Саламандра 2. Новые горизонты

- Ты мой герой! – Ламиль бросился с обнимашками к Чаречаши, а потом отстранился и томно проворковал, - мои глаза будут смотреть только на тебя! Я верю в твою победу! Иди и победи! Покажи всем, какой ты могучий воин, и пусть мне все завидуют!! Фанфары на стадионе проревели, привлекая к себе внимание зрителей, и распорядитель арены сообщил, что на арену выйдет повелитель Золотого Цветка, будущий муж Ламиля. Трибуны оживились и стали с интересом рассматривать, как оставшиеся в живых ящеры с покусами на разных частях тела бродят по арене в поисках еды. Они рвали поверженных врагов, не делая различая между телами ящеров и людей. Хотя нет, мясо людей было упаковано в доспехи, а вот туши ящеров были легкодоступны. Зрителям тоже стали раздавать кувшины с пивом, куски вареного мяса и лепешки вместе с фруктами. Так что весь Колизей сплоченно жевал и обсуждал увиденное, вместе с этим делая прогнозы на будущий исход выступления. Чаречаши раздулся от гордости и рванул на выход, а Ламиль тихой змейкой скользнул на подлокотник кресла Киреля и прошептал ему почти в самое ухо: - Папочка, ты не рановато решил сделать меня вдовцом? Я еще не замужем, или вы передумали отправлять меня в Золотой Цветок? - Все будет хорошо, - отмахнулся Первосвященник, - ящеры уже успокаиваются. Смотри сам, они уже едят, а не сражаются друг с другом. Пока твой жених соберет своих воинов, пока они облачатся в доспехи и дойдут до врат арены, ящеры будут сытые и не такие агрессивные, как в самом начале. - Надо выйти на арену, проверить, точно ли все гладиаторы погибли или есть выжившие, - Сканд встал со своего места, отдал Лайка и, похлопав Лекса по плечу, вышел из ложи. Лекс отправил домой Титуса с Лео, громко сообщив всем, что Лео уже увидели на трибунах Колизея, а время к обеду и малышу стоит отдохнуть в тишине, а не среди посторонних. Лео все равно не смотрел на арену, его от подобного зрелища отвлекали Титус и Лейшан, который стоял за спиной Титуса, внимательно слушал песенки, которые тот пел и осторожно гладил малыша по светлым завиткам волос. Титус все утро завивал легкий пушок и с помощью воска закреплял в прическу. А ещё, старший осторожно прикасался к тонким пальчикам малыша, перебиравшим цветы, которые подсовывал Лейшан, лишь бы он не оборачивался на крики и вой, несущиеся с арены. Проводив Лео с Титусом до паланкина, Лекс спустил на пол Лайка и отправился к Кирелю. Согнал с подлокотника Ламиля и уселся там сам. - И зачем это все было сделано? Это ведь ваши проделки… - Для двух хозяев школ эти игры будут последними, - Кирель невозмутимо отпил из бокала и отмахнулся от закусок, - один, возможно, сможет найти денег, чтобы удержаться, но у второго долгов и так выше крыши. Он сам из бывших гладиаторов. Я помню, как красиво он выступал на арене и был любимчиком дам и некоторых патрициев. Его принимали в гостях, когда он был еще гладиатором. Шарп сам вручил ему деревянный меч, а я мешок с золотом, как похвалу за игры. Он, как хозяин гладиаторской школы, был вхож и в нашу ложу, но возомнил о себе лишнего. Есть люди, которые хороши как исполнители, а вот когда получают власть, то теряют голову. И, кроме этого, мои люди делали ставки на тотализаторе и я неплохо сегодня обогатился. Заодно щелкнул по носу всех игроков. Не люблю людей, которые делают деньги на чужих смертях и боли. Я бы вообще прикрыл тотализатор, но тогда он уйдет в Клоаку под контроль серого квартала. Напомни Сканду, что он собирался устроить там чистку отребья. В рудниках народу не хватает, а в столице ворья развелось… - Ладно, - Лекс уселся удобнее и, перехватив взгляд Шанаи, улыбнулся ей. Она обласкала его взглядом, но почти сразу вернулась к разговору с Лейшаном, - смотрю, Шанаи сегодня выглядит иначе, чем вчера. Кирель недовольно поморщился и передернул плечами, будто стряхивая что-то. Лекс не торопил его и молча смотрел, как Лайк опять штурмует колени Шарпа, ведь отец ушел, а на руках папы не так интересно. Шарп предложил ему живую закуску, нанизанную на палочку, и сын с интересом лакомился. Его не смущало, что та дергалась и моргала глазками. - Шанаи вчера