Саламандра 2. Новые горизонты

Листик, который Мио, сделал Ламилю очень нежную прическу. Для начала, все локоны избавили от воска и они стали длинней и более натуральными, а потом красиво подобрали волосы по бокам и украсили все шикарной диадемой со множеством камней. А если помнить, что большинство камней были кабошонами, то на взгляд Лекса смотрелись они, как стеклянная галька, обточенная на берегу моря. Нет, надо все же заставить Бэла отдать ювелирам шлифовальные круги, чтобы наконец огранка стала более сложной и камни сверкали, как положено. Приветственный пир был по всем правилам империи – дорого-богато. С множеством гостей в нарядной одежде, сверкающих драгоценностями, как ювелирные витрины. С большими переменами блюд и морем вина, которое разливали в кубки скудно одетые девушки. И конечно, с большой развлекательной программой. Танцоров сменяли музыканты, за ними акробаты начинали крутить сальто и жонглировать всем подряд, и опять певцы начинали, переходя от пения к декламации и обратно, и следом опять выбегали девушки, одетые только в бусы и браслеты. Шарп как всегда начал пир торжественной речью в честь гостей и заодно сообщил всем присутствующим, что парад победителей состоится через пару дней. Якобы, они дожидались именно гостей, чтобы пройтись по столице маршем со стягами, под рокот барабанов и пение горнов. Так что тосты, которые произносили гости, были в равных долях и здравицами, и прославлением славной победы. Лекс со Скандом были в одеждах одинакового цвета, только как всегда «накрест»: если у Лекса была желтая туника и красная тога, то у Сканда наоборот, красная туника и желтая тога. Зато браслеты на руках были с одинаковыми синими кабошонами. Титус довольно улыбался, когда шел за ними в толпе гостей. Он нес малыша Лео, это был его первый публичный выход «на пир». Лайк тоже оказался впервые в такой толпе незнакомцев, но у сына был деревянный меч и он, сидя на руках отца, никого не боялся. Ламиль, опустив глазки, скромно скользил между Титусом и Тарисом и только розовел скулами, когда слышал охи и ахи в свой адрес. И конечно, удивлённые восклицания, когда вместо тугих локонов, как это принято в империи, по его спине струился водопад, по всей видимости, натуральных завитков, таких шелковистых и блестящих, что хотелось протянуть руки и прикоснуться к этому живому шелку. У Лекса и Сканда были раздельные места, Сканд остался с Лайком, Ламиль отправился на лежанку к папе Кирелю, за их спиной встал Тарис, а к Лексу сел Титус с младшим наследником на руках, то ли как любовник Лекса, то ли как доверенный человек семьи наследников, которому доверяют воспитание детей. Ведь в Колизее Титус раньше часто сидел именно с Ламилем, ну, по крайней мере до тех пор, пока не появился маленький Лео. Места наследников были со стороны Киреля, а вот почетные гости располагались со стороны Шарпа. Первым сидел Чаречаши, он был во-первых соседом, во-вторых женихом Ламиля и в-третьих старшим сыном гостьи – Шанаи, которая с удобством располагалась на следующей лежанке в окружении своих женщин. Они стояли за ее лежанкой, готовые броситься куда угодно по первому приказу, и одна из них сидела перед лежанкой и держала поднос с тарелками и выложенной на них едой, изображая столик для своей госпожи. Следом за матерью располагался Лейшан, который, пожалуй, впервые не стоял за лежанкой старшего брата и не сидел в его ногах, а теперь сам вальяжно подсунул валик под локоть и лениво осматривал зал. И Лекс мог поставить золотой браслет против рваной шлепки, что он замечал все перемещения патрициев. С тех пор, как родился Ламиль, Лейшан жил в империи среди патрициев и прекрасно разбирался в их дрязгах и коалициях. Он с интересом наблюдал и был в курсе, кто с кем против кого