Саламандра 2. Новые горизонты

Шарп и Кирель уже были на своих местах, и стоило Сканду и Лексу подойти к лежанкам, как горнисты выдали громкую трель, сообщая присутствующим, что император изволит говорить. Шарп важно встал с лежанки и толкнул пламенную речь о победе, доблести и отваге. И при этом напомнил уважаемым сенаторам, что завтра, в праздничный день, состоится заседание Сената, на котором будет объявлено о создании шести новых фамилий империи. О том, что только честь и верность империи дают право заседать в Сенате и принимать новые законы на благо всей империи. Слуги в это время наполнили кубки и Шарп выдал первый тост: - За честь и верность! За победу! Все старшие вскочили на ноги со своими кубками и взревели, дружно поддерживая тост, после этого выпили. У Лекса в кубке была вода с медом и он с тоской раздумывал, может, придумать какие-нибудь безалкогольные коктейли, раз уж его тушка наотрез не воспринимает алкоголь… Хотя от пива ему плохо не бывает, но пить пиво здесь было бы верхом безвкусицы… Поскольку только ложа императоров стояли на подиуме вдоль, а остальные поперек, то Лекс едва не подпрыгнул, когда на его лежанку, там, где ноги, кто-то сел. Рыжик резко развернулся, пытаясь рассмотреть, кто этот самоубийца, но там сидел Титус, немного нервно поправлял завитки в высокой прическе и проверял, не потерял ли он что-то из висюлек в волосах и на многочисленных браслетах. И только перехватив растерянный взгляд Лекса, удивленно спросил: - Ты передумал брать меня с собой? Ты ведь говорил Тиро, что хочешь, чтобы я был рядом на пиру… Сказать монахам, чтобы отвели меня обратно? - Нет, что ты! – Лекс перехватил Титуса за руку и притянул ближе, чтобы он лег рядом, - без твоих комментариев это сборище было бы невозможно терпеть. Просто я не ожидал, что ты дойдешь сюда сам. - Меня провели монахи, - хихикнул Титус, - это было очень волнительно, идти по городу в закрытой одежде и спрятав лицо. Так романтично, как будто на тайное свидание к любовнику. Служанки начали разносить подносы с угощением, но Лекс перенервничал и отказывался от еды. Он скинул тогу и попытался устроиться удобнее. Титус положил на их блюдо возле ложа немного фруктов, потому что сидеть с пустым блюдом было неприлично. Он шепотом рассказал, что Лео уже спит, а за Лайком присматривают Ламиль с Тарисом, и скорее всего, они так и останутся втроем в одной кровати. Но в любом случае, Тиро за всеми присмотрит. Следующий тост произносил Сканд. Его ораторские навыки значительно улучшились за совместно прожитые годы, и он, как и отец, говорил достаточно эмоционально и со смыслом, который, впрочем, сводился к завтрашнему заседанию Сената. Он ненавязчиво напомнил сенаторам о том, что незаменимых людей не бывает и не стоит кому-то забывать, что власть - это не только привилегии, но и обязанности перед империей и народом. И новые фамилии, которые прозвучат завтра в Сенате, тому подтверждение. Патриции изобразили восторг, но весьма умеренный. Похоже, мало кто ожидал услышать подобное на пиру. Сканд, прежде чем лечь на свое ложе, толкнул его в сторону Лекса, и когда две лежанки объединились, скинул с себя тогу на руки слугам и подсунул подушку под локоть для удобства. - Лекс, пусти Титуса в серединку, я тоже хочу послушать свежие сплетни. – Сканд стал накладывать на блюдо с фруктами мясо. - Не хочу сегодня быть один. Мало того, что на пиру в честь победы почти нет военных, так еще патриции вместо благодарности, что они сидели дома, пока другие глотали пыль и пили соленую воду, еще смеют дуть губы, что сегодня им говорят неприятные вещи. Стоит провести в Сенате закон, что главой фамилии может стать только гражданин, хотя бы один срок прослуживший в армии. Может, хотя бы это заставит их отправлять в армию своих наследников, а не третьих сыновей из побочных ветвей. - Хе-хе-хе, - рассмеялся Шарп, - тогда в Сенате начнется бунт, потому что у нас даже