Саламандра 2. Новые горизонты

Утро было ленивым и расслабленным. И на удивление, даже Сканд не удрал на свою тренировку. Лежал тихонечко за спиной и сопел в макушку. Вчера они славно так оторвались, будто сами мяса лича наелись. Кровать, правда, не сломали, все же, скобы как у требушета крепко держат… хотя, скрипеть она все же стала… зараза. - Иди, буди родителей, - дверь приоткрылась ровно настолько, чтобы в нее пролез Лайк, а за ней послышался голос Тиро, - воду в купальне уже нагрели, скоро трибуны* придут, а они неодетые, непричесанные валяются, как два ящера на бережку, будто других дел нету. - Я! Лайк со всей ответственностью забрался на Сканда и уселся сверху, а потом попытался свистеть, как рожок побудки в лагере. Сканд рассмеялся и, развернувшись, усадил сына себе на живот. - Как вчера прошел вечер? – Лекс развернулся к сыну, - было интересно? - Мясо! – сын радостно потер живот, а потом, подумав, добавил, - пиво! Тс-с, секрет, вкусно, ры вкуснее! - Сдал всех, - обрадовался Сканд, - но ладно, секрет так секрет. А как Ламиль, не обижал? - Не, - отмахнулся сын, а потом поднял плечи и недовольно скривился, - цом-цом, бе! А Та мац-мац, хи-хи, я от них убежал к Аши! Мясо сила! - Что бы это значило? – озадачился муж, а потом зло прищурился, - «мац-мац». Тарис его что, домогался? - Что он делал, Лайк? - Лекс удержал Сканда, чтобы он не вскочил отрывать головы всем вокруг. Сын стал чесать отца за ребра и хихикать. Сканда попустило, это была щекотка… Но все равно сел и, перехватив сына, опустил его на пол, чтобы самому встать. У Сканда был полувозбужденный член, похоже, муж не просто так вылеживал рядом, а дожидался его пробуждения. Мало ему вчера что ли было? Но похоже, разговор с Лайком сбил ему всю охоту, да и Тиро за дверью ждал, как ящер в засаде. - Тиро, мы уже встали, - Сканд нацепил сапоги, встал с кровати, закутал Лекса в простынь и закинул на плечо, чтобы оттащить в купальню. Лекс ему за это был бы благодарен, если бы только Сканд сам прикрылся… - Ого! Большая пися! – обрадовался сын и, задрав рубашку, уставился на свою, - маленькая! Хочу большую! - Надо много есть и тренироваться, - поучительно высказался отец. Потрепал сына по волосам и потащил возмущенного рыжика приводить его в порядок. - Тиро! – сын выскочил в коридор, - у отца такая большая пися! Хочу такую! Надо много мяса! Тиро со смешком перехватил наследника на руки и потащил на кухню, рассказывая по дороге, что надо не только много есть, но и много тренироваться. Тогда он станет взрослым и все вырастет, не только пися. Сканд тем временем дотащил свою ношу до купален и, развернув, уронил голого рыжика в бассейн, чтобы следом нырнуть самому. Лекс вначале хотел ругаться, но потом рассмеялся, когда его бедра огладили под водой, а потом прижались со спины. - Вот так и получаются у мальчиков комплексы. А я тебе говорил, не бегай по дому с голым членом! Сын теперь решит, что член - показатель взрослости. - Не наговаривай на сына, - Сканд, прижавшись всем телом, упал спиной в воду, утащив с собой расслабленного супруга, - он у нас умный мальчик. И потом, скоро Дайрис приедет и ему будет не до глупостей. - Вам что, ночи было мало? – у края бассейна появился сердитый Тиро, - скоро в Сенат идти, а вы лохматые и вонючие с ночи. Что, вас теперь как детей за уши таскать? Сканд, Лекса причесать и переплести надо, или будешь ему косу на ходу плести? Вылезайте, воду зачем грели, чтобы вы опять бассейн взбаламутили? От нее опять пахнуть начнет! - Тиро, не сердись, мы сейчас, быстро, - Лекс отцепил жадные руки Сканда и, вывернувшись, не дал себя поцеловать, сразу стал выбираться через бортик. Сканд еле успел чмокнуть его в попу и стал выбираться следом. – Можешь сразу прислать девок с гребнями и одеждой. Мы быстро. Пока Тиро дошел до кухни, пока там все побросали свои дела и побежали помогать, Сканд уже разорвал ленточку зубами и, распустив косу, прополаскивал свою забаву от остатков мыла. Лекс тем временем мылился мочалом