дружит, и время от времени подзуживал то одни политические течения, то другие. Он горячо поддерживал закон о семье, который выдвинул Шарп, и очень критиковал тех, кто был решительно против свобод молодых людей и их желания к самостоятельности. И такой же резонансный закон об изменении цифр и принятии всего десяти знаков вместо множества палочек и закорючек. Это облегчило не только написание, но и понимание начала арифметики, над которой бился Лекс. Одно только число «ноль» вызвало истерику в Сенате и быстрое принятие у торгашей, потому что чем рисовать закорючку, обозначающую «пусто, пустой склад», можно было изобразить аккуратный нолик. Лекс пока разбирался со сложением и вычитанием в столбик. Торговцы были приучены к абаку и поэтому легко приняли десятизначные числа вместо прежних, достаточно запутанных обозначений различных десятков и сотен. Лейшан быстро разобрался в выгоде подобных чисел и вычислений, и в городе брата на них перешли даже раньше, чем в столице империи и ее сателлитах. Теперь Лекс собирался явить этому миру систему умножения и деления, но опять-таки, все упиралось во время и ресурсы. Закон о числах Шарп проводил через Сенат не один месяц, а первые арифметические действия подтянулись следом через казарму и азарт Сканда. И Лекс раздумывал, может, и умножение подкинуть им же. Все-таки, учет и отчетность в войсках были на надлежащем уровне. Из-за того, что грамота в этом мире была слоговой и достаточно сложной, грамотного населения было очень мало. В основном, это были патриции и офицеры, и поэтому распространение новых знаний происходило очень медленно, да и писать научные трактаты о числах Лексу не хотелось просто до слез, ведь были намного более интересные вещи, например, движение кузнецов к настоящему дамаску или постройка мельниц. Лекс мечтал об отмене рабства и всеобщей грамотности, но все упиралось в желание людей оставить все так, как есть, мало кто радовался новому, все скорее опасались изменений, и только торговцы резво реагировали на все новинки, исключительно потому, что они сулили выгоду. Но даже среди купцов было мало грамотных людей и при заключении договоров использовали писарей и систему свидетелей, а порой даже заложников, если сделки проводились достаточно крупные. Роль нотариальных контор сводилась к муниципальным службам и важному чиновнику с громадным гроссбухом, в котором регистрировали продажу и покупку имений, рабов, доходных домов и прочего. Там же велась и учетная перепись населения, в большой книге, когда родители записывали, кто у кого родился и в каком статусе (старший, младший или дочка), ведь каждой семье разрешалось иметь только по три ребёнка, не облагаемых налогом. Там же велись записи и гражданского статуса при заключении брака и обязательном условии, к какой фамилии новая семья относится и под чьей рукой находится. Там же записывались и смерти, с обозначением причин и следствий, если у человека было имущество, обязательно расписывалась, кто что наследовал. Во время походов и войн были специальные писарские службы, которые составляли списки погибших или дезертиров, пересылаемые в магистраты. А те доводили информацию до граждан, как правило, при помощи гильдии ораторов, которые зачитывали эти списки с трибун на площадях. На основании этих списков казна выдавала пособия вдовам или родителям погибших, и эти пособия различались не только по тому, был он рядовым или офицером, но и тем, как именно он погиб, в бою или от поноса во время похода. - О чем грустишь? – Титус осторожно прикоснулся к ноге Лекса, - переживаешь, что Ламиль скоро покинет твой дом? Не грусти, дети вырастают и уходят на поиски своей любви, семьи, и приключений на свои задницы. Вспомни себя, ты ведь и сам хотел быстрее выскочить замуж, и стать