четверти подобных фамилий не наберется. Наследников учат философии и ораторскому искусству, все то, что сможет им пригодиться в Сенате. С тех пор, как оттуда унесли песочную мерку для времени, выступления по иным обсуждениям законов похожи на соревнования в риторике или философский диспут. Надо, пожалуй, будет вернуть её обратно. Может, тогда уважаемые сенаторы начнут ценить время. Свое и чужое. - После закона о семье прошло не так много времени, чтобы вводить новые изменения, - Кирель задумчиво выбирал из очередного подноса, что бы ему хотелось съесть, - лучше подумать об отмене рабства. Я тут на днях посчитал, во сколько обходится содержание домашнего раба, с едой, одеждой, лечением и жильем, и сразу же захотелось дать всем вольную и назначить им оплату за труды. Это позволит нам прилично сэкономить. - Тогда бунт поднимут не патриции, а чернь, - Шарп недовольно покивал головой, - каждый, кто хочет освободиться, может выкупить себя у хозяев, зачем давать свободу тем, кто к этому не стремится? Это вредный закон, тогда в первую очередь на улицу выгонят всех стариков и мы захлебнемся в нищих на улицах, согласных на все за миску похлебки и угол для сна. Закон о рабстве защищает ленивых, тех, кто согласен иметь хозяина и не переживать о будущем. - И зачем потакать лентяям? – Кирель поднял красивые брови. - Тогда надо поставить временные ограничения, когда человеку можно дать вольную до какого-то времени, а иначе непорядочные хозяева будут выкидывать на улицу стариков. Лучше отпускать военнопленных через несколько лет, пусть возвращаются на свои земли. Больше толку будет. - В любом законе начнут искать лазейки, - Кирель усмехнулся, - старика выгонят накануне назначенной даты, а военнопленного перепродадут несколько раз и он не сможет доказать, что он трофей, а не рожден в неволе. Тогда лучше ничего не предпринимать, хотя взять на работу свободного выгодней, чем покупать для этой работы раба. Тот, кто работает за деньги, заинтересован быстрее сделать работу и получить расчет, а рабу лишь бы найти тихое местечко и поспать. - Зато свободный может уйти, если в другом месте ему заплатят больше, или ему вдруг захочется заниматься чем-то другим, а раб точно останется и будет делать то, что надо… - Ну, не знаю, - поморщился Первосвященник, - но знаю одно. Больше во дворец не будут покупать рабов, а те, что уже есть, будут отсортированы по нужности. Кого-то придется оставить, потому что возраст идет к закату и не стоит показывать недостойный пример другим, но те, кто не очень ценен, будут проданы на аукционе, чтобы хоть как-то возместить потраченные на них средства, а вместо них возьмём вольных людей. Это позволит уменьшить количество безработных в столице, хотя, конечно, всех проблем не решит. Но это только первый шаг к тому, за что так ратует Лекс. Тихо и незаметно изменим отношение людей к рабству, и оно само уйдет в небытие. Многие люди умеют считать и думать головой. - О чем таком интересном вы говорите? – к семье императоров шел Чаречаши. - О свободе выбора, - отозвался Шарп, - о том, что свобода одного, который хочет что-то сделать, может ущемлять свободу другого, кто наоборот, стремится ничего не делать. Извечная проблема, когда ты что-то делаешь, то всегда найдутся те, кто поддержит тебя, и наоборот, те, кто будет категорически против нового. Реалии нашего Сената и вечный конфликт тех с этими, и философские размышления в конце – а стоит ли хоть что-то менять, если любое предложение встречается в штыки и под вопли несогласных. - Именно поэтому у меня нет такого, - усмехнулся Чаречаши, - у нас есть совет, который решает те вопросы, которые я перед ним поставлю. И все довольны. И никаких игр в демократию – Золотой Цветок принадлежит мне и достанется моему наследнику. Все будет так, как я решил и сказал! И никаких других вариантов! Между лежанками Киреля и Сканда было свободное местечко, куда и поставили стул