и отфыркивался, когда вода попадала в нос. Пока Лексу высушивали простыней волосы, Сканд сам быстро помылся, сполоснулся водой из ванны и стал стремительно вытираться, чтобы так же стремительно одеться и переобуться из домашних сапог в парадные. Сапоги звякнули тяжелыми голенищами и Лекс аж шею вытянул в надежде разглядеть, что там к чему, но Сканд уже стоял за спиной и, взявшись за гребни, только порыкивал на девок, чтобы быстрей и тщательней вытирали красавца. У Сканда и Лекса были одинаковые туники – белые, с вышитым лавром у ворота, а вот тоги разные. У Сканда, как у сенатора, тога была белая с красной каймой, а у Лекса светло-желтая, потому что несмотря на равный брак, место в Сенате было одно на двоих. Так что, на ком тога, тот и сенатор. Точно так же порой в Сенате места занимали сыновья, когда отцы были заняты. Титус притащил шкатулку, из которой доставал приготовленные украшения, их безропотно сразу надевали. Тиро подал ленточку, чтобы Сканд закрепил косу, и вскоре пара патрициев была полностью готова. Лекс недовольно переложил не до конца высохшую косу на плечо поверх тоги, чтобы она не хлопала по спине. Мало ему густых волос, так еще и мокрые вдобавок! Ну вот почему он не может постричься, как Сканд? У них ведь равный брак, и одежда практически одинаковая, так почему бы еще и не постричься как генерал? Если бы ему приходилось еще самому расчесываться и заплетаться, то точно бы уже давно отрезал! Они вышли на кухню в надежде позавтракать, но во двор уже заходили легаты – будущие сенаторы. Каждый был в простой белой тунике, перепоясанной простым пояском вместо привычного ремня с ножнами и клинком, и взрослые мужчины, похоже, чувствовали себя голыми без оружия. У них в руках были щиты, завернутые в ткань. Там были изображения их гербов и девизы, но открыть их впервые следовало в Сенате. Рядом с Тургулом стоял Бэл, так же, как и Лекс, в белой тунике и светлой тоге. Он держал в руках белую тогу с красной каймой. Ее можно будет надеть только после разрешения Сената, а иначе смерть! Точно так же было и у Квинта с Луцием. Бывший куртизан держал тогу мужа с таким вызовом в глазах, что хотелось подойти и посоветовать сделать лицо попроще, чтобы не нарываться. Еще у двух легатов были жены в праздничных хитонах, которые тоже явно гордились своими мужьями, но не нарывались на скандал. И еще двоих сопровождали рабы, с ошейниками, но все равно гордые за своих хозяев. Лекс с тоской глянул на столы с едой, но сами виноваты, надо было быстрее собираться в дорогу. Хотя, вряд ли бы в него влезло больше пары ложек, ожидание скандала в Сенате напрочь отбивало аппетит, но не чувство голода. Он цапнул со стола лепешку и вышел во двор следом за Скандом. - Если все собрались, то можем идти, - Сканд довольно покивал головой, - я понимаю, что вы волнуетесь, и поэтому можем не торопясь пройтись. Лучше будем всех встречать у Сената, чем толкаться локтями в толпе. Возражений не последовало и ворота открылись настежь, чтобы выпустить группу людей в сопровождении охраны и монахов. Сканд и Лекс шли первыми, за ними так же парами шествовали претенденты в сенаторы. На улицах было много празднично одетого народа, немного пьяного после вчерашнего, радостно голосящего от новых развлечений. На возвышениях играли музыканты, все же, день был праздничный, и опять таки, столы с едой поднимали всем настроение. На колоннах были привязаны цветочные гирлянды после вчерашнего парада и в столице было ощущение праздника. Наследников и людей, идущих следом за ними все узнавали в лицо. Их окликали по именам, желали удачи и пристраивались следом в надежде поздравить первыми, когда все закончится. Как ни странно, но больше всего пожеланий доставалось Тургулу, может, потому, что он был из простой семьи рыбаков старого города и все знали, что он выслужился из рядовых до легата, а теперь станет самым настоящим патрицием! Невероятная карьера для парня «из народа». Да и фигура Бэла была не совсем типична для этого