совсем взрослым и важным? - Нет, - Лекс чуть не ляпнул, что вот ведь что, но замуж, вернее, жениться, он точно не хотел, и бежал от этого, как от бубонной чумы, - я не помню себя в том возрасте. Я очнулся в клетке, куда меня бросил Сканд, и у меня началась совершенно другая жизнь. - Прости, - Титус выбрал гроздь винограда из блюда, что предлагала очередная девушка с едой, и стал угощать Лео, - просто, когда глядишь на успешного человека, с трудом вспоминаешь, через что ему пришлось пройти. Я был в Колизее с мужем и сыновьями, когда ты выпрыгнул на арену. Мне показалось, что ты просто решил так покончить со своей жизнью. Мне тогда тоже было очень плохо в семье, жена подзуживала мужа взять себе молодого младшего из ее прежнего рода, а меня выкинуть на улицу. И я тогда подумал, что, возможно, это не такой уж и плохой способ все закончить. Но ты убил двух ящеров на арене, и я решил, что не стоит сдаваться, и попытался бороться за свои права. И мне даже удалось немного подвинуть жену и отвоевать себе место в доме, хотя бы до пятой линьки, и я с ужасом ее ожидал. Моя прежняя семья меня бы не приняла, а идти в театр или платным музыкантом я боялся. Но боги решили все за меня. Муж умер у палача во время допроса, сыновья жены были растеряны и боялись, что их возьмут на допрос вместо отца, а мне удалось сохранить часть своих личных денег и украшений, чтобы купить место в гильдии младших и оказаться в твоем доме. - Чему я очень рад, - честно сознался Лекс, - это действительно был подарок богов, потому что без тебя я бы не справился с воспитанием Ламиля, да и малыш Лео не был бы таким спокойным и счастливым. Мне сил не хватает даже на одного ребенка – Лайка. Я даже не представляю, что делал бы сразу с двумя, тем более, если один из них нежный Лео. Да я и с одним Лайком уже с трудом справляюсь. Как-то с Ламилем было проще и легче. Он все время спокойно сидел на руках и его можно было отвлечь колечками, но с Лайком такой фокус не пройдет. Ему надо обязательно самому бегать, всех тыкать мечом, толкать, кусать, кричать и обязательно везде засовывать свой нос. Его еще рано учить читать или писать, но что с ним делать, если я за ним не успеваю? - Я разговаривал об этом с Тиро, - Титус предложил часть грозди Лексу, - он рассказывал, что Сканд, когда был маленьким, тоже был ураганом, но Тиро тогда растил еще и ящера под седло, и поэтому ему было и сложнее, и проще. Сканд был постоянно занят ящером, они не всегда мирно жили, часто дрались, ведь тот ящер воспринимал Тиро как хозяина, а Сканда скорее как конкурента за его внимание. Поэтому они вместе ели, спали, учились драться и присматривали друг за другом, хотя, бывало, и дрались до крови. Ламиль ведь вырос вместе с Аши, и у них обоих уже было по одной линьке. И посмотри на Ламиля, он спокойно относится к ящерам, а вот я очень их боялся, до тех пор, пока не оказался в этом доме. Сканд своего первого ящера получил, когда выслужился из рядовых в сотники, и его первый ящер погиб именно потому, что был слишком молод и плохо обучен для того боя, где оказался вместе со Скандом. Но зато когда появился Шу, Сканд был уже опытным всадником и знал, что и как надо делать. Можно взять в дом ветерана из казармы из тех, кто помогает воспитывать всадникам молодняк. Он поможет и Лайку с тренировками и дисциплиной. Да, Сканд занимается с Лайком по утрам, но ему этого явно мало. Так что посоветуйся, чтобы взять ящера для Лайка и ветерана, чтобы присматривал за ними обоими. Это долгий путь и пусть он уже начнется. - Идея неплоха, - задумался Лекс, а потом представил еще одного Аши, слоняющегося по двору, и ужаснулся. – Спрошу, что скажет Сканд, а что касается ветерана, то не хотел бы видеть посторонних в доме. Если и брать кого, то может