вечером, похоже, все поняла, и вначале устроила тихий скандал своим женщинам, а потом сделала выводы и ничего не ест. Вообще ничего. Ни сырого, ни приготовленного. – Кирель задумался и кивнул головой, - это прекрасная информация. Порой враг может помочь сильнее друга. Если отрава без вкуса и запаха, то ее можно насыпать куда угодно, хоть в еду, хоть в питье. И пьет она только из рук своих женщин. Они носят маленькие фляги за поясом и сами наливают в них воду из городских фонтанов. Она еще не знает, что поля вокруг Цито-дели сожжены, а в империи зерна на продажу будет вполовину меньше. Только чтобы выполнить обязательства по продаже зерна перед прежними покупателями, такими, как Эльсы, Озерный край и наши сателлиты. Но они получат зерна ровно столько, как и в прошлом году, поэтому если они решат перепродать наше зерно городу Цитов, то обрекут своих людей на голод. Мои люди предупредят их, что если они так поступят, то со следующего урожая получат только половину от обычного количества. - И что вы сделаете с излишками зерна, которые казна будет вынуждена купить? - Ничего, - пожал плечами Кирель, - придержу его на складах, а мои люди пустят слух, что в следующем году цены на зерно упадут, и крестьяне сами посеют на своих землях горох или репу, а зерно я продам сам, пусть и по заниженным ценам. Но если победу можно купить, то это не война, а расходы. - Вы думаете, в Цито-дели поймут, что происходит? - Если поймут, то пришлют людей, чтобы договориться, - Кирель отпил вина из бокала и посмотрел на арену, - а если не захотят договариваться, то в империи будет на один сателлит больше. В любом случае, столкновение неизбежно. Они уже прислали на наши земли слезы своего бога, так что посмотрим, кто заплачет в итоге. Лекс недовольно поморщился и спустился с подлокотника кресла, встав рядом. Говорить сейчас о мире было бесполезно. Кирель сидел со стеклянными глазами и, похоже, просчитывал возможные варианты развития будущего. Лекс вздохнул… и посоветоваться не с кем. Сканд будет смотреть на все через призму будущих сражений и начнет тасовать войско из расчета предстоящей военной кампании, Бэл и бывшие монахи тоже останутся глухи к его тревогам. Для них Кирель - истина в последней инстанции, и все, что он говорит, единственно верно. Но ведь то, что они нашли мешок со спорыньей в Столице, еще не значит, что ее собирались использовать именно на этих землях. Хотя… как говаривал один острослов из прежней жизни, Кирель сделал «предупредительный выстрел в голову». С высоты императорского места стало видно, как боковые ворота на арене открылись и с четырех сторон выступили небольшие отряды вооруженных щитами и пиками мужчин. Это была служба Колизея, та, которая утаскивала тела погибших людей и туши ящеров или загоняла обратно ящеров, если они оказывались победителями в схватке. Теперь эти отряды, напряженно поглядывая на ящеров, проверяли тела гладиаторов в поиске выживших. Но похоже, их поиски были бесполезны, поскольку они вскоре отступили обратно под защиту решеток. - Может, еще куски лича подбросить на арену, чтобы оживить действие? – подал идею Шарп. – Смотри, один из ящеров упал. Похоже, азарт победы прошел и он скончался от ран. А так было замечательно, когда ящеры совсем не реагировали на раны. А может, кормить их подобным перед боем? - Не стоит, - раздался голос Сканда, он вошел в ложу, - судя по тому, как они дрались друг с другом, не делая различий свой-чужой, то мы рискуем потерять всадников в междуусобчиках. Нет, война - это не тупая свалка агрессивных тварей, а стратегия и точное исполнение команд командиров. - Наш отважный генерал, - Кирель отсалютовал ему бокалом, - Чаречаши скоро выйдет на арену? А то зрители скучать начали. - Уже сейчас, - Сканд увидел, что Лекс стоит у кресла Киреля и поморщился, Лайк сразу слез с колен императора и бросился к отцу. Сканд подхватил сына и занял свое кресло. Патриции загомонили, что Чаречаши - отважный воин и сможет со своими людьми сделать то, на что гладиаторы оказались неспособны. Сканд бросил на них недовольный взгляд и блюдолизы сразу сменили разговоры, что, мол, гладиаторы, это же не