для Чаречаши, чтобы он не перекрывал вид на зал. Там очередные слуги тащили что-то длинное и белое, давая возможность всем гостям разглядеть свою ношу. Лекс вначале учуял мерзкий запах, а потом рассмотрел, что именно тащили в сторону императоров слуги. - Они несут член лича? – Лекс отшатнулся на сиденье и резко сел, чтобы хоть немного отстраниться от едкого запаха. - И зачем? - Чтобы похвастаться, какого соперника удалось убить, - Кирель выглядел безмятежным. - Не удивляйся, это заморочки старших. Вечно они меряются тем, что свисает, а не тем, что действительно важно. Я говорю о мозгах, Шарп, нечего тут ухмыляться. И вообще, у большинства старших с этим большая недостача. Они вообще часто путают, чем надо думать, в этом-то и проблема. Хорошо, что у них есть младшие супруги, которые хоть как-то помогают держать баланс между головой и головкой. - Ай, - горделиво отмахнулся Шарп, - ничего-то ты не понимаешь! Кирель только высокомерно хмыкнул и закатил глаза, потому что Шарп сорвался со своего места и, отбросив в сторону кубок, вцепился в белую колбасу обеими руками и зубами и откусил часть от навершия головки. Лекса передернуло от такого зрелища. Зрители обрадованно заорали, а Шарп как пес тряс головой, чтобы оторвать кусок покрупнее, и только вырвав кусок, стал его жевать и, давясь, глотать. Следующим оказался Чаречаши. Он так же набросился на белое, длинное и склизкое на вид, и стал с рычанием грызть, пока не выгрыз себе кусок пожалуй, поболее, чем у Шарпа. Кирель отмахнулся от предложенного угощения, и следом Сканд махнул рукой, чтобы несли деликатес дальше. Пока Лейшан кусал и шумно чавкал добычей, Кирель с интересом спросил у Сканда. - Ты не заболел? Чего это ты отказываешься доказать свою доблесть? - Моя доблесть в другом, - усмехнулся генерал, - и вообще, я семейный человек, если я возьму в рот чужой член, то Лекс мне сегодня точно не даст. А у меня на него большие планы. - Папа, - Лекс скривился, - вы решили подать на пиру мясо лича? - Нет, только член, а то Шарп ныл весь вечер, что плебсу лич достался, а ему нет. А между прочим, завтра заседание Сената, и если бы сегодня подали к столам лича, то вот чувствую, все бы трахались как раз до утра, и в Сенат никто бы не дополз после такого. А так, поорут и потрахаются, а потом успокоятся и к утру будут вполне вменяемые. После секса расслабленные и довольные собой, и значит, максимально готовые к тому, чтобы благожелательно принять новые фамилии. Слуги теперь бегали от одной стороны с лежанками патрициев до противоположной, где их уже ждали возбужденные мужчины, которые рвали зубами белое нечто, которого оставалось все меньше и тоньше. Теперь уже за слугами бегали сами патриции, откинув в сторону манеры, и под конец, оттолкнув слуг, сцепились в кубло, чтобы успеть откусить хоть кусочек перед носом других возбужденных самцов. Музыканты исполняли что-то воинственное и зажигательное, как раз под происходящее, и только когда свалка закончилось и потрепанные в бою мужчины разбредались по своим лежанкам, в центр выбежали танцоры и начали выступление. - Неужели обошлось без крови и даже не покусали друг друга? – Кирель подставил свой кубок под кувшин ближайшей наливайки, - а я надеялся, что все закончится потасовкой или общими потрахушками. Ну ничего, вечер только начался. - Завели себе общего фаворита? – Чаречаши алчно рассматривал замершего от ужаса Титуса, - вы его по очереди пользуете или одновременно? - Мы своим не делимся, - теперь Сканд сел на лежанке, - чем скалиться на чужое, иди лучше на свое место, там тебя, похоже, уже дожидается подарок на сегодняшний вечер. Лекс кинул взгляд в ту сторону, и правда, возле лежанки Чаречаши замер худощавый паренек, явно младший. Чаречаши рыкнул как голодный ящер и без возражений потрусил на свое место. Все же, в этом мире к сексу было утилитарное* отношение, примерно, как к еде. Да и возле Шарпа уже крутилась