Дайрис согласится? Он уже знает и меня, и Ламиля, да и Лайк родился едва ли не у него под носом. И мы его знаем, за полгода он нам стал уже почти как Тиро, да и возраст у него не тот, чтобы ходить маршем с войском, пусть уже осядет в нашем доме, а Сканд возьмет себе кого помоложе в префекты лагеря. - Как скажете, - Титус мягко улыбнулся и предложил Лео кусочек рыбы, - это ваша жизнь и ваши решения. Мы с Тиро можем только посоветовать, а решать вам. Лекс увидел, как Ламиль отправился от Киреля к Шанаи и уселся там, как трепетный красавчик, который заглядывает в рот старшим, чтобы на него обратили внимание. При этом прошествовал мимо Чаречаши с таким неприступным видом, что братец куском мяса поперхнулся и теперь сидит, не отводя взгляда от инкубеныша и пытается добиться для себя хотя бы взгляда. Шанаи сразу села на своем ложе и принялась гладить Ламиля и по плечам, и по волосам, и по голым коленкам. Чаречаши едва не окосел, бедный, так ему хотелось присоединиться. Лекс перехватил удовлетворенный взгляд Первосвященника и задумался всерьез. - Странно, что Кирель так близко допустил к себе Шанаи, я был уверен, что они будут враждовать и строить каверзы друг другу, но сегодня в купальнях они говорили в унисон и заканчивали фразы друг за другом. Мне даже было не по себе. - Держи друзей близко, а врагов еще ближе, - Титус пожал плечами и поцеловал Лео, когда тот все проглотил и попил из стаканчика, - они прощупывают друг друга на предмет слабостей и уязвимых мест. Ну, у Киреля была только одна слабость – Пушан, а после его смерти его мало что может задеть. Не ведись на его улыбочки, единственная жизнь, которой он, возможно, дорожит, это Лайк, и то потому, что он наследник и любимец богов. Пятилапка Саламандры на его лбу напоминает об этом всем, у кого есть глаза и мозги. Шарп жив исключительно потому, что Кирелю удобно жить за его спиной, а иначе ему пришлось бы самому напрягаться, заниматься Сенатом и говорить пламенные речи для плебса и сенаторов. Ты Киреля развлекаешь своим нестандартным мышлением и явной прибылью для империи, а Сканда он терпит ради тебя. Погибни он, и Кирель даже слезинки не прольет. Да и Ламиль с Лео для него всего лишь инструменты для получения результата. Он без раздумий положит их на жертвенный алтарь, если в этом будет нужда. И даже порадуется, что его жертва богам настолько значима. - Жертвенный алтарь? – напрягся Лекс. Титус посмотрел на него с недоумением, как будто он сморозил глупость, - я никогда не слышал о человеческих жертвах. - Отнюдь не все боги любят песни и драгоценности. Семизуб - бог войны, ты же не думаешь, что ему приносят в дар цветы? Его алтарь поливают своей кровью перед походом, чтобы бог знал, за кем ему присмотреть. Да и в случае эпидемии в чашу Матери Ящерицы кладут человеческие сердца, а не сладости. Ну, ладно, Ламиль этого, возможно, не знает, и то, я думаю, в монастыре его об этом уже просветили, но ты? Лекс, ну подумай головой сам, когда на Нижний город напали пираты, какую жертву принесли в храме Семизуба? Императоры оба были заняты наследником, а монахи выбрали между собой самых достойных для жертвы. И ты посмотри, как все хорошо закончилось для империи. Значит, жертва Семизубу пришлась по вкусу и он даровал победу. Без помощи богов человек может спотыкаться на ровном месте и забывать даже свое имя. У пиратов тоже был свой бог – Дорбаган, пираты кормили его, бросая в воду связанных пленников перед каждым боем. Но добровольная жертва всегда ценилась больше той, что кричит и упирается. Я слышал, пираты опять появились в море? - Пираты, как бандиты на дорогах, были и будут всегда, - пожал плечами Лекс, - многие уверены, что украсть и убить проще, чем заработать самим. Но добра от такого добра все равно у