военные, так, всякий сброд с оружием. Ведь если бы на арене оказались воины империи, то они, безусловно, победили бы всех. Кирель похмыкал на своем кресле и подставил бокал, чтобы в него налили ещё вина. Тем временем у арены горнисты подали сигнал о начале выступления и боковые ворота открылись, выпуская группу вооружённых людей на больших песчаных ящерах. Лекс прикинул их размеры… Они были выше и массивнее ящеров империи, но те были более универсальны для любых дорог. Они хорошо служили и в пустыне, и в лесах, среди высокой травы они были практически незаметны в засадах, а ещё, прекрасно плавали, в отличие от ящеров брата, которые боялись воды. Низкорослые ящеры монахов были хороши для дальних дорог, они были выносливы, а еще, прекрасно лазали по скалам, но в пустыне страдали от жары и их надо было очень обильно поить, а во время солнцепека лучше было давать им отдых, а иначе они спотыкались на ровном месте и падали от перегрева, да и плавали они с трудом. У Чаречаши был самый крупный ящер, и если помнить, как брат говорил, что Аши из его кладки, то и милый обжорка станет таким же массивным монстром. Он сейчас вытянулся вровень с ящером брата, но был более поджарый. Но такое Лекс раньше видел у щенков дога, когда в год это было мосластое и высокое недоразумение, а вот к двум годам доги раздавались вширь. Как будто грудная клетка разворачивалась и пёс, похожий на головастую гончую, становился размером с пони и в высоту, и в ширину. Раненые ящеры на арене бросили свою еду и напряженно рассматривали вооружённых людей, прикидывая, чего от них ожидать. А когда всадники Чаречаши опустили свои копья и с гиканьем бросились в атаку, раненые ящеры бросились врассыпную. Братец Чани вначале видно думал, что ящеры будут воевать и явно не был готов, что от него улепетывали и даже не думали останавливаться, чтобы дать отпор. Так что вскоре в Колизее было что-то, похожее на скачки на ипподроме, когда толпа бегала по кругу, время от времени отбегая в середину, чтобы перевести дыхание, и опять мчаться под восторженное улюлюканье толпы. Чаречаши пытался разделить своих бойцов, чтобы как на охоте, кто-то загонял добычу, а кто-то убивал, только вот десяти всадников было явно маловато на арену Колизея. И со стороны это все выглядело скорее комично, чем страшно. Ящеры огибали засаду, разворачивались по диагонали и мчались в другую сторону от загонщиков. Зрители уже разделились в своих симпатиях, кто-то подбадривал загонщиков, а кто-то переживал за ящеров. И тут боковые ворота открылись и на арену выскочил всадник на синем ящере и в приметных доспехах гладиатора. У него был необычный шлем с забралом и плюмажем из перьев, а доспехи были сегментированные и полностью металлические, в отличие от кожаных доспехов гладиаторов, которые предпочитали мобильность и более легкий вес защиты. Металл для зубов ящеров не был особой помехой. Он прокусывался и сминался острыми зубами, хотя по сравнению с кожаными доспехами, из него нельзя было вырвать кусок. Чаще гладиаторы комбинировали, делая защиту частью из металла, но по большей части из кожи. На крупе ящера были привязаны куски бледного мяса, и сейчас всадник перерезал веревки, чтобы они падали на песок арены. Раненые ящеры, позабыв погоню, бросились за угощением, да и песчаные ящеры резко остановились перед брошенными кусками. Чаречаши, похоже, не понял, что происходит, и его ящер сожрал кусок, который так заманчиво пах. - Неожиданно, но красиво! – Кирель встал с своего места и, подняв бокал в салюте, закричал, - Красавчик! Красавчик!! Его крик подхватили замершие трибуны и вскоре весь Колизей скандировал как один человек: «Красавчик, красавчик!» - Что происходит? – Лекс бросил переглядываться с Бэлом и требовательно уставился на Киреля, который опять невозмутимо сел на свое место. В ложе императоров часть патрициев бросились к перилам и уставились на арену, с азартом делая ставки между собой. - Помнишь, я тебе рассказывал о гладиаторе, который стал хозяином школы гладиаторов? Это он - Красавчик Примус*. Та еще беспринципная тварь, но чего не отнять, так это то, что гладиатором он был выдающимся. Его