прости, что спрашиваю, ты взял с собой сотню всадников, и где ты ее собираешься разместить в этот раз? В прошлый раз, когда ты прибыл с сотней, столица была несколько меньше и ты расположил своих людей на пустыре, а сейчас город увеличился в размере и на том пустыре теперь площадь и все застроено домами. - Ну, так казарма стоит пустой? – Чаречаши покосился на Сканда, - все ваши ящеры сейчас на другом конце моря, так что для моих всадников там хватит места. Лекс восхитился такой наглости, пустить в казарму, значило взять на довольствие, а сотня ящеров прожорливей стаи саранчи, тем более после тяжелого перегона по пустыне. Аши и Шу до сих пор ели по двойной порции и каши, и мяса, а взять на себя кормежку сотни чужих ящеров, это было накладно, да и глупо пускать на свою территорию посторонних. Всадники начнут задирать пехоту и начнутся незатухающие ссоры. А кому это надо? Тем более за свои деньги. - У меня в казарме сейчас молодняк, - спокойно ответил Сканд, - и посторонних ящеров я не пущу, чтобы не потерять выводок. Так что тебе придется проситься к кому-то из аристократов на постой в имение, и кормить их из своего кармана. - А бывшее имение Силуса? - Там растут божественные кусты, - Лекс мимикой показал нирвану, а потом сурово нахмурился на брата, - там постоянная толпа охраны и никого из посторонних! Нам еще не хватало там ящеров на выпасе! - Какой ты злой! И жадный! – обиделся Чаречаши и спустился с седла. – И что же теперь делать? - Отправь своих людей обратно, - пожал плечами Сканд, - за вашу безопасность будут отвечать мои люди, тебе и десятка всадников хватит. Часть расположим во дворце, а часть возьмёт Лейшан в дом, что ему предоставили для проживания. Я бы предложил тебе расположиться в своем имении, но боюсь, Шу и Аши чужаков на своей территории не потерпят и все закончится дракой. Шу сразу стал принюхиваться и скалиться, как перед дракой, а Аши широко зевнул и, подойдя, положил зубастую морду на голову Лекса, как будто заявляя, что он под его охраной. Ящеры так охраняли свой молодняк, прикрывая их своими мордами в случае опасности. И Аши в случае, если в дом заходили посторонние, а во дворе бегал Лайк, хватал его передними лапами и прижимал к себе, а сам закрывал его сверху головой и наблюдал, как ведет себя охрана. Если все было тихо, то поднимал голову и отпускал непоседу, и поэтому Лайк воспринимал верхние лапы ящера как руки для объятий, и сам с удовольствием таскал Аши за переднюю лапу как за руку, если хотел его куда-то отвести. Аши же воспринимал это как желание охраны с его стороны, и поэтому безропотно шел, куда его тянули. Чаречаши недовольно расфыркался, но все же стал называть имена всадников, которые отправятся с ним, а остальные должны были расположиться на этой стороне реки и завтра утром отправляться обратно. Потом подхватил на руки маму и понес через мост на другой берег реки, а его ящер потрусил рядом, осторожно переставляя лапы над желтой речушкой. Два лагеря по разные стороны реки готовились к ночевке. Лекса подхватил обратно в седло Сканд и вернул на свою сторону, потом направил Шу к тому месту, где замер Чаречаши с матерью на руках. Сканд спустился с седла и вежливо раскланялся: - Добро пожаловать на земли империи, великолепная Шанаи Шури Шуа Тамия, рад вас приветствовать от имени правящего рода, - и Сканд выдал долгое название своего рода, добавив в конце «лавронесущие», что всегда забавляло Лекса, но на деле речь шла о том, что они несли венки из лавра, подаренные богами. Лекс похлопал Шу по шее, чтобы тот присел и ему было удобнее спуститься с его спины. Аши был еще выше в холке, поэтому Лекс предпочитал, чтобы тот ложился брюхом на землю, да и то, вскарабкаться на его спину еще надо было постараться. Вон, даже перейдя реку, не намочил привязанные продукты на своей спине, разве только попона подмокла. Шу же был мокрым почти до самого седла, и теперь его расседлывал Сканд, чтобы просушить попону и заодно вылить воду из своих сапог. Самочек тоже расседлали и, сняв уздечки, отправили к речке, те сначала принюхались, а