парочка скудно одетых красавцев. Кирель лениво огляделся, оценивая все происходящее. И довольно кивнул головой, похоже, все двигалось именно по его плану. Лекс вначале тоже осматривался, но все выглядело как середина оргии, когда все еще пытаются выглядеть достойно, но уже начинают терять мозги. Когда он оказался на подобной вечеринке впервые, еще вместе с Пушаном, он был в шоке, не то, чтобы он в прошлой жизни не бывал на закрытых вечеринках «только для своих», и свинг-пати придумали отнюдь не великие интеллектуалы, но все же, в местных оргиях было нечто совершенно другое. Любование самим процессом и неким бахвальством собственными возможностями. Он в очередной раз поблагодарил всех богов, что ревнивый Сканд не позволит ему оголиться перед всеми, и тем более, что не начнет домогаться его перед другими. - А Шанаи, похоже, угощение не понравилось, - прошептал Титус, который уже успокоился и оглядывался наравне с Лексом. Лекс посмотрел в ту сторону. Там между двух лежанок, на которых уже «трудились» ее сыновья, безмятежно сидела Шанаи и с интересом рассматривала, как у Шарпа наперегонки отсасывают двое. За ее лежанкой, помимо ее доверенных женщин, стояли сразу трое. По всей видимости, чтобы угодить на любой вкус: крепкий парень, мелкий красавчик и юная девушка. И только заметив таких же скучающих Киреля и Лекса, мать двух повелителей встала со своего места и отправилась на стульчик, на котором до этого сидел ее первенец. Заметила вменяемого Сканда, немного растерялась, но потом все же продолжила путь и уселась, куда хотела. - Мне рассказывали, что на первом пиру все бывает более чем благопристойно, - Шанаи поджала губы и обвела взглядом все вокруг, где извивались голые тела и слышались сладострастные стоны, - если бы я знала, что все будет именно так, то осталась бы в своих комнатах. А тут я вижу, Сканд с Лексом пришли на пир со своим, хм, угощением. И чего тогда ждете? А вы, Кирель, почему один? - А я восхищаюсь изысканной красотой дев Цито-дели, - глаза Киреля затуманились, глядя на Шанаи, - такое восхитительное угощение для глаз. Такая грациозность, ум и обаяние. Я очарован вашей красотой, Шанаи. Ваши глаза как озера, я в них тону без всякой надежды на спасение. Кирель шумно втянул воздух, как будто обнюхивал букет цветов, и закатил глаза как в экстазе. - Ах, Кирель, - Шанаи томно выдохнула и немного качнулась в сторону Первосвященника, - рядом с вами я чувствую себя невинной девой, никогда не знавшей радостей плоти. Как я завидую своей племяннице, жалко, что мы с ней так и не встретились. Я так хотела посмотреть, как она расцвела от вашей любви и заботы. - Сулини очень милая девушка, - Кирель алчно улыбнулся, - но ей не хватает вашей чувственности и сексуальности. Она все еще маленькая девочка, хотя и выглядит, как дама. Нашей красавице Сулини надо поправить здоровье и успокоить нервы после рождения первенца. Многие женщины тяжело воспринимают свой первый опыт материнства, наверное, первая беременность стала для нее шоком и ей надо провести время в тишине, чтобы осознать, что она не ребенок, а взрослый человек, который должен нести ответственность за свои слова и поступки. - Может вы позволите мне с ней встретиться? Я бы нашла для нее нужные слова, как женщина с опытом, для той, кто только начинает свой путь. Ей надо пояснить, что именно от нее требуется, как от жены императоров, все же, в Золотом Цветке женщины ведут более замкнутый образ жизни, скрытый от чужих глаз. Она, наверное, просто растеряна от чужих порядков и правил. - Обязательно, Шанаи, - Кирель бережно погладил женщину по коленке, - вы с ней обязательно встретитесь. Как только я разберусь с текущими делами, обязательно привезу ее сюда, чтобы вы могли с ней пообщаться. Я очень ценю ваше желание нам помочь. И заранее благодарен за любую помощь, ведь она - часть нашей семьи и сестра нашего обожаемого Лекса. И Ламиль от нее в полном