любили все: и плебс, и патриции. Он умел находить выход из, казалось, безвыходных ситуаций, и его команда была долгое время непобедимой. Он обогатил своего хозяина, а потом подставил его под банкротство, когда тот отказался дать ему вольную. Там был договорной бой и его команда откровенно легла под противника вместо ожидаемой победы. Но сделано было все красиво, как бы череда неловких ситуаций, когда слабые делали подсечку и грозный боец падал носом в пыль, самого Примуса якобы поймали сетью, когда он растерянно оглядывался. Ага, незаметно подобрались со спины и поймали сетью, как дитя. Хозяин накануне вечером поспорил на крупную сумму, а потом выставил свою школу на кон. Говорят, он был пьян, как никогда в жизни, и на утро не мог вспомнить о договоре, но были свидетели, которые и заставили отдать и школу, и дом, и всех гладиаторов с ящерами новому хозяину. А вот на следующем выступлении Примус устроил такое представление, что Колизей орал от восторга и Шарп сам лично вручил Примусу деревянный меч свободы, а я золото для новой жизни. И что ты думаешь? Примус купил школу и дом бывшего хозяина, а своих друзей из команды выкупил и взял к себе учителями и наставниками. И все бы хорошо, но он стал вести себя очень нагло и дерзко. Когда он был гладиатором-фаворитом и любимцем арены, то его дерзость была вроде перчика в еде, но слышать дерзость от вчерашнего раба, это совсем другое. Его предупреждали, чтобы он не дерзил и вел себя потише, но он только смеялся и задирал советчиков. От него отвернулись спонсоры. Те, кто вчера звал его в свой дом и называл другом, не хотели с ним даже разговаривать. Он не патриций и не мог сам выбирать, в каких боях участвовать, а когда он растерял друзей среди патрициев, его перестали нанимать для боев, и в итоге он набрал долгов. И вот сегодня, потеряв практически все, он решил уйти красиво. Как гладиатор. На арене. В своих доспехах, которые плебс еще помнит. Он не будет выплачивать долги и после его смерти все заберут кредиторы, но он сам останется в памяти людей не как неудачник, а как гладиатор – Красавчик Примус. Любимец арены. - Куски, которые он бросает на арену - это лич? - Да, - Кирель довольно ухмылялся, - Примус всегда знал, как сделать бой зрелищным и завести толпу. Догонялки подранков закончены, если я понимаю, то сейчас Чаречаши придется постараться, чтобы выжить. Лекс спустился ниже и сел на кресло возле Сканда, тот с лукавством щурился на него. – Переживаешь о брате? - Столько сил вложено в Ламиля, в его подготовку именно на то место и с этим самовлюбленным идиотом. Будет жалко, если столько усилий пойдет прахом. Может, отправить ему подмогу? Если ящеры опять станут неубиваемыми тварями, то боюсь истерики Звездули, когда он овдовеет, так и не став супругом. - Не переживай, - усмехнулся муженёк, - Чаречаши сильный воин и его люди будут его охранять. Возможно, он единственный останется живым, но поверь, с братцем Чани ничего не случится. Он из той породы людей, что всегда выживут и выберутся из любой передряги с наименьшими потерями. Ящеры закончили жрать куски опасного подношения, а Колизей затаился, как хищник в засаде. Казалось, зрители на трибунах задержали дыхание в ожидании последующих событий. Наконец, последний кусок был дочавкан и ящеры стали принюхиваться друг к другу и к песку арены, который уже был обильно полит кровью и с разбросанными телами поверженных соперников. Ящеры стали ворчать и нервно дергать хвостами, но при этом стояли на местах и только настороженно крутили головами в ожидании начала атаки. Примус стегнул стоящего возле него «страуса», неизвестно как выжившего до сих пор, но глупый ящер вместо того, чтобы как обычно бежать, рванул на ближайшего песчаного и вцепился ему в нос, одновременно с этим дрыгая сильными задними ногами в попытке попасть во врага. Все это было в полной тишине на арене. Тактика оказалась необычной и песчаный ящер обалдел, замер, примерно как все зрители, и только опомнившись, заревел и стал отбиваться. Он с рыком встал выше на задних лапах и, сделав скачок вперёд, подмял под себя «страуса» и затоптал, под конец откусив ему бестолковую