Саламандра 2. Новые горизонты

Лекс проснулся от ора над головой. Это Мальчик радовался, что нашел любимого хозяина и притащил с подружками ему подарочки. Потому что раздалось шмяк-шмяк и неожиданное плюх. Лекс зевнул, спать на земле было, конечно, не очень, но вставать и двигаться совершенно не хотелось. С одной стороны раздавалось мерное сопение, как будто меха качали, а с другой бурчание голодного желудка. Ну конечно! Стоило разлепить глаза, чтобы увидеть песчаный бок Аши, а вот для Сканда сопение было излишне громким, Лекс перекатился на спину и увидел Шу, который терпеливо лежал и чего-то ждал. - Я уже проснулся, спасибо. Лекс погладил сине-зеленый бок, Шу с довольным выдохом поднялся на ноги и смотрел напряженно в сторону реки. Лекс перевернулся обратно и похлопал Аши, тот попытался облизать, но рыжик, зная привычки друга, сразу выставил вперед руки, по которым и прошлись слюнявым языком. - Хватит уже, вставай тоже, а то я за тобой ничего не вижу, - недовольно ворчал Лекс, вытирая руки о чей-то плащ, похоже, о свой собственный, но зато, когда Аши поднялся, можно было заглянуть ему под брюхо и увидеть, что все в лагере уже на ногах, а Сканд тискает черную морду Мальчика, который своими крыльями-парусами полностью перекрывал вид на ту сторону реки. Кстати сказать, вчерашней якобы комнаты для мамы тоже не было видно. Ее паланкин стоял опять со шторами, хотя матрасы так и валялись на камнях. Сканд наконец натетешкался со своим строптивым питомцем и Мальчик, резко взмахнув крыльями, взлетел, громко протрубил и три силуэта растаяли в утренней дымке. Сканд задержался, о чем-то разговаривая с Чаречаши, а потом махнул рукой, явно что-то разрешая. Почти сразу ветераны притащили тунца с пожеванным хвостом весьма величественных* размеров, и пока он открывал-закрывал рот, его ловко обезглавили, выпотрошили и распластали, вырезав хребет. Голову разрубили по длине и отдали по половине Шу и ящеру Тургула, а вот хребет с обрезками мяса достался Аши не целиком, а только половина. Остальную половину хребта и половину рыбы утащили монахи, а оставшуюся рыбу полили вином из фляги, густо посолили и сразу стали нарезать на крупные куски. Лекс едва не пританцовывал, пока ему не дали кусок с ребрами и жирным брюшком, и вцепился в него зубами, как ящер. Со стороны реки послышался крик и появилась черепашья вонь, а у реки всадники Чаречаши стали с воплями тыкать пиками в воду и, похоже, кого-то загонять дальше по течению. Но уже вернулся Сканд и присел возле тушки, рядом с ветеранами, которые уже ели. Выбрал кусок молок и кусок со спины, а потом подошел к урчащему рыжику. - И кого там загоняют в реке? – поинтересовался Лекс, разделавшись со своим куском и облизывая пальцы, - неужели охотятся на угрей? - Нет, на черепаху, - пояснил генерал, - Мальчик с подругами притащили тунца и двух черепах, правда, одна из них упала в речку, и я сказал, что если всадники ее хотят, то могут сами поймать. Да и первую черепаху отдал твоему брату, ты же их терпеть не можешь. - Сухопутные охотятся за морской черепахой в воде? – скептично изогнул бровь рыжик, - они же ее так могут гнать до самого моря. - Нет, эта река не впадает в море, - подал голос Тургул, - четыре поколения назад поставили запруду и реку отвели в сторону наших земель, она теперь вся уходит на орошение в двух имениях. Раньше там были бросовые земли, но когда развернули реку, то две фамилии хорошо обогатились на садах и виноградниках. Кстати, одно из имений выбрали Квинт с Луцием. Там, у запруды, река делится на два рукава и уходит в два имения по вырытым каналам. Так что черепаха доплывет до запруды и там ее поймают, ну или она сможет увернуться и вернуться обратно в реку и погонять всадников еще. В любом случае, она без боя не сдастся. Они только на берегу медленные и неповоротливые. - Ладно, - Лекс вытер руки о край своего палантина и полюбопытствовал, - и что будем делать дальше? Мы вернемся, а Тургул с людьми останется сопровождать Чаречаши, Лейшана и красавицу Шанаи? - Нет, мы все отправляемся в столицу, - Сканд сказал ветеранам, чтобы