потом стали с удовольствием плавать и, похоже, на что-то охотиться. Ящеры монахов так и остались под седлом, но разрывали  песок у берега и что-то выковыривали, чтобы с явным удовольствием съесть. Шу и ящер Тургула были отпущены на волю, они присоединились к самочкам и, похоже, теперь организованно загоняли какую-то добычу в воде. Аши постоял на берегу, и хотя он не боялся воды, но вот охота в воде у него не получалась. Зато когда охотники во главе с Шу загнали какую-то рыбешку на берег, он с удовольствием поймал зубами и схарчил что-то длинное и светлое, похожее на змею. - Это угри, - пояснил Тургул, стоя рядом, - пожалуй, поймаю и нам парочку на ужин.   И вошёл, как был, в сапогах и доспехах, в воду. Свистнул своему ящеру, и тот стал плавно заходить со стороны, гоня перед собой волну. Тургул резко дернулся и выкинул на берег одну, а потом еще одну песочно-желтую змею, хотя нет, у них были небольшие плавники у головы. Угри стали извиваться и ползти, как змеи, в сторону воды, Лекс их отпихивал ногами на берег, пока один из монахов не отрубил им головы. Тургул поймал еще парочку и сам вышел на берег, чтобы выпотрошить добычу и отнести в свой лагерь, где уже был обложенный камнями круг и горел небольшой костерок. Лекс посмотрел, как другие воины, а следом за ними и монахи, задрав подолы своих ряс, ловили руками рыбу, которую выгнали им ящеры, а на другой стороне реки стояли рядком песочные ящеры и, вытянув морды, принюхивались, но лап не мочили. Зато заметив, как белые ящеры монахов что-то выкапывают в песке, стали и сами с интересом разрывать берег и, похоже, находили там что-то съестное. Самочки тем временем наелись рыбы и стали выбираться на берег. Шу вынес в зубах угря для Аши и, отряхнувшись как собака, довольно потрусил к хозяину. За это время наездники Чаречаши расседлывали своих ящеров, а потом несли попоны и скатки своих одеял командиру, который так и стоял с мамой на руках. А вот женщины складывали попоны друг на друга, и вскоре там было приличное возвышение, как матрас. Сверху застелили одеялами, ворох таких же скаток принесли с того берега и вскоре обустроили настоящее ложе с подушками и валиками, а потом с мокрого паланкина сняли тряпичные стенки и четверо рабов встали спиной к лежанке, держа над головами палки с растянутыми шторами. Лекс заметил, как Чаречаши, наконец, опустил маму на импровизированную кровать и вышел наружу, чтобы побеспокоиться об остальном. Потом за шторку вошли женщины из тех, что ехали на паланкине. Двое по углам стояли, держа в руках светильники, и в наступившей темноте, кроме костров, горели призрачным светом светлые стенки, за которыми слышались женские голоса, тихий смех и разговоры. Лекс дождался, когда разгорятся звезды над головой, и отправился к костру, возле которого сидели Сканд, Тургул и несколько ветеранов. Из сумки Шу достали все лепешки и поделились с монахами и друг с другом. Лекс сел рядом с мужем, получил половину жареного угря и четверть лепешки, и с наслаждением вгрызся в еду, позабыв о манерах. Сканд протянул флягу с водой пополам с вином, но выбирать не приходилось, и поэтому Лекс, обтерев рот, с удовольствием напился. - Обжорка, осталась еще рыба, будешь? – Тургул пододвинул кинжалом рыбу на камне, - я же знаю, как ты любишь рыбку. - Ну, после третьей линьки я не такой уже и обжорка, - Лекс толкнул в бок довольного Сканда, - но я… И тут его прервали. К костру подошел Лейшан и сообщил, что Лекса ждет мама. При этом протянул сразу руку, как будто отказ идти даже не рассматривается как возможный вариант. Лекс не хотел заедаться с будущим родственником и поэтому, схватившись за протянутую руку, встал и строго припечатал: - Мою рыбку не есть! И не потому, что я обжора, а просто не надо было предлагать – теперь хоть лопну, но съем! - Мама предложит тебе переночевать у нее, - Лейшан понимающе улыбнулся, глядя на воинственного рыжика, - там мягче и комфортнее. Лекс только хмыкнул, угу, комфортнее со змеей рядом спать, она же такая красивая и блестящая, прямо прелесть… Поэтому развернулся к недовольно