голову. - Примус! – заорал самоубийца на синем ящере и, подняв меч, бросился на Чаречаши. Его ящера проткнули сразу несколькими копьями, но к этому времени все ящеры-подранки бросились на песчаных, как будто зомби на живых. Началась свалка. Чаречаши свистел перестроение, но в свалке каждый отбивался как мог, а тут еще ящер под седлом Чаречаши развернулся и атаковал своего собрата. Ему в бок вонзился зубами один из подранков. Чаречаши стал отмахиваться от него копьем, пока его ящер рвал горло своему приятелю. - А я говорил, что ящеров всадников нельзя кормить мясом лича, - весьма довольно отозвался Сканд, - и вот вам подтверждение моих слов. Неуязвимость и пониженная чувствительность к боли ничего не стоят, когда ящер не слушает всадника! Лекс с ужасом смотрел, как ящеры уничтожают друг друга, как Примуса подняли на копьях, а он орал «Примус!». Перерубил одно копье и рывком нанизал себя глубже на второе, так, чтобы достать мечом и убить копейщика. Лекс задохнулся от фантомной боли, он помнил, как это больно, когда копье пробивает насквозь, и у него даже в голове не укладывалось, какой силой воли надо обладать, чтобы после такого воевать и убить соперника, будучи практически мертвым! - При-мус! При-мус! Красавчик! Красавчик! Примус! - скандировал Колизей и топал ногами, а гладиатор, проткнутый копьем, поднял окровавленный меч над головой, прежде чем его ноги подкосились и он упал, но остался стоять на коленях, нанизанный, как жук на булавку. Но ящеры не стояли на месте и его почти сразу затоптали. Зрители орали от восторга и кидали на арену горшки от пива и объедки. Размахивали тряпьем. Женщины разрывали хитоны и трясли грудью, подбадривая истеричным воем. Казалось, не только ящеры опять под адреналином лича, но и зрители обезумели и совершенно себя не контролировали от злости и восторга! - Страшно! – Ламиль соскочил со своего места и бросился к Лексу, прячась у него на плече, как маленький. Но тут в плечо Лекса что-то попало и он обернулся. Это Кирель кинул свой кубок и рассержено сверкал на Ламиля глазами: - прекращай ныть! Возьми себя в руки, тебе еще победителя поздравлять! Смотри внимательно на арену, тебе еще придется все это восторженно пересказывать жениху! Не смей выглядеть жалко! Ламиль недовольно поджал губы, сверкнул глазами, но спину выпрямил и сделал вид, что ему все нипочём. Лекс не дал ему уйти и усадил его на подлокотник своего кресла. Он чувствовал, как мелко дрожит подросток, у него самого самочувствие было не лучше. Бой на арене еще продолжался, хотя большинство подранков уже пало, но и из одиннадцати песчаных ящеров в живых осталась едва ли половина. Чаречаши сидел в седле другого всадника спина к спине и они вместе отбивались с двух сторон от наседающих на них подранков. Вот Чаречаши проткнул шею своему сопернику и тот упал, утаскивая с собой копье. С другой стороны упал второй соперник. Братец выхватил из-за пояса кривой кинжал и стал оглядываться, но оставшиеся бойцы прикончили последних и на арене осталось четверо песчаных ящеров и семеро весьма потрепанных мужчин. - ЧА-РИ-ЧА-ШИ! * ЧА-РИ-ЧА-ШИ!! – начали скандировать трибуны. Люди опять орали, но одно и то же, и радостно размахивали руками. Все были довольны кровавым представлением. – ЧА-РИ-ЧА-ШИ!! Брат вернул кинжал за пояс и огляделся еще раз, спустился с чужого седла, поднял руку, ему кинули копье. Он его перехватил и вместе с парой оставшихся без ящеров воинов отправились проверять, все ли ящеры мертвы и искать тела своих друзей. Трое были однозначно мертвы, а один был живой. Ему откусили ногу и руку, но он был в сознании, хотя и слабый. Он был весь в крови и непонятно, были ли у него еще какие-нибудь повреждения. На арену побежали медики с носилками, раненого облили водой, проверили, что к чему, а потом закинули на носилки и потащили в темень переходов Колизея. Чаречаши доковылял до туши своего ящера и тяжело вздохнул. Ровно так же он вздыхал над телами своих бойцов. Он склонился и похлопал окровавленную морду неподвижной туши, но потом встал и, кивнув головой выжившим, поднял вверх кулак и закричал, приветствуя восторженную толпу зрителей.