или доели остаток рыбы, или скормили ее вместе со шкурой самочкам и готовились к дороге, а потом развернулся к Лексу, который терпеливо ждал ответа, - Шанаи решила, что не будет ехать во влажном паланкине, и продолжит путь в седле с сыном. Так что, как только все закончат есть, сразу выдвинемся в путь. Поедешь сам, или с самого начала будешь со мной? - Поеду сам. Соскучился по седлу, а когда устану, сразу сообщу. Не переживай, я взрослый мальчик и все понимаю. - Мы не доедем за один день, - пожал плечами Сканд, - вряд ли Чаречаши будет так рисковать своей матерью. Так что я послал гонца в ближайшее имение патриция, чтобы готовились к приему гостей на ночь. - Ты думаешь, Чаречаши согласится показать свою слабость? - удивился Лекс, - что он не справится с тем, чтобы бежать с нами наравне? - Это не слабость, - отмел возражения Сканд, - это забота о матери. Ты даже не представляешь, насколько он может быть внимательным и трепетным. Я думаю, у него даже шатер где-то приторочен, на случай, если придется остановиться. Ты еще не видел, какой он бывает разный. Он мог орать с пеной у рта на меня или своих людей, но стоило зайти в комнату кривляке Качшени, он просто в лице менялся и прямо на патоку исходил, пока с ним сюсюкал, а когда тот выходил, то продолжал вызверяться по-прежнему. Он презирает слабость, а с сильными всегда соревнуется, чтобы победить, но если Ламиль поступит по уму, то будет кататься на нем, как на самом ручном и послушном ящере. - Главное, чтобы его мать не начала его ревновать, - перекривился Лекс, - матери тоже порой бывают собственницами настолько, что других врагов не надо будет, она сама с наилучшими пожеланиями все сломает, лишь бы сын любил ее одну, потому что другие недостойны находиться с любимым сыночком. - Ну, - почесал голову генерал и задумался, - Чаречаши у нее не единственный сын, она не сможет быть с ним постоянно, у нее теперь еще один сын–правитель, и более того, далеко от нее, а значит, его надо сильнее любить, чтобы не сорвался. Лекс задумался, тоже вот проблема, где не ждали. Может, стоит быть с ней полюбезнее, чтобы она была к Ламилю благосклонней? Ха! Да Кирель ее без соли съест, если увидит, что он ей глазки строит! Это он к Сканду его не ревнует, а вот другим на него лучше даже не смотреть с вожделением, а то у них сразу начинается черная полоса в жизни… а вот это уже интересно может получиться, главное, сделать все аккуратненько, чтобы родное чудовище не начало ревновать на ровном месте и без повода. Вернее, по поводу, но не по настоящему же! * До имения аристократа они добрались буквально в последние минуты перед темнотой. Сканд как всегда оказался точен в своих прогнозах. Чаречаши устроил всем показательное выступление «Любящий сын, краса и гордость матери». Он вез Шанаи на своем седле и при этом умудрялся командовать всеми, даже имперцами. Потому что ехать впереди него было НИЗЯЯ*, потому что пыль поднимется, а у него мама на руках! А вдруг она от поднятой пыли чихнет? Или она сядет на ее совершенную кожу? Так что все были обязаны ехать позади него, и только Сканду и Лексу разрешалось ехать вровень, и то исключительно для того, чтобы развлекать ее в пути разговором. А еще Лейшану, и исключительно для того, чтобы заглянуть на синий сверток в руках брата и убедиться, что с мамой все в порядке, а потом опять вернуться на свое место позади брата. А еще были бесконечные остановки, когда Чаречаши передавал мамулю в руки Лейшана, а тот бегал с ней, выбирая местечко, где ее можно поставить ножками на землю. Еще надо было найти тот кусок почвы, который был достоин того, чтобы она осчастливила его своей поступью. Ее служанок, кстати, тоже взяли с собой, и поэтому когда случалась остановка, они сразу появлялись рядом, чтобы подать воды или встать на четвереньки, чтобы она села сверху как на табуретку, пока ей будут растирать ноги, руки или шею. А потом Лейшан опять ее подхватывал на руки и передавал брату, который со счастливой улыбкой прижимал ее к себе и, сюсюкая, узнавал, могут ли они отправиться в путь дальше, или она хочет