мира. Бывший монах, сирота по определению, стал главой гильдии, по слухам, самой богатой в столице! Другие претенденты на тогу тоже имели своих поклонников и друзей, которые их сопровождали, но они были младшими сыновьями побочных ветвей, а значит,  все равно были по факту рождения патрициями, пусть порой не богаче иного ремесленника, но все же... Дорога до Сената была недолгой. Надо было, по факту, перейти площадь наискосок. Лекс порвал лепешку и подсунул половину Сканду. Тот, не сбиваясь с шага и успевая разговаривать со всеми сразу и царственно помахивая рукой плебсу,  незаметно схарчил подношение и довольно отряхнул руки, когда они уже дошли до ступеней Сената. Оставалось совсем немного… - Шлюха! Луций, ты такая бесстыжая шлюха, как ты только смеешь надевать белые одежды?! Тебе нельзя переступать порога Сената, шлюхам там не место! Народ колыхнулся и жадно замер в ожидании продолжения. Это бывший муж Луция, похоже, окончательно потерял остатки мозгов. На его плечах тоже была белая тога с красной каймой, а за его спиной стояли другие сенаторы и довольно щерились в улыбках, радуясь скандалу. - Охрана! Два гладиуса в круг! – Сканд поправил складки тоги на локте, - такие оскорбления смываются только кровью! Квинт и Флавий, разрешаю бой до смерти! Вся толпа ахнула как один человек, и вскоре перед ступенями Сената появился свободный пятачок, на который сразу вышел легат Квинт, взял у одного из охранников меч и замер в ожидании соперника. Бывшего мужа Луция едва не вытолкнули туда же. Он пытался что-то мямлить, хватал за руки своих друзей патрициев, потом вякнул что-то о том, что по закону может выставить вместо себя охранника, мол, его не учили бою на мечах и это несправедливо! Сканд вначале терпеливо молчал, только морщился, а потом поднялся на пару ступенек и высказался: - Значит, как вякать на чужого мужа, тебя учили, а как защитить свои слова и честь, так сразу потребовался умеющий человек? Не позорь свою фамилию такой неприкрытой трусостью! Бери меч, или умри на коленях, как мясной ящер! К бою! Флавий уже растерял весь свой задор, и когда понял, что за него никто не заступится, сбросил с плеч тогу и, выхватив меч у охраны, с громким криком бросился на Квинта, занеся клинок над головой. Квинт, сделав шаг, увернулся и одним коротким ударом отрубил голову бывшему мужу Луция. Тело упало навзничь, поливая брусчатку кровью, а голова отлетела под ноги Луцию, который держал и тогу, и щит, и очень довольно улыбнулся, когда к нему подкатилась, как мяч, голова его бывшего. - Отнесите тело Флавия в дом его фамилии, передайте им мои соболезнования, что они вырастили такое ничтожество! Не уметь держать в руках меч!! Позор древней фамилии! Их основатель был великим воином, а его наследник не знает, как меч держать! Пожалуй, стоит провести реформу в правах наследования рода! Какое позорище! - Что я пропустил? – толпу раздвинул Шарп и встал рядом со Скандом. - Это было жалкое зрелище и позорная смерть, - передернул плечами Сканд, и при этом говорил достаточно громко, чтобы его было хорошо слышно в притихшей толпе, - сенатор Флавий из рода Оттопулюс оскорбил супруга легата Квинта, а когда надо было ответить за это как мужчина, он повел себя как трус, да еще признался, что не умеет держать меч и попытался выставить на поединок чести вместо себя телохранителя! Скажи, отец, как давно трусы стали задирать верных империи воинов? Тех, кто проливал за нее кровь и не жалел сил для победы? Почему в армию идут третьи сыновья, а наследники сидят возле подолов своих матерей и оттачивают мастерство словоблудия? Почему слово стало цениться больше, чем реальные дела? - Ну, ну, сын, - Шарп похлопал Сканда по плечу, - не надо так горячиться. Среди сенаторов много умных и ответственных людей, любящих империю. Ну, а кто не умеет держать язык на привязи, то значит, не так уж и умен. И тогда не стоит об этом переживать. Шарп сделал широкий жест рукой и первым вошел в здание Сената. За ним шел Кирель, он был не в