насупленному Сканду, показал двумя пальцами на глаза и на рыбу и махнул пальцем: - вернусь и съем, а ты карауль! Они пошли вдвоём с Лейшаном между кострами с людьми, которые устраивались на ночлег, и теми, кто ходил туда-сюда, изображая караул. Монахов, кстати, не было видно, как будто они растаяли в потемках, и только их ездовые ящеры собрались вместе и устроились спать, положив морды друг другу на спины. Лейшан довел Лекса до белой шторки и, похмыкав, сообщил, что привел Лекса. - Заходи, Солнышко, - Лекс откинул штору и вошел внутрь, – хотя ты сейчас предпочитаешь, чтобы тебя называли иначе, но ты все равно солнышко на моем небосклоне. М-да, здесь было на что посмотреть… красивая женщина, лежащая в юбке и топике, который бесстыдно обтягивал грудь, и мягкий свет из светильников, которые так и держали стоящие по углам женщины. Лекс почему-то вспомнил Киреля, как они играли в шахматы, а он лежал в прозрачной длинной тунике, а еще почему-то  фильм «За двумя зайцами» и Проню Прокоповну, как она металась перед встречей: как же встретить? Сидя? Стоя? Нет, лучше лежа! Хотя, конечно, их было не сравнить, красавица, явно отдающая отчет в своей привлекательности и с явным призывом в глазах – приди и возьми. Ловелас из прошлой жизни встрепенулся и засвистел, как волк из мультика, но был забит тапком в дальний угол сознания. - Я зашел пожелать вам спокойной ночи перед тяжелым завтрашним днем. Завтра нам всем потребуются силы на дорогу. - Я так скучала по тебе, - женщина похлопала ладонью по одеялу перед собой, - хочу разглядеть тебя без спешки и поговорить, как тебе живется в чужой стране? - Вы еще успеете на меня наглядеться, великолепная Шанаи, да и для разговоров у нас еще будет время, а сейчас я с вами прощаюсь до завтра. Потому что спать предпочитаю с мужем. Приятных снов. Лекс неторопливо склонил голову и, откинув штору, вышел обратно на улицу из импровизированной комнаты под открытым небом. За спиной послышался мягкий смех и мурлыкающий голос: - какая прелесть! Так бы и съела! Красавчик! Лекс вышел под удивленными взглядами Лейшана и Чаречаши, и, фыркнув на них как кот, отправился обратно к костру Сканда. Аши тихо вышел из темноты и, обнюхав, подтолкнул в спину. - Если ты надеешься получить кусок рыбы, что караулит Сканд, то напрасно! Я его сам съем. Сегодня в лагере, похоже, полно голодных людей! - Ты вернулся за рыбой? – спросил ухмыляющийся Сканд. - Я вернулся к тебе, - Лекс забрался к здоровяку на руки. Потому что на камнях было жёстко сидеть, - с тобой спать теплее, и опять-таки рыбка. Ты же не думал, что я про нее забуду? Тургул тихо засмеялся под нос, прошептав «обжорка», и его смешки поддержали другие ветераны. Но Лексу было не обидно от этих смешков, он к этому относился философски – пусть посмеиваются, им же проще будет воспринимать его выбрыки. Пусть лучше считают неженкой и капризулей, тем проще будут выполнять команды, чем если бы он пыжился и пытался доказать свою брутальность. - И как тебе тетушка? - на ухо спросил Сканд, когда Лекс расправился с рыбой и скормил Аши косточки и ошметки с плавниками. - Ну, не знаю, как-то я ждал немного другого. Чего-то более тонкого. Вот, например, как у Киреля, он очень тонкий стратег, а тут такой грубый накат – то с претензией, то с намеками. Хотя, если вспомнить, то Кирель при первой встрече чуть меня с Тиро не порвали на две половинки. Как два ящера вцепились и тянули в разные стороны. - А ты? - А я хныкал и просил, чтобы меня оставили в покое, я хотел полежать в тенечке после того… - чуть не проговорился Лекс, как его обкурили в храме у чаши, пришлось выкручиваться, - как меня Мать Ящерица в храме лизнула и стала мордой выпихивать из храма, чтобы я сделал то, что должен сделать. -  И как? – не удержался от вопросов Сканд. - Все еще делаю… - тяжко вздохнул красавчик, - давай уже спать, а то сил совсем не осталось. Лекса сразу завернули в плащ и положили на другой плащ у костра. За спиной засопел Аши, а потом лег, отсекая хозяина от посторонних своим телом и принюхался, точно ли ничего не осталось съестного?