вздремнуть в тенечке и им стоит поставить шатер для ее удобства? Лекс старался не скрипеть зубами и улыбался, когда колонна начинала притормаживать в очередной раз. И вот, скажите пожалуйста, как они за день добрались от Золотого Цветка до речушки, если ехали в подобном темпе? Лично он от такого передвижения сильнее устал, чем от скачки на просторе. И ругал себя, что не настоял утром, чтобы они со Скандом отправились домой вдвоем. Пусть бы они ее лучше встречали у ворот города, а не вот это все… Слуги хозяев с факелами встречали их на дороге, а сами хозяева в воротах имения, испуганные таким количеством важных гостей. Лекс, благодаря Пете и Титусу, за все это время уже запомнил большую часть фамилий, их гербы и хотя бы их глав, так, чтобы различать, кто есть кто. Но эти люди были ему неизвестны. Они были из младшей ветви захудалого рода и в столицу выбирались нечасто, исключительно по большим праздникам, и то, если выпадало сопровождать свой караван с урожаем на продажу. Так что Сканд с Лексом вошли на территорию имения первыми, на правах хозяев (потому что имперцы, и это была, по сути, их земля) и поблагодарили хозяев за предоставленное гостеприимство, а за их спинами в имение просочились монахи: затолкали всех слуг и рабов в казарму, перенюхали и перепробовали всю еду и жидкости на предмет ядов, перепроверили все комнаты на предмет ловушек или ветхих стен, и только после этого разрешили войти внутрь всем остальным. Монахи заняли места на кухне, продолжая помешивать еду в котелках и выкладывая нарезку на тарелки, и потом прислуживали, пока гости насыщались вместе с хозяевами под вялый разговор о погоде и о тяготах пути. Лекс вместе с хозяином прошелся по дому, распределяя, кто где будет спать этой ночью. Дом оказался стандартной планировки, и если хозяин собирался отдать свою спальню паре наследников, то Лекс велел отдать ее красавице Шанаи и ее личным служанкам, а они со Скандом вполне могу занять одну из гостевых спален, впрочем, как и Чаречаши с Лейшаном, которым досталось по комнате с одинокой кроватью. Лекс же запретил присылать им в комнаты девок или парней «для обслуги», мотивируя тем, что все устали и лучше спокойно отдохнуть, вытянув ноги, чем «приятно провести время». Кстати, хозяев монахи выставили из дома после того, как положенный ужин закончился и гости разошлись по своим спальням, а остальные сопровождающие расположились вокруг дома. Аши, конечно, оказался напротив окон комнаты, где спал Лекс, а Шу дождался, пока его расседлает Сканд, и вместе с ящером Тургула стал напряженно принюхиваться к чужой территории. Все же, здесь было много ящеров и людей, от которых пахло посторонними, а не родной казармой. Во дворе установили треноги и варили еду для всех остальных из запасов хозяев. Поили ящеров из колодца во дворе и рассуждали о том, как хорошо жить в имении, когда достаточно воды и деревья все плодовые, а не для тени. Лекс почти не спал в эту ночь, его напрягали разговоры и люди за окном, и только цоканье когтей Аши успокаивало среди посторонних звуков. Они со Скандом сдвинули две кровати вместе и спали, как было привычно, но от белья пахло чужим, и голоса за окнами были чужие, и Лекс спал как с маленьким ребёнком, чутко прислушиваясь к окружающему миру. Сканд оставил в комнате золото, что вытряхнул из своего кошеля, Лекс уже знал цены на продукты, поэтому прикинув все съеденное и бесцеремонность гостей, добавил к этому еще и из своего кошеля, который был в дорожной сумке на спине Аши. При свете дня оценил скудность обстановки и порадовался, что ему не приходится задумываться о том, как прокормить всех тех людей, что жили в его доме, и им хватает денег и на питание, и на все капризы детей и Звездули. Лекс уже мысленно смирился, что этот день они тоже проведут, как вчера, но на дороге стоял дорожный паланкин Первосвященника, тот самый, на котором путешествовал Кирель во время дороги к монастырю и обратно. Он был закреплен между двух ездовых ящеров и был очень удобен по сравнению с седлом. На нем можно было сидеть и лежать, и при желании поспать в