тоге, а в белой сутане, перепоясанной пояском, только капюшон лежал на плечах, открывая для взглядов спокойное лицо Первосвященника. Сканд и Лекс зашли вместе, плечом к плечу, а за ними шли легаты с щитами и сопровождающими. Сенаторы с самого начала поднимались по ступеням, занимая свои места на трибунах. На два стула, стоящих на возвышении, сели Шарп и Кирель, как соправители империи, а Сканд с Лексом заняли места за их спинами, как наследники. Сканд возвышался за Шарпом, а Лекс за Кирелем. Претенденты на тогу остались на кругу перед трибунами, перед местами императорской семьи, лицом к членам Сената. Сенаторы заходили тихие и тревожно переглядывались между собой. Похоже, то, что произошло с Флавий Оттопулюсом, оставило им всем неприятный осадок и они раздумывали, чего стоит ожидать в скором времени. Претор у входа старческим голосом сообщил, что заседание Сената считается открытым и на повестке дня стоит только один вопрос – создание шести новых фамилий. Шарп встал в полной тишине и выдал очередную пафосную речь, которую, кстати сказать, внимательно записывали писари для потомков. Она была о чести, долге, преемственности новых поколений и их долге сохранять традиции, которые являются основой порядка и законности. О том, что по ряду причин несколько фамилий покинуло империю (Лекс усмехнулся своим мыслям: угу, после казней заговорщиков) и теперь пришло время обновить кровь и создать новые фамилии, которые встанут на страже закона и порядка. После этого Шарп сел в полной тишине, а из-за спины отца вышел Сканд, чтобы представить новых претендентов. Он подходил к каждому легату и, положив ему руку на плечо, рассказывал, почему именно этот человек достоин того, чтобы возглавить фамилию нового рода патрициев. Он перечислял, где и в каких боях тот отличился и какие должности занимал. Оказалось, Тургул какое-то время был наместником земель, прилегающих к северным владениям, и при его участии были налажены добрососедские отношения с северными вождями. Лекс вспомнил, как впервые увидел Тургула в юбке и наручах, сделанных из меха какого-то хищника. У него тогда был хвост на макушке и апломб до небес. Впрочем, подобный список заслуг был практически у каждого претендента. Было ясно, что Сканд действительно выбрал людей по заслугам. Когда Сканд закончил презентацию, Шарп спросил, будут ли они голосовать за каждого в отдельности или за всех сразу, ведь сегодня был праздничный день и хотелось закончить с делами быстрее. Но с разных сторон послышались голоса, одни в поддержку предложения Шарпа, другие возмущались, что новые члены Сената - это не рабы для каменоломни, чтобы брать не глядя, и требовали дебатов для каждого претендента. - Ну, что ж, - Шарп махнул рукой, - будем голосовать за каждого, но без дебатов. От каждого сенатора требуется только одно решение, «за или против», и голосование покажет, насколько решение Сканда правильно. Многие сенаторы, которые до этого что-то вякали со своих мест, прикусили языки и опять стали переглядываться и делать короткие жесты и кивки головой, то одному, то другому, похоже, без слов договариваясь о чем-то. Тем временем легаты сняли с щитов ткань и разворачивались по сторонам, позволяя всем рассмотреть свои гербы и девизы. Лекс растерянно хмыкнул, на каждом щите было изображение рыб. Скорее всего, они договорились между собой, возможно, сыграла свою роль та вечеринка в имении, когда они ловили рыбу в грязной луже, которая была вначале бассейном, а может, еще что-то, но Кирель тихо похмыкивал, удерживая смех. - Рыбки! Какая прелесть! У Сканда теперь появится своя стая личей в Сенате! Очень показательно! Лекс растерянно рассматривал щиты, только на одном было изображение рыбы с зубами. Кстати сказать, Лекс обожал ее мясо, жирное и нежное, несмотря на клыки как у саблезубого тигра, а вот у остальных были просто рыбы. У Тургула, например, было изображение руки, в кулаке которой был зажат рыбий хвост, сама рыба напоминала дубинку, и девиз был: «Всегда!». У