них не будет. Просто прожрут и пропьют все отцы, а рассчитываться за злодеяния придется их детям. Я видел на теле пиратов чешую, разве это не признак вырождения? - Да, – задумался Титус и спустил с рук Лео, чтобы он размял ножки и потанцевал возле него под очередную задорную песню, - когда-то пираты были морским народом и занимались морской перевозкой и рыбалкой, а еще добычей жемчуга. Но убивать других им понравилось больше, и в итоге морского народа не стало. Всякое злодеяние имеет свой конец. Сканд закончил кормить Лайка и отпустил его с рук, тот сразу побежал со своим мечом к Шанаи, чтобы похвастаться, какие красивые цветочки на нем вырезал Рарх, и заодно показать, как он умеет свистеть. Лайк без сомнений забрался к ней на руки и стал что-то рассказывать, перемежая слова энергичными жестами и свистом. Шанаи, как ни странно, очень внимательно его слушала и даже, кажется, спрашивала, оставив без внимания инкубеныша, который сразу надул недовольные губы. Зато ситуацией сразу воспользовался Чаречаши и стал зазывать Звездулю на свою лежанку. Лейшан тоже бросил наблюдение за патрициями и увлеченно наблюдал вместе с Шанаи, как Лайк показывает «руби-коли» и «упал-отжался», а потом опять тычет пальчиком в вырезанные цветы на своем деревянном клинке и что-то поясняет. Ламиль тем временем осчастливил братца Чани своим присутствием и сейчас манерно хлопал по загребущим ручкам, которые прикасались к его волосам и нежной коже. Но при этом глазки Звездули горели от удовольствия, он манерно изгибался и внимательно слушал комплименты в свой адрес, как нечто очень важное. Тарис стоял неподалеку и изображал мраморную статую с щелочками глаз. Титус рассказывал, кому заказал изготовление бубенчиков, он разделил заказ на несколько частей, чтобы все было изготовлено максимально быстро, и заодно никому не будет обидно, что его проигнорировали. А потом вдруг дернулся и начал суетиться: - Пойду, попробую забрать Ламиля от Чаречаши, а то Кирель еще немного и начнет плеваться от злости. У Ламиля запах начинает проявляться, как бы Чаречаши не обезумел от такого. Лео, красота моя, пошли, покажем другим, как ты красиво танцуешь. Пошли, маленький, пошли ножками, на пальчик, держись крепче, вот молодец! Титус дошел по подиуму вначале до Киреля и тот весьма благосклонно погладил младшего ребенка, мимо Шарпа, который дегустировал очередное вино и, дойдя до Ламиля тихо ему передал, что его зовет Лекс. Вот прямо сейчас. Немедленно. Лекс продублировал слова Титуса поднятой бровью и Звездуля оставил размякшего Чаречаши в одиночестве, вернее, в него сразу вцепился император, чтобы будущий зять оценил вино того года, когда Ламиль появился на свет. Очень удачный для вина год был, и для рождения детей тоже, вон какая красота получилась! Для Титуса приставили скамеечку между Шанаи и Лейшаном, и они втроем смотрели, как Лео хлопает себе ладошками, приседает и крутит попкой. Это выглядело очень мило. А Лайк побежал к Шарпу похвастаться новым мечом с цветочками, но только похвалиться сильно не получилось, зато получилось мечом снести из рук родителя чашу с вином, перевернуть столик с закуской, но не специально, просто столик - не девушка с подносом, увернуться не смог от его неуемного энтузиазма. Лекс перехватил расстроенного сына на руки и, усадив его рядом с Ламилем на своей лежанке, попытался занять счетом, но тут начали выступать акробаты и Лайк сидел все их выступление, приоткрыв рот, а Лекс тихо попенял Звездуле, чтобы он не лез к подвыпившим мужчинам на расстояние вытянутой руки. Сканд скучал на своей лежанке, к нему никто не лез после его выступления в Сенате, Ламиль недовольно поджимал губы, дети начали баловаться и попытались устроить догонялки среди приглашенных гостей, и Лекс дал