пути. У него были стенки с натянутыми шторами, поэтому ни солнечные лучи, ни ветер не могли помешать путнику в желании отдохнуть в пути. Шанаи забралась в присланный паланкин с одной из женщин, и монахи по привычке заняли места рядом. Поэтому дорога была без остановок и они добрались до столицы в послеобеденное время. Чаречаши с Лейшаном время от времени нагоняли паланкин, везущий мать, с ними разговаривали через шторки, но главное, без всяких остановок в пути, чтобы «размять ножки». На подъезде к столице скорость пришлось сбавить, потому что было достаточно оживленное движение в обе стороны, и в город, и из города. У ворот к ним добавилась охрана, которая бежала впереди и предупреждала прохожих, чтобы освобождали дорогу. Люди действительно останавливались, чтобы увидеть, кого именно сопровождают с такой помпой, и поэтому до дворца все добрались достаточно быстро. У большой лестницы все остановились и вначале спустили женщин с седел, чтобы они помогли и придержали драгоценную Шанаи, но стоило открыться шторкам, красавица заметила, что ее сыновья смотрят не столько на нее, сколько куда-то вбок. Лекс усмехнулся, через дворцовую площадь виднелся торец стены их дома. Это ворота выходили в переулок, но поверх забора была видна крыша дома, где жили Звездуля с Цветочком и взгляды сыновей невольно возвращались  туда. - Хм, - Шанаи, только встав с паланкина, опять уселась туда и велела поднять шторки, чтобы все внимательно разглядеть, - Сканд, Солнышко, вы не пригласите тетушку Капельку в гости? Очень хочется быстрее познакомиться с теми, кто скоро станет семьей для моих сыновей. - Будьте нашей гостьей, прекрасная Шанаи, - Лекс церемонно поклонился в седле, - мы предупредим императоров, что вы немного задержитесь у нас в гостях. Лекс внимательно посмотрел на ближайшего монаха и тот, кивнув капюшоном, молча помчался по ступенькам во дворец. А колонна развернулась и отправилась через площадь к небольшому переулку, а там их уже ждали открытые ворота и Тиро с Титусом. Первым заехал Сканд, спешился и придержал Лекса, чтобы тот спокойно спустился с седла самочки, ящеров сразу отвели в загон, чтобы освободить место для паланкина и ящеров Чаречаши и Лейшана. - Чани!! - раздалось из глубины дома, во двор выскочил Ламиль, увидел Чаречаши, взвизгнул и, закрыв руками лицо, запрыгал на месте как мячик, - Чани! Закрой глаза! Закрой глаза! Я не накрашенный! Быстрее закрой глаза! Чаречаши рассмеялся и показательно закрыл глаза ладонью. Ламиль еще раз обрадованно взвизгнул и бросился к нему на шею, быстро целуя куда-то в ухо со словами: - ты приехал, ты приехал, я так скучал по тебе! Нет, нет, не смотри, - и отворачивал крупное лицо с хищным носом и тяжелым подбородком маленькими нежными ручками, - я хочу быть для тебя самым красивым, но ты негодяй, не предупредил меня, и я не успел накраситься! Я так рад, что ты приехал! Чаречаши поймал маленькую руку и выцеловывал аккуратные пальчики, дышал в ладошку, собирая запахи как драгоценность, и млел от восторженного щебета себе в ухо. Но эту сахарную идиллию прервало аккуратное похмыкивание. Чаречаши встрепенулся, и виновато покосившись на мамулю, бережно поставил на землю Ламиля, который уже забрался к нему на руки, чтобы удобнее было держать его за шею. - Звезда моя, хочу познакомить тебя со своей мамой, которая специально приехала на праздник обретения невинности (когда повесят колокольчик на пупок), я надеюсь, вы полюбите друг друга, и мы сможем, наконец, порадовать ее долгожданным внуком. - Я счастлив с вами познакомиться, - весьма церемонно поклонился красавчик, - как вы разрешите вас называть? - Зови меня мамой, - Шанаи выглядела счастливой и, открыв руки для объятий, весьма ласково обняла Звездулю под ревнивым взглядом Лекса, - я очень рада, что у моего сына появится такой ласковый и любящий его младший. Надеюсь, ты сможешь стать ему достойной парой и поможешь в его тяжких трудах, если не своим трудом, то хотя бы внимательной заботой. - Конечно, мама, - Звездуля смотрел на женщину преданными влажными глазами и, казалось, был готов