Квинта на щите были две рыбы, расположенные валетом, на другом щите рыб тоже было две, но они лежали кругом, как символ инь-ян, у следующего был карп, который стоял на хвосте и держал в плавниках мечи, а у шестого на щите был угорь, который обвивал клинок. Тем временем началось голосование и сразу стало заметно, как одного или другого поддерживают те или иные сенаторы. Похоже, старые фамилии решили поддержать новичков из своих младших ветвей. Поскольку голосование здесь происходило путем вставания «против», то было легко отследить, так сказать, противников. Сенаторы вскрикивали, когда кто-то вставал, могли коротко свистнуть, чтобы привлечь к себе внимание, а некоторые протестанты могли постоять, но потом сесть перед тем, как начинался подсчет голосов, мол, они против, но идут на уступки друзьям или родственникам. Когда дело дошло до Квинта, встала почти половина, и несмотря на пересвистывания и переглядывания, многие стояли до конца, но их количества не хватило для того, чтобы отклонить кандидатуру. Когда пришла очередь Тургула, встали почти все. Лекс внимательно запомнил, кто именно остался сидеть, именно этих сенаторов он собирался пригласить сегодня на свою вечеринку. Потом Сканд подошел и положил руку на плечо Тургулу. Это был очень показательный жест, показывающий, что тот под его покровительством, и тогда часть сенаторов села, не смея идти открыто против наследника. Лекс спустился с возвышения, положил руку на плечо Бэла и обвел взглядом притихших сенаторов. - Ха-ха-ха, - низко рассмеялся Кирель, - я тебя поддерживаю, Лекс. Как-то все забыли, что глава гильдии младших - это вам не шуточки. Часть сенаторов села, а часть свалилась как подкошенная под хищным взглядом Первосвященника. Остался стоять только один. Лициний, наследник Марка Краста, того, кто метнул нож в Сканда буквально вчера вечером. Лекс восхитился такому отчаянию или глупости, или дурости… стоять вот так одному против всех… - Трусы! – Лициний стукнул кулаками по сиденью впереди сидящих, - какие вы все трусы! Мы же договаривались не пускать плебея в Сенат! А я против! Нечего смердам тут делать! Мы все равно с ним не уживемся! Вот увидите! - Ты прав! – неожиданно согласился Сканд и поманил к себе Лициния жестом, как будто хотел поставить возле себя. Тот вздернув голову, спустился с трибун и, подбоченясь, встав рядом с наследником, оглядывал притихшие трибуны. Сканд положил руку и ему на плечо, а потом резко толкнул Тургула и Лициния на выход, - чтобы не разводить свары в Сенате, надо решить этот вопрос раз и до конца. Императоры, прошу стать свидетелями в решении этого вопроса. Шарп и Кирель сразу встали со своих мест и отправились на выход. Следом за ними шли Лекс и все претенденты, а потом и сенаторы, которые торопились спуститься с трибун. Стоило только оказаться за дверьми Сената, Сканд велел охране дать два гладиуса и жестом показал, что он ждет продолжения. Лициний не вел себя, как Флавий Оттопулюс, он сбросил тогу под ноги императорам и, выхватив меч, бросился… на Сканда со словами: «Это твоя вина». Тургул перехватил его клинок, отбив атаку, а потом сразу ударил его в открытое горло и пнул со всей силы в живот. Лициний был еще живым, пока катился по ступеням вниз, и только упав в конце лестницы, дернул ногами и обмяк в растекающейся крови. Лекс перехватил взгляд Сканда, адресованный Кирелю, и довольный кивок Первосвященника в конце. - Куда катятся старые фамилии, - притворно удрученно покачал головой Шарп, - ну что ж, если нет ни одного против, то Тургула можно считать принятым в Сенат единогласно. Поздравляю всех! Свежая кровь в Сенате - это так бодрит и мотивирует. - А сын был прав, - Лекс приобнял Сканда и прошептал ему на ухо, - у тебя действительно самая большая «пися». Так лихо положить ее на весь Сенат, это надо было так извернуться. Зато теперь я определился, кого именно приглашу на нашу вечеринку. Пусть их пока не много, но пожалуй, пора начать набирать себе новых друзей из старых фамилий.