команду своему семейству собираться и отправляться домой. Нет, такие большие и шумные сборища не для него с детьми, тут или самому расслабленно валяться возле Сканда и слушать его реплики о гостях с комментариями Титуса, или возня с детьми, а все вместе фигня получается и даром проведённое время! Кирель, похоже, был рад, что Ламиль уйдет с пира раньше, чем пиршество перерастёт в оргию. В любом случае, такие вечеринки продолжались до рассвета. А Лекс, собирая детей, почему-то почувствовал себя воспитателем детского сада, а не патрицием и всякое такое. Прямо безобразие! Сканд дождался, пока младшие рассядутся по паланкинам, и дал команду охране на выход, а сам, вместо того, чтобы идти во главе, шел почему-то сбоку. И только когда они ушли на приличное расстояние от дворца, спросил, чем он недоволен сегодня. - Даже не знаю, - Лекс прижал к плечу засыпающего сына, а напротив Титус держал в руках спящего Лео. Дети, привыкшие к определённому режиму дня, легко засыпали в любых условиях, - такое странное чувство, как будто что-то не то и не так. Но в любом случае, больше детей на пир не возьмем. Нечего им там делать, ни расслабиться, ни позубоскалить, только сиди и бди, лишь бы чего не случилось! - Просто сегодня был не твой день, - усмехнулся муж, - обычно патриции вокруг тебя круги наматывают, лишь бы привлечь к себе твое внимание, а там, глядишь, и выклянчить что-нибудь получится, или узнают что-нибудь интересное, что еще в городе не все пронюхали. А сегодня все вокруг Лейшана, как падальщики вокруг подранка стайками собирались. Он ведь сегодня впервые не как брат Чаречаши, а как правитель нового города был представлен. Прямо смотреть было противно, как отцы семейств ему глазки издали строили, как старые шлюхи в дешевом борделе. Лишь бы внимание на себя обратить, и заручиться вниманием, чтобы подойти позже. Ведь у каждого патриция не один наследник, а как минимум парочка, а еще младшие сыновья есть или дочери. Каждый хочет урвать для себя кусок пожирнее. Или старшего сына засунуть в новую знать, или младшего в гарем, или дочку в жены. Лейшан, когда свой гарем распустил, дал очень щедрые отступные мальчикам. Не всякое приданое такое же, как прощальный подарок нового повелителя города Саламандры. И потом, не только торговцы умеют в лавках торговать и просчитывать прибыль от перспективных вложений в новое дело, а тут такое поле непаханое, несеяное. Главное, успеть влезть, ну хотя бы пальчиком зацепиться, а там локтями растолкать всех и самому закрепиться, а там, глядишь, и разделить фамилию, чтобы было куда сбежать, если императоры опять начнут гневаться на предателей.   Это как в твоих шахматах: фигуры пока стоят на исходных линиях и партия только началась, а каждый уже целую стратегию высчитал, как обогнать всех и в ферзи выбраться. Ведь если Лео будет соправителем в том городе, то значит, и у них шанс есть пробиться там к власти. Лейшану сейчас беречься надо, как девице на выданье, и одному не ходить, а то поймают и об него изнасилуются, лишь бы иметь шанс оказаться под его рукой и заручиться его покровительством. Я сейчас Лейшану совсем не завидую, мало ему стройки и обустройства в новом городе, когда его со всех сторон на слабость прощупывают, так еще эти… затейники. Лекс молча поправил заснувшего на его руках Лайка. Зевающий Титус упорно делал вид, что ничего не слышит и вообще, он тоже практически спит, как и Лео. Обернулся на паланкин с Ламилем и Тарисом, которые увлеченно что-то обсуждали, и порадовался, что они идут домой и хотя бы к ним никто не пристает и не домогается, хоть недолгое, но затишье. Хотелось поговорить со Скандом еще о многом, но вместо этого он и сам коротко зевнул. Все-таки, день сегодня был очень насыщенным, а сейчас можно и отдохнуть.