восторге! Они так дружили до похода, и надеюсь, будут любить друг друга и впредь! Это ведь очень важно, чтобы в семье все заботились друг о друге! Вы со мной согласны? Кирель погладил Шанаи более вдумчиво, та в ответ трепетала ресничками и придвигала стул ближе к красивому мужчине, который так искренне заглядывал ей в глаза и говорил именно то, что она хотела слышать. Они щебетали друг с другом, как влюбленная парочка, совершенно не обращая внимания на все, происходящее вокруг. А посмотреть было на что. Титус подхихикивал в кулачок, и тыкая пальчиком то в одно сплетение голых тел, то в другую композицию из рук, ног и торчащих членов, рассказывал, как эти самые представители разных фамилий строили пакости друг другу в обычной жизни, а сейчас самозабвенно трахают конкурентов и подставляют задницы врагам. Сколько словестных помоев выливали, сколько нелепых слухов распускали, как гадили по мелочи и через других людей, а сейчас подмахивают и постанывают, наслаждаясь процессом. А утром подотрутся и опять будут шипеть из-за угла на «любимых друзей». Шанаи тем временем перебралась на лежанку Киреля и они сидели рядышком, как пара подростков, строя друг другу глазки и осторожно прикасаясь друг к другу, как будто проверяя границы дозволенного. Лекс в очередной раз отвлекся, когда среди гостей стали меняться парами и местами секс-баталий, а Титус, уже не скрываясь, хихикал, кивая Сканду, как интересно перетасовались гости. Тот тоже с искренностью ребенка наблюдал, как взрослые и гордые патриции ведут себя словно ящеры на случке. И только когда Кирель с Шанаи, взявшись за руки, тихо покинули оргию, Лекс пнул благоверного, отвлекая его от рассматривания очередного секс-пазла. - Я думаю, никто не заметит, если мы отправимся домой. Хочу в свою спальню, там нас никто не потревожит и кровать скрипеть не будет! Хочу завтра спокойно одеться и позавтракать, прежде чем отправимся в Сенат. А то я на голодный желудок злой, еще искусаю всех недовольных. И заодно хочу убедиться, что с детьми все в порядке. Если мясо лича убрали с улиц еще до нашей отправки во дворец, то думаю, мы сможем без проблем добраться до дома, ну, или в крайнем случае нас проведут по междомовым щелям, тем, которые на случай пожара. Хотя это мы с Титусом там протиснемся, а вот Сканд рискует и застрять. Отрастил мышцы как мясной ящер… - Боевой ящер, - высокомерно зыркнул генерал, - и не полезу я ни в какую щель. Охрана нам на что? - Сказать монахам, чтобы отвели меня обратно? – Титус с радостью вскочил с лежанки. - Засуну тебя под белую шкуру, - отмахнулся Лекс, - хочу дома спокойно смотреть в глаза взволнованному Тиро. Если он вдруг решит, что мы тебя бросили тут одного, он же побежит тебя разыскивать и будет заглядывать в каждый белый капюшон, а это чревато последствиями. Так что отправляемся! Сказано – сделано! Отправили монаха сообщить своим, что выйдут через кухню, и сами бодрым шагом отправились по пустым коридорам. Монахи как призраки стояли в нишах за скульптурами, мелькали за приоткрытыми дверьми и среди драпировок ткани, свисающих с высоких стен, вторя складками строгости колонн, светильники на треногах прекрасно все освещали, да и зрение ящеров позволяло рассмотреть любую деталь во всех подробностях. Здесь даже подрагивающее пламя светильников делало мраморные статуи почти живыми и дышащими в такт пролетающим сквознячкам. Кухня была похожа на филиал ада с большими котлами, в которых полуголые крупные мужчины что-то помешивали длинными ложками, шкворчащими маслом громадными сковородами, на которых вполне можно было зажарить целиком человека, кострами с вертелами, мельканием ножей и резкими командами, когда надо было что-то сдвинуть или переставить. Там наверху патриции уже позабыли о еде, а здесь все резалось, кого-то убивали и нарезали на куски, чтобы подать свежайшее. Дети бегали с вязанками дров, слуги в чистых хитонах хватали подносы, чтобы