бежать, куда она укажет, - смысл моей жизни помогать и заботиться. Я уверен, что смогу сделать своего мужа счастливым мужчиной. Тут во двор выскочил Лайк с рыбой в руках, увидев посторонних, он резко затормозил, а потом увидел родителей и, спрятав рыбу за спину, выпятил вперед губу, прищурился и всем своим видом изобразил ужасную, просто ужасающую обиду. Дочка кормилицы, прибежавшая следом, вовремя сориентировалась и нырнула под стенку, а вот Лео, выскочив со своей рыбой в обнимку, неожиданно наткнулся на Лайка, который никуда не бежал, и только после этого поднял красивые карие глаза и огляделся. Заметил Сканда и Лекса, легко им кивнул в приветствии, потом заметил Звездулю рядом с неизвестным ему крупным мужчиной и сделал пару шагов к Лайку за спину. И только убедившись, что в безопасности, стал рассматривать людей дальше. Женщину он проигнорировал, но заметив Лейшана, расцвел улыбкой и, бросив рыбу, побежал к нему навстречу, подняв руки, чтобы его взяли на ручки. - Какая прелесть, - почему-то шепотом выдала Шанаи и с удовольствием наблюдала, как ребенок, обняв Лейшана за шею, что-то ему напевает куда-то в плечо. - Мой Цветочек, - ласково погладил тоненькую спину Лейшан. Лео понял, что все хорошо и он в безопасности, отстранился и стал рассматривать женщину в синем, которая стояла рядом и приветливо улыбалась, но стоило ей поманить к себе на руки, только поднял плечи и сильнее прижался к Лейшану. Тот решил пояснить, - он боится женщин, Вернее, не всех, а только похожих на мать. Не буду называть ее имени, чтобы он не расплакался. Хорошо? - Какая неожиданная реакция, - удивилась Шанаи, - я не знала, что в империи так ненавидят матерей, что настраивают детей против. - О, нет, поверьте, она сама с этим прекрасно справилась, - рассмеялся Сканд, - мы тут совершенно ни при чем. А Лекс тем временем присел возле сына и со звуком «бе-бе-бе» постучал по оттопыренной губешке: - а теперь ты говори бе-е, а я буду играть на твоей губе, ты ведь для этого её выпятил? Давай, у тебя получится – бе-е. Лайк от неожиданности стал бекать, а Лекс ловко постучал по губе и получилось весьма музыкальное бе-беканье. Лекс не дал сыну времени на раздумья и подхватил его сразу на руки, поцеловал в щеку и, прижав к себе, сразу признался: - прости, что уехал так резко и не предупредил тебя. Но у нас с отцом дела. Хочешь, буду носить тебя на руках и не отпущу? Сын согласно угукнул и обнял за шею, но почти сразу отстранился и стал сам теребить губу, извлекая из себя интересные звуки: у-у, о-о, р-р… ну, очень красиво! - А это наш со Скандом сын! – радостно возвестил Лекс и под сосредоточенное бу-буканье представил – Лайк! Наша краса и гордость! - Бо-бо-бо, - радостно согласился хулиган, - бу-бу-бу!! - Ну, что же мы стоим во дворе? Проходите, гости дорогие, чувствуйте себя как дома! Ламиль, отлипни от жениха, ты, кажется, хотел накраситься. Лео, иди ко мне, тебе Лайк покажет, как можно играть на своей губе, как на лире. Лекс подхватил на вторую руку малыша Лео и потащил детей через парадный вход, через атриум к внутреннему дворику, где под навесом стояло несколько лежанок. И пока гости любовались на коллекцию шкур и зеркала, закрепленные на стенах, девки успели расставить лежанки и даже накрыть столики перед ними. Вскоре все расселись. Лекс передал Лео Титусу, а сам подхватил Лайка на бедро, отправился поторопить Ламиля, и уже подойдя к двери, услышал довольный голосок Звездули: - Чани такой дурачок! Решил, что сможет всех обмануть и выдать простое украшение за венец Саламандры! Да когда я приеду в Золотой Цветок, все увидят разницу и сразу поймут, кто истинный любимец праматери, а кто ревниво пытается примазаться к чужому величию! Лекс решительно толкнул дверь и, зайдя, недовольно покачал головой: - Думай, о чем говоришь! В доме полно посторонних, а ты вдруг решил, что самый умный? И у стен есть уши, надо быть аккуратнее в высказываниях! А теперь заканчивай раскрашиваться как комедиант перед выступлением и марш охмурять жениха дальше! - Бе-бе-бе – сурово припечатал Лайк и помахал пальцем на Звездулю.