быстрее донести угощение, и все бурлило и клокотало. Сканд твердо держал Лекса за руку и высматривал наиболее безопасные пути среди этого пиршественного буйства. Они прошли, так сказать, горячий цех, и оказались среди подвешенных на крюках туш, корзин с фруктами и бочек с вином, которые разливались по кувшинам и укатывались куда-то в темень коридоров. Дальше были загоны с цыпами и еще живыми ящерами, там же стояли мешки, от которых пахло испеченными лепешками, и громадные бочки, в которых в этом мире выстаивалось пиво. А там уже и большой двор, по которому сосредоточенно сновали монахи, отдавая короткие приказы, куда тащить то или иное и выслать охрану, дабы избежать драк. Потому что порой просто вида вооруженных виргилиев и куриалов* хватало остудить даже самые горячие головы. Паланкин с белой шкурой как раз оказался напротив кухонных ворот, Сканд похлопал по плечу Сита, который протянул ему пояс с ножнами и любимым клинком. Лекс забрался на паланкин и подождал, когда к нему под бок умостится Титус, после этого шкура была опущена и расправлена. Титус положил голову Лексу на живот и обнял его бедра. Рыжику оставалось только надеяться, что Титус не так пьян, как кажется, потому что дорога до дома была не так далека, чтобы начинать неожиданные заигрывания, хотя тяжесть чужого тела неожиданно возбуждала. На улице было не так агрессивно, как несколько часов тому назад, хотя все равно вместо песен были энергичные танцы и все были несколько взбудоражены, но в воздухе пахло жареным мясом и пивом, а не вонью лича и возбуждением, а значит, все было как всегда – весело и шумно, но главное, под контролем. Сканд отпустил дополнительную охрану, которая стояла с щитами и полным вооружением перед воротами родного дома, и разрешил им присоединиться к празднику (после сдачи оружия в казарме). Командир с облегчением стукнул себя кулаком по груди и дал команду своим бойцам перестроиться для марша к казарме. Все его люди уже несколько расслабились и с интересом принюхивались и оглядывались, похоже, выбирая, куда именно отправятся праздновать остаток ночи. Тиро сам открыл ворота, когда услышал голос Сканда, и с облегчением в глазах смотрел, когда из-под шкуры появился Титус. Немного лохматый, но целый и в безопасности. - А где тоги? - Забыли во дворце, - отмахнулся Сканд, - завтра все равно надевать белую с красной каймой для Сената. Я рад, что мясо лича убрали с улиц. Больше не буду позволять доставлять его мясо в Столицу. Это настоящий афродизиак. Хорошо, что все обошлось. Во дворе неожиданно было как во время свадьбы. Горели костры. На одном стоял котёл, в котором что-то варилось, на другом жарилась туша. На качелях стояли блюда с фруктами и что-то из выпечки. Повар Тарек вышел из кухни, за его спиной стояли его жена и сын. Лекс повел носом в ожидании вкуснятины, но неожиданно наткнулся на своих согильдийцев, которые ушли еще утром и собирались праздновать с Бэлом. Они лихо отбивали ритм для танцующих среди щелкающих жердей. Вэл заметил удивленный взгляд Лекса и подошёл, чтобы объясниться. - Когда мы услышали, что ты вызвал охрану из братьев в дом, то устыдились, что ушли не спросив разрешения, и вернулись, чтобы защищать этот дом. - Потанцуем? – Сканд обнял со спины и скользнул губами по шее, вызывая щекотку где-то под кожей. - Нет, - Лекс сурово свел брови и оттолкнул мужа, - вначале закончим то, что начали во дворце, и заодно проверим, выстоит ли кровать до утра! - Твой дом, твои правила, - покладисто поднял руки вверх Сканд и довольно заблестел глазами, - главное, утром помни, что я пытался предложить тебе танцы. - Если ты думал увильнуть, то у тебя не получилось, - хищно улыбнулся рыжик. - И не надейся на пощаду! Я буду суров и безжалостен! - Уже боюсь и трепещу, - сознался Сканд. Перехватил сурового супруга на плечо и под радостные улюлюканье домочадцев потащил брыкающееся чудо через боковую дверь прямо в спальню…